4. Признание в эльфийской стали

      Глубокой ночью Аннара резко проснулась от приглушённого стона за стеной. Сердце забилось чаще — этот звук она узнала бы среди тысячи других. Босые ноги коснулись холодного пола, когда она бросилась в его комнату. Фэйнир сидел на краю кровати, его пальцы впились в простыни, а лицо искажала гримаса боли. Перевязка на ноге пропиталась тёмной кровью, капли уже падали на деревянные доски. — Чёрт возьми, Фэйнир! — Аннара присела перед ним, её руки тут же потянулись к ране. — Почему ты не разбудил меня? Он лишь стиснул зубы, когда она сняла старую повязку. Рана воспалилась, края покраснели и опухли. — Думал... справлюсь, — прошептал он сквозь боль, но его голос дрогнул. Аннара резко встала, хватая кувшин с водой и свежие бинты. — Это инфекция. Надо промыть. Холодная вода коснулась раны, и Фэйнир резко вдохнул, его пальцы вцепились в край кровати до побеления костяшек. — Держись, — она прошептала, аккуратно очищая рану. — Глупый эльф... Ты же мог потерять ногу! — Стоило бы... посмотреть на твоё лицо... если б я стал одноногим, — он попытался улыбнуться, но тут же застонал, когда она нанесла лечебную мазь. — Молчи и не двигайся, — Аннара наложила новую повязку, её пальцы дрожали. Когда она закончила, Фэйнир неожиданно поймал её за руку. Его ладонь была горячей от лихорадки. — Спасибо, — прошептал он, и в его глазах, обычно таких холодных, читалась искренняя благодарность. Аннара почувствовала, как что-то сжимается у неё в груди. — Я... я останусь здесь. На случай если станет хуже. Она села на пол у кровати, но Фэйнир слабо потянул её за руку. — На кровати. Пол холодный. Аннара колебалась, но вид его бледного лица не оставил выбора. Она осторожно устроилась рядом, стараясь не задеть его ногу. Фэйнир закрыл глаза, его дыхание постепенно выравнивалось. — Спи, — прошептала она, невольно проводя пальцами по его раскалённому лбу. — Я здесь. Варис, появившийся словно из ниоткуда, устроился у их ног, будто стоял на страже. И когда первые лучи рассвета прокрались в комнату, Аннара всё ещё сидела рядом, её пальцы сплетённые с пальцами Фэйнира.

***

      Утро застало их в том же положении — Аннара дремала, склонив голову на подушку, её пальцы всё ещё переплетённые с пальцами Фэйнира. Он проснулся первым, его фиолетовые глаза медленно фокусировались на её лице. Лихорадка отступила, но слабость ещё висела в мышцах. Аннара вздрогнула, когда его большой палец осторожно провёл по её костяшкам. — Ты... как нога? — её голос был хриплым от сна. — Лучше, — он ответил тихо, не отпуская её руку. — Ты просидела так всю ночь? Она потянулась, чувствуя, как хрустит спина. — Кто-то же должен был следить, чтобы ты не помер во сне. Фэйнир вдруг приподнялся на локте, его лицо оказалось в сантиметрах от её. — Ты ужасная сиделка. Храпишь, как лесной тролль. Аннара широко раскрыла глаза. — Я не храплю! — О, ещё как, — его губы дрогнули в улыбке. — Варис даже ушёл под кровать. Кот, будто подтверждая слова, недовольно мяукнул из-под кровати. Аннара хотела возмутиться, но вдруг осознала, насколько близко их лица. Его дыхание смешивалось с её, а в глазах светилось что-то тёплое, несвойственное обычно холодному эльфу. Она замерла, чувствуя, как сердце бешено колотится. Фэйнир медленно приподнял руку, его пальцы коснулись её щеки, смахнув непослушную прядь волос. — Спасибо, — прошептал он так тихо, что это было скорее движение губ, чем звук. Аннара не успела ответить – снизу раздался громкий шум. — Чёрт, — Фэйнир откинулся на подушку, а она резко вскочила, поправляя смятую одежду. — Э... Пойду посмотрю, что там, — пробормотала Аннара, чувствуя, как горят уши. Фэйнир лишь поднял бровь, наблюдая, как она спотыкается на ровном месте, убегая к двери. Варис вылез из-под кровати и укоризненно посмотрел на хозяина. — Да, я знаю, — вздохнул Фэйнир, гладя кота по голове. — Совсем не вовремя. Фэйнир остался один в комнате, его спина прислонилась к деревянному изголовью, а пальцы бессознательно теребили край одеяла. