Глава 20. Спарринг с Психопатами

Кафе, середина дня. Запах дешёвого кофе и тревоги. Я пришла первая. Села спиной к стене, заказала кофе и выжидала. Надо было увидеть их реакцию. Первые секунды всегда самые показательные. И вот — зашли. Все трое. Коко — как всегда, в костюме, будто на переговорах в банке. Риндо — ухмыляется, как будто у него под ногтями уже кровь. Санзу… Чёрт, ну Санзу — это Санзу. Пахнет проблемами, как обычно. Глаза бегают, будто уже просчитал, куда мне стрелять, если что. — Да неужели вживую? — я медленно откинулась на спинку кресла, не скрывая ухмылки. — И вроде прошло уже пару секунд, я всё ещё жива. Успех? Нет? Молчание. Смотрят, будто таракана на стене увидели. Привыкли, что все к ним с жопой вперёд подползают. А тут — не прокатит. — Не обольщайся, — пробурчал Риндо, плюхаясь на стул, — просто ты пока забавляешь нашего босса. А когда надоешь — ну, ты понимаешь. — Бля, какой ты вежливый, Рин. Я аж прослезилась. — Я достаю бумаги, разворачиваю договор и кидаю на стол. — Ладно, душевничать мы не будем. Перейдём к делу. — О, так ты деловая сегодня, — пробормотал Санзу, всё ещё стоя, разглядывая меня как куклу в витрине. — А я думал, ты пришла снова загадочно пиздеть. — Ты думал — плохо. Итак. Шесть пунктов. Шесть, Карл, мать их. — Я выделила каждый маркером. — Все — откровенные попытки прокрутить сделку в одну сторону. Причём не вашу. Коко наконец заговорил: — Мы проверяли всё перед подписанием. Не может быть, чтобы юристы... — Да пошли твои юристы нахер, Коко. Я прочитала это дерьмо три раза. Вот, смотри: пункт один — право голоса в случае изменения устава — не за вами. Пункт два — весь риск ложится на Бонтэн. Три — снятие с себя ответственности за убытки, если что пойдёт не так. Четыре — переадресация налоговой нагрузки. Пять — указание ложной доли в проценте активов. И шесть — нерабочая схема обратного отзыва. — Ха, — фыркнул Риндо, — охренеть. Они думали, что мы это подпишем? — Ну, судя по тому, что вы уже чуть не подписали — да, думали. — Я подалась вперёд. — Но, к счастью для вас, я — я. Тишина. Только Санзу, сука, улыбается. И вот оно пошло. — А почему ты вообще нам помогаешь, а? — с ленцой спросил он, покачивая стакан с какой-то дрянью. — Неужели хочешь, чтоб мы тебя погладили и сказали «спасибо»? Или ты решила перед Майки выслужиться? Я подняла взгляд. Вся троица чуть напряглась. Даже Коко, у которого эмоции — редкость, как совесть у мошенника. Я медленно сделала глоток кофе, посмотрела на Санзу и хмыкнула: — Я не вам помогаю. Мне просто скучно. Сидеть дома — не моё. А тут хоть мозги напрячь можно. Весело, понимаешь? — Ха! — вскрикнул Риндо, — ты серьёзно? Ради «весело» ты влезла в дела, где за такую самодеятельность бошки с плеч сносят? — А ты что, думал, я спаса́тель? Или, не дай бог, влюблённая дурочка, которая надеется, что «исцелит» вашего босса? И тут… молчание. Прям как будто воздух сгустился. Даже Санзу перестал лыбиться. Потому что в этом моменте я задела ту самую струну. Да-да, Майки тоже слушал. Я знала. И знала, что ему не понравится. Потому что я прямо сказала: я тебя не спасаю. Мне просто скучно. Пауза затянулась. И вот тогда Санзу решил включить своё обычное шоу: — Вот раньше мы о тебе ничего не знали. Ты вела игру, пряталась. А сейчас сама пришла, сама рот открыла. Сама разговор начала. Ты чё, забыла, с кем разговариваешь? — Санзу, — я тяжело вздохнула, — ты долбоёб. Или только притворяешься? Риндо прыснул, прикрыв рот. Коко тихо закатил глаза. Санзу… ага, побледнел. — Я, блядь, интригантка по натуре. И да, я знаю, что вы — не компания для прогулок под луной. А уж общаться с вашей «головой» — вообще идея так себе. Особенно учитывая, что эта «голова» в любой момент может сорваться и снести мне лицо. — А вдруг… — начал Санзу с мерзкой улыбкой, — вдруг в твоём напитке уже что-то есть? А после встречи мы тебя — хоп! — и в лес. Или в подвал. Ты теперь, родная, на виду. Слишком много