Часть 4

*** — Гермиона, может, объяснишь наконец, что происходит? — спросил взволнованный Гарри. Ему только-только удалось успокоить плачущую девушку, — Почему Фред не захотел тебя видеть? — Ох, Гарри, я такая дура, — сокрушённо сказала она. — Давай зайдём куда-нибудь пообедаем и ты всё мне расскажешь, — Гарри бережно взял подругу за руку и повёл в какое-то кафе, которое виднелось за углом. Они сели в тёмном уголке и быстро сделали заказ. Гарри внимательно смотрел на Гермиону, но разговора не начинал, чтобы не давить на неё. — Я совершила ужасную ошибку, — вскоре после короткого молчания начала Гермиона, — Я не должна была начинать отношения с Роном. — Что? — оказалось, сюрпризы этого дня только набирают обороты. — Понимаешь, я… Мы… Ох, как это тяжело. Постарайся меня понять, Гарри, и ни в коем случае не рассказывай этого Джинни и уж тем более Рону. Я должна разобраться с этим сама. Гарри неуверенно кивнул. В этот момент к ним подошла официантка и поставила на стол их заказ — две пустые чашки, чайник с чаем и суп для Гарри. Гермиона отказалась от еды. Она налила себе чай, обхватила чашку, будто грея руки, и уставилась на чаинки, плавающие на поверхности напитка. А потом начала свой рассказ… — А потом…, — воскликнула она через десять минут своего монолога, — В общем, нам удалось поговорить только через несколько дней… Это была его инициатива, а я сама… Я сама не знала, как ему всё объяснить. *** — Ну и что всё это значит, Гермиона? — Фред был раздражён, но сдерживал себя. Пять минут назад он трансгрессировал в квартиру Рона и Гермионы. — Фред! Послушай меня! — Гермиона плакала. — Да я стараюсь, только ничего внятного ты мне ещё не сказала! Разговор уже набирал повышенные тона. — Когда ты… Тогда на войне… Он сам поцеловал меня… Я должна была сказать ему нет, но когда увидела тебя, я думала, что ты умер, мне стало так страшно… — Поэтому ты бросилась в объятия к моему брату?! — крикнул Фред. — Я думала, что ты умер! — Ну, конечно, ведь убедиться в том, что я жив, нельзя было! Какая разница, одним Уизли больше, одним меньше, всегда же есть из кого выбрать? А если бы жив остался только Билл, ты бы не посмотрела на Флёр и бросилась к нему утешаться? — Что ты такое говоришь, Фред? Я навещала тебя в больнице чуть ли не каждый день! — Но уже была в отношениях с Роном! Просто скажи, что я никогда тебе не нравился, всем станет проще, — Фред пнул какую-то коробку, которая стояла в проходе. Гермиона попятилась назад. — Ты мне и сейчас нравишься, Фред… — Только спишь ты с моим братом, интересная картина складывается, — парню было сложнее сдерживать себя. — Я просто не смогла ему сказать тогда «нет», — оправдание звучало глупо, и Гермиона сама это понимала, но это была правда. — И потом много раз после этого тоже не могла сказать «нет»?! Фред испытующе смотрел на девушку. Его сердце отбивало чечётку, а ярость уже достигла горла. Он понял, что диалога больше не получится. — Понятно. Всё ясно, — только и сказал он, чтобы не взорваться и не начать орать. Фред развернулся и направился к выходу. — Куда ты уходишь? Пожалуйста, останься, давай поговорим, — Гермиона плакала. — Конечно, тебе было страшно сделать больно Рону, — ответил Фред и остановился. Он обернулся на девушку через плечо, — Ты не могла сказать ему «нет», чтобы не ранить его чувства. И тебе даже не пришлось говорить «нет», чтобы ранить мои. — Всё не так, Фред! — Не приближайся ко мне больше. Счастья вам с Рональдом, — бросил Фред и в последний раз посмотрел на Гермиону. В его глазах читалось отчаяние. Потом он трансгрессировал, оставив рыдающую волшебницу одну. *** — С тех пор я пыталась ещё с ним поговорить, много пыталась, но все мои попытки заканчивались одинаково — ты сам сегодня видел, — закончила свой рассказ Гермиона. Гарри ошеломлённо молчал. Он даже не знал, что за его спиной разворачивались такие страсти. После войны он наслаждался спокойствием в объятиях Джинни и совсем не думал о том, как чувствуют себя друзья. Никто не винил его за это — все понимали, что Гарри досталось больше всего трудностей. Поэтому его толком никто и не трогал. — Да, дела…, — только и выдавил из себя Гарри, смотря в стол. — Я не знаю, что мне делать, Гарри… Я наворотила