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь ставни, рисовали золотые полосы на полу, но его мысли были далеко. — Чёрт возьми... Он закрыл глаза, вспоминая, как Аннара сидела рядом всю ночь, её пальцы крепко сжимали его, словно боялись отпустить. Как её дыхание смешивалось с его в предрассветной тишине. Она человек. Глупая, упрямая, слишком добрая для этого мира... Его губы сами собой растянулись в улыбке при воспоминании о том, как она возмущалась из-за его шутки про храп. Как её щёки вспыхнули румянцем, когда их лица оказались так близко. Фэйнир провёл рукой по лицу, пытаясь прогнать нахлынувшие чувства. Это безумие. Ты – тёмный эльф. Ты не можешь... Но разум упрямо подкидывал образы: её смех, когда она слышала его шутки; её решительность, с которой она перевязывала его рану; её тёплые руки, которые, казалось, знали, как унять любую боль. Она смотрит на меня не так, как другие. Не с опаской, не с ненавистью... Варис запрыгнул на кровать, тычась мордой в его ладонь. — Что, рыжий? Тоже думаешь, я веду себя как дурак? — Фэйнир почесал кота за ухом, но тот лишь мурлыкнул в ответ. Он вздохнул, глядя в окно, где мелькала тень Аннары – она разговаривала с совой, прилетевшей к дому, её голос доносился приглушённо, но даже это звучало как музыка. Когда это успело случиться? Фэйнир сжал кулаки. Он привык контролировать каждую эмоцию, каждую мысль. Но это... Это было как весенний паводок – тихое, но неумолимое, сметающее все преграды. Я не должен... Но он уже знал, что будет искать её взгляд чуть дольше, чем нужно. Что будет придумывать причины задержаться в хижине. Что его сердце будет биться чаще от одного её смеха. Проклятье. Дверь скрипнула, и в комнату ворвался свежий воздух. — Всё в порядке? — Аннара замерла на пороге, её серые глаза изучали его лицо. Фэйнир медленно выдохнул, собирая на лице привычную маску безразличия. — Ничего, что не смог бы починить парой метких стрел. Она закатила глаза, но улыбка выдавала её. — Ты неисправим. — Да, — подумал он, наблюдая, как она наливает ему чай. — И, кажется, это уже не изменить. Позже они сидели за грубым деревянным столом, дымящийся травяной чай и тёплый хлеб между ними. Аннара жадно откусывала кусок, когда Фэйнир неожиданно положил свою длинную ладонь поверх её руки. — Твой лук... — его фиолетовые глаза сверкнули, — ты держишь как человек, который боится его сломать. Аннара подняла бровь, вытирая крошки с губ. — А как надо? Как заносчивый эльф? Уголок его рта дёрнулся. — Как кто-то, кто хочет попадать в цель чаще, чем пару раз в десять выстрелов. Она закатила глаза, но уже вставала, доедая последний кусок. — Ну что, мастер-лучник, покажешь свои легендарные навыки? Фэйнир медленно поднялся, слегка прихрамывая, но гордо выпрямив спину. — Приготовься разочароваться в своих прежних учителях. Они вышли во двор, где утреннее солнце золотило траву. Фэйнир взял её лук, его пальцы скользнули по тетиве с привычной лёгкостью. — Ты слишком напрягаешь плечи, — он встал сзади, его голос прозвучал прямо у уха, заставив Аннару вздрогнуть. — Расслабься. Лук — это продолжение тебя, а не твой враг. Его руки легли на её плечи, осторожно разминая мышцы. Аннара почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Дыши, — прошептал он, его губы почти касались её уха. — Вдох — натягиваешь, выдох — отпускаешь. Аннара закрыла глаза, следуя его указаниям. Тетива натянулась плавно, без привычного усилия. — Теперь отпускай. Стрела вонзилась в яблоко на заборе с глухим стуком. — Чёрт! — Аннара обернулась к нему, глаза сияли. — Я никогда так не попадала! Фэйнир стоял в шаге, скрестив руки, но его обычная холодная маска дала трещину — в глазах светилось что-то тёплое, почти гордое. — Может это была лишь случайность? — она подняла бровь, заряжая следующую стрелу. Он лишь улыбнулся, подойдя ближе. — Повтори — и узнаешь. И когда следующая стрела вонзилась рядом с первой, его смех смешался с её возгласом победы. Варис, наблюдавший с крыльца, недовольно фыркнул — утро только началось, а покоя уже не было.