знаешь. Щёлк. Механика в моей голове сработала. В одну секунду я вытащила карандаш из кармана и метнула. Прямо в него. Не в лицо — пока. А в ухо. Задела край, оставила ссадину. Карандаш зарычал в стену позади. Риндо вздрогнул. Коко подался назад. — Послушай, ублюдок. Перебивать — это невежливо. Угрожать мне — ещё глупее. У меня на вас — и на всю вашу контору — дерьма на пожизненное. Думаешь, я шучу? Спроси Майки, кто убирал трупы из клуба, когда вы облажались. Я терпеливая, но не святая. Ещё одно слово — и карандаш окажется у тебя в глазу. Я обвела их всех взглядом. — Ни ты, ни Риндо, ни даже Коко — не угроза для меня. И если мне станет скучно по-настоящему… ну, скажем так. Я найду себе развлечение. Только Майки это не понравится. А виноват будешь ты, Санзу. И можешь себе представить, что он с тобой сделает, если я исчезну. Молчание. Никто не пикнул. Три лидера Bonten ждали, что будет дальше. Я снова взяла бумаги. — Коко. Я на обратной стороне указала, что нужно переписать. Конкретно. Без лишнего. Присылай мне всё чисто, без приписок. А ещё — имя, фамилию и организацию с главой, с которым будет разговор. Желательно — почерк. Это всё. Я встала, собрала свои вещи. — До вечера. Ах да. Майки… Я усмехнулась в пустоту, зная, что он слушает. — Аяяй. Таким быть. Следи за своими подчинёнными, а то мало ли что может случиться. Я предупредила. Чётко и доходчиво. Ха-ха. В машине, Майки сжал руль чуть сильнее. Он молчал. Но внутри что-то вздрогнуло. Потому что Эл была не просто умной. Она была опасной. И это начинало его раздражать. И… увлекать. Трое вышли из кафе в молчании. Тяжёлый воздух между ними можно было резать ножом. Коко выглядел сосредоточенным, Риндо — раздражённым, а Санзу… Санзу, как обычно, ухмылялся. Ему бы только язвить. Они свернули в тёмный переулок, где в углу стояла чёрная машина. Хищная, как зверь на привязи. Возле неё — Майки. Он не двигался. Просто стоял, облокотившись на капот. В лице не читалось ни злости, ни равнодушия. Оно было пустым. И именно эта пустота пугала больше всего. Он слышал. Каждое слово. Каждый акцент в голосе Санзу, когда тот, как шакал, пытался бросить тень на неё. Внутри у Майки будто что-то дёрнулось. Глухо, резко. Не потому что она дорога. Не потому что он сентиментален. Нет. Просто она его. Уже. Без лишних слов. Он даже сам не понял, в какой момент это произошло — просто однажды всё стало ясно. Она в его поле зрения, значит, принадлежит ему. А если кто-то посмел в это поле плюнуть — он выжженным останется. И Санзу плюнул. Когда троица подошла ближе, раздался хлёсткий звук. Как будто по бетону кнутом. Санзу не понял сразу, что произошло. Лицо Майки оставалось мёртвым, но кулак уже опустился. Харучиё пошатнулся, упал на колено, держась за висок. На асфальте блеснула капля крови. Он поднял глаза вверх — и тут же встретился с дулом пистолета. — Ты хоть понимаешь, что, блядь, несёшь? — голос Майки был ледяной. — Или настолько обдолбан, что страх окончательно отрубило? Тишина. — Я дал команду: ни звука лишнего. Только по делу. А ты, сука, ослушался. — Его палец лёг на спусковой крючок. — Ещё раз — и ты труп. Без вариантов. Без пафоса. Просто — выстрел, и всё. Санзу, всё ещё сжимая голову, засмеялся хрипло. — Теперь вы. Вслушивайтесь, потому что повторять не буду. Она для нас полезна. Умная. Быстрее вас троих вместе взятых. А теперь угадайте, чьи это были ошибки, блядь? Кто недосмотрел, кто проебался в контракте? Вы. Вы, сука. Если бы она не влезла — вы бы уже, возможно, без рук сидели. Или без зубов. Майки подошёл ближе. Ни в голосе, ни в шаге — ни капли сомнений. — Вы живы, потому что она влезла. И нашла ваши косяки. А вы ещё что-то там пиздите. Особенно ты, Санзу. Следи за языком. В следующий раз я тебе его просто вырежу. Ты знаешь, что я не шучу. Тот молчал. Ни ухмылки, ни ответа. — С этого момента — она под защитой. Пока полезна. Пока интересна. А если кто-то из вас ещё раз подумает выебнуться, я