Глава 31. Дурак на Желание: Пистолет в Руке

После мучительного дня, наполненного маркерным позором, смертельной поездкой и подводным блефом, лидеры Bonten были полностью сломлены и смирились со своей участью. Они сидели у пляжа, освещённые закатом, разрисованные и пьяные, и чувствовали себя скорее группой детсадовцев, чем криминальной элитой. — Может, во что-нибудь поиграем? — предложил Ран, его голос был усталым, но страх перед новым приключением был сильнее. — Что-нибудь мирное? Шахматы? — Я поддерживаю! — закивал Коко, его усы Дали уже не казались ему такими унизительными. — Что угодно, что не включает в себя скорость или водоёмы. Эл, которая была на максимальном веселье и ощущала свою абсолютную безнаказанность, услышала «играть» и «веселье». Она потопала обратно к разгруженным вещам, а затем вернулась. В её руке был пистолет. Откуда он взялся? Никто не знал, хотя все сделали вид, что это не их проблема. Вероятно, это был пистолет для личной защиты, который Санзу забыл вытащить из сумки Эл при обыске. — Играть? — переспросила Эл, весело крутя оружием. Она была пьяна, разозлена и неприкосновенна. — Надо идти стрелять! Напряжение вернулось с удвоенной силой. — Эл! Положи это! — взмолился Какучо. — По кому будем стрелять? Может, по бегущему Санзу? — предложила Эл. Санзу, который уже ползал по песку, вскочил на ноги. — НЕТ! Я отказываюсь быть мишенью! Я лучше выпью ещё текилы! — Санзу, давай поиграем! — Эл навела пистолет куда-то в сторону его головы. — «Догони меня, кирпич»! Только вместо кирпичей я буду стрелять! Её любезно и миленько остановили. Ран и Риндо осторожно окружили её, пытаясь убедить. — Отличная идея, Эл, но давай сначала попрактикуемся на неодушевленных предметах? — мягко предложил Ран. Санзу был заменён на пустые бутылки из-под алкоголя. Эл сначала обиделась, но потом приняла правила игры. Её меткость поразила всех. Она разнесла целую линию бутылок, вызвав одобрительные, пьяные крики даже от Санзу. Проблема пистолета осталась нерешённой. Оружие снова оказалось в её руке. — На сегодняшний день приключений хватит! — умолял Коко, трясясь от мысли о случайном выстреле в его финансовый мозг. — Положи, пожалуйста! Майки, скажи ей! Майки, весело наблюдавший за стрельбой, лишь пожал плечами. Эл засунула пистолет в пояс джинсов. — Нет, надо продолжать веселиться! Придумываем игру! Господа, товарищи, напрягаем остатки мозгов и думаем! После долгих и пьяных споров, когда Ханма предлагал «русскую рулетку на деньги», а Санзу — «войну подушками», они сошлись на единственном приемлемом варианте. — Дурак на Желание! — объявил Коко, которому срочно требовалась психологическая разрядка и контроль. Карты снова были растасованы. Игра «Дурак на Желание» была идеальной для их ситуации: низкий риск, высокий уровень унижения. Проигравший (Дурак) должен выполнить желание того, кто первым от него избавился от карт. Эл проиграла в первом раунде. Победителем стал Майки. Желание Майки: — Эл. Ты должна рассказать нам всем, кем ты была до того, как присоединилась к Bonten. И честно. Эл выпрямилась. — Хорошо. Я была... аналитиком в крупнейшем синдикате Европы. Я планировала не убийства, а финансовые крахи государств. Я ушла, потому что заскучала. Ваш хаос — моя пенсия. Коко проиграл в третьем раунде. Желание загадал Ран. Желание Рана: — Коко, ты должен пообещать, что целый день будешь пользоваться только бартером и откажешься от использования любой валюты. И никаких протестов! Коко завыл. — Я лучше пять шотов выпью! — Но приказ есть приказ. — Я согласен. Моя душа плачет. Санзу проиграл в пятом раунде. Желание загадала Эл. Желание Эл: — Харучиё. Ты должен два часа говорить только стихами. И