Часть 20

Я снова собиралась в эту страшную Припять. Просто не верится. Месяц назад я так же бродила по квартире, обдумывая, что взять с собой и как будет здорово свалить из Москвы на пару дней. Но сейчас все было гораздо хуже. На кону стояли не деньги, а жизни. Это все равно не укладывалось в голове. Как такое могло происходить совсем рядом? Это было немыслимо…за гранью… Но было… Я выдохнула. Сейчас необходимо было отключить все эмоции. И просто собрать вещи, чтобы хотя бы не усугубить и без того сложную поездку. Ничего не забыть. Все просчитать. По крайней мере постараться это сделать. Я методично складывала в сумку вещи. Ехать предстояло в ночь. Останавливаться поесть в придорожных кафе возможности не было. И желания тоже. Поэтому, надо решить эту проблему сейчас. Приготовить какой-то перекус  - поесть в машине. И сделать кофе себе и Пашке. Иначе ночью мы ехать не сможем. Я застегнула сумку и вынесла ее в прихожую. Теперь – еда. И кофе. Пошла на кухню. Вытащила из шкафчика пакет с молотым кофе. Руки задрожали. Это было слишком про Сергея. Я сглотнула – не могу. Не выдержу. Слишком много всего навалилось сразу. Положила пакет. На стол и прислонилась лбом к дверце холодильника. Выдохнула. Чувствовала, что слезы совсем рядом. Вдох. Выдох. Не помогло. Снова медленный вдох. Выдох. Начало отпускать. Холодная металлическая поверхность охладила лоб. Но руки все равно тряслись. «Лера, возьми себя в руки» - жестко приказала я самой себе. Тряхнула головой, провела по волосам, убирая их назад. Выдохнула снова. Сварила кофе, себе с молоком, Пашке – без. Залила в два больших термоса. Усмехнулась. Тахикардию я нам точно обеспечила на всю ночь. Запах кофе плотно висел в воздухе. Я поморщилась. Не люблю кофе. Но…это было о нём…Проклятье… Я резко открыла холодильник, стеклянные бутылки в дверце звякнули друг об друга. Достала хлеб, сыр, мясо. Что там можно сделать в дорогу? В голову приходили только бутерброды. Приготовила целый огромный пакет – сама ужаснулась. Но Пашка вечно голодный, ему, наверное, еще и мало будет. Достала термосумку – осталась от Вадима – он любил туристические вылазки. Я усмехнулась. С того момента, как мы расстались с ним, прошел месяц, а казалось – целая вечность. Несколько недель с Сергеем  - маленькая жизнь, в которой было всё, что мне нужно – его присутствие, его молчаливая забота,  его любовь, наше с ним безумие. Но мне казалось мало,  мне нужны были слова, которые для него не стоили ничего.  Потому что он был слишком настоящий. А я слишком слепая, что бы понять. Так, опять ударилась в рефлексию. Ничего это не изменит. Я глубоко вздохнула. Уложила бутерброды, пакет с овощами, докинула пару бутылок с йогуртом. Всё, кажется собралась. Вынесла термосумку с едой в прихожую, поставила рядом с вещами. На секунду замерла, глядя на все это. Думала про поездку. Не представляла, что мы с Пашкой можем сделать, но если ребята погибнут, жить с сознанием того что я могла что-то сделать и не сделала… Нет, с этим я жить не смогу точно… «Все, Лера! Отбросила эмоции и сосредоточилась!» - рявкнула я сама на себя. Собрала остальные вещи: документы, телефон, карточки, деньги. Спокойно, методично, прогнала в голове итог – все по списку. Обулась, накинула куртку. Взяла сумки и вышла из квартиры. Постояла перед дверью, собираясь с мыслями. И решительно повернула ключ в замке. На мгновение в голове мелькнуло – «Что же я делаю?», но оборвала себя. Логику надо было отключить. Приоритеты были расставлены – брат не может поехать один, ребят надо попытаться спасти. Всё. Точка. По- другому невозможно. Вышла из подъезда, когда Пашка как раз подходил к моему дому. Синхронизировались, как обычно – это хорошо. Он выглядел спокойным. Даже уверенным. Он молодец. С ним было не страшно. Хотя, нет, страшно было до ужаса. Но с ним надежно. Промелькнуло странное ощущение – как будто он повзрослел за пару часов. В одной руке сумка, в другой – телефон – собирался мне позвонить. - Поехали? – в его голосе все же слышалось напряжение. Но сейчас это успокаивало - это был знак, что Пашка был собран и серьезен. Он все понимал. И это здорово обнадеживало. Я кивнула и открыла машину. Мы одновременно открыли закинули сумки на заднее сидение, открыли двери и сели в машину – он на пассажирское, я – за руль. Переглянулись – синхрон работал безотказно. Я на секунду замедлилась, перед тем, как завести двигатель.   - Паш, что мы делаем? -  спросила я, как будто оставляла за собой маленькую щель, чтобы не закрывать эту дверь до конца. - Лерка, мы все правильно делаем. По-другому просто не сможем. Ни я, ни ты. И это не только Аня, Лер. Там Лёха…Настя…да, черт подери, даже Гошан! После Припяти они – почти семья, понимаешь? - Понимаю, - я кивнула. Он говорил так убийственно серьезно, что мне стало не по себе. - Ладно, поехали, чего тянуть? – я завела машину. – Обратного пути нет. Родителям-то что сказал? - Лер, про родителей не надо сейчас, ладно? – резко попросил Пашка и отвернулся к окну. Я его понимала. Сердце на секунду сжалось от неясного предчувствия. - Время – самые пробки, - пробормотала я, что бы хоть как то разбавить темные мысли в голове какой-то рутиной. И сосредоточилась на дороге. Из Москвы мы выезжали долго. Пашка молчал. Я барабанила пальцами по рулю, кусала губы и смотрела на бесконечный поток машин. Красные огни стоп-сигналов. Всё как будто специально задерживало и кричало – «Остановись!». Моя интуиция тоже. Но я упорно, затолкав ее поглубже в подсознание, ехала вперед. Самым страшным была неизвестность. Зачем мы понадобились Киняеву?  Я не могла этого просчитать. Мозг напрягался так, что мне казалось, я слышу скрип шестеренок в голове. Но результат – ноль. Видимо, моя логика была до сих пор в обмороке от того, что мы в принципе туда поехали. На работу позвоню завтра, она меня волновала меньше всего. Начальник не уволит меня даже за прогул. А если даже его переклинит, и он сделает это – похрен. Ему же хуже. В другую компанию я устроюсь без проблем – предложения были. И очень достойные. Машина стояла в пробке. Я посмотрела на Пашку. Он сидел, уставившись в лобовое стекло, но, казалось, не видел ничего вокруг. - Паш, - тихо позвала я. Он медленно повернулся ко мне. - Лер, это я во всем виноват? – спросил он неожиданно. В голосе звучало напряжение. - В чем ты виноват? – не поняла я. - Если бы я тогда не впустил в квартиру этого подкастера – ничего бы этого сейчас не было! – горько воскликнул он. - Паш, ну так, знаешь, до многого можно договориться, - усмехнулась я, что бы разрядить гнетущую обстановку. – Родители виноваты, что продали бабушкину квартиру и положили деньги в сейф, чтобы подкастеру было что красть. Бабушка виновата, что умерла и оставила квартиру…Абсурдно. Пашка невесело усмехнулся, но я видела, что его немного отпустило – плечи расслабились, губы разжались. - Ну и кроме того, - продолжала я, - Если бы тогда это все не случилось – ты бы Аню и не встретил даже. - А ты Сергея? – спросил он, глядя на меня пристально. Я сглотнула подступивший к горлу ком. - А я – Сергея, - голос прозвучал глухо. -  Но, Паш, я прошу. Не напоминай больше. Он погладил меня по руке. - Лер, прости. – В его голосе звучало раскаяние. Я молчала, смотрела на дорогу. Внутри снова жгло огнем. Чертова пробка! Скорее бы на трассу – только скорость, асфальт под колесами… и никаких мыслей кроме дороги. Но я ошиблась. Трасса не решила проблему  - мысли были. И много. Все напоминало о прошлой поездке. И о нем. Заправка, где мы впервые столкнулись в дверях магазина.  