покажу, почему меня боятся даже без импульса. Он развернулся и открыл дверь машины. — Коко. Ты знаешь, что делать. Телефон на громкую, я слушаю. Она не должна знать, что я рядом. Если спросит — скажешь, ты сам поехал. Коко кивнул. Без возражений. Майки снова посмотрел на троих. В глазах — тот самый ледяной безумный свет. — Запомните, твари. Вы не семья. Вы не банда. Вы — инструмент. И если хоть один из вас даст осечку — я заменю. С мясом. И он сел в машину, дверь закрылась с глухим щелчком. В переулке повисла тишина. Напряжённая, как струна, натянутая между выстрелом и эхом. 21:05 | Через полтора часа после разговора в кафе] Телефон завибрировал беззвучно. Эл не отвлекалась сразу — она лежала на спине, на идеально заправленном белом покрывале отеля, на левом запястье — полоска холодного света от браслета. Её волосы раскинулись, как метки — кому и куда пускать кровь. Затем — медленно, почти лениво, она подняла руку, проверила сообщение. От: Коконоя Хаджиме 📩 Документ готов. Новый договор прикреплён. Имя: Томоаки Нидзё. Организация: Sōryū Capital. Её брови еле заметно приподнялись. — Sōryū… Хм, — короткий смешок. — Кто-то в этой игре решил сыграть красиво. Она открыла документ. Просмотрела всё — с таким вниманием, с каким хирурги всматриваются в снимки перед операцией. Ни одного лишнего условия. Все правки приняты. Отступления устранены. Переписанные пункты — как будто она сама их и диктовала. Наверное, потому что именно это и было. Эл улыбнулась. Половина удовольствия — не в том, что они подчинились. А в том, как. Быстро. Чисто. Боязливо. Почти со вкусом. Коко знал, с кем работает. Это спасло его от бессонной ночи и, возможно, от пары переломов. Она открыла свой закрытый чат — тот, что шёл напрямую через её смартфон в систему. — Запрос: Томоаки Нидзё. Полный профиль. Фонд Sōryū Capital. Интересуют связи, теневые сделки, уязвимости. Дай всё, до последних костей. Анализ Объекта Результаты пришли мгновенно: Объект: Нидзё Томоаки. Возраст: 43 года... Фактические данные (неподтверждённые официально): – использует фонд как офшорную воронку для вывода средств из Японии – контактировал с представителями третьей группы Осаки, вёл дела с кланом Шидзуока – уклоняется от прямых сделок с Бонтэн, но поставлял юристов и финансовые схемы Психопрофиль: – высокоуровневая тревожность, контролируемая медпрепаратами – фобия разоблачения – крайне рационален, но склонен к изоляции и навязчивым ритуалам – уязвим к угрозам репутации Уязвимости: – непубличный режим работы: любые утечки — критичны – скрытая связь с дочерним банком в Люксембурге (слабое звено) – использует зашифрованные почты, но подписывает бумаги от руки — Отправить его подпись. Хочу анализ по почерку. Через секунду: Результат анализа почерка Нидзё Томоаки: – плотное начертание, сильное давление – человек, одержимый контролем – не доверяет никому, включая подчинённых – способен на предательство, если сочтёт это логичным Рекомендация: Прямое давление, публичные обвинения — смертельно опасны для него. Лучше использовать метод "капли на лбу" — постоянное психологическое давление и угроза раскрытия. — Принято. Подготовь схему ресторана, где будет встреча. Я хочу знать, где он, где Майки, и где буду я. Микрофоны, камеры, доступы. Всё под контролем, как обычно. — ✔️ План загружен. Ты в технической комнате на втором этаже. Зал ВИП — с тонированным стеклом. Доступ к звуку и видео — полный. Прямая связь с Майки через наушник. Она встала. Медленно подошла к окну, где на стекле отражалась ночь. Город жил в ритме чужих страстей. Она же шла туда, где всё будет принадлежать ей — даже атмосфера. Её личный чат, который она использовала для технических запросов, внезапно прислал текст, лишённый обычной сухости и логики. Это было нарушением протокола. Это был глас самой Вселенной — тот самый "техподдержка", к которому она обращалась, чтобы понять правила своей новой реальности. Эл, не надо… Это закончиться очень