Глава 20. Арена и первый бой

Воздух на главной арене стадиона в Конохе был густым и звенящим от тысяч голосов. На трибунах, под залитым солнцем небом, собрались шиноби, гражданские, знатные гости и даймё. Гул толпы был подобен отдалённому рокоту океана, полного ожидания и крови. Ганнибал-Саске стоял в отведённом для участников секторе, его поза была расслабленной, но внутренне он был собран, как сжатая пружина. Его взгляд, холодный и аналитический, скользил по трибунам, отмечая присутствие Третьего Хокаге, Какаши, скрестившего руки на груди, и... Орочимару, замаскированного под Каге из Страны Травы. Их взгляды встретились на мгновение, и Саске почувствовал, как Проклятая Печать на его шее отозвалась лёгким, знакомым жжением. «Он здесь. Чтобы наблюдать за своим инвестиционным активом». Рядом с ним нервно переминалась с ноги на ногу Сакура, её взгляд полон обожания и тревоги. Чуть поодаль стоял Шикамару, с выражением вечной усталости на лице, и Шино, скрытый за высоким воротником. Присутствовал и разгромленный им Ёрой. И... он. Гаара. Стоящий в одиночестве, его взгляд, полный безразличной убийственной пустоты, был устремлён в пространство. От него исходила такая аура безумия и мощи, что даже воздух вокруг казался холоднее. Не хватало лишь одного. Яркого, оранжевого пятна. — Где этот дурак? — сквозь зубы прошипела Сакура, вглядываясь в толпу. — Опоздает, как обычно, — с ленцой заметил Шикамару. — Какая головная боль... Ганнибал-Саске не проронил ни слова. Он не удивлялся. Непредсказуемость Наруто была его константой. Но внутри он ощущал лёгкое раздражение. Этот бой был важен. Он хотел видеть, как Наруто сразится с Неджи. Хотел получить данные о силе Хюги перед своей собственной битвой. Именно когда судья, Про-дзин, готовился, вероятно, объявить о дисквалификации, на краю арены появилась знакомая фигура. Запыхавшийся, в потрёпанном оранжевом комбинезоне, но с сияющими от решимости глазами. — Я ЗДЕСЬ! — проревел Наруто, перепрыгивая через ограждение и приземляясь с грацией слона, но с неоспоримой энергией. — Не начинали без меня? Облегчённый вздох Сакуры, раздражённое ворчание Шикамару — Наруто своим появлением нарушил напряжённую атмосферу, внеся в неё свой привычный хаос. Про-дзин, не выражая эмоций, огласил пары. И первая из них заставила замолчать даже Наруто. — Первый бой! Хюга Неджи против Узумаки Наруто! Просьба к остальным участникам подняться на трибуны для наблюдения! Наруто замер на секунду, его взгляд встретился с ледяным, высокомерным взглядом Неджи. Затем его лицо исказилось в знакомой оскаленной ухмылке. —Отлично! Я этого и ждал! Ганнибал-Саске, поднимаясь по ступеням на трибуну, бросил последний взгляд на арену. Два противоположных полюса. Гений из знатного клана, несущий в себе клеймо проклятия судьбы, и отвергнутый деревней дурак, чья сила рождалась из чистой, неукротимой воли. Научный эксперимент высшего порядка. Он занял место рядом с Какаши. —Полагаешь, у него есть шансы? — тихо спросил он, его глаза уже были прикованы к Неджи, который с невозмутимым спокойствием занимал свою позицию на арене. — С Наруто никогда нельзя быть уверенным, — так же тихо ответил Какаши. — Он специализируется на том, чтобы опровергать ожидания. Внизу Наруто и Неджи стояли друг напротив друга. Воздух между ними трещал от непроизнесённых вызовов и старой ненависти. — Готовы? — громко спросил Про-дзин. —В любой момент, — холодно бросил Неджи. —Да начнётся же это! — крикнул Наруто, сжимая кулаки. Ганнибал-Саске наклонился вперёд, его взгляд сузился. Шоу начиналось. И он не собирался пропустить ни секунды. Каждое движение, каждая техника должны были быть проанализированы, разложены по полочкам. Ведь любое знание, любое преимущество могло стать решающим в его собственной, грядущей схватке с демоном. Про-дзин взмахнул рукой. —Начинаем! С первых же секунд бой пошёл так, как все и ожидали. Неджи Хюга, холодный и невозмутимый, демонстрировал своё абсолютное превосходство. Его Бьякуган, с его паутиной вен, видел каждое движение чакры Наруто. Атаки Наруто были грубыми, прямолинейными и абсолютно