Поворот на трассе, недалеко от придорожного кафе, где он спас меня от насильника. Слаутино. Кафе, где ели мороженое…Поворот в лес… Всё напоминало, терзало, как будто свежую рану снова и снова резали ножом. Под утро мы были на границе. Машин было мало, досматривали быстро. Оружия в машине на этот раз не было - прошли ее без проблем. После границы поменялись – Пашка сел за руль. Если раньше я относилась к этому очень трепетно, то теперь мне было все равно. Ехали дальше. Меня уже мутило от усталости и кофе. Тем более, что оно больше не помогало. Пашка выглядел не лучше, но упрямо ехал вперед. Я сидела, закрыв глаза, откинувшись на сидение. Темнота вокруг и опасная неизвестность впереди. Зашибись, как все выкрутилось в жизни. Скажи мне кто пару месяцев назад об этом – рассмеялась бы в лицо. Насколько тогда все было предсказуемо и просто. А сейчас я не хотела думать, что будет дальше – было слишком страшно. Но думала. Потому что думать о том, что было прежде – было больно. Между болью и страхом, я выбирала страх.  *** Мы остановились поспать пару часов как раз в том самом месте, откуда Аня угнала мою машину. Просто заехали в темноте, зная, что там можно остановиться. До границы Зоны оставалось меньше десяти километров. Когда я проснулась, свернувшись калачиком под пледом на заднем сидении, уже было светло. В машине было прохладно. Конец октября все таки. Пашка спал, откинув переднее кресло. Лицо бледное и осунувшееся. Я, очевидно, выглядела не лучше. Странно, что внешность вообще меня сейчас волновала. Посмотрела на часы –  почти девять. Надо бы позвонить на работу. Я потерла лоб и зевнула. Не выспалась, конечно, но кофе еще должен быть горячим – мы залили его в термос на последней заправке несколько часов назад. Должен взбодрить. Не стала будить Пашку. Просто сидела с ногами на последнем ряду, прислонившись спиной к стенке. Закрыла глаза. Киняев выиграл. Все его танцы с бубнами вокруг меня имели одну единственную цель – заманить нас с Пашкой в Зону. Именно нас, остальные ребята выступали в роли приманки – Киняев ясно дал понять, что их жизни не важны. Ему нужен был Пашка. И я. Зачем? Что в нас было такого особенного для него. И почему он заманивал нас в Припять? А не в тот же Славутич? Для него же самого это было явно безопаснее Чернобыля. Значит отгадка именно в месте. Что там? Кроме радиации и фантомов ничего особенного на ум не приходило. Киняев имел отношение ядерной энергетике. Чернобыль – атомная станция. Старая, в аварийном состоянии…Но про нее я больше ничего не знала. Значит пока оставим. Попробуем подобраться с другого конца. Скорее всего, ребят привезли в Припять. Хотя и не факт – зная Киняева – мог и блефовать. В любом случае, как их там искать – я не представляла. Киняеву мы явно нужны живые и здоровые, убить он нас мог и в Москве. С его то возможностями. Подстроил бы аварию и привет…Никто бы не догадался даже. Это внушало надежду. Сразу нас точно не убьют. А там может и разберемся что к чему. Господи, о чем я думала? Просчитывала варианты, как быстро меня грохнут?! Это был уже перебор. Пашка пошевелился и открыл глаза. Поднял сидение в вертикальное положение и потянулся. Оглянулся на меня: - Ты хоть поспала? - Да, немного, – я надела кроссовки и выбралась из машины. Снаружи было свежо. Даже очень. Плотнее застегнула куртку, почти до подбородка. Именно так застегнул бы Сергей. А потом прижал бы к себе. Я закрыла глаза. Глубоко вдохнула холодный влажный воздух. Он наполнил легкие, охлаждая эмоции. Медленно выдохнула. Когда ж отпустит? И тут же усмехнулась – никогда. Это было сильнее меня, сильнее его. Любовь, которая была невозможной, но неизбежной одновременно. Дверь машины распахнулась и Пашка, поеживаясь, вылез. Походил, разминая ноги. У него был такой вид, что было непонятно, спал ли он вообще. Или забылся на полчаса перед рассветом. - Кофе и поехали? – предложила я. Чего оттягивать эту неопределенность?   - Давай, - он кивнул. Достал сумку с едой. Кофейный запах ударил в нос. Я поморщилась. Я и так не любила кофе, а этот, с заправки, был вообще помоями, но сейчас это была необходимость. Достала из сумки йогурт. Пашка неодобрительно покосился на меня и заметил: - Йогурт – не еда. Я вздрогнула. Сергей сказал бы так же. Да ё-моё!   - Паш, не начинай, - почти простонала я. Октябрьская Припять наводила еще большее уныние и страх, чем месяц назад. Деревья облетели и, казалось, здесь остановилось время. Но мне было не до лирики. Надо было понять, где искать ребят. Киняев, полагала, найдет нас сам. И хотелось бы, чтобы это случилось как можно позже. Разум, странным образом, успокоился, страх пропал. Я, наконец, начала мыслить холодной головой, как будто вернулась в себя. Казалось, сама атмосфера Зоны действовала как то по-особенному. Мы ехали по заросшей мелким кустарником улице, когда на дорогу внезапно, откуда-то сбоку выскочила большая лохматая псина. Я резко ударила по тормозам. Машина остановилась, посреди дороги. Я смотрела вперед. Собака стояла метрах в пятнадцати от капота – страшная, окровавленная, со свалявшейся шерстью. Но самое кошмарное… - Лерка, ты тоже видишь это?.. - сдавленным голосом сказал Пашка, не отрывая от нее глаз. - Или у меня глюки? Я понимала о чем он – из бока собаки, прошивая ее тело насквозь, торчал длинный, ржавый кусок арматуры. - Нет, Паш, - напряженно наблюдая за этим монстром, ответила я, - не глюки. С ума поодиночке сходят. - Помнишь, Аня рассказывала, что спасая сестру, она убила собаку? На стройке? Та упала на кусок торчащей из пола железяки? Я не помнила, потому что Аню тогда толком не слушала, думала, что это ее фантазии. Но, похоже, все было правдой. Вот эта псина сейчас перед нами. И что это? Мутант или призрак? В любом случае – страшно. Собака, мотнула головой, глядя на машину. Обрывок ржавой цепи на ее шее звякнул. «Какой-то слишком материальный призрак», - подумала я. Она перегораживала нам дорогу, мешая проехать. Я нажала на клаксон и медленно двинула машину вперед, прямо на нее. Из под колес, в придорожные кусты, метнулась тень. Вроде убежала. Знай я тогда, что по Припяти бегает такой чудовище, я бы в нее даже не лезла. И хрен с ними, с деньгами. Мы ехали дальше, оглядывая окрестности. Все как и в прошлый раз – пусто, заброшено, страшно. Я собралась с мыслями, вспоминая разговор с Киняевым. - Так… Он сказал, что ты найдешь ее в вашем памятном месте, - сказала я, - Пашка, сосредоточься и включай мозги! О чем он говорил? Какое место имел в виду? Колесо обозрения, где ты в человека-паука играл? Брат задумался и его взгляд стал размытым и мечтательным. Нихрена он не сосредоточился. Или сосредоточился, но не на том. Думал долго. Видимо такое место в Припяти у них было не одно. Ладно, пусть соображает, что у них там было особенное. Мне вдруг стало очень интересно, как об этом узнал Киняев. От Ани что ли? Странновато, конечно. Она, хоть и с приветом, но, не стала бы делиться с ним интимными моментами. - Ну? – поторопила я, видя, что его рефлексия несколько затянулась. - Дом, - внезапно выдал он, наконец сфокусировав зрение. - В смысле дом? – не поняла я, - Что еще за дом? Тут их много, как ты видишь. - Дом, где жила ее семья, - пояснил брат. – Мы там впервые поцеловались. Пашкин взгляд снова затуманились. Я закатила глаза. Нашел время!   - Тогда надо было ее в Москве оставить, там вы первый раз переспали, очевидно, - съязвила я. Что на меня нашло? Пашка дернулся, как от удара и почти с ненавистью посмотрел на меня. - Тренируй свой сарказм на Костенко, - прошипел он, сузив глаза. Это был удар ниже пояса. Мне показалось, что в груди что-то разорвалось. Сердце наверное. Кровь прилила к щекам и мгновенно отхлынула. - Спасибо что напомнил, - холодно сказала я, смотря на дорогу, - Про дом я тебя услышала, поехали. - Лерка, прости! – Пашка опомнился и тронул меня за локоть,  но я отдернула руку, не взглянув на него. Пашка повернулся ко мне всем телом, я чувствовала его раскаяние, но было поздно: - Лер… - начал он, ну прости, ляпнул, не подумав. Я молчала, не хотела ничего говорить. Внутри поднималась злость…снова на саму себя. Потому что винить было некого. Усилием воли я снова, в который раз, затолкала мысли о Сергее поглубже и уставилась на дорогу. Напрягла