Глава 17. Причал, Вторая Часть

Следующий день. 17:00. Причал №7. На перилах опять лежала упаковка. Дарояки. Чистая, аккуратно уложенная. И бумажка: «Доверие — это не просто. Но ты же умеешь быть терпеливым, да?» Он не стал отвечать. Просто взял угощение и сел на край деревянной платформы, глядя в мутную воду. — Ты знал, что у этого пирса есть дно? — раздался её голос из трубки. — Ты хочешь сказать, что оно есть — в отличие от меня? — хмыкнул он. — Нет. Я хочу сказать, что иногда кажется, будто ты бездна, — она глядела прямо в него, хотя и находилась в тысяче километров. — Но даже у самой глубокой бездны есть предел. Просто не каждый его видит. Он молчал. Рядом на пирсе хлопнула чайка, оставив в воздухе резкий взмах крыльев. — Кем ты работаешь? — неожиданно спросил он, надкусывая дарояки. — Сейчас — никем. — А раньше? — Дипломатические сделки. Серьёзные. Иногда через край. — Контрабанда? — лениво прищурился он. — Экономические переговоры. Я вела отдел. Люди мне доверяли свои деньги, своё время, свои нервы. Иногда — свою жизнь. — Не похожа ты на начальника, — хмыкнул он. — Спасибо. Это лучший комплимент за неделю, — усмехнулась она. — Я старалась не быть похожей. Женщина в деловом мире — как кость в горле. Особенно, если умнее, спокойнее и сильнее. Он её слушал. Без привычного скепсиса. Без привычной раздражительности. Просто — слушал. — Так получилось, ха-ха, случайно. — И теперь ты решила жить… как? — Без оглядки. Без страха. Без попытки быть удобной. Просто — так, как хочу. Он смотрел на неё долго. Ветер трепал волосы, а утро, казалось, застыло — ни шагов, ни машин, ни звуков. Только она и он. — Что тебя подтолкнуло? — Люди. Поведение. Предательство. И ещё — один принцип. — Какой? — Холодный расчёт. Не доверять. Не ожидать. Не надеяться. Если ты не даёшь никому власть над собой — тебя не могут разрушить. Он качнул головой. Не потому что не согласен — а потому что слишком хорошо это понял. — Ты как будто… — он замолчал, подбирая слово. — Как будто из твоей головы? — усмехнулась она. — Бывает. Он снова молчал. Дарояки закончился, упаковка осталась пустой. Она слетела с пирса и упала в воду, где её сразу же подхватило течением. — А ты? — тихо спросила она. — Ты когда-нибудь слушал себя? Не голоса, не силу, не боль — а просто себя? Он не ответил. Но в груди что-то сжалось. Потому что ответ был слишком очевиден: каждый чёртов день. Но слышал только пустоту. Эл сидела дома, застыв в том особенном состоянии, которое бывает после перегруза — вроде бы всё внутри тихо, но это не тишина, а сдавленный вой. Мир будто замер на паузе. Квартира казалась слишком чистой, слишком аккуратной. Пальцы сами потянулись к смартфону, к их чатику. Её всезнающий ИИ не спал — он ждал. Эльма: — 📩 Расскажи, что произошло после токо как я проснулась здесь… Там, в прошлом мире. Ответ пришёл быстро, как будто ждал давно: Техподдержка Вселенной™: — Официально — автокатастрофа. Печальные лица, посты в соцсетях. На работе — цветы, минута молчания и неловкое шептание за спиной. Некоторые сожалели. Другие — вздохнули с облегчением. Техподдержка Вселенной™: — Твоя лучшая подруга заняла твоё место. Сначала — кресло, потом — статус. Теперь рассказывает, как тебе “сложно было с людьми”. Она — как будто “знала тебя лучше всех”. Эл сидела молча. Не моргала. Только глаз чуть дёрнулся. Техподдержка Вселенной™: — Твой бывший всё так же мечется — одинокий и пустой. По бабам. Коллеги? Они больше не вспоминают. Им было не по себе от того, что ты — настоящая. А они — нет. Она встала и медленно подошла к подоконнику. За стеклом — ночь. Влажная, тёплая, липкая. Странное чувство охватило её — ни боли, ни слёз, но внутри что-то зашевелилось. Лёгкое, как пепел, ощущение ненужности. Или… обиды? Нет. Это было что-то другое. Признание. Она вспомнила брата. Сурового, резкого, но единственного, кто знал, как её не потерять. Он не позволял