Часть 21

Взглянув очередной раз в зеркало, вдруг присмотрелась , сердце пропустило удар. Я резко нажала на тормоз. По дороге меня догонял знакомый черный «Тахо». Остановила машину прямо посреди дороги, распахнула двери и выскочила из машины. Сердце колотилось, как безумное, словно пыталось вырваться из груди ему навстречу. «Шевроле» слегка занесло от экстренного торможения и он встал поперек моей машины. Костенко выскочил из внедорожника и рванул ко мне, и в этот миг я увидела его лицо — бледное, небритое, с тёмными кругами под глазами. Выглядел он так, будто за это время не спал и не ел, а жил только одним — добраться до меня. Я не успела даже вдохнуть, как он схватил меня за плечи, встряхнул и заорал прямо в лицо: - Дура! Какого хрена ты снова сюда приехала?! Но уже в следующее мгновение он, словно сломавшись, обхватил меня руками и прижал к себе, так резко и сильно, что стало трудно дышать. Хотел спрятать меня на своей груди, укрыть от всего мира, закрыть собой от всего, что могло добраться. Его сердце билось о моё, заглушая мой собственный страх. Пальцы вцепились в мою спину, а дыхание сбилось, стало горячим, обжигающим. Он уткнулся лицом в мои волосы и, и сдавленно, срывающимся голосом, с каким-то надломом, словно удерживая стон, произнес: - Лера… девочка моя… Я закрыла глаза. Всё исчезло. Разрушенные дома вокруг, мертвый город, Зона, небо, пыль — ничего больше не существовало. Был только он. Его руки, крепкие и надежные, его дыхание, прерывистое, горячее, его запах, родной, сводящий с ума. Больше не было ни страха, ни холодного ужаса. Был он…и я — неотделимая от него, растворённая в его силе, в этой жёсткой и нежной одновременно хватке. — Твоя… — шептала я сквозь слёзы, чувствуя, как они текут по лицу и капают на его куртку. — Только твоя… ничья больше. Его губы накрыли мои, и в этом поцелуе было всё — отчаяние, жажда, боль, жизнь. Он целовал меня так, будто в этом заключался последний смысл его существования. Жадно, глубоко, настойчиво, будто боялся, что я исчезну из его рук. Я отвечала ему тем же, вцепившись в его шею, в его плечи, ногти впивались в ткань, дыхания не хватало, ноги подгибались, и я бы рухнула, если бы не его руки. Но он держал. Сильно. Надёжно. Словно обещал, что никогда больше не отпустит. Меня трясло. От этой близости, от его силы, от его нежности. Все, что было до – исчезло – сомнения, боль, разорванное на куски сердце. Я точно знала все…о нем…о себе …о нас… - Серёжа… - выдохнула я, прижавшись щекой к его груди, ловя каждый удар его сердца. - Я люблю тебя. Он прерывисто вдохнул, словно каждое моё слово пронзало его, но промолчал. Его пальцы сильнее сжали мои плечи, его подбородок уперся мне в макушку. Он прижимал меня так, будто хотел вдавить в себя, растворить меня внутри, сделать частью себя навсегда. От его молчания стало легко. Я услышала в нем больше, чем могла бы в словах. Я должна была это сказать, для него, для себя. И мне не надо было слов от него, все и так было очевидно. Его любовь не нуждалась в признании. Она была во всем — в его тяжёлом дыхании, в дрожи его рук, в том, как он жадно вдыхал запах моих волос, будто боялся забыть. Я знала — он любит. Всегда любил. Мы были идеальной парой – в нашем тандеме он молчал – говорила я. Всё. Не нужно было ничего. А наши тела понимали друг друга без слов. Вот так. Все просто и сложно одновременно. Я чувствовала, как внутри разливается спокойствие. Даже здесь, в мертвом сердце Зоны, где каждый шаг мог стать последним, я была счастлива. Потому что снова была с ним. Потому что он снова спасал меня. Потому что любил, даже если не произносил этого. Когда, наконец, мы оторвались друг от друга, я, едва переводя дыхание, все же обернулась на свою машину. Сердце тут же сжалось. В салоне, за стеклом, неподвижно сидел Паша, уставившись прямо перед собой. По моей спине пробежал холодок — что-то было не так. Все было не так. - Пашка с тобой? - спросил Сергей, проследив за моим взглядом. В его голосе впервые за всё время мелькнула искра облегчения.  - Слава богу! Но я уже поняла. Всё внутри меня задрожало, будто упало в пропасть. Я подскочила к машине и рывком распахнула дверь. Схватила брата за рукав куртки. Пальцы ухватили пустоту.  Пашка поднял на меня глаза и растаял, как клок тумана на ветру. - Твою ж мать…  - выдохнул ошарашенный Костенко, замерев за моей спиной.  - Что здесь происходит? Не один он хотел это знать. У меня самой сердце било в висках, как молот. Зона меня обыграла. - Это фантом, - прошептала я в ужасе, вспоминая тот день, когда впервые увидела копию Ани на крыше  дома. -  Зона создает фантомы – копии людей, с их повадками, голосом, жестами, памятью. Чтобы загнать в ловушку… - Так, Лер, спокойно,  - Сергей тут же прижал меня к себе, обнял за плечи, будто его объятия могли стать барьером от всего.  - Где Паша? Настоящий Паша? - Пашка остался там, в доме…- сказала я, глядя в одну точку. Моё сердце упало в пустоту.  Это была ловушка! Как мне только в голову пришло прислушаться к словам Киняева о том, где искать Аню? Я закрыла глаза руками. Выдохнула. Убрала волосы назад. - Поехали! — голос Сергея вернул меня к реальности. Он подтолкнул меня к своей машине, распахнул пассажирскую дверь, почти втиснул меня в салон. Я вжалась в сиденье, сжимая кулаки, чувствуя, как мои мысли разрываются на куски. Где Пашка? Что с ним сделает Киняев? *** Сергей резко развернул машину, и мы снова поехали к проклятой высотке, которая каким-то непостижимым образом снова оказалась целой и невредимой. Я посмотрела в окно. На дороге остался, сиротливо стоять мой белый внедорожник. Но почему-то сейчас это было совсем не важно. Все самое главное, было здесь, рядом - он. Его тёмная фигура за рулём, профиль, который я знала наизусть, его ровное дыхание через приборную панель. Сергей и его любовь. Наша любовь. И его появление было похоже на Чудо. В которое не веришь, но оно происходит. Вопреки всем законам логики. Ведь есть еще и законы Вселенной, Мироздания… Перед ними бессильна любая логика. Сергей нашел меня и приехал, в тот самый момент, когда был мне нужен больше всего. - Какой дом нам нужен?- спросил Сергей. Я обернулась к нему. Его голос был тихий, но твердый и спокойный, как всегда — и в нём была та самая сосредоточенность, что раньше пугала, а теперь согревала. - Там, где жили Анины родители, - пояснила я, - Только я не помню точно, как ехать, я плохо ориентируюсь, мы его случайно нашли. - Тот дом обрушился,- в обычно бесстрастном голосе слышались удивление и недоумение,- Я видел, как вы выезжали из под завала. Машину же потом сам на сервис гонял. Он бросил на меня быстрый взгляд, словно проверяя, не рехнулась ли я. - Я не знаю, как это произошло, - я пожала плечами, и это собственное движение показалось мне дурацкой попыткой рационализировать то, что логике не поддаётся, - Но только дом стоит, целый и невидимый. Ну, насколько это описание в принципе применимо к этому городу. - Тогда поехали,- Сергей вывернул руль. - Ты знаешь куда? - Лер, я жил и работал здесь,  - спокойно ответил он, - конечно, я знаю, где раньше жил Антонов. - Да, точно, - вспомнила я, - Оттуда ты взял отрывок фотографии, которую прислал Ане. - И это тоже. Он не стал оправдываться, не стал объяснять. Просто констатировал факт. Сергей всегда был предельно честен со мной, вдруг подумалось мне, даже, когда знал, что его слова могут меня шокировать, ранить, вывести из равновесия. Я спрашивала, а он говорил просто, как есть. Без прикрас, без смягчающих формулировок. Правду — прямую, иногда жестокую, но всегда настоящую. - Почему ты всегда такой честный? - спросила я, чуть провоцируя. Потому что сейчас хотелось слышать больше — его голос, его мысли, его. И вопрос был просто предлогом, зацепкой для разговора, - Не пытаешься казаться лучше, чем ты есть. - А какой смысл? - он мельком бросил на меня взгляд. В этом весь Костенко – нет смысла – можно не напрягаться. Практичность во всем. - Не знаю, - я растерялась, - Когда человек хочет понравиться... - Я не хотел тебе понравиться, - спокойно ответил он. Вот что за человек! Но это было так здорово — знать, что он не притворяется. Что всё, что я вижу — настоящее. Без масок, без игры. - И потом, Лера, ты же не дура... – продолжил он, смотря вперед. - Полчаса назад ты назвал меня именно так, - напомнила я, слегка улыбнувшись. Сергей молчал секунду, потом выдохнул. - Я испугался, - коротко бросил он, не отрываясь от дороги. Костяшки пальцев побелели — он сильнее сжал руль. - Испугался за меня?- уточнила я, хотя и так прекрасно знала ответ, просто хотела услышать это от него. - Да, – коротко бросил он. Ну, пусть хоть так. Я улыбнулась про себя. Немногословный мой. «Мой» повторила я про себя и от этого стало тепло где-то в груди. Я откинулась на сидение. Мы немного помолчали. Тишина была комфортной, но мне очень хотелось, чтобы он хоть что-то говорил — я соскучилась по его голосу тоже. По этим низким интонациям, по манере выговаривать слова. Поэтому опять не выдержала и спросила: - А как ты узнал, что я в Припяти? - Телефон, - он снова мельком взглянул на меня и губы его дрогнули в усмешке. - Ты не отключил отслеживание моего телефона? – воскликнула я, разворачиваясь к нему всем телом. - Нет, - сказал он, не напрягаясь, как будто так и надо. Как будто это само собой разумеющееся. Это было удивительно и… ожидаемо одновременно. Две противоположности в одном. Он уехал от меня, разорвал контакт, закрыл дверь. Но все равно я присутствовала в его жизни, мыслях, переживаниях. Он все время знал, где я нахожусь. Каждую секунду, каждую минуту. Конечно, всё на контроле. Господи, какое счастье, что он такой. - Какое счастье, что ты такой контролер, - вырвалось у меня. И я тут же поймала себя на мысли, что не пожалела об этих словах. Ни капли. Улыбнулась сама себе. Просто приняла все — контроль, ревность, молчание, упрямство. Все его странности, его жесткость, его правила. Всё это был он. А значит — лучшее, что было в моей жизни. И точка. Как он однажды мне сказал: «По-другому не получится». А по-другому и не надо. - Я люблю тебя,- просто сказала я. - Я тебя тоже люблю, - ровно ответил он, смотря на дорогу. Я замерла. Дыхание перехватило. Вокруг все словно остановилось — машина, время, сам воздух. Я не ослышалась? Он действительно мне это сказал? Вот так просто? Сергей повернулся ко мне. Оторвал взгляд от дороги, посмотрел в глаза. Губы его слегка дрогнули в полуулыбке, и он добавил: - 27 лет уже. - А почему ты мне раньше этого не говорил? - вырвалось у меня, помимо воли. - Раньше не