***

      Неделя пролетела как один долгий, насыщенный день. Каждое утро начиналось с того, что Фэйнир будил Аннару на рассвете — иногда брошенной в окно шишкой, иногда холодными пальцами, щекочущими её пятку. — Опять спала как убитая? — его голос звучал из дверного проёма, пока она, зевая, натягивала сапоги. — Не сравнивай нас. Ты же сам сказал — эльфам нужно меньше сна, — ворчала Аннара, выливая на себя кувшин ледяной воды, чтобы прогнать дремоту. Первые дни были адом. Мышцы горели, пальцы покрывались волдырями, а стрелы упрямо летели мимо цели. Фэйнир наблюдал со своей каменной невозмутимостью, лишь изредка поправляя её стойку. — Локоть выше. Нет, не так. Ты что, никогда не видела, как растут деревья? Они же не кривые. На третий день Аннара в ярости швырнула лук в траву. — Я никогда не научусь! Фэйнир молча поднял оружие, его пальцы скользнули по дереву. — Стрела – не камень. Ей не нужна сила. Ей нужна... твоя уверенность. — Он внезапно прижал её ладонь к своей груди. — Чувствуешь? Вот такой должен быть выстрел. Сердце под её пальцами билось ровно и сильно. К пятому дню волдыри загрубели, а в мышцах появилась новая упругость. Аннара впервые попала в яблоко с двадцати шагов. — Чистая удача, — пробормотал Фэйнир, но уголок его рта дёрнулся. Она ответила, попадая в ту же цель ещё три раза подряд. Вечера они проводили за точильным камнем – Фэйнир учил её правильной заточке лезвий. — Нож должен быть продолжением руки. Не инструментом, а частью тебя. Его пальцы скользили по её, поправляя хват. Аннара к седьмому дню уже не краснела от этих прикосновений. И вот теперь, ровно через неделю, она стояла перед мишенью, выпуская стрелу за стрелой. Каждая вонзалась в центр, образуя идеальный круг. Фэйнир молча наблюдал, скрестив руки. Лишь когда она опустила лук, он подошёл, смахнув пот с её виска. — Неплохо... для человека. Аннара фыркнула, но не смогла сдержать улыбку. — Это всё твоя заслуга, мастер. Он вдруг притянул её к себе, их лбы соприкоснулись. — Нет. Это твоё упрямство. Варис, уставший от их тренировок, спал на лужайке, прикрыв глаза лапой. Где-то вдали кричали птицы, а солнце медленно катилось к закату, окрашивая их в золото. — Ну всё, твоё обучение завершено, ты отлично стреляешь, — улыбнулся эльф. — Утром я уйду на пару дней охотиться, для тебя правила остаются прежними: не забывай кормить Вариса и ночью оставайся дома.

