Глава 21. Ах ты ж, ёбаный театр

Она прошла к столу, поставила планшет. Села рядом с Майки, не глядя ни на кого. Только на Нидзё. — Я прослушала последние двадцать минут. И могу сказать — господин Нидзё не торгуется, он паникует. Нидзё (удивлённо): — Простите, а вы кто, простите? И почему присутствуете без приглашения?.. — Потому что я — не гость. — Эл улыбнулась. — Я та, кто решает, кто из вас сдохнет бизнесом, а кто — выйдет на прибыль. Я с Коко внимательно изучила первоначальный проект — и нашли шесть серьёзных несостыковок. В итоге, мы подготовили новую версию. Практически ровно соответствующую договорённостям на бумаге. Она бросила тонкую папку на стол. Нидзё резко остановился. — Что это? У вас нет права вносить изменения без одобрения. Мы… — Право есть. — Эл прервала его, в голосе зазвенела жесткость. — Почему? Потому что вы предложили вариант, где доля Sōryū Capital превышала 60%, а Бонтэн — в лучшие годы 30%. Остальное — комиссия, плюс скрытые платежи. Вам показалось, что так будет лучше? Вам — может быть. Но для Сано — неприемлемо. Зал замолчал. Нидзё (уже с каплей страха): — Вы… ведёте себя как... — Как женщина, которая знает, что держит яйца всей вашей структуры в ящике. Вот в этом, например, — Эл достала папку, которую заранее подготовила, и бросила перед ним. Нидзё (открыв, побледнел): — О… откуда это у тебя? — Во-первых, не у тебя, а у вас. — Эл резко поправила. — Во-вторых, это неважно. Важно, что если эта информация попадёт, например, в руки Tenrai-kai (а они ваши соседи), то завтра утром ваши ребята будут гореть не в отчётах, а в мусорных контейнерах. Нидзё судорожно сглотнул. — Так что. Вы подписываете договор — без правок. Без условий. Без приписок. Он понимал, что проиграл. Его рука уже тянулась к ручке... Но тут он резко отодвинулся. Его люди встали. Пистолеты — на стол. Направлены на Bonten и Эл. Нидзё (зло): — Если мы вас убьём здесь и сейчас — проблем не будет. Но ты... — он ткнул дулом в Эл, — ты интересна. Переходи к нам. Не консультантом. Моей правой рукой. Зарплата, бонусы, ты ведь... не просто красивая. Он слабо ухмыльнулся, взгляд скользнул по её телу. — Правда? Как приятно, что меня ценят. — Эл усмехнулась, не отводя взгляда. — А не хотят — тупо хотят вытащить в лес, а потом закопать под берёзой. Она посмотрела на Санзу. Тот едва заметно улыбнулся. — Интересная идея. Но, увы... ты — не в моём вкусе. Даже любопытства не вызываешь. Прошла секунда. Вторая. И в эту секунду — выстрелы. Все трое из Sōryū Capital упали замертво. За их спинами стояли Санзу, Риндо и Ран, уже с дымящимися пистолетами. Сделка была подписана. Нидзё, едва не потерявший цвет лица от страха, с натянутой улыбкой подмахнул договор, суть которого сводилась к одному — он передал не только проект, но и практически свою шкуру в руки Bonten. Завуалировано, красиво, чисто — как полагается хищникам в костюмах. Всё выглядело вполне официально. По бумагам — взаимовыгодное сотрудничество. По сути — капитуляция. Эл закрыла папку, неторопливо поднялась, и её голос — холодный, отточенный — прошёлся по комнате, как скальпель: — Благодарю за конструктивный диалог, господа. Я надеюсь, на этот раз без подмен и мелких фокусов. Документы будут заверены в течение суток, а вы... — она посмотрела на Нидзё так, как хирург смотрит на ненужную опухоль, — …не попытаетесь больше играть в то, чего не умеете. Нидзё сглотнул. Отвечать не стал. Когда они вышли из переговорной, время было уже за полночь. Улица пустела, воздух стал прохладнее. У автомобиля стояли Санзу, Риндо и Ран. Последний, привычно облокотившись, курил. Майки — немного в стороне, молчаливый, почти растворённый в собственной тени. Он стоял, сложив руки за спиной, будто ожидал чего-то. — Мы тебя подкинем, — небрежно бросил Коко. — Всё равно по пути. — Не стоит, — Эл поправила ремень на пиджаке. — У меня свои планы. Майки не сказал ни слова. Просто посмотрел на Рана. Жест был коротким, почти незаметным. Но