Глава 8: Иная любовь.

Выдох, утяжка корсета, еще выдох, протяжный негодующий стон. Слишком светлая пудра, на щёки — едва розовые румяна, на побелевшие от волнения, слегка искусанные губы — штрихи иностранной алой помады. Лицо (последний час) Хартфилии во время всей предсвадебной подготовки казалось крайне безэмоциональным, исключая момент с корсетом. Невеста выглядела чересчур бледной для той, кто должен подпрыгивать от счастья по случаю получения разрешения провести венчание в разгар святого праздника. Но Люси было отнюдь не радостно. Девушке казалось, еще минута, и она непременно свалится на деревянный пол без сознания. А может, так будет лучше? Не придется делать этот судьбоносный выбор. Но чья судьба порушится — ее или Дреяра? Что хуже, их обоих.? — Госпожа, мы закончили. — златовласая медленно обернулась на позолоченное зеркало, единственное в комнате, и всмотрелась в отражение. — Ах… — выдох этот был не восторженным, как хотелось, а с ноткой сожаления. Она выглядит безупречно, с головы до пят. Но какое ему дело? Генерал не скупился на средства для организации свадьбы. Люси заказывала всё, что только могла пожелать — какой угодно торт, белые лилии, чудом привезённые из дальней страны, лучшее вино в столице, изысканное платье. Последнее было настоящим произведением искусства — пошитое (хоть и в спешке) лучшим портным в Магнолии, белоснежное, с оттенком молочного. Оно состояло основной частью из мелких узоров кружева, выделяясь только скромным шёлковым бантом на груди и двумя шёлковыми вставками в центре юбки. Белые перчатки — обязательный символ невинности, подчеркивающий также аристократическое происхождение юной наследницы. Но самой изысканной частью всего образа была фата, прикрепленная к собранным снизу сияющим волосам голубыми мелкими цветами. Она простиралась в длину по меньшей мере на метр от подола платья, предполагая, что нести ее будут минимум две девочки-помощницы. Работа эта, однако, никому не досталась по желанию самой невестки. И вот, она стоит перед зеркалом, снова и снова рассматривая изумительный узор кружева, поражаясь собственной красоте. За единственной дверью в комнате ее ждет полная церковь гостей, новая жизнь, новый смысл — муж. Но готова ли Люси принести эту жертву? Сердоболия тревожно поправляет бант на груди, поджимая уже накрашенные губы. «Матушка, прошу, мне хватит одного лишь знака». Тяжелая дверь распахивается.