таких бед, что сама теперь не могу из них выпутаться! — И Рона, понятное дело, ты совсем не любишь? — спросил он. — Люблю, конечно люблю! Но только как друга. — Ты поступаешь с ним очень некрасиво, — сказал Гарри. — Думаешь, я этого не понимаю? — вспылила Гермиона, — Спасибо, что в очередной раз напомнил мне, что я полная дура! — Успокойся, Гермиона, — Гарри взял её за руку, — Мы придумаем что-нибудь вместе. Но прежде всего тебе надо поговорить не с Фредом, а с Роном. Ты сама думала, почему Фред не хочет тебя видеть? — Потому что я предала его…, — начала девушка. — Так-то оно так, но я ведь тоже видел, как он отреагировал на твоё имя сегодня. Он ведь знает, что вы с Роном ещё вместе. Зачем ты суёшься к нему со своими разговорами, не расставшись с его соперником? Гермиона молчала и удивлённо смотрела на Гарри. — Как же я сама не догадалась… Ну конечно, расстаться с Роном! Фред узнает и, может быть, всё наладится… — Не надейся на быстрый успех, Фред — не Выручай-комната, так просто к себе он тебя сейчас не пустит. Но шанс, возможно, есть…, — Гарри погрузился в свои мысли, пытаясь разработать план. Было сложно, ведь обычно планированием занималась Гермиона. Да и в отношениях других людей он ничего не понимал. — О, чёрт! — вдруг воскликнула Гермиона и вскочила, — Не говори ему, что я была тут с тобой! — она схватила сумочку и скрылась в женском туалете. Гарри недоумённо обернулся и увидел входящего в кафе Рона. Видимо Гермиона заметила его раньше в окне, напротив которого она сидела. — Рон, эй, Рон! — Гарри помахал другу рукой. — О, чёрт, Гарри, ты тоже тут! Класс, я как раз хотел с тобой поговорить, — Рон плюхнулся на стул и вальяжно развалился, — Ты уже поел? Умираю от голода! — Угу, закажи что-нибудь и выкладывай, что там у тебя, — нетерпеливо потребовал Гарри. Что ж, сегодня все друзья решили с ним разоткровенничаться, но может ему это на руку? Если Рон заведёт разговор о Гермионе, он сможет узнать чуть больше информации, чтобы помочь подруге. Словно прочитав его мысли, Рон сделал заказ и начал говорить: — Понимаешь, я хотел с тобой поговорить о Гермионе. Мне кажется, она меня больше не любит. Гарри попытался изобразить удивление, а тем временем Рон продолжил: — Она стала меньше уделять мне внимания, больше пропадает вне дома, даже сейчас! Я вернулся с работы, а её нет. Вот где она? — Ты что, в чём-то её подозреваешь? — Нет-нет, я такого не говорил, — Рон сложил перед собой руки, — Но… Я боюсь, что мы поспешили. — С чем? — С отношениями. Это ведь я её поцеловал. Даже не спросил, не против ли она… А она, возможно, теперь чувствует себя обязанной быть со мной… Рон был удивительно проницателен в этот момент. Профессор Трелони, возможно, похвалила бы его. — А ты сам? — спросил Гарри, — Сам-то любишь её? — Я не знаю. Кажется, что да. Но порой не уверен в этом. Я вообще её тогда поцеловал от счастья, что нам удалось уничтожить ещё один крестраж… А потом она была такой несчастной, такой потерянной. Мне казалось, что я должен быть рядом… — Мда, — только и произнёс Гарри. Ему не терпелось рассказать об этом Гермионе. А ещё Джинни — она то уж точно знала бы что делать в этой ситуации! — Но я боюсь, что если предложу ей расстаться, это убьёт её…, — продолжал Рон. — Если ты думаешь, что она не любит тебя, то почему ваше расставание должно убить её? — спросил Гарри. — Сам подумай! Война закончилась. В Хогвартс она не вернулась, потому что я уговорил её взять ещё годик отдыха, чтобы прийти в себя. Родителей из Австралии она ещё не перевезла обратно, говорит, им там пока нравится. Ты постоянно с Джинни, — эта фраза прозвучала как упрёк, — Кто у неё ещё есть, кроме меня? — Ну, вся ваша семья тепло к ней относится… — Да, но не поселится же она в «Норе», чтобы не чувствовать себя одиноко! — воскликнул Рон. — Ты прав. И всё-таки, я считаю, что вам лучше поговорить об этом. Зачем обманывать и себя, и её? — Я тоже об этом думаю, но… Наверное, надо это всё-таки сделать, но только когда придёт время. — А как ты поймёшь, что оно пришло? — выпытывал у друга Гарри. — Не знаю. Когда она снова расцветёт, заговорит о возвращении в Хогвартс и будет вся в книгах? — спросил будто сам у себя Рон. — Может, она не расцветает как раз