достаточным. Ран скинул окурок, наступил на него и двинулся к Эл. Та уловила движение краем глаза и едва заметно напряглась. — Я сказала, что у меня свои планы, — повторила она, и голос стал чуть ниже. — Вот именно, — усмехнулся Ран, подойдя ближе. — А у нас свои. Он резко перехватил её за плечо, и она, среагировав моментально, отвела локоть, чтобы ударить — но не успела. — Неа, — сказал Ран, перехватывая её ногу, когда она попыталась пнуть. И в ту же секунду к её лицу поднесли салфетку. — Блядь... — прошипела Эл, прежде чем глаза её закатились, и всё растворилось в темноте. Ран мягко перехватил её, не дав телу рухнуть, и спокойно посмотрел на Майки: — Всё чисто. Санзу усмехнулся, будто наблюдая сцену, в которой был не актером, а просто наслаждающимся зрителем. Майки стоял всё с тем же пустым взглядом, в котором не было ни сомнения, ни сожаления. Он уже давно для себя всё решил. Если что-то его задело — оно его. Его мир. Его правила. Пробуждение Её сознание возвращалось волнами — мутно, вязко. Глаза слипались, голова кружилась. Ноги не слушались. Холод проступал через тонкую ткань белья. Где она?.. Медленный, тягучий вдох. Три силуэта стояли с ухмылками. Ран. Риндо. Санзу. Она попыталась приподняться. Плечи налились свинцом. Тело ватное, словно чужое. Всё было как в дурном сне. — Ах ты ж, ёбаный театр… — прошептала она, едва разлепив губы, сжимая в себе ярость и унижение. — Очень мило с вашей стороны. Ран и Риндо опустились по бокам. Их пальцы впились в её виски не для удержания, а для демонстрации — смотри, как неподвижна твоя голова, когда мы этого хотим. Санзу устроился в ногах, как зритель в первом ряду, его колено с нажимом уперлось в её бедро, нарушая любое личное пространство. Его улыбка была не предвкушением, а уверенностью палача, уже знающего вес топора. — Интересно, конечно, — Эл выдохнула с хриплым, сдавленным смешком, пытаясь вывернуть запястье из-под себя. — Сначала разгребаешь контракты, а потом просыпаешься в шелковых простынях с тремя психами, которые не знают, где заканчивается их территория и начинается чужое тело. Прямо мотивационная сказка на ночь. Риндо, не меняя выражения, провел тыльной стороной пальцев по ее щеке — жест, полный ложной нежности. — Ценим самоиронию. Она придает пикантности. Она попыталась резко приподнять таз, чтобы сбросить ногу Санзу, но ладонь Рана молниеносно сомкнулась на ее затылке, вдавливая в подушку. Не грубо, а с непререкаемой силой, от которой похрустели позвонки. — Вас, кстати, ничего не смущает? — она бросила вниз взгляд, полный вызова, но голос уже ломался на неуверенных нотах. — А должно? — Ран тихо усмехнулся, и, не отводя темных глаз, наклонился. Его зубы не просто впились в плечо — они сдавили, разорвали кожу и мышцы с расчетливой жестокостью. Эл дернулась всем телом, как на электрическом стуле, и короткий, рваный выдох вырвался у нее из горла. — Ты чего, сука?! — Просто любопытство, — он отстранился, облизывая алую каплю с губ, его голос был ласковым мурлыканьем. — Прямо как у тебя тогда, когда ты думала, что можешь играть с нами и остаться чистой. По ее коже, теплой и живой, медленно поползла вниз струйка крови, яркая и постыдная, как клеймо. Санзу не заставил себя ждать. Он не просто провел пальцем по ступне — он сжал ее, ощущая каждую косточку, а когда она инстинктивно рванула ногой, его рука, словно капкан, схватила ее за лодыжку и с силой потянула на себя, выворачивая сустав и заставляя все ее тело вытянуться в струну. — О, вот теперь идеально, — с наслаждением протянул он, окидывая ее взглядом снизу вверх. Его пальцы, холодные и цепкие, поползли от щиколотки вверх по икре, оставляя на коже мурашки и ощущение осквернения. — Ран, ты эгоист. А если мы все хотим попробовать? Эл, задыхаясь от ярости и боли, попыталась вырваться, дернувшись всем телом вверх, но Риндо был быстрее. Его ладонь легла плашмя на ее затылок и снова прижала к матрасу, а пальцы другой руки уперлись в основание ее