Глава 14. Режим Охоты Активирован

Но тут кто-то решился подойти. — Камон, расслабься, босс… — ухмылька. Ханма. Рядом — Какучо. Сдержанный, тихий. Пытался прочитать ситуацию. Точнее — попытался. Реакция троицы была мгновенной. Ран выставил руку. Риндо дал знак глазами. Санзу просто мотнул головой. — СТОЙТЕ. — сказал Санзу глухо, не отрывая взгляда от очередного тела на полу. — Он сейчас в чёрном импульсе. — Он вас прикончит. — У него вены вздулись даже на шее. Какучо напрягся. — Но… — Посмотри на пол. — пробормотал Ран. — Хочешь туда? Ханма рассмеялся. — А, ну тогда я постою. Пятеро — Ран, Риндо, Санзу, Ханма и Какучо — замерли у стены. Идеально ровно. Как на расстреле. Майки подошёл к телу последнего "добровольца", которого уронил с таким грохотом, что у него изо рта выпал зуб. Нагнулся. Поднял. Рассмотрел. — Зуб. Один. А вот она — сердце выдрала. Прям вот так, пальцами. — он сжал кулак, в котором, по сути, держал чужую кровь. — И ушла. Без шрамов. Без страха. Майки в это время швырнул очередного подчинённого в стол, тот пролетел по воздуху, как бумажный пакет, и не поднимался. — ЧЁРТ ВОЗЬМИ!!! — голос Майки рвал воздух. — ОДНА ДЕВКА! ОДНА, БЛЯТЬ! — Он ударил по стене, обломки осыпались вниз, и пыль поползла по полу. — И ВСЕ ВЫ, УРОДЫ, ДАЖЕ НЕ ЗНАЕТЕ, КУДА ОНА ПОДЕВАЛАСЬ. Сообщение от неё пришло внезапно. Эльма: — Ну как ты там? Ещё не всех поколечил? А то работать будет не с кем… 😉 Он стоял у окна офиса, запачканного пылью, осколками и чьей-то кровью. Майки держал в руке свой телефон. Большой палец застыл над экраном. Лёгкая ухмылка едва дрогнула уголком губ — как судорога, как привычка, которую он ненавидел. — …Сука. — тихо выдохнул он и сжал пальцы так, что хрустнула задняя крышка устройства. Он почти швырнул его в стену. Почти. Но... не сделал этого. Не этот. Потому что этот — единственный, через который она выходит на связь. Его поводок. И он уже понимал: она делает это специально. Дразнит. Играет. Толкает. Ей нравится, как он бесится. И, чёрт подери... ему это нравилось тоже. Это было живо. Он резко развернулся на каблуках, мрачно бросил: — Телефоны. Пятёрка замерла. Никто не шевелился. Он поднял глаза. — Я сказал: все отдали мне телефоны. Сейчас. Санзу — первый, кто, не дожидаясь, достал из внутреннего кармана свой смартфон и молча положил на стол. Остальные подтянулись, как солдаты под автоматом. Через пару секунд вся пятёрка стояла, выстроившись, будто на казнь, глядя, как их техника становится оружием разрушения. Один за другим: разбросаны, швырнуты, разбиты. Один — в стену. Второй — в окно. Третий — в спину охраннику, проходившему мимо. Тот застонал и упал на колени. — Ещё один, — коротко сказал Майки и вручил последний прямо в лицо замешкавшемуся мужчине в углу, у которого не было ничего общего с ситуацией, кроме того, что он оказался в офисе не в то время. Тишина. Ран стоял с Риндо и Санзу, переглядываясь. Санзу первым прошептал: — Она его доводит. Специально. Это... опасно. — Опасно? — Ран хмыкнул. — Это пиздец. С такой скоростью я ещё не видел, чтобы он взрывался. А ведь она его даже не оскорбила — просто игнорировала. Риндо прикусил губу: — Мы теперь каждый день такое смотреть будем? Уборка будет дороже, чем наши зарплаты. — Радуйся, что только телефоны пострадали, — добавил Санзу, нервно глядя, как охранник пытается подняться. Риндо: — У меня там были заметки. И музыка. Грустно. Но, в