они должны быть о любви к Майки. И никаких уничижительных слов! Санзу встал и поклонился. — О, Король, всей земли властитель, сиянье ночи... — Стих начался, и он был ужасен, но весел. Майки проиграл в седьмом раунде. Желание загадал Ханма. Желание Ханмы: — Майки, ты должен признать, что самое глупое решение, которое ты когда-либо принимал — это попытка отпустить Харучиё на самостоятельный отпуск. Майки посмотрел на Санзу, который читал стихи и плакал от счастья. — Согласен. Это было очень глупое решение. Игра продолжалась до глубокой ночи, с дикими заданиями и неожиданными признаниями, укрепляя связь между Эл и Bonten в абсолютном, пьяном хаосе. Игра «Дурак на Желание» подходила к концу. Все были измотаны и полностью пьяны. В очередном веселом раунде Эл одержала победу над Раном. — Моё желание! — объявила Эл, поднимая бокал. — Ран и Санзу! Вы устраиваете вальс. Прямо здесь. На песке. Санзу изображает грустную принцессу, а Ран — её мучителя. Апогей абсурда был достигнут. — Почему я всегда принцесса?! — взвыл Санзу. — Потому что королевская тиара на твоем лбу тебе идет, — ответила Эл. Под музыку из телефона Риндо (унылую, драматичную испанскую гитару) Ран и Санзу начали свой пьяный, неуклюжий вальс. Ран преднамеренно наступал Санзу на ноги, а Санзу кричал на испанском, умоляя об избавлении. Все катались по песку от смеха, а Коко в бессилии махал руками. Это был идеальный финал для идеально абсурдного дня. К рассвету все начали расходиться по комнатам. Эл, выполняя свою прямую обязанность — быть «катализатором сна» для своего Короля, — пошла в спальню. Она прилегла на самом краешке огромной кровати, прижимаясь к краю. Меньше контакта — меньше шансов быть случайно удушенной или использованной в качестве подушки во сне. Майки вошел и наблюдал за ней. Он лег. Он почувствовал пустое пространство между ними и недовольство. — Контракт у нас на физическую прикосновенность в плохом плане, — тихо сказал он, его голос был неестественно спокойным. — Ты тепло, и ты уют. Тебе не нравится? — Мне нравится дышать, Майки, — сухо ответила Эл. — А ты удушаешь во сне. Это техническое нарушение контракта. Он проигнорировал это, но не стал сокращать расстояние резко. Через несколько минут Майки заговорил снова, глядя в потолок. — Тебе не надо так делать, Эл, — прошептал он. — Ты рисковала своей жизнью дважды за день. Зачем? Чтобы проверить, смогу ли я тебя убить? Эл молчала. — Я волнуюсь. Я не хочу, чтобы что-то пропало, — продолжил он, его голос стал еще тише и опаснее. — Я не делюсь своими игрушками из песочницы... и я не хочу, чтобы они ломались. Эл резко повернулась к нему. В ее глазах блеснул холодный гнев, смешанный с сарказмом. — Ах, вот чем ты руководствовался! — прошипела она. — Значит, именно поэтому ты выбросил меня из окна? Чтобы проверить долговечность твоей «игрушки»? Тест на устойчивость к падениям? Майки замер. Упоминание окна было больной темой. Где-то в глубине души он, возможно, сожалел о том, что настолько потерял контроль, но признавать этого не хотел. Он проигнорировал ее слова, словно она сказала что-то на непонятном языке. — Делай, что хочешь, — твердо сказал Майки. — Но без ущерба себе. Затем он перешел к главной теме, той, что беспокоила его больше всего после прогулки по городу. — Где ты была все это время, пока мы тебя искали? После того, как ты ушла из больницы. Ты не была дома. Его голос был спокойным, но требовательным. Эл внутренне напряглась. Если она назовет Куро, он умрет. А Куро был ее хорошей связью. — Я была дома, — сказала она, глядя ему в глаза. — Сама приехала. — Не лги мне, — в его голосе прозвучала первая нота приказа. — Я слышу, когда ты не договариваешь. Эл