Глава 6: «Серпентофобия, или Всем змеям — змеиный финал!»

Идиллия мирного завтрака была внезапно и безвозвратно разрушена. Виновником стал не Артур с его кулинарными подвигами и не новый технологический провал Ника. Виновник был куда более древним, скользким и тихим. Янци, доедавший последнюю рисинку с идеальной точностью, вдруг замер. Его взгляд, обычно такой сосредоточенный и спокойный, устремился в угол кухни, где стояло ведро для мусора. Его пальцы разжались, и палочки для еды с тихим стуком упали на стол. — Не двигайтесь, — произнес он голосом, в котором сталь внезапно дала трещину, обнажив холодный, животный ужас. Все четверо застыли. Александр с вилкой на полпути ко рту, Ник с круассаном, от которого уже откусил, Артур с поднесенной к губам чашкой. И тогда они увидели Ее. Из-за ведра, изящно и бесшумно, выползала змея. Длинная, тонкая, с переливающейся на солнце чешуей нежно-зеленого цвета. Она казалась воплощением тропической грации, медленно скользя по кафельному полу, словно оценивая новые владения. Для альф это было просто животное. Возможно, ядовитое, возможно, нет. Но для омег, чья древняя, генетическая память хранила страх перед любыми ползучими тварями, это был воплощенный кошмар. Хён У, забежавший на кухню за соком, увидев змею, издал пронзительный, нечеловеческий визг и в паническом прыжке вскарабкался на Германа, вцепившись в него так, что у того очки съехали на кончик носа. — Что за чертовщина?! — взревел Герман, больше от неожиданности, чем от страха, инстинктивно обхватывая дрожащего корейца. Лука, болтавший у входа с Франсисом, вскрикнул: «Mamma mia!» — и, как обезьяна, прыгнул на ближайшую опору, которой оказался Амадо. Испания, обычно холодный и чопорный, от неожиданности качнулся, но устоял, автоматически поддержав итальянца за талию. Франсис, с криком: «О, это ужасно!» — запрыгнул на спину к подошедшему Эмилю. Канада лишь крякнул под неожиданной тяжестью, но, как добродушный здоровяк, просто подставил спину. Хироку, мирно игравший на веранде со своим плюшевым котом, завизжал и, бросив игрушку, с рекордной скоростью взлетел на спину к Ин Ша. Северная Корея, обычно абсолютно невозмутимый, от неожиданности широко раскрыл глаза, но его руки сами собой обхватили японца, чтобы тот не упал. Леон, мрачно куривший в сторонке, увидев ползучую гадину, выругался на польском и, отшвырнув сигарету, в панике вскочил на стоявшего рядом Стефана. Сербия, хоть и был ошарашен, отреагировал с солдатской выучкой — подхватил поляка на руки, как невесту, и отступил на безопасное расстояние. Но самый впечатляющий трюк совершил Янци. Он не вскрикнул. Не застыл. Его тело среагировало быстрее мысли. В одно мгновение он оказался на стуле, со стула — на столе, а со стола совершил стремительный, отчаянный прыжок в сторону самой большой и, с его точки зрения, самой надежной твердыни в комнате — Александра. Россия, сидевший спиной к эпицентру событий, лишь почувствовал, как на его спину с силой десятибалльного тайфуна обрушилась вся мощь пятитысячелетней цивилизации. Янци вцепился в него руками и ногами, как плющ, дрожа всем телом, его лицо было прижато к могучей спине Александра. — СНИМИ ЕЕ! — прозвучал у самого его уха сдавленный, но невероятно громкий шепот, в котором не осталось ни капли от привычного спокойствия. — СНИМИ СЕЙЧАС ЖЕ! Александр от неожиданности чуть не подавился омлетом. Он обернулся, пытаясь понять, что за горный орлан вцепился ему в хребет, и увидел перекошенное от ужаса лицо Янци. Потом его взгляд упал на змею. В голове у России пронеслось: «Так... Китай... боится змей. Это новая стратегическая информация. И он сейчас сломает мне позвоночник». — Эй, полегче, — хрипло сказал он, пытаясь высвободить руку, которую Янци сжимал как в тисках. — Это же просто червяк в чешуе. — ЭТО НЕ ЧЕРВЯК! — прошипел Янци, впиваясь в него еще сильнее. — ЭТО ВОПЛОЩЕНИЕ ЗЛА! УБЕЙ ЕЕ! Тем временем Ник, отбросив круассан, оценил ситуацию с присущим ему прагматизмом. Он не боялся змей, но вид Янци, вцепившегося в Александра, был слишком ценным зрелящем, чтобы его пропустить. — Вау, — произнес он, доставая свой кнопочный телефон. — Мне нужно это сфотографировать. У меня, правда, тут камера на полмегапикселя, но я попробую. — НИК, ЕСЛИ ТЫ СНИМЕШЬ, Я ОТКРОЮ ТОРГОВУЮ ВОЙНУ ПРОТИВ ТВОЕГО АЙФОНА! — прорычал Янци, не отпуская Александра. — У меня его уже нет, помнишь? — парировал американец, щелкая кнопками. Артур, сидевший напротив, наблюдал за всей этой вакханалией с широко открытыми глазами. Его чашка так и застыла в воздухе. Рационализм и паническая атака боролись