***

      Вечерний воздух был наполнен ароматом нагретой за день земли и свежескошенной травы. Фэйнир сидел на крыльце, чистя свои кинжалы, когда Аннара вышла к нему, неся две кружки дымящегося чая. — Значит, завтра? — она протянула ему одну из кружек, их пальцы ненадолго соприкоснулись. Фэйнир кивнул, отхлебнув горячий напиток. — Да. Оленья тропа уходит на север, и если я не поймаю их сейчас, придётся ждать до следующего месяца. Он повернулся к ней, его фиолетовые глаза в сумерках казались почти чёрными. — Ты справишься одна? Аннара фыркнула, откинувшись на перила. — Я уже жила тут без тебя, помнишь? Да и стрелять теперь умею. — Да уж, — его губы дрогнули в улыбке. — Теперь даже Варис не рискнёт воровать твою еду. Кот, услышав своё имя, лениво поднял голову с подушки, но, не обнаружив угрозы, снова улёгся. Фэйнир вдруг встал и исчез в доме, вернувшись с небольшим серебряным колокольчиком на тонкой цепочке. — Возьми. Если что-то случится – позвони. Я услышу. Аннара взяла подарок, её пальцы осторожно сжали холодный металл. — Это... тот же колокольчик, что ты уже давал мне? — Да. Старая эльфийская безделушка, — он пожал плечами, делая вид, что это пустяк. — Но работает. Она наклонила голову, разглядывая тонкую гравировку. — Спасибо. Но я надеюсь, он мне не понадобится. Фэйнир задержал взгляд на её лице дольше, чем нужно, затем резко отвёл глаза. — Правила те же: две порции рыбы для Вариса утром и вечером, ставни на ночь закрыты, и... — И не выходить после заката, — закончила она, качая головой. — Фэйнир, я не ребёнок. — Нет, — он вдруг шагнул ближе, его голос стал тише. — Ты гораздо хуже. Дети хотя бы слушаются. Аннара замерла, чувствуя, как его дыхание касается её кожи. В воздухе повисло напряжение, густое, как предгрозовая тишина. Фэйнир первым отошёл, резко повернувшись к двери. — Я уйду на рассвете. Не провожай. Но когда утро окрасило небо в перламутровые тона, Аннара уже стояла у порога, держа свёрток с провизией. — Возьми, — сунула она ему в руки узелок. — Вяленая оленина и тот хлеб, что ты любишь. Фэйнир взглянул на неё, его лицо в предрассветных сумерках было нечитаемо. Затем он коротко кивнул. — Не делай глупостей. — Ты же меня знаешь, — она улыбнулась, поднимая руку в прощальном жесте. — Без глупостей — не интересно. Он уже растворялся в тумане, когда донёсся его голос: — Я вернусь до полнолуния. Его силуэт исчез в утреннем тумане, оставив Аннару стоять на пороге с колокольчиком, сжатым в ладони. Варис потёрся о её ноги, требуя завтрака, но она ещё несколько минут смотрела в ту сторону, где растворился тёмный эльф. Дом внезапно показался слишком большим и пустым. Аннара вздохнула, наклоняясь, чтобы почесать кота за ухом. — Ну что, рыжий, остались только мы с тобой. Она заставила себя заняться делами — перемыла посуду, подправила стрелы, даже попыталась читать один из эльфийских трактатов, оставленных Фэйниром. Но буквы расплывались перед глазами, а мысли упрямо возвращались к его последнему взгляду. К вечеру Аннара вышла во двор, взяв лук. Стрелы одна за другой вонзались в мишень, но даже идеальные попадания не приносили обычного удовлетворения. — Чёрт, — она опустила оружие, — он даже не ушёл как следует, а уже всё не так. Варис наблюдал за ней с крыльца, явно не одобряя её настроение. Когда солнце коснулось горизонта, Аннара закрыла ставни, как и обещала, но оставила на столе зажжённую свечу. На всякий случай. Первая ночь началась с запаха дыма и можжевельника – точь-в-точь как в доме Фэйнира. Аннара очнулась во сне, обнаружив себя в серебристом лесу, где деревья переплетались ветвями, образуя