сдалась, выбирая наименьшее зло. — Хорошо. Вначале всё было хорошо,но потом я немного была без сознания. Мне помог человек. Случайный. Он просто довез меня к себе, чтобы я очнулась, после чего я поехала к себе домой. Я не знаю его имени, — уверенно соврала она. Майки поверил косвенно. Его слова приняли ложь, но его тело — нет. Он не сказал ни слова о ревности. Он не повысил голоса. Но, наблюдая за его едва заметным напряжением в плечах и темным, долгим взглядом, которым он окинул ее, факт, что другой мужчина прикоснулся к его «игрушке», даже в акте спасения, напрягал его. Мелкая, едва заметная, но достаточная ревность была замечена. Он просто отвернулся, давая ей понять, что разговор окончен. Он не позволит этому случайному человеку существовать даже в его мыслях. Эл, не заметившая тонкого психологического сдвига, вздохнула с облегчением. Связь Куро спасена. Они заснули в абсолютной тишине, разделенные невидимой, но опасной границей. Эл проснулась ночью от кошмара — слишком яркого, слишком кровавого. После целого дня контролируемого хаоса её подсознание сдалось. Она тихонько выбралась из объятий Майки (которые ещё не были постоянными, но уже инстинктивными) и пошла попить воды. Вернувшись, она поняла, что спать некомфортно. В помещении было слишком тихо после убойного веселья. Она знала, что у неё есть некоторое время до того, как Майки проснётся без своего катализатора. Эл тихонько потопала к пляжу. Она села на холодный, влажный песок, глядя на безмятежное ночное море. И тут она заметила. На другой части побережья, в густой тени сосен, Эл увидела очень странную картину. Вдалеке, у кромки леса, стояли несколько человек. Высокий, с характерным силуэтом и походкой. "Этого не может быть!" — подумала Эл. Как она его узнала в темноте? Хорошее зрение, плюс травматическая память. Эл: Веселье, прям супер. С этими мыслями, которые были правдоподобны, но неутешительны, Эл успокоилась и вернулась в комнату. Эл легла и любезно засмотрелась на лицо Майки. Он был максимально безмятежно спокоен во сне — лицо ангела, спящего главы преступной империи. И тут его глаза открылись. Мгновенно. От этого взгляда Эл стало страшно. — Я спать ложусь! Что ты проснулся? — прошипела Эл. Майки молча смотрел на неё. — Ты что на меня в темноте смотришь? Тебе спать не хочется? — спросил он. — Да так получилось, — пробормотала Эл. — За водичкой вон ходила. Он вздохнул — тяжелый, усталый вздох, и протянул руку. Эл сидела, он потянул её за запястье. Он повалил её на кровать, нежно, но решительно. Майки навис над ней, опираясь на локоть. Эл лежала под ним, а он ухмылялся — тонкая, веселая, собственническая ухмылка. — Веселье у нас, да? — прошептал он. Ситуация была интересной и щекотливой. Никакого явного притяжения, но неоспоримая, физическая близость. Что он хочет? У Эл забилось сердечко — пульс поднялся до ненормального уровня. «Старость не радость», как говорится. — Майки! — сказала она, слегка напрягшись. — Ты чего делаешь? Может, дистанцию? Она напряглась, потому что не понимала, что он хочет — придушить, поцеловать или просто проверить её нервы. Она не знала. Он наклонился. Его дыхание коснулось её уха. — В следующий раз... буди меня, — прошептал он. — Без тебя мне снятся кошмары. Эл медленно выдохнула. — Хорошо, — сказала она. Он просто плюхнулся рядом с ней. Он лег медленно, а затем заковал её в крепкие объятия. Глава преступной организации, который людей не считает за людей, нуждался в ней как в плюшевом медведе. Эл успокоилась. — Спать, — пробормотала она. — Буду спать. Ей было все равно: обнимать, не обнимать. Главное, она цела, жива, невредима. И безопасна — до следующего психологического взрыва.