память, вспоминая, где, хотя бы примерно мог находиться этот дом, и внезапно нахлынуло  - мы толпой бежим вниз, перескакивая через ступеньки, потому что высотка рушится, прыгаем в машину и рвем с места в облаке цементной пыли и осколков. Повернулась к Пашке. - Тот дом разрушился, помнишь? - сказала я. – Вспоминай какой-то другой ориентир. - Но место то осталось, - возразил Пашка, - Поехали посмотрим. - Полагаешь, найти ее на обломках? Туда, скорее всего, даже не подъехать нормально будет. Но поехали, конечно, как скажешь. Мне уже было все равно. С чего то надо было начинать. Место, где раньше стоял этот памятный дом, мы, с некоторым трудом, наконец, отыскали. И когда подъехали ближе  - не поверили своим глазам. Высотка стояла все так же заброшенная, но была абсолютно цела. И что за хрень здесь происходит? Я собственными глазами видела, как она разрушилась. Машину в сколах и вмятинах от падавшего строительного мусора потом пришлось ремонтировать. - И как это понимать? – я задрала голову и осмотрела этажи до самой крыши. Все те же окна без стекол, осыпавшаяся облицовка. Я знала, что дома не должно быть, но мои собственные глаза показывали мне обратное – он был цел. Мозги потихоньку плавились от этого несоответствия. И главное – в голове не было абсолютно никаких логичных объяснений. Но моя жизнь уже несколько недель как сошла с рациональных рельсов. Но сейчас, даже самых бредовых версий не возникало. Пашка тоже стоял опешив. Но быстро пришел в себя. Дернул головой и сказал: - Пойдем, поищем ее? Да, ну, нафиг. Мне прошлого раза хватило там бродить. Обломки, осколки, торчащие отовсюду железяки. Кроме того, я еще злилась на брата, за его жестокие слова. Да и мне почему-то казалось, что Ани тут нет и это все бессмысленно. Для Киняева это было бы слишком просто. - Я не пойду, - отрезала твердо, - Ищи ее сам, я тут подожду. Только, пожалуйста, недолго. Я привалилась спиной к машине и скрестила руки. Пашка исчез в подъезде. На секунду мелькнуло в голове– может зря одного отправила. Но тут же вспомнила его слова и сжала зубы. Ждала, нервно рассматривая окрестности, не появится ли снова эта жуткая псина. Наверное, лучше сесть в машину. Что-то Пашка не торопился. Мое терпение постепенно сходило на нет. Но самой внутрь идти совсем не хотелось. Я подняла голову и крикнула: - Пашка! Ну где ты там? Словно в ответ на мой крик, дверь подъезда заскрипела и распахнулась. Я увидела брата. Он быстро вышел из дома и подошел к машине. - Ее тут нет, поехали, - сказал он, садясь в машину. Его движения были быстрыми и суетливыми. Он смотрел прямо перед собой на дорогу. Я не могла понять, что с ним? Так расстроился, что ее не нашел? Так это было вполне ожидаемо. Учитывая сволочной характер Киняева. - Куда поехали? – удивилась я. – Ты хорошо там все осмотрел? - Да, поехали к бассейну. Думаю, она там. – Ровным голосом ответил брат. - Это тоже памятное место? – съязвила я. - Да. – Пашка смотрел в лобовое стекло. И объяснять ничего не удосужился. Даже не огрызнулся в ответ. Это было необычно. - Паш? – я присмотрелась к нему. Он вел себя странно. Я не могла понять, что было не так, но это чувствовалось. - Лер, поехали! – нетерпеливо сказал он, не глядя на меня. - Ну, хорошо, хорошо! – я завела мотор. Где еще тот бассейн? Откуда я знаю? Где-то рядом с бывшим зданием КГБ СССР. Я снова выехала на дорогу и медленно поехала по улице. Пытаясь сориентироваться. Пашка сидел рядом, молчал и смотрел прямо перед собой. Вдруг, в зеркало заднего вида, далеко за собой увидела фары. Два ярких фонаря. Нас догоняла большая черная машина. Господи! Это еще кто?!  Пашка сидел совершенно спокойно. Кирпич ему там что-ли на голову упал? Вообще никаких эмоций. Может задумался и не видит? Я вглядывалась в зеркала. Машина нагоняла. Я прибавила скорость, уже забыв про бассейн, напряженно сжимая руль. Было очевидно, что Киняев нашел нас первым. Холод заскользил по позвоночнику. Куда бежать?