Часть 111

Я проспала до трех часов дня и когда проснулась, Сергея рядом не было. Зато из кухни тянуло знакомым запахом свежесваренного кофе. Я потянулась в кровати, растягивая мышцы, и улыбнулась. Всё, как всегда. Какое счастье! И пусть надо было делать новые документы, восстанавливать сим-карту и покупать новый телефон. Это все не шло ни в какое сравнение с тем, что еще сутки назад мы были в чужой реальности, в другом времени, и я могла только молиться, чтобы мы вернулись туда, куда должны были. Но, план сработал и теперь я дома, в своей квартире, в своей постели и в своей привычной жизни. И Костенко за стенкой в кухне варит себе кофе. Я откинула одеяло и выбралась из кровати. На кресле лежала его рубашка, положенная туда еще несколько недель назад с момента, как мы уехали, но в этой реальности прошла всего пара дней. Я надела ее прямо на голое тело, застегнула пару пуговиц и направилась на запах кофе, босиком ступая по паркету. Сергей сидел за столом с кружкой в руке. При виде меня он аккуратно поставил кофе на стол и уставился на меня знакомым голодным взглядом. Глаза потемнели, скользнули по моим ногам, по краю рубашки, едва прикрывавшей бедра, задержались на расстегнутых пуговицах. Словно не было этих недель метаний по реальностям, странам и прошлому. Всё было привычно, и от этого абсолютно прекрасно. Я прошла в кухню, чувствуя его взгляд на себе, и поставила чайник. Хотелось выпить, наконец, нормального чая с молоком. Из своей любимой кружки. В своей кухне. — Выспалась? — спросил Сергей, наблюдая за моими движениями. Голос хриплый, низкий. — Почти, — кивнула я, открывая холодильник. Прохладный воздух обдал лицо, плечи. Я взяла с полки йогурт, посмотрела на дату на упаковке. Усмехнулась. Надо же – и не просрочен. Поставила стаканчик на стол, взяла ложку и села рядом с Сергеем. Наши колени соприкоснулись под столом. — Сереж, скажи, что мне всё это не снится и я сейчас не проснусь снова где-нибудь в Америке 60-х годов, — сказала я, привалившись к его плечу. Твердому. Надежному. — Не снится, — он усмехнулся, обнимая меня одной рукой. Ладонь легла на мою талию, большой палец погладил кожу под краем рубашки. Другой рукой поднес кружку ко рту. — И мы снова вернулись в нашу привычную жизнь? — я потерлась щекой о его плечо, вдыхая запах кофе и его одеколона. — Почти, — ответил он уклончиво. В голосе прозвучал легкий смешок. Я отстранилась и посмотрела на него. Его глаза смеялись. Необычно. — Что ты имеешь в виду, говоря «почти»? — спросила я, напрягаясь. — Ты не забыла, что ты мне обещала, если мы вернемся? — он слегка поднял бровь. — Мы собирались пожениться. Я расслабленно улыбнулась, и что-то теплое разлилось в груди: — Да... ЗАГС, ресторан и лимузин... без куклы на капоте. — Без куклы, — подтвердил он с улыбкой, и пальцы сжали мою талию крепче. — Но тут есть нюанс, Сережа... — Какой? — теперь напрягся он, брови сдвинулись. — У нас нет документов. Всё придется восстанавливать. Он промолчал. Только кивнул и отпил глоток кофе. — Документы — это бумага, — Сергей поставил кружку и притянул меня к себе, усаживая на колени одним движением. Я охнула от неожиданности, руки инстинктивно обвились вокруг его шеи. Рубашка, едва прикрывавшая бедра, задралась еще выше. Я чувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань домашних брюк. — У меня есть связи, Лер, — продолжил он, и его руки скользнули под рубашку, легли на голую кожу бедер. Теплые. Требовательные. — Сделаем всё за пару дней. Главное, что биометрия осталась прежней. Пальцы те же, глаза те же. Его большие пальцы рисовали круги на внутренней стороне моих бедер, и я почувствовала, как