плохо, если что-то пойдёт не так. Ты понимаешь, что всё это "милое" отношение — лишь манипуляция он них. Ты не более, чем собственность, и что с тобой будет решать лишь им. Плюс ты и так достаточно много раз показалась, они знают о тебе куда больше, чем раньше. Долбанулась головой и совсем страх потеряла. Ей-богу, пристрелят — не заметят. Ты слишком заметна для них. Раньше была осторожность, а сейчас безрассудство — это не нормально. Они психи с маниакальными наклонностями. Психопаты, наркоманы и Садисты — самая хорошая компания. Эл усмехнулась, прочитав послание. Оно было истинным, но страх ей больше не принадлежал. Она надела чёрный пиджак по верх платья на тонких лямках, поправила браслет и взяла небольшой планшет. — Спокойно. — Её ответ был мгновенным и абсолютно лишен эмоций. — Мой страх — мой инструмент. А их безумие — единственный язык, который я понимаю. Я иду за контролем. Протокол был нарушен, предупреждение получено. Но выбор оставался за игроком. Эл вышла из отеля. Игра началась. Время: 23:30. Место: Приватная комната VIP-зала элитного ресторана, район Минато. Эл села на кожаное кресло. Комната была глухая — шумоизоляция не пропускала даже намёка на шум. На столе — планшет, интерфейс разделён. Один наушник в ухе. Микрофон активен, но выключен для общего канала. Левая рука — на пульте управления камерами. Её образ был оскорбительно эффектным: удлинённый чёрный пиджак и юбка, едва прикрывающая бёдра. Под пиджаком — топ, напоминающий купальник. Небрежное, сексуальное унижение. — 📞 Майки, начинаем. — прошептала она в микрофон. — Но не дави сразу. Наблюдай. У него есть привычка облизывать слова. Он кивнул, невидимый, но слышимый. Сторона Bonten: Санзу с остекленевшим от скуки взглядом, Ран и Риндо — вальяжно, но настороженно, Коко — с планшетом. Противоположная сторона: господин Нидзё и трое его «деловых партнёров», типичных в своей показной важности. Нидзё заулыбался при виде Майки, слегка поклонился. — Манджиро-сан! Рады видеть вас лично. Всё ли прошло хорошо? Надеюсь, дорога была приятной. — Перейдём к делу? — ответил Майки, ровно, устало. Нидзё осёкся, но продолжил: — Конечно, конечно. Мы получили уведомление от вашей стороны о согласовании договора. Надеюсь, всё вас устроило? — 📞 Сейчас будет пытаться втереться. Напоминай, кто здесь с оружием, а кто — с документами. — Да, но у нас возникли вопросы, — сказал Майки. Нидзё (нервно поправляя галстук): — Правда? Всё ведь было согласовано. Мы действовали строго по условиям, которые... — 📞 Жми. Используй давление. Скажи, что они держат вас за идиотов. Главное — голос спокойный. — Вы делаете с нами дела и решили, что мы — кучка идиотов? Ты реально подумал, что я не замечу подмену? Меня за дурака держишь? — Нет-нет, вы что, мы... Мы не хотели... Это недоразумение... — вскочил Нидзё. — 📞 Блядь, Майки, ну не так прямолинейно угрожай, ты же не Санзу. Скажи, что внесли коррективы. Хладнокровно. — Мы внесли коррективы. Только. Всё остальное — лишнее, — глухо произнёс Майки. Нидзё (принудительно вежливо): — Но вы же понимаете... открытие такой точки сбыта — это большие расходы, персонал, логистика. Вам и так, я думаю, хватает забот... — 📞 Ой, дебил… — голос Эл в наушнике был полон сарказма. — Скажи: «Ты сейчас намекаешь, что я не справлюсь?» — Ты намекаешь, что я не справлюсь? — глухо переспросил Майки. — 📞 Майки, из тебя дипломат как из Санзу миротворец. Нидзё (раздражённо): — Уважаемый Манджиро, мне кажется, вы угрожаете. А это может повлиять на ход переговоров. Не забывайте, мы — единственные, кто может предложить вам доступ к этим каналам. Именно в этот момент Эл встала. Она открыла дверь и направилась к ним. Ходила она медленно, сдержанно, почти театрально. Вошла — и комната замерла. Взгляд Санзу метнулся к ней — сначала с удивлением, потом с усмешкой. Коко моргнул. Даже Майки на секунду застыл. — Добрый вечер, господа. Меня зовут Элма. Я — консультант по делам Манджиро Сано.