Эпилог. Корона рассвета.

Пятнадцать лет.       Для эльфа — миг, для их семьи — целая жизнь, вместившая столько, что хватило бы на несколько саг. Дом, когда-то оглашаемый криками младенцев, теперь наполнялся спорами о магии, политике и — что беспокоило Фэйнира больше всего — нарядах. Малекир и Алира обвенчались в роскошной, но на удивление тёплой церемонии. Год спустя на свет появилась Аннариэль. — Ты назвал её в честь меня? — Аннара тогда смотрела на брата с подозрительной влажностью в глазах. — Не льсти себе, — фыркнул Малекир. — Её имя означает 'Свет солнца и звёзд'. Просто… твоё присутствие в моей жизни достаточно ослепительно, чтобы подарить идею. И кроме того, — он добавил с редкой уязвимостью, — я хотел, чтобы у неё было имя сильной женщины. А таких я знаю не так уж много. Именно Малекир, к всеобщему изумлению, первым заговорил об отречении. Его усилия сосредоточились на Орине. Он учил племянника не только фехтованию и стратегии, но и куда более сложному искусству — быть человеком и эльфом одновременно. Лумиэль и Наталиэль, чьи особенности, взятые от обоих родителей, так поражали в детстве, выросли в неразлучную пару, чей ум и магическая одарённость сводили с ума наставников. Нати, унаследовавшая спокойную мудрость отца, погрузилась в древние фолианты, а Луми, с её неукротимым духом Аннары, предпочитала практическую магию, часто взрывая что-нибудь на заднем дворе дворца. Их связь была настолько тесной, что они часто заканчивали предложения друг за друга, что одновременно умиляло и бесило окружающих. Лираэль, младший брат Фэйнира, нашёл своё счастье с дочерью одного из придворных магов. Их брак был тихим и прочным, глотком спокойствия в вечном водовороте семейных страстей. Зиртаниэль, отец Фэйнира, всё ещё стоял на страже королевства. А бабушка Элия, заявив, что 'на старости лет пора и о себе подумать', пять лет назад села на корабль и отправилась исследовать дальние королевства.

