Глава 18. Забвение на Крови

На втором этаже, пятеро лидеров Bonten замерли. Музыка в клубе не прекращалась, но все, кто был внизу, либо лежали, либо дышали через раз. Их внимание привлек громкий, рвущий звук разбиваемого стекла и костей. Они лениво перевели взгляды вниз, туда, где стояла незнакомая фигура в чёрной куртке. Ханма (выдыхая дым, с широкой, довольной ухмылкой): — А-а-а. Вот это, блять, перформанс. Какой-то новенький псих? Ран (заинтригованно откинулся назад): — Чистая работа. Посмотри на то, как она его сложила. Ничего лишнего. Коконо (держа в руке телефон, его лицо было каменным от финансовых потерь): — Эта сука обойдётся нам в целое состояние. Придётся выкупать клуб и чистить её дерьмо. Кто вообще дал ей разрешение на публичную казнь, мать его? Санзу, который всё это время гипнотизировал сцену, резко дёрнулся. Его взгляд остановился на тонкой, едва заметной пряди светлых волос, выбившейся из-под капюшона. Санзу (его глаза горели, а зрачки сузились. Он наклонился через перила, его руки нервно сжимали край): — Подождите, блять... Риндо и Ран проследили его взгляд. Ран (прищурившись, его голос стал ниже, опаснее): — Светлые волосы. Капюшон. И эта манера, будто она владеет этим дерьмом... Риндо: — Не может быть. Санзу (почти шипя от восторга и узнавания): — Это же она! Это, блять, она! Дайте мне, нахуй, вниз! Ханма: — Что "она"? Санзу (не отрывая взгляда от Эл): — Игрушка Босса! Она это! Это же… это чистая, беспричинная красота! В этот момент Эл медленно подняла взгляд на второй этаж. Она смотрела прямо на них, без страха, без сожаления. Эл : — Вы на что, ублюдки, смотрите? Я просто хотела выпить. Идите, разбирайтесь со своими мёртвыми. Санзу (громко, почти с восторгом, игнорируя угрозу): — Мы восхищаемся, принцесса! Эл фыркнула, как дикое животное, и направилась прямо к выходу, переступая через разбитое стекло. Её предплечье кровоточило, но она не обращала внимания. Ран (вставая, его тон теперь был полон интереса): — Она ранена. И она уходит. Неплохой способ заявить о себе. Коконо (потирая виски, чувствуя, как его деньги горят): — Пусть, нахуй, уходит. Пока не перебила здесь половину Токио. И кто-нибудь, блять, звоните, чтобы вычистили эту кровь до утра! Санзу (резко обернулся к Коконе, его лицо исказилось): — Заткнись, ублюдок! Она — совершенна! Я должен её увидеть! Ханма (удерживая Санзу): — Спокойно, Харучиё. Это его игрушка. Не лезь, пока он сам не разрешит. Риндо (резюмируя, глядя вслед уходящей фигуре Эл): — Она — его безумие, которое получило ноги и нож. И она, похоже, не собирается ждать, пока он сам её интегрирует. Коконо, готовься платить за её "входной билет". Коконо (внезапно, с яростью, обращаясь к Риндо и всему миру): — Какого хрена?! Почему я?! Я, блять, финансовый директор! А не дворник и не адвокат по разборкам трупов! Пусть Майки сам платит за свои новые причуды, или я перекрываю ей все счета в радиусе пятисот метров! Ран (спокойно, доставая сигарету): — Ты будешь платить, Коко. Потому что если ты этого не сделаешь, платить придется головой. А она теперь, видимо, неразрывно связана с активами Босса. Эл фыркнула, как дикое животное, и направилась прямо к выходу, переступая через разбитое стекло. Её предплечье кровоточило, но она не обращала внимания. Она сделала несколько шагов, но замерла. Её телефон снова зазвонил. Она подняла его, не глядя на номер, зная, что это будет кто-то из них. Гаджеты Bonten не давали покоя. Коконо: — Скажи честно, ты же псих? Эл (вытирая кровь с руки о куртку): — Скорее… усталая романтичная натура. Просто сегодня неудачный вечер, вот и всё. Ханма (громко, с усмешкой, не спускаясь): — А ты мне нравишься. Даже страшно. Эл ушла, оставив за собой кровавый след, финансовый хаос и тяжёлую тишину в клубе. На втором этаже, Санзу, как всегда, не удержался. Как только её силуэт исчез, он быстренько сделал фото — крупный план его пол в крови, в другой — бокал, фон — бар и пустая клубная сцена после бойни. Всё просто, без пафоса, максимально грязно. Потом, стоя рядом с Раном, Риндо и Коко, он смущённо дернул пальцем и отправил это фото в общий чат Bonten, с подписью: — Ну, прикольно, конечно... Весело, но чёрт, не знаем, кого теперь бояться. Нам же это всё убирать, наверное... В зале раздался резкий звонок — Майки. Все замерли, взгляд упал на телефон Санзу. — Чёрт, вот такая у нас девчонка... Жёсткая. Нравится мне такой характер, — тихо сказал Ханма, едва сдерживая улыбку. Все переглянулись, а потом Ран шепнул: — Только не говори это вслух, при Майки — отправишься на тот свет очень быстро. Телефон в руках Санзу дернулся. Он показал экран и сказал уже серьёзным, рабочим голосом: — Что нам делать? Майки, сдержанно вздыхая на другом конце провода, ответил: — Убирайте. В этот момент атмосфера в комнате сменилась на деловую, жестокую