понимал. - А когда понял? - Когда ты тогда уходила на работу и сказала " Всё, меня нет." Я представил себе это и понял, что это самое страшное, что может со мной случится - жизнь, где тебя нет. - Но ушёл тогда,- напомнила я. Не упрекала, просто констатировала. - Ушёл,- он кивнул, челюсть напряглась, - Потому что ты не хотела быть со мной. Я ведь все понимал, какие мы разные, сколько всего непреодолимого между нами. Не хотел портить тебе жизнь. - Портить жизнь? - удивилась я. - Ты молодая, красивая, я старше в два раза. Ты перспективный талантливый юрист, я отсидевший срок человек с сомнительной криминальной деятельностью. Твоя семья никогда не примет такого, как я. Он выдохнул. Я молчала, давая возможность ему выговориться. Не перебивала, боясь спугнуть этот момент откровенности. Может из-за шока. - Потом видел, как ты ушла бегать в парк, в темноте. Испугался за тебя. Просто был недалеко, что бы быть уверенным, что тебя никто не обидит. И когда ты ушла домой, я уехал, сразу рванул в Харьков, чтобы не дать себе вернуться. И я справился тогда. Правда, хватило меня только на неделю. Сначала дела были, решал, хоть как-то отвлекался, а в какой-то момент совсем хреново стало. Понял, не могу без тебя. Не могу и всё. Сел в машину среди ночи, и поехал в Москву. Он помолчал. Я сидела, едва дыша. Он был рядом тогда в парке. Даже тогда, когда душа рвалась на куски, когда все рушилось. Все равно боялся за меня. Я вздохнула. А Сергей заговорил снова: - Когда увидел, что ты снова в Чернобыль рванула. Чуть разрыв сердца не получил. Прыгнул в машину, погнал сюда, боялся, что не успею. Голос стал тише, напряженнее. Я видела, как дрогнула его скула — он стиснул зубы. Я слушала, замерев. В его словах было все - и признание, и объяснение, и исповедь. Всё в одном. Вся его любовь, страх, отчаяние. Всё, что он держал в себе так долго. Мои глаза неожиданно наполнились слезами — не от жалости, а от того, что он был рядом, что он просто сделал этот бесшумный рывок через ночь и километры, чтобы оказаться там, где я. Потому что не мог иначе. - А почему ты решил, что именно в Чернобыль?- продолжала допытываться я, надо было пользоваться моментом, пока он был готов говорить. - Может я к тебе поехала? Такую возможность ты совсем не рассматривал? - Нет. – он спокойно покачал головой. - Но почему? - мне почему-то стало немного обидно. Укололо где-то под рёбрами. Он не мог не чувствовать, как я отношусь к нему. Он всегда знал про меня даже то, что я сама про себя не знала. Читал меня, как открытую книгу. Но почему-то даже не думал о том, что я могу приехать к нему сама. - Харьков в другой стороне, - неожиданно выдал Костенко. Да, ё-моё! Я уже успела расстроиться, накрутить себя, а всё, как всегда, оказалось прозаично и просто. До смешного просто. География, а не психология. Никак не могла к этому привыкнуть. Мы снова подъехали к заброшенной высотке. Машина остановилась, двигатель заглох. За окном — всё та же серая громада. Никого. Вообще никаких признаков жизни — ни движения, ни звуков, ни следов. Пустота. И где Пашка? Где теперь его искать? Страх снова сдавил горло. Я посмотрела на Сергея. - Пойдём, посмотрим,- сказал он, открывая дверь. Я тоже выбралась из машины, подошла к нему и взяла за руку. Он покосился, слегка усмехнувшись. - На случай, если снова появятся фантомы, - пояснила я, - Я тебя не выпущу, буду знать, что это точно ты. - Не выпускай,- согласился он и слегка сжал мою ладонь. И мне показалось, что он сказал это не только про руку. Не только про этот момент. А вообще. На всегда. Мы обошли весь дом. Поднялись по лестнице — ступени скрипели под ногами, пахло сыростью и плесенью. Заглянули в пустые квартиры — выбитые двери, ободранные обои, мусор в углах. Но уже раньше стало понятно, что Пашки здесь нет. Никаких следов, никаких признаков. У меня внутри все сжималось от страха за брата. - Лер, найдём, слышишь?