***

И вот настал день коронации.       Утро началось с хаоса, как и полагается в их семье. Орин, уже облачённый в парадные одежды, метался по своим покоям. — Где моя коронационная речь? Я её вчера на столе оставил! — Возможно, она самовоспламенилась от твоего напряжения, — раздался голос из дверного проёма. На пороге стояли Лумиэль и Наталиэль. Нати держала в руках пропавший свиток. — Мы просто проверили на грамматические ошибки, — сказала она, поправляя свои пряди. — Ты использовал сослагательное наклонение там, где требовалось изъявительное. Я исправила. — А я добавила пару эффектных метафор, — подхватила Луми, игриво подмигнув. — Фраза 'неугасимый свет надежды' звучит куда поэтичнее, чем твоё 'будем стараться не облажаться'. Орин выхватил у них свиток. — Вы что, вообще понимаете, что сегодня не день для ваших экспериментов? — Именно поэтому мы и вмешались, — парировала Нати. — Чтобы ты не объявил случайно войну соседнему королевству из-за неправильно поставленной запятой. — Расслабься, братец, — Луми похлопала его по плечу. — Просто не ори 'Боги, как же она давит!', когда на тебя наденут корону. Хотя зрелище будет забавное. В этот момент в комнату вошла Аннара, взяв за руки обеих дочерей. — А ну-ка, прекратите терзать будущего короля! — притворно строго сказала она, но глаза её смеялись. — Орин, твой дед уже ждёт в зале. А вы две... — она обернулась к дочерям. — Луми, убери это... свечение с волос. Ты выглядишь как светлячок. А Нати, дорогая, ты уверена, что хочешь идти на коронацию с трактатом по квантовой магии под мышкой? — Это на случай, если будет скучно, мама, — невозмутимо ответила Нати. — А я слышала, принц Элорин из Солнечного Леса будет там, — невинно заметила Луми, глядя на брата. — Говорят, он ищет невесту. Может, ему понравится девушка, у которой волосы светятся? Или та, что читает про кванты? Аннара закатила глаза. — О, боги, только не это. Если хоть один из этих юных аристократов сегодня посмотрит в сторону моих дочерей, ваш отец устроит показательную казнь прямо в тронном зале. — Я всего лишь предложил провести небольшую... проверку их намерений, — раздался сзади голос Фэйнира. Он стоял в дверях, его фиолетовые глаза сузились. — Например, выяснить, насколько хорошо они держатся в седле. На самом крутом скакуне. На краю обрыва. — Видишь? — вздохнула Аннара, обращаясь к дочерям. — Поэтому я и говорю — наслаждайтесь беззаботной юностью. Пока у вашего отца не начались панические атаки при виде любого молодого эльфа в радиусе мили. — Я предлагал рациональные меры безопасности, — буркнул Фэйнир. — Ты предлагал приставить к ним охрану с приказом стрелять на поражение при попытке комплимента, — уточнила Аннара. — Луми, Нати, идите, подготовьтесь. А с тобой, — она взяла за руку Орина, — нам нужно поговорить наедине. Аннара мягко толкнула дверь в покои Орина и вошла, ведя за собой Фэйнира. Комната была в лёгком беспорядке — на столе лежали разбросанные свитки с речами, на спинке кресла висело несколько вариантов парадных плащей, а сам Орин стоял у окна, нервно постукивая пальцами по подоконнику. Он был уже в основном облачении — узком камзоле из тёмно-синего бархата с серебряной вышивкой, но без мантии и аксессуаров. При виде родителей он обернулся, и на его обычно уверенном лице читалась смесь волнения и сомнения. — Мама, папа... — он начал и замолчал, словно не зная, что сказать. — Волнуешься? — Аннара подошла к нему и, не дожидаясь ответа, поправила прядь чёрных волос, выбившуюся из строгого эльфийского узла. — Вся страна, несколько соседних королевств и половина магических советов будут смотреть, как на меня наденут железный обруч и объявят королём, — с горьковатой усмешкой произнёс Орин. — Кажется, у меня есть на это право. Фэйнир, молча наблюдавший со своего места у двери, сделал несколько шагов вперёд. Его фиолетовые глаза, обычно скрывающие все эмоции, сейчас были пристальными и мягкими. — Железный обруч, — повторил он, и в уголках его губ дрогнуло подобие улыбки. — Мне нравится. Помни это чувство. Гордость, лишённая чванства, — вот что отличает правителя от тирана. — Я не знаю, готов ли я, — признался Орин, и его голос впервые за вечер прозвучал по-юношески уязвимо. Он посмотрел на отца. — Ты... ты никогда не сомневаешься. Все эти годы, каждое твоё решение было твёрдым. Как ты это делаешь? Фэйнир подошёл совсем близко и положил руку на плечо сына. Его прикосновение было твёрдым и уверенным. — Я сомневаюсь каждый день, Орин. С того самого момента, как твоя мать вручила мне тебя, крошечного и хрупкого. Сомнения — не слабость. Это — топливо. Они заставляют тебя проверять каждый шаг, взвешивать каждое слово. Глупость — это уверенность фанатика. Мудрость рождается в терзаниях. Аннара улыбнулась, глядя на них. — Твой отец, как всегда, красноречив. А я скажу проще. Ты готов. Мы оба это знаем. Мы видели, как ты рос, как ты учился не только у Малекира, но и у поваров на кухне, у стражников у ворот, у детей в саду. Ты слушал. А это — главное умение короля. — Но что, если я ошибусь? — прошептал Орин. — Что, если моё решение приведёт к войне? Или к голоду? Эта тяжесть... — Ты не один, — резко прервал его Фэйнир. — Ты никогда не будешь один. За твоей спиной — Малекир с его бездной циничного опыта. Твои сёстры, чей ум острее любого клинка. Твой дед, который держит на своих плечах всю армию. — Он сделал паузу, и его голос стал тише, но от этого только весомее. — И мы. Всегда. Аннара взяла руку Орина в свои. — Ты несешь ответственность не перед абстрактным 'троном', сынок. Ты несёшь её перед людьми. Перед тем мальчишкой, который сегодня играет в мяч на площади, перед стариком, который растит свой сад, перед матерью, которая убаюкивает дитя. Помни о них, а не о церемониях и регалиях. И тогда твой путь будет верным. Орин закрыл глаза, вдыхая их слова, словно черпая из них силы. Когда он снова открыл их, сомнения в его взгляде сменились решимостью. — Я... я постараюсь быть достойным. Достойным вас. Достойным их. — Ты уже достоин, — Фэйнир вынул из складок своего плаща небольшой, изящный кинжал в простых, но безупречных ножнах. — Это не королевская регалия. Это — мой первый кинжал. Тот, что был со мной в ту ночь, когда я встретил твою мать. — Он протянул его Орину. — Он напоминает мне, что даже в самой тёмной ночи можно найти свет. Храни его. Орин взял кинжал, его пальцы сжали рукоять. — Спасибо, пап. — А моим подарком будет совет, — сказала Аннара, и её глаза вдруг лукаво блеснули. — Когда на тебя наденут корону, не говори 'Боги, как же она давит!' вслух. Дядя Малекир потом не простит тебе этого до конца твоих дней. Орин рассмеялся, и это был уже не нервный смех, а лёгкий и свободный. Напряжение в комнате рассеялось. — Я постараюсь сдержаться. — Тогда идём, — Аннара встала на цыпочки и поцеловала его в щёку. — Твой народ ждёт своего короля. Фэйнир в последний раз взглянул на сына — уже не на мальчика, а на мужчину, готового принять свою судьбу. — Помни, — сказал он, уже поворачиваясь к двери. — Мы с тобой — одно целое. И пока моё сердце бьётся, оно бьётся и за тебя. И они вышли из комнаты вместе — отец, мать и сын, чья жизнь только что переломилась на 'до' и 'после', но чья связь оставалась нерушимой, как сама вечность.