черепа, грозя сломать шею. — Не советую, — произнес он почти медицинским тоном, в это время его большой палец прошелся по каждому позвонку, словно отсчитывая места для будущих ударов. — Кости такие хрупкие. Не хочешь же ты, чтобы что-то треснуло? Она выгнулась, извиваясь, пытаясь вывернуть захваченную руку. На мгновение мышцы напряглись, и ей показалось, что вот-то сейчас… но Ран с рычанием схватил ее за запястье и с силой, от которой хрустнули суставы, заломил руку за спину, прижимая ее лопаткой к своей груди. — Тихо, — прошептал он ей в ухо, чувствуя, как ее сердце колотится в панике. — Мне интересно, как долго твое бравадное сердечко сможет выдержать такой темп. Санзу рассмеялся — низко, с хрипотцой. Он наклонился и, придерживая ее за бедро, провел большим пальцем по ее щеке, стирая несуществующую слезу. —Никто не хочет тебе зла. Ну… кроме него, — кивок на Рана. — Зато она восхитительна на вкус, — Ран провел языком по окровавленному месту на ее плече, заставляя ее содрогнуться от отвращения. Риндо, тем временем, приблизил губы к самому ее уху, так что его дыхание обжигало кожу. — А мне куда интереснее другое, — прошептал он, его рука легла на ее горло, не сдавливая, а лишь ощущая пульсацию крови под кожей. — Сколько в твоих словах правды, а сколько — этого опьяняющего, дикого страха? Эл выдохнула, пытаясь отклонить голову, но лишь сильнее вдавилась в его ладонь. — Я не боюсь. Я просто… презираю. — Слова вышли шипением, полным бессильной ярости. — О, это почти одно и то же, — усмехнулся Санзу. Он накрыл ладонью ее бедро, чуть выше колена, и сжал — не больно, но унизительно, проверяя ее рефлексы, ее последние попытки сопротивления. — Но ты же устала, да? Это чувствуется в каждом твоем вздохе. Устала бежать. Устала бояться. Сейчас… можно просто расслабиться. Она дернулась в последний раз — отчаянный, беспомощный спазм всего тела, и, поняв всю тщетность, рассмеялась. Это был горький, сломленный звук, в котором не осталось ничего, кроме пустоты. — Делайте, что хотите. Вы же те, для кого "стоп" — просто слово в словаре. В комнате повисла тишина, густая и тяжелая, нарушаемая лишь прерывистыми вздохами и запахом крови, медным и сладким. Санзу улыбнулся — широко, по-волчьи, обнажая зубы. Он провел большим пальцем по ее окровавленному плечу, собрал алую каплю и смахнул ее. — Ошибаешься, милая. Мы отлично знаем, где "стоп". — Его голос стал тихим и проникновенным. — Но нам гораздо интереснее тот самый момент… прямо перед ним. Момент, когда в твоих глазах гаснет последняя искра, и ты понимаешь, что принадлежишь нам. Полностью. Именно в эту секунду, когда они поверили в её сломленность, в глазах Эл метнулась та самая последняя искра — дикая, отчаянная. Используя расслабленность Санзу, она с резким, яростным рыком всей тяжестью тела рванулась вбок, сбрасывая его ногу со своего бедра. На секунду ей показалось, что получилось. Пространство вокруг нее освободилось. Она не думала, не видела ничего, кроме полоски света под дверью. Два шага. Три. Ее пальцы уже потянулись к холодной ручке... И тут же ее тело на полном ходу наткнулось на кого-то. На Рана. Он просто встал у нее на пути, будто знал маршрут ее побега заранее. Он даже не улыбался. Его рука молнией словила ее запястье, а вторая легла ей на плечо. Не дернул, не ударил. Просто провернул ее вокруг оси с нечеловеческой, нежной точностью, заломив руку за спину. Инерция и боль заставили ее колени подкоситься, и она тяжело осела на пол, в ковер, отдавший в ноги ледяным холодом. Ее спина теперь упиралась в его ноги, а голова была запрокинута назад, открывая горло. Над ней с трех сторон сомкнулись тени. Санзу, все еще сидя на кровати, медленно аплодировал, его хохот был тихим и шипящим. Риндо, не вставая, наблюдал с тем же научным интересом. — Ну вот, — тихо произнес Ран над самым ее ухом, его пальцы все так же мертвой хваткой сжимали ее запястье. — А мы думали, ты уже поняла правила. Значит, будем учить дальше.