- Сергей почувствовал моё состояние. Он всегда чувствовал. Обнял меня, притянул к себе. Я уткнулась лицом ему в грудь, вдыхая знакомый запах.- Припять не такая большая. Зачем вы вообще сюда опять сунулись? - Киняев заманил сюда ребят, Лёшка, Настю, Аню, Гошу, - медленно ответила я. Говорить о том, что он и меня пытался сюда отправить, я не решилась. - Она всё таки поехала?- хмыкнул Костенко, имея ввиду Аню. - Да, упрямая, как овца, - я качнула головой. От раздражения и досады. И от страха за неё тоже. Мы вернулись к машине. Сергей задумался, остановился возле капота. Внутрь садиться не торопился. Прислонился к машине, скрестив руки на груди. Взгляд отсутствующий — размышлял. - Кто такой этот Киняев? – спросил он через минуту. - Генеральный директор компании "Глобал Кинтек", занимается атомной энергетикой, - медленно ответила я, надеясь, что он не будет копать глубже. Что этого объяснения хватит. - Никогда не слышал, - он прищурился. Взгляд стал острым, оценивающим. - А он тебя знает, - уточнила я, вспомнив встречу в холле моего бизнес-центра. Сергей пожал плечами – ему было все равно. А я продолжила, чувствуя, как слова застревают в горле: - Он сказал, приедешь сама и привезёшь брата, иначе буду вылавливать трупы ребят из канавы, - мой голос дрогнул. Несмотря на то, что мой мозг это не принимал, звучало все равно очень страшно. - Ладно, - он прижал меня к себе сильнее. Я почувствовала тепло его тела, стук его сердца под щекой, - Разберёмся. Мы колесили по улицам Припяти. Я смотрела в окно, в который раз рассматривая улицы мёртвого города, и думала: если ад существует, то он, наверное, тихий. Без криков, но с ощущением, что кто-то всё время смотрит. Сергей внезапно выругался — коротко, глухо — и резко вывернул руль вправо. Машину бросило, я едва не впечаталась лбом в торпеду. Сердце бухнуло в грудь, а потом я увидела её. Метрах в пяти, прямо на дороге, стояла та самая собака. Жуткая, до дрожи знакомая. Из бока торчал ржавый кусок арматуры, а глаза — чёрные, как пустота. Она смотрела прямо на нас, будто ждала. - Мы с Пашкой уже видели её раньше, - я схватила Сергея за руку. И тут в окнах соседнего дома мелькнули тени. Чьи-то силуэты — быстрые, словно миражи. — Кто это? — выдохнула я. — Пашка? Меня будто током ударило. Разряд прошел от макушки до пяток. Я забыла про собаку, про осторожность, про все. Распахнула дверь и выскочила из машины. Ноги сами понесли меня туда, к зданию. Бросилась, не думая ни о чём, кроме одного — это может быть брат. - Стой!  - крикнул, выскакивая за мной, Костенко. Хлопнула его дверь, быстрые шаги за спиной.  - Ты куда? Но я уже рванула в подъезд  дома. Навстречу мне, едва не сбив меня с ног, выскочила Настя. Она врезалась в меня всем телом и повисла на шее, крепко обнимая, чуть ли не душа. — Лера! Господи, живая! Теплая, дышащая, настоящая. Я обняла её в ответ, прижала к себе — и тут увидела остальных. Из полумрака подъезда вышли Лёшка, Гоша и Аня. Испуганные, с растрепанными волосами, грязные — на одежде пыль, разводы, пятна. Но целые, невредимые и родные до боли в груди. Леха тоже бросился обниматься, широко раскинув руки, но был остановлен железной рукой Сергея. Костенко перехватил его за плечо, удерживая на расстоянии. Горелов остановился, слегка растерянно посмотрел на меня, потом на него. К счастью, всё понял правильно и угомонился, опустив руки. Умный мальчик. - Лерка, где Пашка?