***

      Великий зал дворца, залитый утренним солнцем, был полон. Здесь были эльфы и люди, знать и простые горожане, генералы и маги — все, чьи жизни так или иначе переплелись с судьбой этой необычной семьи. Фэйнир стоял у колонны, облачённый в парадные одежды тёмных тонов с серебряными узорами. Его взгляд был прикован к сыну. Орин, высокий и статный, с чеканным профилем отца и пронзительным взглядом матери, стоял на коленях перед троном. Его чёрные волосы были убраны в строгий эльфийский узел, подчёркивал решимость на лице. Рядом с Фэйниром, сжимая его руку, стояла Аннара. Её синие волосы были убраны сложной короной из лунного камня и серебра. Она смотрела на сына, и в её серых глазах читалась буря эмоций — гордость, любовь и трепет. Малекир, в мантии короля, но без короны, сделал шаг вперёд. Его голос, обычно полный иронии, звучал торжественно и ясно, разносясь под сводами зала: — Народ Эльфийского королевства и наши союзники! Мной долгие годы двигала единственная цель — благополучие нашей земли. Но времена меняются, и трон требует не только твёрдой руки, но и открытого сердца, способного объединить, а не разделять. Я, Малекир, последний король из династии Лунных Ветвей, отрекаюсь от престола в пользу того, в ком вижу будущее — моего племянника, принца Орина. Он взял с бархатной подушки тяжёлую серебряную корону, украшенную аметистами, цвет которых повторял оттенок глаз Фэйнира. — Орин, сын моей сестры, крови эльфов и людей, — продолжил Малекир, обращаясь к юноше. — Принимаешь ли ты бремя власти и долг перед своим народом? — Принимаю, — голос Орина не дрогнул. — Клянёшься ли ты служить ему мудростью и силой, защищать его от тьмы и вести к свету? — Клянусь. Малекир возложил корону на голову племянника. Она засияла в солнечных лучах, словно вбирая в себя весь свет зала. — Встань, король Орин Первый. Да будешь ты править долго и справедливо. Зал взорвался овациями. Орин поднялся, и на мгновение его взгляд встретился с взглядом отца. Фэйнир, не изменяя своему стоическому выражению лица, кивнул — почти незаметно, но для Орина в этом жесте была целая вселенная: одобрение, гордость и обещание поддержки.