рутину. Коко пожал плечами, доставая телефон для вызовов: — Ну, значит, готовимся убирать за ней, ребята. И готовимся платить. Риндо ухмыльнулся, ослабляя галстук: — Весело, конечно. Но это же... Как она ещё нас удивит? Надеюсь, это только начало. Ран просто хмыкнул и покрутил пальцем у виска: — Главное, чтобы Майки не сорвался на очередной приступ. Иначе она его "якорь" отправит прямо в ад. Санзу, скрестив руки, произнёс, глядя вниз на кровь: — У неё характер... Такой, что отступать — не вариант. Нам тоже. Вся пятёрка на мгновение задумалась, потом разошлись, зная — впереди будет много грязной работы. Майки повесил трубку. На миг он остался в давящей тишине своего офиса. В его глазах — смешанное чувство усталости и… какой-то странной, пугающей привязанности. Он не злился. Он чувствовал облегчение. Она делала то, на что он сам уже был не способен: безумие ради жизни. С того момента, как Эл ушла из клуба, оставив за собой кровавый след и финансовый головняк для Коко, прошло много времени. Неделя. Три раза. Три утренних выхода Майки к пирсу. Три коробочки. Три коротких, бессмысленных переписки, которые для него, лидера Bonten, внезапно стали новой, чёртовой рутиной. Дарояки. Ритуал. Он приходил по расписанию. Коробочка лежала на перилах. Рядом — записка. «Съел — фоткай. Фото — или не считается.» Майки не рычал, а просто делал снимок руки со сладостью, без лица. Отправлял. Унижение, но его собственное. В ответ — его же фото, но с другого ракурса. Она сидела на крыше склада, тень от капюшона закрывала лицо. «Не переживай. Я рядом. Просто не хочу портить романтику.» Он чувствовал, как под лопаткой шевелится холодная, неприятная эмоция. Только бы не привязанность. В другой раз он пришёл раньше. Его нервы сдали. Ему нужна была эта коробка. Ничего нет. Пирс пуст. Он написал, сухо, требуя: «Ты забыла.» Ответ пришёл мгновенно, циничный, как всегда: «Ты рано. А я пунктуальна.» Майки закатил глаза. Но внутренне — улыбнулся. Он ждал, стоя там, как идиот, пока она не появилась на крыше, чтобы положить коробочку. «Ха-ха. Твоя новая хозяйка — Время,» — написала она. На третьей встрече дарояки был с васаби. Он сделал укус — жгучая, едкая волна прошла по носоглотке. Он выдыхал дым, но проглотил. Ни слова. Ни возмущения. — Надеюсь, ты не обиделся. Я просто решила проверить твою живучесть, — пришло сообщение. С крыши она наблюдала, как Майки, в привычной для него манере, медленно подходил к пирсу. Он выглядел усталым, но на лице играла привычная смесь решимости и напряжения. Эл чуть улыбнулась про себя — эта встреча уже перестала быть случайной. — Ты опять на крыше? — услышал он её голос, когда поднял голову к зданию. — Где же ещё? — Эл пожала плечами, улыбаясь. Было видно, что он хочет спросить что-то ещё, но удержался. Вместо этого он наклонился к причалу и сел на край борта, свесив ноги над водой. — Знаешь, — неожиданно произнёс он, — давай кое-что сделаем. — Это одна из твоих просьб? — с улыбкой уточнила Эл. — Нет, — покачал головой Майки, — скорее пожелание. Но, честно, я думаю, идея хорошая. Она задумалась на секунду, а потом кивнула: — Ладно. Рассказывай. Он немного помолчал, а потом добавил: — Закрой глаза и приляг на этот борт. Ты же знаешь, что я имею в виду? Она усмехнулась, немного колеблясь, но решилась: — Хорошо. Майки вытянулся на досках пирса, закрыл глаза и глубоко вдохнул прохладный воздух. Эл бесшумно слезла с крыши, опустилась на берег и тихо подошла к нему. Он лежал, расслабленный, глаза плотно закрыты. Она осторожно села рядом, и он сразу понял, что она совсем близко — даже не открывая глаз, чувствуя тепло и лёгкое движение рядом. — Не открывай глаза, — тихо сказала Эл. — Просто будь. Он чуть дёрнулся, собираясь возразить, но внезапное приятное ощущение, как сон, окутало его, усыпляя напряжение. В этот момент она мягко провела пальцами по его волосам, массируя голову. Майки застонал чуть громче, но без сопротивления погрузился в сон. Она осталась сидеть рядом, чувствуя, как редкие волны покоя начинают проникать и в её собственную усталость. Вызов. Игра. Интрига. Скучал ли он? Да. Майки. Внутри. Он ненавидел это ощущение. Ожидание. Привычка. Привязанность. Прежде он ждал битвы. Ждал боли. Ждал, когда кто-то предаст. Теперь он ждёт… утра? Пирса? Дарояки? Смешно. Но ещё более смешно — что он чувствует себя живым. Пусть немного. Его не отрубает. Он не в тумане. Он здесь. В реальности. А это опасно. Привыкать к жизни — значит, бояться снова умереть внутри. Он проснулся резко, но не от страха, а от непривычной тяжести покоя. Глаза Майки открылись. Над ним — чистое, утреннее небо. Он лежал на краю пирса, а его голову обволакивала сладкая, невесомая тишина. Первое, что он осознал: он спал. Впервые за годы. Не провалился в Чёрный Импульс, не отключился от бессилия, а спал, как человек.