целом... жить хочется сильнее. Молчание. Все трое снова переглянулись. Инстинкт самосохранения шептал: стоять, не дышать, не встревать. Какучо (тоже шёпотом): — Это всё из-за неё? Ханма (всё так же с ухмылкой): — О-о-о да, детка. Из-за неё. А ты посмотри, как его шатает. Сладко будет, когда она вернётся. Или умрёт. Ран: — Интересно, а она вообще человек?.. Искушение и Шахматы Майки стоял, тяжело дыша. Чёрный импульс почти успокоился, но его взгляд всё ещё хищный. На телефоне — новое сообщение. Эльма: — Мне кажется, я сегодня более чем была готова встретиться. Но, увы. Я же предупреждала. Нооооо у меня появилась ещё одна интересная идея... Он стирает пот со лба. Её способность уходить от него, даже в тексте, была чистой провокацией. Он пишет: — Мне твои идеи не нравятся. У меня тоже есть одна мысль — давай ты придёшь сюда, и мы ОЧЕНЬ мило побеседуем. Почти сразу приходит ответ: — Ну вот, Майки, у гениев мысли схожи... Он хмурится. — Только? — шепчет он сам себе, дочитывая. — Только... Это будет не сейчас, а когда ты для этого кое-что сделаешь. Он сжимает кулак. — Да что ж ты... разбежалась, дважды не прокатит, — бурчит он и печатает, пытаясь сохранить тон: — Да что ж ты... разбежалась. Дважды не прокатит. Ответ приходит с ужасающей скоростью, нанося финальный удар: — Ну ладно. Тогда я, наверное, пойду найду себе кого-нибудь другого... для развлечений. Передавай ребятам привет ❤️ Майки не отвечает. Но под ногой у него хрустит ещё чей-то экран. Он не посмотрел, чей. Просто почувствовал. А воздух в офисе будто стал тяжелее от его сдерживаемой ярости. Он повернулся к остальным. Взгляд — бешеный. — УБЕРИТЕ ВСЕХ. И НИ ОДНОГО СУКА ВОПРОСА. Пятеро синхронно кивнули. Медленно, аккуратно. Как будто любое резкое движение могло их уничтожить. Майки развернулся, прошёл мимо. Стук его ботинок по плитке был как отсчёт. — Пять... четыре... три... два... один… не поймал… — пробормотал он почти беззвучно. — ПРОКЛЯТЬЕ! Он ударил по стене, оставив вмятину. Риндо фыркнул: — Главное, что не мы полетели следом. Ран усмехнулся, потирая шею: — Видели его глаза? Он реально хотел её поймать. Прямо дотронуться. А она... просто: "не поймал" — и бах в воду. Санзу перебил, тихо, как будто боялся, что Майки услышит даже мысли: — Она бессмертная. Или просто психопатка. Я даже не уверен, кто из них теперь страшнее. Ран мрачно добавил: — А я уверен. Потому что теперь он под Чёрным импульсом. А она, похоже, ему не просто нравится. Она, мать её, играет с ним. Какучо прищурился: — Играет с чертовым хищником... И выживает. Пока что. Эл сидела на подоконнике, закинув одну ногу на другую, а в руках крутила серебристое кольцо — трофей с одной из прошлых встреч, давно имевших место, но до сих пор оставлявших осадок. Телефон молчал. Майки молчал. Это было ожидаемо. — Ну что, — тихо сказала она, глядя на улицу. — Попался, кукловод. Только ты этого ещё не понял. Эл сидела на подоконнике, закинув одну ногу на другую.