***

— Как это понимать? — грозно произнес блондин в парадном мундире, обращаясь к съежившейся от страха прислуге. — Почтенный мастер Макаров… — Я слышал вас ясно, что за вздор?! Куда мог деться человек, ведущий Люси к алтарю? — в его голосе нарастало раздражение. — Лаксус, беда, — ворвавшийся в помещение капитан остановился, чуть запыхавшись, и удивленно взглянул на служанку. Дреяр уже свел брови к носу, насупившись. — Не знал, что у нас очередь. — У тебя еще что? — резко отозвался жених. Бикслоу отметил про себя эту деталь. — Пианист явился вдребезг пьяным, не смог даже рубашку подобающе застегнуть. Боюсь, пиликать некому. — друг растянулся в усмешке от собственной шутки, но мгновенно собрался от строгого взгляда серых глаз. Генерал поднялся из кресла, медленно дошагав до бывшего сослуживца. — Тебе это кажется смешным? — с убийственной спокойностью произнес он, отчего Бикслоу даже поморщился, вспоминая этот тон из отрывков прошлого. В последний раз при таком разговоре позади осталась половина вражеского отряда. Темноволосый мужчина склонил голову в сторону, показывая грядущую покорность. — Я отправляюсь искать мастера, а ты займешься своей проблемой. И если не найдется никого подходящего — клянусь, ты сам сядешь за фортепиано. Дреяр вернул лицу привычную уверенность, дошагав до двери, и отчетливо произнес: — Эта свадьба состоится сегодня. Никак иначе. Капитан фыркнул, подражая хмурому начальнику, внезапно заметив, к собственному счастью, совсем маленькую девочку, лет двенадцати, завороженно рассматривающую клавиши. — Приветствую юную гостью, — девочка вздрогнула, обернувшись, — Играете? Если бы Люси, попросившая у покойной матери только одну зацепку, узнала про то, что Дреяр решил уже с десяток — наверняка сбежала бы еще ранним утром. Всё буквально шло наперекосяк, будто вселенная посылала намеки о том, что этой процессии не состояться: начиная с того, что невестка еще не завела себе подругу на роль свидетельницы, заканчивая тем, что свадебное платье при нелепейших обстоятельствах порвалось вдоль всего подола за день до венчания. Вселенная не учла одного — Лаксусу было абсолютно чхать на ее планы. У него по расписанию свадьба, официальным штампом закрывающая довлеющее обещание. Ничто «после» и никакое «до» не имеет ни малейшего значения. Есть только сегодняшний день. Дреяр-младший с грохотом захлопнул очередную дверь, за которой не обнаружил родственника. Лаксус нервно закатил края рубашки, облокотившись о стену. Ничего… Ни в комнате ожидания, ни в банкетном зале, ни на кухне, распивая светлый эль, ни уж тем более в стенах церкви — мастера не было абсолютно нигде. Свадьба и впрямь сорвется без единственного с обеих сторон родственника, который на правах традиций должен вести невестку к алтарю. — Где его могут черти носить?! — генерал злобно ударил кулаком вбок, но стена, неожиданно, отодвинулась. Мужчина недоуменно взглянул вправо, обнаружив ветхую пошатанную дверь. Он попытался тут же ее отворить, однако нечто препятствовало этому. Тогда военный осторожно заглянул внутрь сквозь щелку, осматриваясь. Была ли судьба на его стороне или же пыталась помешать, он наконец отыскал мастера. Рукой отодвинув небольшой ботинок, мешавший открыть доски, Лаксус присел на корточки. — Дед, и по какому поводу ты здесь разлегся? — мужчина пошевелил плечо старика, но ответа не последовало. Жених сразу же обратился к тяжелой артиллерии: достав из кармана спичку с куском наждачки, Дреяр с легкостью зажег первую, поднеся ее к усам Макарова. Едва загорелся один волосок, старик подскочил, точно восставший из мертвых, и истошно закричал: — Только не усы! — мастер прижег огонек двумя пальцами, тяжело дыша, и быстро осмотрелся. — Лаксус, о-ох, — он схватился за голову, на лбу его красовалась внушительная шишка. — Что произошло? Как ты оказался здесь… — он еще раз обвел помещение глазами, удостоверяясь, — В погребе? — вместо ответа дед вцепился в его руку. — Она явилась ко мне во сне… — генерал несколько смутился, неуверенно уточняя: — Кто? — Твоя мать. — мягко произнес Макаров, разжимая пальцы. — Это предзнаменование, Лекс. Она передавала «не дай этому свершиться», — старик изображал будто бы оракула, вещающего с того света. Военный порядком побледнел. К его счастью, тема быстро сменилась. — Я пришел захватить пинту хвойного пива, а потом «бац!». Кто-то вошел, дверь — по лбу, и вот, я тут… — он потер шишку, сморщившись от боли. Мужчина в остатках парадного костюма поднялся на ноги, попутно помогая встать и родственнику. Придерживая того под плечо, Лаксус шумно выдохнул, прикрыв глаза. Он успел порядком вымотаться, а что до бредней Макарова… Дед просто ударился головой. Намного важнее, все неурядицы разрешены. Хуже уже ничего не может быть. В конце концов, время пришло.