сводчатый потолок. — Ты долго шла, — его голос прозвучал сзади, заставив её обернуться. Фэйнир стоял в лунном свете, но выглядел иначе – без обычной сдержанности, с распущенными волосами, ниспадающими на плечи. — Я... не знала, что иду, — пробормотала Аннара, но он уже приближался, его бледные пальцы коснулись её щеки. — Здесь не нужно знать. Здесь нужно чувствовать. Его губы были теплее, чем в реальности, мягкие и настойчивые одновременно. Когда они коснулись её, Аннара почувствовала, как лес вокруг замер, затаив дыхание. — Я не должен этого говорить, — прошептал он, отрываясь, но его руки плотнее прижали её к себе. — Тогда не говори, — она вцепилась в его плащ, вдыхая знакомый запах железа и полыни. Фэйнир рассмеялся — звук, который она слышала так редко. — Упрямая. Именно за это я... Он не договорил, снова приникая к её губам, на этот раз глубже, отчаяннее. Его язык провёл по её нижней губе, заставив Аннару содрогнуться. Во вторую ночь сон начался иначе — она уже лежала на чём-то мягком, а его тело прижимало её, лёгкое, но неумолимое. — Ты снишься мне слишком часто, — его шёпот обжёг шею, пока зубы скользили по коже. Аннара выгнулась, чувствуя, как его ладонь скользит под рубашкой. — Может, это ты мне снишься? Фэйнир остановился, его фиолетовые глаза в темноте светились, как у хищника. — Я бы не стал... если бы мог сопротивляться. Его признание повисло в воздухе, тяжёлое и сладкое, как мёд. Аннара потянулась к нему, но сон уже начал распадаться, оставляя лишь вкус его губ на своих и эхо слов: —Люблю. Чёрт возьми, как же я люблю тебя. Проснувшись, Аннара ещё час лежала без движения, прижав ладонь к губам, словно боясь, что признание вырвется наружу вместе с дыханием. Полуденное солнце стояло в зените, обжигая плечи Аннары сквозь тонкую ткань рубахи. Она стояла на лужайке перед мишенью, лук в руках казался продолжением её тела — лёгким, послушным. — Ну, Варис, смотри внимательно, — она натянула тетиву, чувствуя, как мышцы спины напрягаются в идеальном ритме. Стрела сорвалась с тетивы с тихим свистом и вонзилась точно в центр мишени, заставив дерево слегка дрогнуть. Кот, лениво наблюдавший с тенистого крыльца, лишь приподнял ухо, явно не впечатлённый. — Неблагодарный, — усмехнулась Аннара, выпуская вторую стрелу. Она не просто попадала — каждая стрела врезалась в яблочко, образуя идеальный узор. Движения стали автоматическими: вдох — натяжение — выдох — выстрел. — Чёрт, Фэйнир, вот бы ты увидел, — пробормотала она, но тут же закусила губу. Внезапно ветер донёс странный звук — металлический звон, будто кто-то ударил по наковальне. Аннара замерла, рука непроизвольно потянулась к колокольчику на шее. — Воображаю, — прошептала она, снова поднимая лук. Но теперь стрелы летели быстрее, резче, будто она вымещала на мишени что-то невысказанное. Последняя стрела расколола предыдущую пополам, оставив лишь щепки. — Вот и всё, — Аннара опустила лук, вытирая пот со лба. — Теперь ты точно не сможешь назвать меня 'неумехой'. Где-то вдали каркнула ворона, будто отвечая ей. Варис наконец снизошёл до того, чтобы подойти и потереться о её ноги, выпрашивая обед. — Ладно, ладно, идём, ненасытный, — она потрепала кота за ухо, бросая последний взгляд на изрешечённую мишень. Мысли о Фэйнире снова нахлынули, но теперь они были сладкими, как те сны. Аннара позволила себе улыбнуться, направляясь к дому. Может, его возвращение будет таким же идеальным, как её выстрелы. Сумерки уже окрашивали двор в сиреневые тона, когда Фэйнир появился у ворот, его силуэт чётко вырисовывался на фоне заката. Две оленьи туши были перекинуты