Глава 15. Причал Свободы

Пятый день после их "контракта". Он не спал почти ночь. Не из-за неё, конечно. Просто работа, просто мысли, просто бессонница. Солнце поднималось над Токио лениво, будто и оно решило — торопиться некуда. Он шёл в сторону причала, не задавая себе вопросов. Просто шёл. Как на автомате. Причал был почти пуст. Тишина. Только плеск воды и крики чайки. Он стоял с руками в карманах, вглядываясь в реку, словно в зеркало — и, как обычно, не видел в отражении ничего. Повернув голову, он заметил на перилах белую коробочку. Аккуратно завязанная лентой. Рядом — записка. Почерк — её. «Фото — или не считается.» Он фыркнул. Даже рассмеялся чуть-чуть. Первый раз за много дней. Достал телефон, поднял коробку с дарояки, сделал снимок — рука, свёрток, небо позади. Ни лица, ни эмоций. Отправил. Через несколько секунд — входящее сообщение. Фото. Её же рука. Та же коробка. Только ракурс другой — чуть сверху. Эльма: — Не переживай. Я рядом. Просто не хочу портить романтику. Вот так. Просто. Она уже здесь. Он уже в игре. Она видела его, он её — нет. Он прислонился к перилам и выдохнул. Ветер тянул за волосы. Река шевелила свет. Всё выглядело как-то… по-настоящему. И в то же время — как будто он оказался внутри чьей-то истории, но не своей. Её истории. Он набрал: — Почему ты тогда хотела уйти? Ответ не пришёл сразу. Он успел открыть коробку. Один дарояки был чуть надломлен — будто кто-то проверял начинку. Он взял другой. Откусил. Сладко, липко. Привкус детства. Привкус одиночества. Потом — входящее. Эльма: — Потому что устала. Всё стало однообразно. Работа — дом. Дом — работа. Пустота. Я поняла, что если не начну жить, как хочу, — начну умирать. Эльма: — А теперь у меня есть возможность. Жить как безумная. Без страха. Без обязательств. И — впервые — не стыдясь того, кто я есть. Он почувствовал, как сердце сжалось. Мимолётно. Не больно. Но отчётливо. Он снова написал: — Что спровоцировало тебя на это? Ответ пришёл быстрее. Эльма: — Люди. Те, кто пытался казаться хорошими, но были гнилью внутри. Их поведение. Их маски. Я смотрела, как они живут, и поняла — не хочу быть одной из них. Решила играть по-другому. Холодный расчёт. Минимум чувств. Максимум контроля. Я больше не доверяю никому. Даже тебе. Особенно тебе. Но ведь в этом и интерес, да? Он не знал, как ответить. Слишком прямо. Слишком честно. И всё это было сказано про него самого. Она продолжала: — Ты спросил. Я ответила. А теперь — ты. Почему тебе это нужно? Не надо только “просто так”. Он опустил взгляд. Ответа у него не было. Он должен был дать правду, а правда была горькой и неудобной. Он написал: — Всё проще, чем кажется. Я устал от людей и их никчёмных попыток что-то доказать или изменить. Мне спокойно одному, и я уверен, что так правильно. К тому же, все те, кого я когда-то считал близкими, для меня теперь мертвы. А теперь я свободен Тишина на причале стала гуще, тяжелее. Эльма: — Ох, ну что за драма! Прямо с обложки самого дешёвого триллера. Эльма: — Майки, когда ты говоришь, что они мертвы, ты имеешь в виду: "они умерли" или "я их убил, потому что они меня заебали"? Уточняй, пожалуйста. У нас же правило честности. Он улыбнулся. Холодной, неприятной улыбкой. — Это не твоё дело. Эльма: — Наоборот, моё. У тебя в душе дыра, а ты называешь это свободой. Я просто пытаюсь понять, какого размера эта дыра, чтобы знать, чем её заткнуть. Едой, убийством, или… пушечным ядром. Эльма: — И да, они мертвы. И для меня тоже. Он сделал ещё укус дарояки, пережёвывая вязкое тесто с такой силой, будто пытался сломать челюсть. — Ты слишком много говоришь о дырах и слишком мало о деле. Ты не даёшь мне инструкций. Эльма: — Инструкции? Ты же хотел игру, Майки. А теперь — ну-ка, выполни-ка мою первую Просьбу. У нас же контракт, помнишь? Три штуки, без вопросов. Он почувствовал холодный прилив адреналина. Вот оно. Первый поводок. — Говори. Эльма: — Я хочу, чтобы ты взял Санзу. И немедленно поехал в Осаку. На один день. — Зачем? Эльма: — Без вопросов, мистер "свободный". Ты должен найти там самый грязный, самый заплеванный бар в самой дерьмовой промзоне. Войти туда, купить самое дорогое, что у них есть, и выпить это. И не устроить там бойню. Ты просто должен выпить и уйти. Майки: — Это бессмысленно. Эльма: — Возможно. Но это моя Просьба. И я хочу увидеть, насколько ты "свободен" от своих правил. И насколько ты ценишь наше "одиночество вдвоём". У тебя есть 24 часа. Жду фото с чеком. И да, дарояки были отличными. До следующего раза, демон. Она вышла