- тревожно спросил он, отступая от меня на пару шагов. - Пашку забрал Киняев. – ответила я и тут же сообразила, что Киняева они не знают. - Какой ещё Киняев? Это кто? И нахрена ему Пашка? – реакция Горелова была вполне ожидаема. Но у меня тоже вопросов было больше, чем ответов. - Леш, я сама ничего пока не понимаю, - честно ответила я, - Сейчас нам просто надо его найти. «Маршрут построен», - донесся механический голос навигатора из машины Костенко. Женский голос, бесстрастный, синтетический. Мы одновременно обернулись и замерли. Повернулись синхронно, как по команде. Сергей подошёл к машине, нахмурился, взял навигатор с панели. - Что за черт? Тут точка, называется "бассейн". Меня передёрнуло. Пашкин фантом тоже говорил о бассейне. И все это было очень странно. Я посмотрела на Костенко: - Пашкин фантом тоже упорно хотел ехать туда. Что вообще происходит? Собака эта...Кстати, где она? Я обернулась. Дорога пустая. Ни собаки, ни следов, ни звуков. — Убежала куда-то, — он пожал плечами, возвращая навигатор на место. — Такое ощущение, что это подсказки, — я задумалась, обхватив себя руками. Непонятно было, кто эти подсказки раздавал и с какой целью. Что-то раньше я не могла припомнить, что в Зоне у меня были доброжелатели. Скорее наоборот — всё здесь пыталось нас убить или свести с ума. — Точно! — воскликнул Лёша, щелкнув пальцами. — В бункере нам тоже мужик помог, включился на экране и подсказал, как выбраться. — В каком ещё бункере? — не поняла я, поворачиваясь к нему. Что еще за бункер? Это вообще были новые вводные, о которых я ничего не знала. А мне и так хватало вопросов без ответов. - Там, в лесу есть бункер, не военный, а, похоже, научный, там оборудование, приборы разные, - пояснил Гоша, - Нас туда привезли какие-то люди и закрыли там, но Лёше удалось включить аварийную разблокировку дверей. И мы убежали. Дошли до города, а потом увидели свет в окнах в этом доме. Зашли – тут костер на полу. Хотели выйти обратно, но собака нас уже не выпустила. — И нас именно здесь остановила, — сказала я медленно, осмысливая. Если бы не эта странная псина, мы проехали бы мимо этого дома и с ребятами не встретились бы. Кто-то нам помогает? Или наоборот, заманивает в ловушку, собирает всех вместе для какой-то цели? Мне внезапно стало зябко. Холод пополз по спине, забрался под одежду. Я прижалась к Сергею, ища тепла и защиты. Он обнял, погладил по плечу — привычный жест. Странно, но легче не стало. Появилось острое предчувствие чего-то плохого, давящее ощущение надвигающейся беды. - Ладно, - спросил Гоша,- Что будем делать? Да если бы я знала! Понимала, что тема бассейна всплывала несколько раз не зря, но отчаянно не хотелось туда ехать. Я нутром чуяла ловушку. Но выбора, похоже, не было. Словно прочитав мои мысли, Сергей спокойно сказал: - Поехали к бассейну, там разберёмся. Как же хорошо, что он рядом. Что принимает решения. Надо же! Никогда не предполагала, что могу так думать. И кто кого под себя перестраивает? Раньше я была уверена, что я. Но теперь, у меня появились сомнения. Я улыбнулась про себя. Только в одном у меня сомнений не было. Я люблю. Он тоже. Но расслабляться было нельзя. Впереди — неизвестность, ловушка, опасность. Я тряхнула головой, прогоняя лишние