через плечо, но в левой руке он держал что-то небольшое, завёрнутое в тёмную ткань. — Двери дома уже закрылись, — Аннара скрестила руки на груди, стараясь скрыть учащённое сердцебиение. Фэйнир бросил туши на специальный стол для разделки, затем повернулся к ней. Его пальцы разжались, предлагая свёрток. — Это — тебе. В честь завершения обучения. Ткань шуршала, пока Аннара разворачивала подарок. Под ней оказался лук — но не обычный. Ветви на металле переплетались, образуя изящные узоры, а рукоять была обтянута мягкой кожей. — Чёрт возьми... — её пальцы дрогнули, скользя по холодному металлу. — Эльфийская сталь, — пояснил Фэйнир, наблюдая, как её глаза расширяются. — Легче дерева, но прочнее. И стреляет дальше. Аннара подняла лук, ощущая его идеальный баланс. — Ты сделал его... сам? Фэйнир лишь слегка наклонил голову, но уголки его губ дрогнули. — Может, когда-нибудь покажу, как. Она вдруг шагнула вперёд, обняв его так крепко, что эльф на мгновение застыл. — Спасибо. Это... идеально. Его руки медленно обняли её в ответ, пальцы вцепились в ткань её рубахи. — Ты заслужила. Когда они разошлись, между ними повисло молчание — тёплое, но напряжённое. — Я... проверю, как он стреляет, — Аннара поспешно отошла, чувствуя, как щёки горят. Фэйнир наблюдал, как она натягивает тетиву, его взгляд скользил по её силуэту в последних лучах солнца. — Не сомневаюсь, что попадёшь. Стрела взмыла в воздух, вонзившись в самую дальнюю мишень. Аннара обернулась, сияя. — Видишь? Твой ученик не подвёл. — Ученик? — он фыркнул. — Кажется, ты уже переросла это звание. В темноте его глаза светились, как те самые звёзды, что только начинали появляться на небе.

***

      Камин потрескивал, наполняя хижину тёплым светом, когда Аннара подала блюдо на стол. Стейки лежали на деревянной доске, обсыпанные розмарином и политые клюквенным соусом — рубиновые пятна на золотистой корочке мяса. — Ну что, великий охотник, — она пододвинула тарелку к Фэйниру, — оцени мои скромные старания. Эльф взял вилку с непривычной для него нерешительностью, отрезал аккуратный кусочек. Мясо внутри оказалось идеально розовым, сок выступил на срезе. Он поднёс его ко рту — и замер. — Чёрт... — его фиолетовые глаза закрылись на секунду, а губы чуть дрогнули. Глубокий стон вырвался из груди, когда он медленно прожевал. Аннара закусила губу, наблюдая, как его пальцы сжимают столовый прибор. — Ну как? Фэйнир открыл глаза – они горели ярче обычного. — Как всегда – божественно, похоже надо было принести десяток оленей. Она рассмеялась, наливая ему красного вина. — Теперь будешь помнить. Он ел с непривычной жадностью, словно боялся, что блюдо исчезнет. Каждый кусочек сопровождался тихим звуком удовольствия — то ли вздохом, то ли рычанием. — Откуда ты знаешь этот рецепт? — спросил он наконец, вытирая губы. — Бабушка, — Аннара отломила кусочек хлеба. — Говорила, что клюква... — Раскрывает вкус дичи, — неожиданно закончил за неё Фэйнир. Они замолчали, глядя друг на друга сквозь дрожащее пламя свечей. — Ты как всегда удивительна, — произнёс он тихо, и в этих словах было больше, чем просто благодарность за ужин. Аннара почувствовала, как тепло разливается по груди — и дело было не только в вине. — Это всё из-за твоей добычи. Фэйнир вдруг протянул руку, коснувшись её пальцев. — Нет. Это из-за тебя. Варис, мирно дремавший у камина, фыркнул, будто комментируя эту сцену. Но они уже не обращали на кота внимания — слишком многое осталось несказанным между ними. Позже, когда они сидели у камина и пили эльфийское вино, достаденное из погреба Фэйнира. Девушка сообщила. — Завтра я ухожу. — Что? Куда ты собралась? — удивился эльф. — Моя одежда. Я хочу ночью прокрасться к родителям и забрать её. Я столько живу у тебя, и всё хожу в одном и том же. — улыбнувшись ответила Аннара. