Глава 2: Битва за чайник и прочие курортные ужасы

Комната погрузилась в напряженную тишину, которую нарушал лишь ровный гул кондиционера. Александр, развалившись на своей кровати, смотрел в потолок, размышляя о бренности бытия и идиотизме ситуации. Янци, сидя в позе лотоса, с невозмутимым видом медитировал, либо составлял планы мирового господства — отличить было невозможно. Дверь распахнулась, и на пороге появился Ник. Он был мокрый с головы до ног, а на его лице сияла ухмылка победителя. —Ребята, вы не поверите! Тут джакузи просто бомба! А Леон, тот поляк, попытался в нем утопиться от счастья, но Сербия его вовремя оттащила. В общем, весело. Следом за ним, словно мрачный призрак, вернулся Артур. В руках он сжимал небольшой пакет. Его лицо выражало вселенскую скорбь. —Они... они не знают, что такое настоящий чай, — прошептал он трагическим голосом. — Мне предложили какой-то фруктовый компот в пакетике! В пакетике! Это преступление против человечности! «О, великолепно, — подумал Александр. — Наш британский сноб уже на грани нервного срыва. День только начался». — Может, тебе стоит прилечь, Артур? — с фальшивой заботой предложил Ник. — Или выпить валерьянки? Ой, точно, тебе же нужен чай. Жаль, его нет. Артур бросил на него взгляд, способный испепелить. —Твое присутствие здесь — уже достаточное испытание, не усугубляй. — Ладно, хватит трепа, — поднялся Александр. — Я голоден. Пошли на общую кухню, посмотрим, что там за провиант. Идея была разумной, и вскоре вся четверка, как странная делегация на переговорах, двигалась по тропинке к общему павильону. По пути они встретили Германа, который с планшетом в руках и с отчаянным видом пытался объяснить Амиру и Стефану график уборки в душевых. — Но Герман, мы же на отдыхе! — хохотал Стефан, пытаясь надеть шапочку для плавания на голову Германа. —Порядок должен быть! — упрямо твердил Герман, отбиваясь. — Иначе наступит хаос! Анархия! — Анархия — мать порядка! — весело парировал Амир и начал помогать Стефану, чтобы вдвоем запихнуть сопротивляющегося Германа в бассейн. Александр с одобрением кивнул. —Молодцы, братухи. Разминаются. Янци лишь поднял бровь, наблюдая за этой суматохой. —Напоминает обезьянник. Но более шумный. На кухне царил ад. Франсис, облаченный в шелковый халат, который скорее подходил для съемок в фильме для взрослых, чем для готовки, с пафосом нарезал какие-то травы. —Кухня — это искусство! — вещал он, бросая томный взгляд на Амадо, который сидел за столом с каменным лицом и пил кофе. — Страсть должна быть в каждом движении! — Единственная страсть, которую я тут вижу, — это твоя страсть к драме, — пробурчал Лука, пытаясь сварить пасту на всех шестнадцать человек в кастрюле размером с тазик. — Эй, Испания, подвинься, ты мне солнце загораживаешь! Амадо холодно посмотрел на него. —Мое имя — Амадо. И твоя паста пригорает. Лука вскрикнул и бросился к плите. В углу Эмиль, Канада, спокойно и методично делал себе бутерброд с кленовым сиропом, полностью игнорируя окружающий хаос, словно он находился в своем личном, звуконепроницаемом измерении. Александр, войдя и оценив обстановку, громко вздохнул. —Так. Отойди от плиты. Его голос, низкий и властный, на секунду заставил всех замолчать. Франсис замер с ножом в руке, Лука оторвал взгляд от пригорающей пасты. — Это кухня, а не цирк шапито, — продолжил Россия, подходя к плите. — Сейчас я приготовлю нормальную еду. Кто против? Возражений не последовало. Даже Янци, обычно предпочитающий собственную кухню, с интересом наблюдал. — Ник, — бросил Александр. — Иди принеси картошки с луком из кладовки. Артур, кипяти воду. Хотя нет, стой подальше от чайника, я сам. Янци... сиди и не мешай. Янци с легкой усмешкой скрестил руки на груди и прислонился к косяку, принимая предложенную роль наблюдателя. Ник, на удивление послушно, отправился за картошкой. Артур же, оскорбленный до глубины души, бубнил что-то о «варварских методах готовки». То, что происходило дальше, можно было назвать кулинарным блицкригом. Александр, с лицом сапера на минном поле, с невероятной скоростью и эффективностью очистил гору картофеля, нарезал лук, нашел сковороду размером с колесо от трактора и с грохотом принялся за жарку. Аромат жареного лука и картофеля начал вытеснять запах паленой пасты и французских духов. — Интересная техника, — заметил Янци, наблюдая, как Александр одной рукой ворочает гигантскую сковороду. — Минималистично и эффективно. — Это вам не ваши рисовые замки строить, — отшутился Александр, и в его голосе впервые за день