дыхание участилось. Я зарылась носом в его шею, вдыхая запах кофе и обычного геля для душа. — А Киняев? — прошептала я. — Как думаешь… что с ним? Этот вопрос меня беспокоил. Одержимый психопат находил меня в любых реальностях. Он помнил их все. Во всех ветках. И меня помнил тоже. Даже будучи ребенком в Америке 1986-го. «Не бойся, Лера, скоро всё закончится…» Я вздрогнула вспоминая, как десятилетний мальчик поднимал в воздух взрослую женщину -  Клэр. Тогда он меня спас, надо это признать… Сергей чуть отстранился, его взгляд на секунду стал серьезным. Он напрягся. — Не знаю, Лер, время покажет. — И Пашка... — продолжала я, и голос дрогнул. — Зона всё еще в нем, никуда не делась... Не проявлялась пока... но что, если... Он мягко коснулся губами моего виска. Нежно. Успокаивающе. — Лер, давай решать проблемы по мере их поступления. Сейчас – документы и телефон. Завтра поедем сделаем паспорт. Его рука скользнула выше, под рубашку, погладила мою спину. Медленно. Чувственно. — А сегодня... сегодня у нас по плану только этот диван, этот кофе и полное отсутствие перемещений в пространстве. Максимум — до спальни и обратно. Я почувствовала, как его слова вызвали отклик внизу живота. Тепло разлилось по телу. — А телефон? — я прищурилась, улыбаясь, и провела пальцем по его чисто выбритой челюсти. — Ну хорошо, — согласился он, ловя мой палец губами, целуя. — Сегодня еще и телефон. Пей свой чай и собирайся. Иначе ты рискуешь сегодня остаться без связи. — Я не могу, мне на работу завтра – понедельник. Он слегка нахмурился. Руки сжали мою талию собственнически. — А если взять выходной? — Нет уж, несколько недель уже отсутствовала, — я покачала головой. — Кроме того, завтра, в офисе, станет понятно, что с Киняевым. — А паспорт? — он хмуро допил кофе, не выпуская меня из рук. — В обеденный перерыв поедем, отпрошусь на пару часов. Он промолчал, но всё, что думал – большими неоновыми буквами было написано на его лице. Недовольство. Беспокойство. Желание запереть меня здесь и никуда не отпускать. Я рассмеялась, наклонилась и поцеловала его. Быстро. Легко. Посмотрела в окно. Там, внизу, по двору шел какой-то парень с собакой — овчаркой на поводке. Проехала машина — красная, старая «девятка». Хлопнула дверь подъезда. Обычный мир. Хрупкий, несовершенный, но наш. Я взяла ложку, зачерпнула йогурт и положила в рот. Знакомый вкус клубники, который успел подзабыться за это время. Сладкий. Простой. Нормальный. Щелкнул чайник – отключился с характерным звуком. Я встала с колен Сергея — он неохотно отпустил меня, руки медленно соскользнули с моей талии — и пошла заварить себе чай. Пока он заваривался, я снова полезла в холодильник — достать сыр, колбасу. Я видела, что они лежали на полках. Открыла морозилку, вспомнить, что оставалось тогда, перед отъездом. На самом видном месте лежала упаковка с пельменями, которые Сергей нежно любил. И от запаха которых меня воротило с души. Но сейчас я была рада даже им. Потому что они были еще одним маленьким подтверждением, что мы вернулись в нашу обычную жизнь. Я закрыла морозилку и обернулась. Сергей смотрел на меня с такой нежностью, что сердце сжалось. — Что? — спросила я, прислоняясь к холодильнику. — Просто смотрю, — ответил он тихо. — На тебя. В моей рубашке. — Ты уверен, что хочешь на мне жениться? — я наклонила голову набок. — После всего этого безумия? Ты знаешь, во что ввязываешься? Он встал из-за стола, подошел ко мне. Медленно. Уверенно. Хищно. Прижал меня к холодильнику, руки по обе стороны от моей головы. Я оказалась в ловушке между его телом и холодной дверцей. — Я ждал тебя 27 лет, Лера, — сказал он, глядя мне в глаза. — Ты