из чата. Снова. Не дав ему последнего слова. Майки стоял, глядя на экран. Осака. Самый грязный бар. И никаких убийств. Он медленно повернулся. Вдалеке стояла его машина, а рядом с ней — Санзу, который, конечно, всё это время наблюдал. — Санзу, — голос Майки был удивительно спокоен. — Готовь машину. Едем в Осаку. У нас есть одно очень важное, блять, дело. Санзу (улыбается, как маньяк): — Слушаюсь, Босс. Только что мы там будем делать? Убивать? — Нет, Санзу, — Майки прищурился. — Мы будем... пить. И не будем убивать. Никого. Санзу аж споткнулся. — Не убивать? В Осаке? В дерьмовом баре? Это какая-то пытка. — Это моя пытка. И ты в ней участвуешь, — отрезал Майки, залезая в машину. Миссия в Промзоне Они прибыли в Осаку к ночи. Бар, который они нашли, назывался "Червивое Яблоко" и полностью соответствовал описанию. Свет — тусклый, запах — смесь просроченного пива и страха. Они вошли. Тишина мгновенно сменилась напряжением. За стойкой стоял старый, лысый байкер, который выглядел так, будто в последний раз мылся в прошлом десятилетии. В углу сидели три парня с нездоровыми ухмылками и татуировками, которые кричали: "Мы готовы к неприятностям, но не к Bonten". Майки подошёл к стойке. Санзу, обычно хаотичный, стоял за спиной, как идеальный, сдерживающий фактор. — Самое дорогое, что у вас есть, — сказал Майки. Не просил, а требовал. Байкер ухмыльнулся, достал с полки пыльную бутылку дешёвого, контрафактного виски. — Тысяча долларов. — Годится, — Майки достал пачку купюр. Он сел за самый грязный столик. Санзу присел напротив, сияя от внутреннего ликования. Майки налил себе. Запах был убийственный. Он сделал глоток. Лицо не дрогнуло, но внутри всё сжалось. — Это, блять, бензин, Босс! — прошипел Санзу. — Пей. Мы здесь по приказу, — ответил Майки. Грубо. Но без ярости. В этот момент в баре раздался резкий смех. Один из парней в углу встал. На его шее виднелся старый, не до конца закрытый шрам — работа Санзу несколько лет назад. — О, а это не наш ли дружок Хайтани? — прохрипел парень. — Потерялся, мальчик? Санзу мгновенно напрягся. Его глаза загорелись жаждой насилия. Он уже был готов вырвать парню гортань. Майки поднял руку, остановив его. Взглядом. Парень подошел ближе. Его руки были готовы к удару. — Ты знаешь, мы тебя ищем. Ты мне должен за... Майки медленно налил себе ещё виски. Он посмотрел на парня. Его глаза были пустыми, но полными сдерживаемой, невыносимой силы. — Уйди. У меня нет времени на твои проблемы. И сегодня — я не убиваю. — Ты... что? — Питьё. Вот что мы делаем, — Санзу, пересилив себя, рассмеялся. Истерично, но правдоподобно. Парень почувствовал что-то очень неправильное в этой сцене. Он посмотрел на идеально спокойного, опасного Майки, пьющего ядовитый виски. Он понял: это не слабость. Это угроза. Более страшная, чем прямой удар. Он отступил. — Ладно. Но мы ещё встретимся. Майки только кивнул. К утру они вернулись. Майки отправил Эл фото чека (на котором была зашкаливающая сумма) и фотографию, снятую Санзу: он сидел за столом, в полутьме бара, с бутылкой виски и пустым взглядом. На фоне были видны те самые гопники, которые отступили. Майки: — Выполнено. Бессмысленно. Ответ пришёл мгновенно. Эльма: — Ты не убил. Майки: — У меня было условие. Эльма: — Это стоит дороже, чем вся твоя чёртова империя.АХАХХ. — Теперь моё условие, — Майки не дал ей передышки. — Ты согласилась, что правила обоюдные. — Я вся внимание, — отозвалась Эл, тон её был настороженным. — Ты заявила, что ты одинока и свободна, и что тебе нечего терять. Я хочу это проверить. — Что за бред? — Это не личная встреча и не убийство, — Майки говорил медленно, смакуя свою власть. — Твоё условие — ты должна прислать мне фотографию места. — Места? Какого? — Места, где ты спрятала или оставила единственную вещь, которая для тебя что-то значит. Не деньги. Не документ. Вещь, которая символизирует твою последнюю, самую жалкую привязанность к прошлому. — У меня нет таких вещей, — резко сказала Эл. — Врёшь, — Майки усмехнулся. Первый раз за весь разговор. — У всех есть. И ты пришлёшь мне её точные координаты. Если ты действительно свободна, тебе не составит труда от неё избавиться, как только я её найду. — И если я не пришлю? — Контракт расторгнут. Игра окончена. И я приеду к тебе не на причал, а домой, чтобы поговорить о твоей лжи. Эл молчит. Её дыхание на другом конце провода — единственное, что он слышал. — Это не противоречит правилам. Это не убийство. Это проверка твоей искренности. Насколько ты одинока, Эл? — закончил Майки.