мысли, и направилась к машине, чувствуя, как раздражение борется с усталостью. На ходу спрашивала у Лешки, не сдерживая эмоций: - Какого хрена вы вообще снова сюда поехали? - Мне предложили хорошие деньги за пару фоток и видосов из Припяти, - сказал Леша, пожимая плечами. – Я подбил Гошана, машина то у него, а Настюха со мной поехала. Это я уже слышала, но мне все равно было непонятно. Как можно быть настолько безрассудным? - Леш, - я даже остановилась от изумления, развернулась к нему. И язвительно спросила, - А тебе прошлого раза показалось мало, да? - А чего такого? – искренне удивился Горелов. - Как это чего такого? – не поняла я. Откуда такая беспечность? Хотя, кого я спрашиваю! Но, учитывая, что он даже ранен был тогда, хоть какой то инстинкт самосохранения то должен быть. Почему они чувствуют себя бессмертными? Поэтому я на всякий случай напомнила подробности: – Нас несколько раз чуть не грохнули, мы побывали в прошлом… Я видела, как округлились от изумления его глаза. Брови взлетели вверх, рот приоткрылся. - Лер, ты гонишь, да? – вдруг перебил меня Лешка, глядя на меня, как  на сумасшедшую. Взгляд настороженный, даже испуганный. – Кого чуть не грохнули? Какое прошлое? Вот тут я осеклась сама, моргнула, уставившись на него в упор. Холод прокатился по спине. Так… Это как понимать сейчас? Я растерялась. - Как это - какое? – почему у меня появилось ощущение, что кто-то из нас идиот? - Леша, ты не помнишь? Беглый уголовник по дороге, трое отморозков- охотников на людей? Я посмотрела на него вопросительно, ища хоть искру узнавания в глазах. Но его лицо отражало только искреннее изумление. Никакого понимания, никакой памяти. Снова прикалывается? Я перевела взгляд на Настю. Та тоже смотрела на меня в полном недоумении. Как будто у меня не все дома. Мир будто чуть провернулся вокруг своей оси. Да что происходит то? Я беспомощно оглянулась на Сергея. Он слегка пожал плечами, но ничего не сказал. Похоже, тоже пока не понимал. Я повернулась к Антоновой. - Аня, - я посмотрела на нее, стараясь говорить спокойно.- Зачем ты ездила с нами в Чернобыль в прошлый раз? Аня уставилась на меня взглядом потерявшейся козы. Глаза расширились, губы приоткрылись. И даже не сразу ответила — казалось, она опешила от моего вопроса. Даже немного отступила назад, прижимая руки к груди: - С Пашей,.. Паша поехал… и я… - А Лена? Твоя сестра? - настойчиво напомнила я, вспоминая все эти ее идиотские выходки – «пойдемте залезем на крышу той высотки» и угон моей машины. - А что сестра?– на лице Ани было написано совершенно искреннее недоумение. Она моргала, пытаясь понять, чего я от неё хочу. - Ну, ты же спасла сестру, помнишь? – я напряглась. Чувствовала, как мой мозг отказывается это переваривать. Все в нашем разговоре было не так. - От чего? – Аня неуверенно переглянулась с Настей, потом с Гошей. Как будто вдруг засомневалась в моей адекватности. Нет, это уже не совпадения. Я не понимала ровным счетом ничего. Поездка в Припять была всего лишь несколько недель назад, что это за коллективная амнезия? Или кто-то откровенно издевается? Так. Петрищев был среди них самый сообразительный. - Гоша! –я развернулась к нему, вцепилась ему в рукав куртки. – Ты же всю дорогу мониторил на планшете аккаунт подкастера! - К…какого подкастера? – Гоша начал заикаться. И если Леха мог просто придуриваться — это в его стиле, — то этот-то был совершенно искренен в своем непонимании. Я видела это по глазам, по напряжению в теле. По выражениям лиц я поняла: они