думаешь, меня остановит какое-то безумие с перемещениями во времени? Он наклонился, коснулся губами моих губ. Мягко. Нежно. — Что бы не случилось, я не отпущу тебя теперь. Никогда. Поцелуй углубился. Стал требовательнее. Я застонала, притягивая его ближе. Руки скользнули под его футболку, чувствуя твердость мышц, тепло кожи. Он оторвался от моих губ, тяжело дыша. — Телефон может подождать, — хрипло сказал он. — Может, — согласилась я, целуя его шею, ключицы. Он подхватил меня под бедра, и я обхватила его ногами за талию. Он понес меня из кухни, не глядя, куда идет. Я рассмеялась ему в губы. — Спальня далеко, — выдохнул он. — Диван близко, — предложила я. Мы не дошли даже до дивана. Он опустил меня на ковер в гостиной, прямо на мягкий, пушистый ворс. Рубашка распахнулась окончательно. Его руки скользили по моему телу — жадно, требовательно, будто пытаясь запомнить каждый изгиб. — Сколько раз я думала, что потеряла тебя, — прошептала я между поцелуями. — Сколько раз думала, что это конец. — Но я здесь, —он целовал мое лицо, шею, плечи. — Я здесь, с тобой. Он стянул футболку, обнажив торс. Я провела руками по его груди, царапнула ногтями. Он застонал. — Лера, — выдохнул он рвано. Остальная одежда последовала следом — торопливо, неаккуратно. Его брюки, моя рубашка. Всё полетело в разные стороны. И вот мы лежали на ковре, кожа к коже. Он вошел в меня медленно, глядя в глаза. Я выдохнула, принимая его. Он заполнил меня полностью, идеально. — Дома, — прошептал он, начиная двигаться. — Мы наконец-то дома. — Да, — я двигалась навстречу, обхватив его ногами. — Дома. Ритм был медленным, нежным. Не было спешки. Только мы. Только это ощущение близости. Связи. Любви. Его губы были на моих губах, на моей шее, на груди. Руки везде — ласкающие, требующие, любящие. Я царапала его спину, вплеталась пальцами в его волосы, шептала его имя. Волна поднималась медленно, но неотвратимо. Накрывала постепенно, заполняя каждую клетку. Я чувствовала, как напряжение нарастает, как тело готовится сорваться. — Сереж, — выдохнула я, и он ускорился, углубился. — Я знаю, — прошептал он. — Я тоже. Оргазм накрыл волной — долгой, глубокой, всепоглощающей. Я выгнулась, вскрикнув, и он последовал за мной, застонав в мою шею. Мы лежали, тяжело дыша. Он всё еще был во мне. Я всё еще обнимала его. Не хотелось отпускать. Разрывать связь. — Телефон точно может подождать, — прохрипела я, когда дыхание выровнялось. Он рассмеялся — низко, довольно. — Может, — согласился он, целуя мое плечо. — Определенно может. Мы так и лежали на ковру в гостиной, переплетенные, довольные. За окном жизнь продолжалась — машины ехали, люди ходили, мир вращался. Но здесь, в нашей квартире, время остановилось. И это было прекрасно. — Знаешь, — сказал Сергей через какое-то время, — я думаю, нам стоит отпраздновать возвращение. — Мы только что отпраздновали, — усмехнулась я, проводя пальцем по его груди. — Это была разминка, — он поднял бровь. — Настоящее празднование будет в спальне. С использованием кровати. И душа. И, возможно, кухонного стола. Я рассмеялась. — У тебя большие планы. — У меня 27 лет планов, — поправил он. — И я намерен реализовать их все. Сегодня же. — Сегодня еще нужно купить телефон, — напомнила я. — Телефон, — он вздохнул театрально. — Хорошо. Телефон. Но потом — я. — Потом — ты, — согласилась я, целуя его. И в этот момент, лежа на ковре в своей гостиной, обнимая мужчину, которого любила, я поняла — мы действительно вернулись домой. И никакие Зоны, Киняевы или перемещения во времени не разлучат нас снова. Потому что мы прошли через ад и обратно. В буквальном смысле. И заслужили свое счастье.