в нем. —Это... это всего лишь представитель семейства ужеобразных, вероятно, неядовитый... — пробормотал он. — Но... но он такой... длинный... и извивается! В этот момент змея, решив, что кухня — слишком шумное место, плавно развернулась и направилась прямиком под стол, за которым сидел Артур. Лицо британца побелело. Его чашка с грохотом упала на пол. Он не запрыгнул на кого-то. Он просто издал короткий, высокий звук, похожий на писк мыши, отпрянул так, что стул опрокинулся, и застыл в углу в позе полной капитуляции. Натан и Амир, услышав шум, ворвались на кухню. Беларусь мгновенно оценил обстановку и, увидев змею, бросился к Стефану, который все еще держал на руках Леона. —Стеф, держись! — крикнул он, вставая рядом с ними в защитную стойку, хотя угроза была длиной в метр и толщиной в два пальца. Амир же, не теряя душевного спокойствия, взял со стола большую металлическую миску и крышку. — Не бойтесь, братцы! — весело крикнул он. — Сейчас мы ее поймаем! С ловкостью истинного степняка он накрыл змею миской, как колпаком, и прижал крышкой. Из-под миски послышалось возмущенное шуршание. В кухне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием омег. Янци медленно, очень медленно разжал свои пальцы и сполз со спины Александра. Его лицо было бледным, волосы растрепаны, и та самая подпаленная прядь снова выбилась из-под шпильки. Он отряхнулся, пытаясь вернуть себе утраченное достоинство, но его руки все еще мелко дрожали. Хён У смущенно слез с Германа и принялся поправлять свою одежду. Лука, красный как помидор, спрыгнул с Амадо, который лишь молча поправил галстук. Франсис сполз со спины Эмиля, театрально обмахнувшись платочком. Хироку, всхлипывая, слез с Ин Ша и тут же прижался к нему в поисках утешения, на что Северная Корея, слегка ошарашенный, медленно и неуверенно погладил его по голове. Леон, отдышавшись, спрыгнул с рук Стефана, отряхнулся и пробормотал: «Чёртова тварь...», но щеки его горели румянцем. — Ну что, — первым нарушил молчание Ник, с сожалением убирая свой телефон. — Шоу окончено. Жаль, я уже думал, ты так и останешься на Саше навсегда, Янци. Символично, кстати. Янци бросил на него взгляд, способный испепелить, но промолчал. Он был слишком унижен. Александр, потирая спину, где, он был уверен, остались синяки, подошел к Амиру. —Ну что, змеиный царь, что с пленницей будем делать? — А давайте съедим! — с энтузиазмом предложил Стефан, все еще стоявший в боевой стойке с Натаном. — Говорят, змеиное мясо — афродизиак! Все омеги, включая Янци, синхронно побледнели еще сильнее. — Нет, — твердо сказал Александр. — Выпустим ее подальше в джунгли. Пусть живет. — Он посмотрел на Янци. — Если, конечно, Китай не против. Янци, все еще отводя взгляд, коротко кивнул. —Выпустить. Желательно на соседний остров. Амир с торжествующим видом понес миску с шевелящимся содержимым к выходу. Артур, придя в себя, поднял опрокинутый стул и с достоинством сел на него, пытаясь восстановить свой пошатнувшийся авторитет. —Я, конечно, не испугался. Я просто... оценивал ситуацию. Это была тактическая пауза. — Конечно, конечно, — протянул Ник, подмигивая. — Тактическая пауза с писком. Очень британская тактика. Герман, наконец поставив свои очки на место, с ужасом смотрел на планшет, где он инстинктивно начал рисовать схему рассадки омег по альфам. —Это... это полный крах всякой структуры! В тот вечер, когда все улеглись в свою «мегакровать» (куда после змеиного инцидента попросился даже Артур, сославшись на «необходимость поддержания групповой безопасности»), Александр лежал и смотрел в потолок. Рядом с ним Янци лежал на спине, непривычно прямой и молчаливый. — Ничего страшного, — негромко сказал Россия. — У всех есть свои слабости. — Это не слабость, — сквозь зубы ответил Янци. — Это иррациональный, недостойный страх. — Да? А я помню, как кто-то сегодня висел у меня на спине, как обезьянка на лиане, — усмехнулся Александр. Янци резко повернулся к нему, и в темноте его глаза горели. —Еще одно слово, и я расскажу всем, как ты вчера во сне мурлыкал, как довольный кот. Ник, лежавший между ними, фыркнул. —О, начинается! Чёрная риторика! Мне нравится! Александр засмеялся — низко, хрипло, но искренне. —Ладно, ладно, паритет страхов восстановлен. Спите уже. И в темноте, под шум океана, четверка могущественных держав, пережившая нашествие змей, засыпала, чувствуя себя в безопасности в своем импровизированном убежище. Даже Янци, нахмуренный и оскорбленный в своем достоинстве, нашел в себе силы улыбнуться. В конце концов, у страха глаза велики, а у некоторых — еще и цепкие руки.