***

Шаг за шагом она ступала по выстеленному ковру, невзирая на дрожащие от волнения колени. Впрочем, руки ее тряслись не меньше, однако крепкий локоть мастера поддерживал с самого начала пути. Несколько десятков пар глаз были устремлены на нее, и Люси ощущала, что в данный момент полностью обнажена перед Богом. Она не сможет соврать у священного алтаря. Да только в словах о том, что она готова любить Дреяра до самого конца, лжи не будет. Когда Хартфилия предстала перед женихом, сердце его на несколько секунд защемило. Она выглядела подобно ангелу — такая невинная, юная, до беспамятства влюбленная. Лаксус залюбовался ею. Их дети.? Что ж, по крайней мере, они будут столь же красивы. Невеста тревожно подняла на него взгляд, и Дреяр, отчетливо следуя плану идти до конца, искренне ей улыбнулся. Венчание начинается. Люсьена удивилась собственному голосу, когда произносила клятву. Среди знатных девушек многие выходили замуж в раннем возрасте, отчего златовласая всегда представляла в детстве свою долгожданную свадьбу. Близкие гости, отец, ведущий ее к алтарю, матушка, заливающаяся слезами. И жених… — Согласна ли ты, Люсьена Хартфилия, вступить в брак с этим мужчиной, Человек, любящий её больше собственной жизни. — Хранить верность друг другу в болезни и в здравии, Это действительно Лаксус? — Пока смерть не разлучит вас? В горле пересохло. Слишком сухо, язык будто не слушается. Люси быстро осматривает первый ряд гостей, возвращается взглядом к жениху. Но на его лице не дрожит ни единая жилка — оно выражает полную уверенность. Наследница собирает все силы в кулак, наделяя гортань звуком, и, наконец, произносит чуть неуверенно: — Я согласна. Дреяр, едва уловимо, вздохнул с облегчением. Клятвы позади, остались лишь кольца — долгожданный финал процессии. Священник смиренно поправил рукав, продолжив. — Если кто-то знает причину, по которой эти двое не могут пожениться, пусть скажет сейчас или замолчит навечно. — чистая формальность. Обычный вопрос на венчании. Можно переходить к… — Это не должно произойти! — вся церковь оборачивается на дерзкий голос, доносящийся со скамьи. Лаксус сразу же меняется в лице, наводя взглядом настоящий страх. — Любовь брачующихся не искренна, и в целом… — пока внезапно вопящий Драгнил собирался с мыслями, невеста почувствовала, что сын Игнила задел последний стержень ее уверенности, отчего глаза стремительно защипали, — Люси, ведь он тебя не любит, ты достойна куда большего! Нацу говорит абсолютно искренне, и от волнения меж бровей его проступает морщинка сожаления. Шокированный выходкой сына отец лишь округленными глазами наблюдает за происходящим. Никто из присутствующих не издает ни звука, однако гости мигом поворачиваются обратно на резкий щелчок. Генерал, не теряя времени, с убийственной уверенностью наставляет револьвер на виновника шума. — Драгнил, сядь на место. — парень сглатывает, осторожно присаживаясь под пристальным взглядом Дреяра. Тот, уже не выдерживая накопившегося абсурда, угрожающе вскрикивает, уводя оружие чуть в сторону, — Есть еще желающие высказаться?! — Я с ним согласен. — найти низкорослого старика среди гостей занимает несколько секунд труда, на лице Лаксуса теперь проступает теперь не одна жила, пока мастер размеренно продолжает, — Внучок, это не то, что нужно вам обоим, даже твоя покойная матушка об этом предупредила. Бикслоу, стоящий несколько поодаль, начинает истерично смеяться в кромешной тишине. Эту свадьбу он запомнит на всю оставшуюся жизнь! Военный же, растерянно всматриваясь в деда, мотает головой, убирая револьвер. — Вы все сговорились меня довести?! — он резко фыркает, не веря собственным ушам, и в спешке поворачивается к служителю Бога, — Святой отец, заканчивайте процессию. — Нет, — снова резко, на фоне повисшего в воздухе напряжения, произносит теперь сама невестка. Удивлению генерала нет предела, когда она хриплым голосом довершает, — Свадьбы не будет. Оставшаяся при своей фамилии, девушка неуверенно шагает назад, но уже спустя несколько секунд, ведомая охватившим ее страхом, пускается в бегство. Невеста сбегает из церкви. Лаксус даже не успевает осознать происходящее, когда ее свадебное платье проносится перед глазами. Когда до него доходит, Люси уже скрывается за огромными воротами выхода, и генерал, наконец, бросается вслед за ней.