действительно ничего не помнят. Абсолютно ничего. А я выгляжу психопаткой, у которой поехала крыша. И Горелов тут же подтвердил мою мысль очередной идиотской шуткой. - Лерка, ты грибов местных попробовала, что ли? – хмыкнул он, покрутив пальцем у виска для наглядности, - Что тебя так плющит? Но мне было совсем не смешно. Я провела руками по голове, убирая волосы назад и выдохнула. Сердце гулко билось, ладони вспотели. Ну не приснилось же мне все это на самом деле? Я вдруг вспомнила, как Паша бил подкастера во дворе и тот тоже верещал, что нас не знает, ни про какие деньги не слышал и в Чернобыле не был. Тогда я подумала, что у него поехала крыша. Но сейчас понимала, что дело в чем-то другом. - Они не помнят ничего, - вдруг тихо сказал Костенко. Он стоял у машины, наблюдая за нами и теперь озвучил мои мысли. Но они были похожи на бред. - Да как так-то? – воскликнула я, глядя на него, - Почему ты помнишь? Я помню? А они нет. - Я не знаю, – он пожал плечами. Почему он всегда такой спокойный? Тут черте что происходит, реальность рушиться, а он только плечами пожимает? Мне необходимо было во всем разобраться, докопаться до истины, иначе я сойду с ума. - Аня, - я снова повернулась к девушке и методично напомнила ей. – В прошлый раз ты получила по почте обрывок фотографии своей сестры с надписью «Спаси». И поэтому решила ехать с нами в Чернобыль, а мы поехали, потому что у родителей один подкастер украл деньги. И нам надо было догнать его вернуть бабки. - Какая фотография? - Аня снова беспомощно оглянулась на ребят, словно ища у них поддержки против моего безумия. – Я не получала никаких фотографий. И причем тут моя сестра? - То есть сестра у тебя есть? – уточнила я, уцепившись за эту мысль, - Лена? Аня осторожно кивнула: - Да. - Живая? – снова уточнила я, пытаясь разложить хаос в голове по полочкам. Выходило плохо. - Ну да… - И сколько ей лет? - 37. Лера, ты спрашиваешь странные вещи, - голос Ани слегка задрожал. Очевидно от страха. - Я ничего не понимаю, - честно призналась я, отступая от ребят на шаг, - Несколько недель назад мы поехали в Чернобыль за подкастером – Игорем Матвеевым, укравшим деньги из сейфа в квартире родителей. По пути меня чуть не изнасиловали, потом нас всех чуть не убили, потому что Аня угнала мою машину, и мы нарвались на каких-то отморозков. Потом мы переместились в 1986 год с помощью прибора для перемещений во времени, а Аня уже там побывала за день до нас и спасла сестру от собаки… - Лера, - потрясенно перебила меня Настя, - что за бред ты несешь? Какое перемещение во времени? Мы ездили в Припять просто посмотреть на город, на станцию. Это была Пашкина идея – смотаться туда на выходные. Посмотреть на Чернобыль. Мы залезли в старое здание КГБ и нас там кто-то запер. Мы там всю ночь просидели. Но под утро ты приехала вот  с ним, - она кивнула на Костенко, - И вы нас открыли. А потом мы поехали домой. - Да все не так было! – крикнула я в отчаянии, не зная на что думать. Мозг разрывало на мелкие клочки. Сергей провел рукой по моей спине. Он тоже выглядел озадаченным. Еще бы! Он же сам весь этот план с подкастером придумал, а теперь Настя говорил, что ничего не было. И они все сморят на меня, как на идиотку. Я стояла, чувствуя, как колени подгибаются. А Зона будто живая, слушала. И, похоже, тихо смеялась надо мной. - Лер, спокойно, - Костенко открыл мне дверь машины. – Мы потом с этим разберемся. Сейчас надо найти Пашу. Я кивнула, садясь на пассажирское сидение. Конечно, он прав. Сейчас главное – Пашка.