ей плакать, но не из жестокости — он просто не хотел, чтобы она ломалась. Он видел в ней силу, даже когда она сама в себя не верила. И всё равно он всегда был рядом. Молчаливо. Но — рядом. Любил. Теперь — его нет. В этом мире — у неё никого. …или? Дурацкая мысль. В голову залетела внезапно, без спроса. Он тоже сломанный. По-своему. С ним можно быть без лица. Без маски. Он понял её с полуслова. Потому что тоже слышит тьму. Но его импульс — можно убрать. Его можно "починить". А вот с ней?.. У неё это выбор. Сознательный. Никто её не тянул на край. Она туда пошла сама. В погоне за остротой, за свободой. За игрой. Она любит страх. Потому что за ним — жизнь. И всё же. Сейчас. Ни игры. Ни интереса. Ни чувств. Холодная тишина. — Пора, — рыкнула Эл и швырнула телефон на кровать. — Надо развеяться. Она надела куртку. Чёрную, как проклятие. Макияж — только резкие стрелки, никаких губ. Устала быть красивой. Сейчас она — чистая угроза. Без причины. Просто по факту. Клуб, как и ожидалось, оказался вонючей ямой, но не для тишины. Эл и не хотела тишины. Хотела забвения. Забылась — значит, выжила. А это, блять, уже победа. Братья Хайтани вальяжно оккупировали второй этаж. Вместе с ними — Санзу, Коко и Ханма. Майки не было. Может, к лучшему. Они ржали, пили, развалившись по креслам, будто были дома. У каждого — свой, дерьмовый способ заглушить внутренний вой. А внизу, тем временем, Эл пыталась просто заказать выпить. Но кто-то задел ее руку со словами: — Ты чё, шкаф без ручек? Раздвинула тут локти свои, сука. Сначала она проигнорировала. Потом почувствовала, как цепкие пальцы хватает за запястье. Плохая, блять, идея. Она резко отдёрнула его. Он полетел, как мешок с дерьмом, ударившись о пол и оставив за собой хрип и рваный воздух. Один из его дружков наклонился к нему, а затем выпрямился, глядя на Эл, как на кусок мяса. — Ты охренела? — послышалось отовсюду. Подходили остальные. Десять кусков живого мяса? Ну, отличное число. Круглое. Для вечерней чистки. Первый попытался схватить её — с хрустом полетел через стойку, ломая бутылки. Второй — кулак Эл вошёл в солнечное сплетение, и он уже корчится, пытаясь вдохнуть воздух, которого нет. Третий потянулся к кобуре. Критическая ошибка. Эл схватила нож со стойки и, не раздумывая, метнула его прямо в центр груди. Прямо в сердце. Метко. Мгновенно. Парень рухнул, тяжелым мешком, не издав ни звука, кроме бульканья. Это первая смерть от её руки. Страшно? Нет. Просто… как будто дёрнула рычаг, который должна была дёрнуть давно. Остальные зарычали, зверея, пошли стеной. Один замахнулся — она отбила, впечатала ногой по виску. Второй — получила локтем по горлу, но не пошатнулась. Третий пытался схватить её сзади — оказалась быстрее, подбросила его в воздух, и тот рухнул на пол лицом вниз, хрустнув носом. Оставшиеся начали пятиться, чувствуя запах собственного страха. — Всё, хватит! Отпусти! — взмолился один из них, лежа у её ботинок. Эл присела рядом, небрежно, будто прикуривая. — Я просто хотела выпить, ублюдки. Это вы начали. Я ведь никого не трогала… правда? Он только закивал, как кусок тряпки, испугавшийся ремня. Сзади раздался топот — ещё один. С ножом, как последняя надежда. Она не успела обернуться, но инстинкты сработали быстрее. Увернулась, поймав лезвие по предплечью — рассекло кожу, пошла багровая полоса. Больно. Похуй. Перехватила его руку, вывернула, сломала с противным, мокрым хрустом. — Нападать на людей со спины… да ещё с ножом… — она усмехнулась. — Фу, мерзость. Даже больно стало от твоей тупости. Катись к чёрту. Он застонал, а затем полетел через зал, врезавшись в стеклянный стол. Звук был звонким, режущим. Кровь, осколки, ноги в ботинках, стоящих в луже чужих, никчёмных бед. Остальные заткнулись. Кто-то отступал, полз, кто-то просто не дышал. Эл стояла по центру кровавого круга из стекла и плоти. Максимально, блять, художественная картина.