***

К счастью, единственным местом, в которое она могла направиться, являлся небольшой амбар, где проходили свадебные сборы. Дреяр без труда достиг назначенного места, замедлив шаг возле дверей ее комнаты. Слишком часто за последнее время он застает дам своего сердца в подобных ситуациях. Мужчина вошел, даже не постучавшись. Как и ожидалось, Люси была в слезах. Но она не пряталась, как Мираджейн, от посторонних глаз, а гордо стояла напротив окна, полубоком от двери. Брови ее были сведены к переносице, выражение лица казалось скорее напряженным, чем отчаянным. Или так виделось Дреяру. Военный подошел еще ближе, тяжело вздохнув. — И что все это значит? — спокойно спросил он слегка басистым голосом. Девушка не обернулась, но и слез вытирать не стала. Повисла пауза. — Это значит, что они правы. — Люсьена чуть прокашлялась, будто запинаясь, и повторила, — Да, определенно правы. — И ты позволишь другим людям решать свою судьбу? — генерал предстал перед ней лицом к лицу, бережно приложил руки к ее холодным нежным щекам, вытирая слезы. — Я клялся в ночи, что никогда тебя не оставлю. Я обещал защитить тебя в тот день, и много раз после, и от слов своих не отказываюсь. Хартфилия подняла трясущиеся руки, положив свои ладони поверх его, и убрала их с побелевших щек. Аристократка взглянула на него со жгучим отчаянием. — Разве это любовь? — Лаксус был пойман врасплох. Он продолжал спокойно смотреть на нее, не торопясь с ответом. — Неужели это так важ… — невестка горько усмехается, прерывая несостоявшегося мужа. Как и обещал, он ей не врет. Даже о любви. Даже сейчас, когда все необратимо рушится. — Я искренне люблю тебя, Лаксус, всей своей душой. Но как бы я ни старалась, ты не проявляешь ко мне даже доли того внимания, какое уделяешь Мираджейн. И мне больно и грустно оттого, что ты готов в любую секунду по первому же ее зову броситься к ней на помощь: набить обидчику морду, отдать ей последние деньги, отдать свое сердце, — последнее произносит с особой обидой, чуть прикрыв глаза. Дреяра мучает совесть. — Я честно пыталась сделать все, чтобы ты полюбил меня в ответ, однако… — хрупкие слезы снова начали падать из ее и без того раскрасневшихся глаз, и Лаксус ощутил себя бесконечно в том виноватым. Он сочувственно взял ее за руку. — Все это в прошлом, Люси. Сейчас я здесь, с тобой. Стоял в церкви, перед лицом Бога… — Я знаю про обещание. — внезапно сообщает она, лицо генерала выражает искренне удивление. — Я безмерно люблю своего отца и благодарна ему за заботу, но теперь считаю твой долг уплаченным. Прошу, умоляю тебя, — ее губы скривились, подрагивая, невеста начала всхлипывать, — Откажись от свадьбы, Лекс. Она действительно умоляла, будто желала этого больше всего на свете. Будто выйти за него теперь казалось страшной пыткой, роковой ошибкой, и Лаксус не нашел в себе сил противостоять ей. Мужчина бережно обнял златовласую, прижав маленькую макушку к своему плечу, в которое Люси горько плакалась долгое время. Наконец, несколько успокоившись, она отпрянула от него, пошмыгивая носом. Девушка обвила свою шею руками, снимая спрятанную цепочку, подвеской которой оказалось обручальное кольцо. Хартфилия уверенно возвратила его владельцу, почувствовав неожиданное облегчение. — Найди ее и будь счастлив, Лаксус. — Генерал улыбнулся ей настолько искренне, что сердце наследницы встрепенулось. Все же, любовь не исчезает бесследно. Дреяр неспешно склонился к ее губам, протяжно поцеловав на прощанье несостоявшуюся жену. В последний раз. — Еще не прощаемся, Люси Хартфилия. — он приподнял ее подбородок, пристально всмотревшись в радужки кофейных глаз, и поспешил к выходу. Времени оставалось мало.