прозвучали нотки настоящего, не принужденного юмора. Ник, вернувшись с еще одним мешком картошки, застыл в изумлении. —Вау, Саш, я не знал, что ты готовишь как шеф-повар с бензопилой. — Молчи и ешь, — бросил ему Александр, сгружая на тарелку гору дымящегося жареного картофеля с луком. Даже Артур, скептически принюхавшись, не удержался и взял небольшую порцию. —Хм... Съедобно, — процедил он, хотя по его лицу было видно, что он готов продать душу за еще один кусочек. Внезапно в дверях кухни появился Хироку с сияющими глазами. —Александр-сан! Это вы готовили? Это пахнет так вкусно! Можно мне попробовать? За ним робко выглядывал Хён У. —Да-да, мы тоже хотим! Вскоре к импровизированному «русскому столу» потянулись почти все обитатели острова. Герман, мокрый, но довольный, Амир и Стефан, наскоро вытертые полотенцем, и даже молчаливый Ин Ша, который взял тарелку и кивком выразил одобрение. Франсис, наблюдая, как его кулинарный перформанс провалился, театрально вздохнул. —О, какая грубость! Какая простота! Они не ценят утонченности! — Зато сытно, — с набитым ртом прокомментировал Лука, уже забыв о своей пасте. Амадо, отложив кофе, тоже подошел и взял порцию. —Функционально, — был его вердикт, что для него звучало как высшая похвала. Вечер на острове прошел неожиданно спокойно. Сытые и довольные, все разбрелись по своим бунгало или устроились в шезлонгах у бассейна. В бунгало номер один царил относительный мир. Александр, накормивший пол-острова, чувствовал себя удовлетворенно и даже позволил себе пару банок холодного пива. Янци, распустив волосы, читал какую-то древнюю книгу на мандаринском, изредка позволяя себе легкую улыбку. Ник болтал без умолку, но уже без привычной едкости, а Артур... Артур молча пил тот самый «компот», но уже без трагизма, а с философским смирением. Мир, однако, был хрупок. Перед сном грянул новый кризис. Артур первым направился в душ. Через пять минут оттуда донесся его возмущенный крик: —Кто использовал МОЙ шампунь?! Он стоит не на своем месте! И полотенце висит криво! Из-за двери послышался вздох Янци. —Это общественная ванная. Понятия «твой шампунь» здесь не существует. — Но я его поставил на третью полку слева! А он сейчас на второй! — не унимался Артур. Ник, лежа на кровати, закатил глаза. —О боже, сейчас он нам график пользования туалетом предложит. — А это не плохая идея, — неожиданно поддержал его Александр, смотря на Артура с внезапным интересом. — Только я первый. — В смысле первый?! — возмутился Ник. — Я тоже хочу! — Дети, — с ледяным спокойствием произнес Янци, все еще не отрываясь от книги. — Если вы не успокоитесь, я введу комендантский час и конфискую все ваши гаджеты. Внезапная угроза сработала. Даже Александр уважительно замолчал. Властный тон Янци, его абсолютная уверенность в себе заставляла забыть, что он омега. Он был просто Китаем — древней, мудрой и могущественной цивилизацией, которая не потерпит ерунды. Артур вышел из ванной с красным лицом, но уже без криков. Он просто сел на свою кровать и начал яростно наводить порядок в тумбочке. Ник фыркнул, но тоже отступил. —Ладно, ладно. Иду чистить зубы. Только, Артур, если твоя зубная паста стоит под углом в девяносто градусов к щетке, я ее съем. — Попробуй только, — пробормотал Артур, и в его голосе впервые прозвучала не злоба, а усталая игривость. Наконец, свет погас. В комнате было слышно лишь ровное дыхание и шум океана за окном. Четыре могущественные нации, воплощения великих держав, лежали в темноте на своих кроватях, словно подростки в летнем лагере. «Чёрт, — думал Александр, глядя в потолок. — Жарить картошку для всех... это даже... неплохо. Главное, чтобы завтра никто не начал войну из-за туалетной бумаги». «Они как непослушные щенки, — размышлял Янци. — Шумные, беспокойные, но... милые. В своей глупости. С ними можно иметь дело». «Боже, пахнет жареной картошкой и русским дезодорантом, — витал в мыслях Ник. — Это странно... уютно. Надеюсь, Артур не храпит». «Мой шампунь... он на второй полке... — не мог уснуть Артур. — Но картошка была действительно хороша. Чёрт. Я, кажется, начинаю сходить с ума». Снаружи донесся радостный вопль Сербии и одобрительный возглас Казахстана — видимо, ночная вылазка за пивом увенчалась успехом. Где-то вдалеке Герман кричал: «Прекратите нарушать режим!» Их месячный марафон только начался, и первая битва — битва за кухню — была выиграна. Впереди их ждало еще много сражений: за душ, за розетки, за последнюю банку пива и, самое главное, за сохранение рассудка в компании друг друга.