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая танцующие тени на стены хижины. Фэйнир замер с бокалом в руке, фиолетовые глаза сузились, изучая Аннару сквозь дымку эльфийского вина. — Ты собираешься... прокрасться? — его голос звучал слишком ровно, но пальцы сжали бокал чуть сильнее. Аннара откинулась в кресле, прядь синих волос упала на плечо. — Ну да. Быстро и тихо, как ты меня учил. Фэйнир медленно поставил бокал на стол. — И кто сказал, что тебе нужно идти ночью? — Родители спят как убитые после заката, — она сделала глоток вина, оставляя на стекле след помады. — Утром же меня сразу заметят. Эльф встал, его тень растянулась по полу. — А если тебя поймают? — Ты что, волнуешься? — Аннара ухмыльнулась, но Фэйнир уже был рядом, его холодные пальцы обхватили её подбородок. — Я не волнуюсь. Я просчитываю риски. — Его дыхание пахло вином и чем-то древесным. — Ты забыла, кто твой учитель? Она приподняла бровь. — Значит, есть предложение? Фэйнир отпустил её, и резко развернулся к камину. — Я пойду с тобой. — Ох, мой личный эльфийский охранник, — Аннара закатила глаза, но сердце ёкнуло. Он обернулся, и в его взгляде было что-то дикое. — Не охранник. Наблюдатель. Варис потянулся у огня, зевнул, будто устал от их перепалки. — Ладно, наблюдатель, — Аннара допила вино. — Но если ты замедлишь меня... Фэйнир внезапно наклонился, его губы почти коснулись её уха. — Обещаю, ты даже не заметишь, что я рядом. Такого горячего мужчину сложно не заметить. — Пронеслось в её голове. — Это угроза или обещание? — И то, и другое. Где ты жила? — спросил эльф, немного склонив голову и призадумавшись. — Деревня Белолесье, не сильно далеко. — ответила Аннара. Его длинные пальцы замерли на краю бокала. Фиолетовые глаза сузились, будто он мысленно прокладывал маршрут через лесные чащи. — Белолесье... — он произнёс это слово медленно, словно пробуя на вкус. — Там ещё те дубы-близнецы у перекрёстка? Аннара удивлённо приподняла бровь. — Ты знаешь это место? Эльф лишь усмехнулся, откинув чёрную прядь волос с лица. — Я знаю каждое дерево в трёх днях пути отсюда. — Его взгляд скользнул по её фигуре. — Но твой дом... он на окраине? С зелёными ставнями? — Чёрт возьми! — она ахнула, отчего Варис недовольно подёргал ухом. — Ты следил за мной? Фэйнир лениво развалился в кресле, его сапог с серебряной пряжкой зацепился за ножку стола. — Нет, бывал там и предположил. Разница есть. Пламя камина отражалось в его глазах, когда он продолжил: — Твой отец — тот бородач, что рубит дрова на рассвете? Мать — высокая, с косой до пояса? Аннара сглотнула, внезапно осознав, как мало она знает о его привычках. — Ты... часто бывал там? — Пару раз. — Он внезапно наклонился вперёд, его голос стал тише. — Значит, нам нужно идти через Чёрный ручей. Там меньше волков в эту пору. Её пальцы непроизвольно сжали подол рубахи. — Ты серьёзно собираешься... — Я сказал — пойду. — Фэйнир встал, его тень накрыла её целиком. — Но если твои родители увидят меня у порога... Аннара вскочила, встав на цыпочки, чтобы быть с ним наравне. — Что? Испугаются твоих ушек? Его рука молниеносно обхватила её запястье. — Нет. Испугаются, почему их дочь вернулась с тёмным эльфом. Тишина повисла между ними, прерываемая лишь треском поленьев. — Значит, будем тихими, — наконец прошептала она. Фэйнир отпустил её, его губы искривились в полу улыбке. — О, дорогая, тишина — это моя специализация.