***

Герцогиня растирала кончики пальцев в попытке отогреть их. Вельветовые перчатки она, кажется, упаковала в чемодан. А может и вовсе оставила в поместье — черт бы разобрал эти импульсивные ночные сборы. Будто по канонам настоящего праздника, весь день порошил мелкий колкий снег. Небо затянулось сероватой дымкой, исключая возможность в ближайшие дни наслаждаться ярким солнцем. Впрочем, во Фрезии, на юге страны, куда направлялась теперь героиня, в это время года гораздо теплее. Мираджейн нервно взглянула на фонарные часы, присматриваясь к маленькой стрелке: оставалось всего несколько минут. Девушка с силой сжала бумажный билет в руке, раздраженная собственными мыслями. И на что она надеялась? Громко загудел прибывающий поезд, заполнив все пространство на перроне клубящимся дымом. Госпожа Джастин в последний раз с тревогой задумалась об оставленном доме. Вернется ли она вообще когда-нибудь в Магнолию? Хотя, назвать родным поместье Фрида у нее никогда искренне не получалось. Стало быть, терять теперь нечего. Герцогиня беспокойно оглянула только что остановившийся поезд и сделала несколько звонких шагов к вагону. — Остановите этого сумасшедшего! Задержите наглеца! — Мираджейн не была вовлечена в общую суматоху, оставляя последний след каблука по ту сторону платформы. Пока на всю площадь не разлетелось: — Мира! — блондинка остановилась в полушаге, удивленная, быстро обернувшись на восклицание. И не поверила своим глазам. По узкому перрону несся жеребец, нарушая все мыслимые правила и уставы вокзала, люди шарахались и разбегались в стороны от скакуна. С распахнутыми от изумления глазами она так и продолжила стоять в проходе входа в вагон пока конь, по велению всадника, резко не остановился неподалеку. С него спрыгнул мужчина в парадной форме, разлетевшейся теперь в стороны, вид его был крайне потрепанным. Мираджейн не сделала и шага, настолько неправдоподобной ей казалась вся ситуация. Но он действительно здесь, стоит перед ней. Он приехал со свадьбы. Точнее, это означает, что никакой свадьбы не было… Лаксус, едва ступив на землю, сделал навстречу ей три размашистых шага, все еще преследуемый блюстителями порядка. Дреяр вмиг оказался перед герцогиней, подставив руки для объятий, и Мираджейн сразу же в них упала. Мужчина крепко держал ее за талию, закружив возлюбленную, а после остановился, всматриваясь в самые знакомые на свете глаза, и с блаженной улыбкой произнес: — Кажется, я примчался тебя остановить. Она не спешила отвечать, наконец склонившись к его губам, с победной радостью подарив генералу чувственный поцелуй. Спустя несколько сладостных минут Джастин чуть отстранилась, осторожно приложив совершенно замерзшую ладонь к его горячей щеке, как бы проверяя, что происходящее ей не снится. Пепельноволосая осмотрела его скулу, выточенный нос и привычный шрам, нежно проведя по щеке пальцами. Теперь точно, это не сон. Перед ней настоящий Лаксус Дреяр, ее Лекс.

***

Все пространство спальни утопало в золотом свете утреннего солнца. Лаксус, как обычно, проснулся чересчур рано — привычка военного. Светлые пряди белесых волос располагались в хаотичном порядке на всей подушке. Мужчина принялся рассматривать их, скоро переключившись на безмятежное лицо все еще спящей возлюбленной. Мираджейн, привыкшая к неспешной светской жизни, любила поздние подъемы. Еще год назад он и мечтать не мог о подобном пробуждении: вернувшийся с войны, в собственном поместье, в одной постели с любимой Штраус. Генерал усмехнулся, подумав о том, что из всех фамилий, его подходит ей наилучшим образом. — Что тебя рассмешило? — сонным голосом спросила бывшая герцогиня, счастливо улыбнувшись. Ей всегда становилось радостно от одного только факта, что он рядом, целиком и полностью. — Твоя фамилия, — Лаксус хмыкнул, придвинувшись ближе, и нежно поцеловал ее плечо. Мира хитро прищурилась, погладив его руку. — Думаешь, стоит сменить обратно на девичью? — Дреяр недовольно выдохнул, несильно укусив ее в место недавнего поцелуя. Девушка же заливисто рассмеялась, пытаясь выкрутиться из цепкого захвата военного, в итоге оказавшись прижатой к кровати всем телом. Прежде, чем любимый начал причитать, Мираджейн подалась вперед, увлекая мужчину страстным поцелуем. Лаксус охотно ответил на ее ласку, приобняв пассию одной рукой за спину. — С добрым утром, мой генерал. — она соблазнительно облизнула нижнюю губу сквозь улыбку, заставляя Дреяра вновь вернуться к непристойностям. В это рождественское утро Мира, наконец, ощутила себя самой счастливой на свете.