потому, что застряла в отношениях? — Ты намекаешь, что она сама хочет расстаться? Она тебе что-то говорила, Гарри? — Рон был встревожен. — Ничего она мне не говорила, — Гарри вскинул руки вверх, — Но подумай сам, это же девочки… Они же по-другому всё это ощущают, тонкие материи за гранью сознания… Гарри был уверен, что Рон в этот момент вспомнил профессора Трелони. — Не-е-ет, она не такая…, — сказал он, — Кстати, а ты тут что делаешь? Джинни дома не кормит? Этот вопрос поставил Поттера в тупик. Действительно, как объяснить Рону, что он тут делает посреди дня один? — Я… У меня была деловая встреча, — отмахнулся Гарри. Рон кивнул и принялся уплетать горячее жаркое, которое пару мгновений назад поставила перед ним официантка. Пока он молчал, Гарри думал о том, что ему делать. Конечно, надо рассказать о разговоре Гермионе. Но он боялся, что она в своём состоянии предложит Рону расстаться сегодня же вечером, а этого допустить нельзя — Рон точно что-то заподозрит. Гарри ненавидел находиться в таком положении — снова между друзьями, которые, как и в старые добрые времена в Хогвартсе, как будто поссорились. Только в этот раз причиной стала не ссора, а любовь… И эти дурацкие сложные отношения между людьми. Он ненавидел себя за то, что стал шпионом сразу для двух близких людей — и следил он не за каким-нибудь Малфоем, а за своими друзьями. И никому из них не мог ничего рассказать! — Кстати, — вдруг вспомнил Гарри как раз вовремя, чтобы перевести тему разговора, — Угадай, кто написал нам с Джинни? — Хм-м-м…, — Рон подумал пару секунд, — Кто-то из Ордена? — Малфой! Уизли поперхнулся и закашлялся. Гарри украдкой взмахнул волшебной палочкой, и Рону стало лучше. — Что надо этой слизеринской гадюке? — спросил он, проглотив еду. — Кажется, он раскаивается…, — Гарри достал конверт из твидового пиджака, — Вот, пишет… — Дай-ка я сам! Ни за что не поверю, что Малфой извиняется, пока сам не увижу, — Рон бесцеремонно выхватил у друга письмо и открыл его. «Привет, Поттер. Думаю, что мне не следует называть тебя по имени после всего, что произошло. Наша семья сейчас в крайне неприятном положении — почти все отвернулись от нас из-за того, что мой отец был Пожирателем смерти. Но я пишу не для того, чтобы ты пожалел меня, нет. До такого я ещё не опустился. Просто я надеюсь, что другие не ошибались в тебе так, как я — и у тебя доброе сердце. Я думаю о том, как сложилась бы моя жизнь, если бы… Ну ты понял… Чёрт, как сложно всё это писать! В общем, если бы я был менее заносчивым придурком семь лет назад, и мы бы… Наверное, могли подружиться? Ты наверняка думаешь, что я сейчас под Империусом, но я всего лишь пытаюсь встать на нужную дорогу. В моей жизни было много тьмы, которая пропитывала меня с детства. Сейчас я хочу всё изменить. Не чувствовать на себе груз ответственности за ошибки моих родителей. И помочь им избавиться от них. В общем, я работаю над собой. Поэтому пишу, чтобы извиниться за своё поведение и те шутки, которыми очевидно злил тебя во время нашего обучения в Хогвартсе. В общем, Поттер, извинения мне всё ещё даются плохо, но я уверен, что ты поймёшь то, что я хочу до тебя донести. Если ты такой благородный, как о тебе говорят другие, то… пожалуйста… В общем, не держи зла! P.S. Извинись за меня перед Грейнджер. Я не считаю её грязнокровкой. Драко Малфой» Рон прыснул со смеху: — Вы посмотрите, что пишет этот недоумок! Конечно, почти все волшебники из Министерства и руки не подают Люциусу, если встречаются с ним на улице! Вот он и пытается обрести новые связи, этот Малфой. Уверен, что это папашка заставил сына писать это письмо. До сих пор действует с помощью других людей, фу, — Рон вернул письмо Гарри. — Я так не думаю. Кажется, на этот раз Драко действительно раскаивается, — сказал он. — Только не говори мне, что ты собрался завести с ним дружбу! — воскликнул Рон. — Правду он написал или нет, а я не держу на него зла. Я же тоже был в его шкуре, когда жил у Дурслей. В общем, я уже отправил ему сову с письмом. — И что ты там написал?! — Что не держу на него зла и он может называть меня по имени, — Гарри пожал плечами. Рон покачал головой и молча продолжил есть. Вскоре друзья вышли из кафе и, попрощавшись, разошлись.