предсказуемыми. Неджи парировал их с лёгкостью, его удавы «Пальца Тигра» безжалостно поражали систему циркуляции чакры Наруто, блокируя его потоки один за другим. — Бесполезно, — говорил Неджи, его голос был ледяным и безразличным. — Ты — неудачник по рождению. Никогда не сможешь сравниться с гением. Это твоя судьба. Наруто, корчась от боли, с трудом поднимался на ноги, только чтобы быть повергнутым снова. Зрители на трибунах смотрели на это с интересом, но без веры в его победу. Для них это была профанация — демонстрация мощи клана Хюга. Но Ганнибал-Саске смотрел иначе. Его Шаринган был активен. Алый взгляд с двумя томоэ неотрывно следил не только за Неджи, но и за Наруто. Он видел то, что другие, возможно, упускали. Он видел, как система циркуляции чакры Наруто, будучи заблокированной, с невероятной, почти звериной силой прорывала эти блокировки. Он видел, как его тело, несмотря на боль и повреждения, продолжало двигаться. Он видел не физическую мощь, а нечто иное — чистую, неукротимую силу воли. «Интересно, — анализировал Ганнибал. — Его чакра... она не подчиняется обычным законам. Когда её блокируют, она не затухает, а взрывается с новой силой. Как будто её источник... внешний». Он вспомнил слова Кабуто о Гааре. «Джинчуурики». И взгляд Какаши. И намёки. И всё сложилось в единую картину. В Наруто был запечатан тот самый Девятихвостый Демон, что атаковал Коноху. Вот откуда эта чудовищная выносливость, этот, казалось бы, бесконечный запас энергии. Но знание этого факта не вызывало у Ганнибала страха или отвращения. Это вызывало... восхищение. Холодное, интеллектуальное восхищение объектом исследования. «Он не просто силён. Он — аномалия. Живое противоречие. В него запечатано величайшее зло, его ненавидят и презирают с рождения... и всё же он продолжает сражаться. Не для того, чтобы что-то доказать другим, а потому что иначе просто не может. Его воля... первична. Она сильнее, чем клеймо "неудачника", сильнее, чем проклятие джинчуурики». На арене Наруто, доведённый до отчаяния словами Неджи о Хинате и о «проклятии судьбы», сделал нечто. Он не использовал хитрый план. Он использовал свою боль. Он ударил себя в место, где был заблокирован поток чакры, и с криком, полным ярости и решимости, заставил его вновь хлынуть. В этот момент Ганнибал-Саске, не отрывая своего алого взгляда, мысленно поставил галочку. «Он не принимает ограничений. Даже тех, что наложены на его собственную биологию. Он переписывает правила по ходу игры». И когда Наруто, собрав последние силы, поднялся и пошёл на Неджи, не смотря на все его предсказания и насмешки, Саске почувствовал нечто странное. Не зависть. Не соперничество. Нечто вроде... уважения. Этот громкий, надоедливый, невежественный дурак обладал тем, чего не было даже у него, Ганнибала Лектера, с его безупречным интеллектом и наследственной силой — абсолютной, несгибаемой верой в себя, не основанной ни на чём, кроме его собственного упрямства. Неджи, уверенный в своей победе, приготовился к финальному удару. Но Наруто не стал уворачиваться. Он принял удар, и в последний момент, когда кулак Неджи уже касался его тела, он нашёл в себе силы для контратаки. Это был не техничный удар. Это был удар отчаяния, воли и чего-то ещё... чего-то, что заставило Неджи на мгновение увидеть в его глазах того самого демона. Удар достиг цели. Неджи рухнул. Тишина, а затем оглушительный рёв толпы. Наруто Узумаки, неудачник, победил гения Хюгу. Ганнибал-Саске выключил Шаринган. Он сидел неподвижно, глядя на арену, где Наруто, едва стоя на ногах, поднял руку в знак победы. «Ты победил не его, — думал Ганнибал, глядя на Наруто. — Ты победил саму идею предопределённости. И в этом... ты опаснее, чем любой гений». Он не испытывал желания стать таким, как Наруто. Его путь был путём контроля, расчёта и холодной силы. Но он теперь видел в Наруто не просто инструмент или щит. Он видел в нём силу природы. Хаотичную, непредсказуемую, но реальную. И с такой силой стоило считаться. Возможно, даже... уважать её. Оглушительный рёв толпы медленно стихал, превращаясь в гул возбуждённых