***

Люсьена вышла из дверей уютного магазинчика с небольшой железной расписной коробкой в руках. Златовласая протяжно выдохнула, ища глазами место, куда можно присесть. Обнаружив неподалеку одинокую лавочку, девушка, не задумываясь, расположилась на ней, рассматривая покупку в руках. Люси по привычке купила имбирное печенье для праздника — с самого детства она обожала есть его, макая в теплое молоко, в Рождество. И в этом году она надеялась невероятно романтично разделить эту традицию со своим женихом, но обстоятельства сложились совершенно иначе. Несмотря на все сложности, Люси не испытывала ненависти к Лаксусу. Сильную грусть, и, отчасти обиду — конечно, но юная наследница часто возвращалась к мысли, что многим обязана генералу. Он помог ей пережить самый тяжелый период в ее жизни, всегда заботился о ней, не жалея собственных средств. Даже сейчас дедушка Макаров, поучавший и ободрявший сбежавшую невестку после несостоявшейся свадьбы, предложил Хартфилии жить у него. Их семья казалась Люсьене чудесной, но теперь, в разгар праздника, она ощущала себя невероятно одинокой. Само собой, отпраздновать предполагалось в поместье мастера, но девушке становилось дурно от одной только мысли лицезреть воочию новоиспеченную любовную пару. Рана была еще слишком свежей. — Люси? — златовласая обернулась, заметив перед собой парня. — А, Нацу, здравствуй. С Рождеством, — она попыталась изобразить непринужденную улыбку, однако вышло более, чем натянуто. Драгнил приподнял бровь. — Я заметил тебя около десяти минут назад, но ты все еще сидишь здесь, на холодной лавке. — девушка смутилась, быстро спрятав взгляд в коробке печенья. Наследник аккуратно присел рядом, пристально посмотрев на нее. — В чем дело? — Это… Мне… — Хартфилия замялась, подбирая слова, но решила в итоге выдать все, как есть, — Мне некуда пойти отмечать праздник. Честно говоря, она ничего не ждала от знакомого. Ей нужно было рассказать об этом кому-то, и сейчас этим человеком оказался Нацу. Девушка просто продолжила рассматривать яркий красный узор на крышке коробки. Собеседник тоже несколько минут ничего не отвечал. — Дома нет молока. — Люсьена подняла на него растерянный взгляд. — Что? — Печенье ведь нужно макать в молоко, вчера вечером мой отец выпил последнюю кружку. — Люси все еще ничегошеньки не понимала. Сакуроволосый озорно улыбнулся, протягивая ей ладонь. — Ну, ты идешь? — Куда? — он сам взял ее за руку, заставляя встать с лавочки и потянул девушку в свою сторону. — Люси, и как ты дожила до своих лет? — он наигранно покачал головой, продолжив, — Покупать молоко к праздничному столу, ей богу! Хартфилия молча двинулась вслед за Драгнилом, отчего-то бросившимся бежать в молочную лавку, ее щеки покрыл малиновый румянец. Нацу позвал ее отметить Рождество у них дома, хотя Люси даже и не подразумевала это. Все же, он действительно хороший парень, и теперь наследница не будет печалиться от несбывшихся любовных надежд в компании семьи Дреяров. В конечном счете, сама Люсьена еще не знала, как ей невероятно повезло, что Лаксус привез ее в Магнолию. В город, где она обретет свою настоящую судьбу.