Она медленно выдохнула. Не было сомнений — он уже под её контролем. Страх потерять. Ярость. Неуверенность. Привычка к власти, которая начинает шататься. Всё, что она хотела — сбылось. Он будет молчать. Но не потому, что не знает, что сказать. А потому, что боится сказать что-то не то. Прошло 4 дня. На четвёртый день его молчания она сидела у окна с чашкой чая, глядя на серое небо, и при этом хихикала, глядя в экран. Майки. Он просто исчез из поля зрения, будто отключился от всего. Никаких сообщений, никаких новых приказов, никаких реакций. Эл почувствовала, как что-то внутри неё свернулось клубком. Она знала — не ушёл. Он варится. Он ждёт. Он борется. С ней, с собой, с тишиной. Но всё же — он не писал. До сегодняшнего дня. На экране всплыло уведомление: Майки: — Ну и? Её палец замер над экраном. Она усмехнулась. Ничего не изменила в лице, но глаза блеснули — не злорадно, а так, будто она в этот момент поймала мышку, за которой бегала уже не один час. Она не открыла сообщение. Просто убрала телефон в сторону. Он смотрел на серый экран телефона, который не отвечал ему уже три часа сорок минут. Ни галочек. Ни прочтения. Ни даже пустого «печатает...». Он не чувствовал ничего. Это и пугало. Он был пуст, но эта пустота требовала её. Майки снова смотрит в телефон. Нервы тонко натянуты, как струны. Он устал молчать. Устал быть камнем. Скука больше не просто ест изнутри — она выталкивает его наружу. [03:18 AM] Майки: — Ты мне снилась. [04:07 AM] Майки: — Что ты делаешь? Ответа нет. Он проверяет: прочитано? Нет. Она игнорирует. Полностью. Это было высшее оскорбление. [05:02 AM, в чате] Майки: — Какие условия? Эл вернула телефон, сделала глоток остывшего чая и медленно, с наслаждением открыла чат. Она не стала отвечать сразу. Она дала ему еще десять минут, чтобы прочувствовать вкус собственного унижения. [05:13 AM, в чате] Майки: — Я спрашиваю об условиях встречи. Эльма: — О, доброе утро тебе. Эльма: — Всё очень просто: Трижды в неделю — дарояки на причале. Телефонный звонок. Ты. Я. Пять минут без разрушений. Ты выполняешь три любые мои просьбы. Без вопросов, отговорок и философии. Даже если тебе не понравится. Мы говорим друг другу только правду. Всегда. Даже если это невыносимо. Особенно если невыносимо. Майки стоял в центре разгромленного, но теперь чистого офиса. Он читал. Читал и не мог поверить, насколько абсурдными и личными были её условия. Майки: — Первое — я занят. Второе — только если ты тоже согласишься на это. Я не играю в односторонние правила. Эльма: — Я знала, что ты так скажешь. И ладно. Мне это даже нравится. Соглашение обоюдное. Но просьбы не должны противоречить друг другу. Ни логически, ни по сути. Если ты скажешь: "Забудь меня", а я скажу: "Вспомни", — сгорим оба. Майки: — Это не игра? Эльма: — Для тебя — может, уже нет. Для меня — пока что забавная сделка. Ну что, мистер "я не чувствую ничего", устроим себе контрольный выстрел по нервам? Майки не ответил Он смотрел в экран, как будто в бездну. Чат с Эл — всё ещё открыт. Последнее сообщение не давало покоя. Словно оно звучало внутри него, как эхо чужого смеха в гулкой пустоте. "Контрольный выстрел по нервам". Почти красиво. Почти жестоко. Почти — как она. Он больше не чувствовал злости. Ни на неё, ни на себя. Он чувствовал… скуку. А за ней — зуд. Тонкий, едва уловимый, как будто внутри что-то зашевелилось. Желание — не разрушить, а наоборот, ухватить. За голос. За запах. За мысль. Вернуть хоть что-то живое. Он медленно опустился на кожаное кресло и закрыл глаза. В первый раз за пять дней — всё было решено. Майки: — Согласен. Он не добавил никаких угроз, никаких условий. Просто принял её условия. И её доминирование. Эл увидела это одно слово, и её улыбка стала шире, хищнее. Эльма: — Отлично. Жди звонка. Завтра, 17:00. Причал №7. И принеси дарояки.