голосов. Медики уже выносили с арены тело побеждённого Неджи, в то время как Наруто, шатаясь, всё ещё стоял на ногах, его грудь тяжело вздымалась, но на его лице сияла победоносная, хоть и измученная, ухмылка. Ганнибал-Саске молча наблюдал с трибуны. Его разум, обычно занятый сложными аналитическими построениями, был на удивление ясен. Образ Наруто, ломающего собственные блокировки чакры силой воли, отказывающегося принимать предопределённую судьбу, отпечатался в его памяти с чёткостью, сравнимой лишь с воспоминаниями о его величайших «ужинах». Он видел, как к Наруто, всё ещё находящемуся на арене, подошёл Шикамару. Тот с обычной для себя ленивой гримасой что-то сказал, и Наруто рассмеялся, явно гордый и счастливый. Эта сцена — признание со стороны другого «гения», пусть и нерадивого — казалась важной вехой. Именно в этот момент Ганнибал-Саске поднялся со своего места. Его движение было плавным и уверенным, привлекая внимание Сакуры, которая смотрела на него с вопросом в глазах. Он не удостоил её взгляда. Его цель была одна. Он спустился по ступеням и направился к краю арены. Его появление в зоне, предназначенной для участников, было замечено. Наруто, всё ещё общавшийся с Шикамару, обернулся на его приближение. Улыбка на его лице сменилась настороженным любопытством. — Ну, Саске? — хрипло произнёс Наруто, вытирая пот со лба грязным рукавом. — Пришёл посмеяться? Или сказать, что я просто повезло? Шикамару с интересом наблюдал за происходящим, понимая, что эта беседа может быть куда интереснее, чем он предполагал. Ганнибал-Саске остановился перед Наруто. Он не улыбался. Его лицо было серьёзным, но в его тёмных глазах, лишённых теперь алого свечения Шарингана, читалось нечто новое — не одобрение, не похвала, а нечто более весомое. Признание. — Везение не имеет к этому никакого отношения, — его голос был ровным, но лишённым привычной снисходительности. — Ты победил, потому что отказался сдаваться. Даже когда твоё собственное тело было против тебя. Он сделал небольшую паузу, давая словам проникнуть в сознание Наруто. — Я наблюдал. Ты заставил свою чакру подчиниться. Ты изменил правила боя по своей воле. — Он посмотрел прямо в широко раскрытые глаза Наруто. — Это... впечатляет. Для Наруто эти слова, произнесённые без намёка на лесть или притворство, прозвучали громче, чем аплодисменты всей толпы. Саске-тем-самым-Саске, который всегда был эталоном силы и холодного превосходства, только что признал его не как дурака, которому повезло, а как ниндзя, который сделал нечто... впечатляющее. Наруто не нашёл, что ответить. Он просто стоял, пытаясь осознать происходящее. — Не расслабляйся, — добавил Саске, его взгляд снова стал привычно острым. — Твой следующий противник... он другого уровня. Но после сегодняшнего... — он чуть заметно кивнул, — ...я не стану недооценивать тебя. С этими словами он развернулся и направился обратно к трибунам, оставив Наруто в полном ошеломлении. — Вау... — наконец выдохнул Наруто, глядя ему вслед. — Он что, только что... похвалил меня? — Похоже на то, — лениво протянул Шикамару, задумчиво потирая подбородок. — Хотя, скорее, это было похоже на отчёт о боевых характеристиках. Но от Саске... думаю, это высшая форма комплимента. На трибуне Сакура смотрела на всю сцену со смешанными чувствами — ревностью, что Саске подошёл именно к Наруто, и странной гордостью за них обоих. Ганнибал-Саске занял своё место. Внутренне он чувствовал удовлетворение. Он не солгал. Он высказал объективную оценку. Наруто перешёл в его восприятии из категории «полезный инструмент» в категорию «непредсказуемый, но потенциально равный игрок». И с такими игроками стоило поддерживать... рабочие отношения. Объявили технический перерыв. Следующим на арене должен был выйти Шикамару. Но мысли Ганнибала были уже далеко — они были сосредоточены на тени, отбрасываемой Гаарой, и на визге тысячи птиц, что скоро должен был прозвучать на этой арене, возвещая о его собственном выходе. Признание силы Наруто было просто констатацией факта. Его же собственная сила должна была быть продемонстрирована. И он был готов.