***

      Праздничный пир в честь коронации короля Орина был в самом разгаре. Великий зал сиял тысячами огней, музыка лилась рекой, а смех и звон бокалов сливались в единый жизнерадостный гул. Новый король, окружённый придворными, старался сохранять невозмутимость, но в его глазах читалось лёгкое недоумение от груза ответственности и всеобщего внимания. Именно в этот момент к Лумиэль и Наталиэль, скромно наблюдавшим за танцами с бокалами фруктового нектара, подошли двое молодых эльфов из знатных семей. Один, с волосами цвета лунного света и в одеждах из серебряной парчи, склонился перед Наталиэль. — Леди Наталиэль, — его голос был мелодичным, как перезвон колокольчиков. — Осмелюсь ли я надеяться, что вы почтите меня этим танцем? Говорят, вы изучаете магию звёздных путей. Мне бы хотелось обсудить это под музыку. Наталиэль, слегка покраснев, бросила взгляд на сестру, но та лишь подняла бровь, словно говоря: 'Ну давай, покажи им, кто тут самый умный'. Нати кивнула и приняла протянутую руку. Почти одновременно второй эльф, статный и черноволосый, с боевыми шрамами на руках, выдававшими в нём воина, обратился к Луми. — Леди Лумиэль, я слышал, вы предпочитаете действие разговорам. Осмелюсь предположить, что вальс — это тоже своего рода вызов. Не рискнёте? Луми оценивающе взглянула на него, её разноцветные глаза сверкнули азартом. — Только если вы готовы к тому, что я могу вести, — парировала она с хитрой улыбкой и грациозно положила свою руку на его протянутую. Со стороны за этой сценой наблюдали Фэйнир и Аннара. Реакция Фэйнира была мгновенной и предсказуемой. Вся его поза напряглась, как у хищника, учуявшего добычу. Фиолетовые глаза, только что смягчённые вином и семейным умиротворением, сузились до опасных щелочек. Его пальцы с такой силой сжали бокал, что тонкое стекло издало тревожный хруст. — Смотри-ка, — его голос прозвучал низко и почти бесстрастно, но Аннара, знавшая каждую его интонацию, услышала в нём бурю. — 'Лорд' Илтарион. Чей это отпрыск? А, ну да, того, кто два десятилетия назад провалил патрулирование восточных рубежей. И этот... 'принц' Эоларин. Его род знаменит лишь тем, что умеет вовремя подстраиваться под правящую династию. Аннара фыркнула, прикрыв рот рукой, чтобы скрыть улыбку. — О, боги, Фэй, они просто пригласили их потанцевать, а не сделать предложение руки и сердца. Расслабься. Посмотри, как Нати с умным видом что-то ему доказывает про траектории планет. Бедный юноша, он, кажется, уже жалеет о своём выборе. — Он прикасается к её талии, — прошипел Фэйнир, не отводя взгляда. — Слишком близко. Я вижу это. — Это называется танец, мой дорогой параноик, — Аннара нежно потянула его за рукав, заставляя отвести взгляд. — А Луми... О, смотри, она действительно пытается его вести! Гордая, вся в тебя. Ей просто льстит внимание. — Льстит? — Фэйнир мрачно наблюдал, как его старшая дочь с вызывающей ухмылкой ведёт ошарашенного эльфа-воина в сложном па. — Ей льстит, что какой-то... мушкетер с позолоченной шпагой осмелился... — Фэйнир, — Аннара перебила его, её голос стал мягким, но настойчивым. — Они выросли. Они красивы, умны и являются племянницами прошлого правителя, внучками генерала и сёстрами нынешнего короля. К ним будут проявлять внимание. Ты не можешь запугивать каждого молодого аристократа в королевстве. — Могу, — возразил он, и в его глазах мелькнула знакомая тёмная искра. — Это вопрос времени и мотивации. В этот момент их внимание привлекла другая, не менее трогательная сцена. В тени массивной колонны, за столом, уставленным пустыми бутылками эльфийского вина, сидел Зиртаниэль. Генерал королевской гвардии, чья стальная выправка и непоколебимость были легендой, сидел, обхватив голову руками. Его могучее тело слегка раскачивалось, а по суровому, иссечённому шрамами лицу текли редкие, но искренние слёзы. Фэйнир и Аннара переглянулись и, оставив на время дочерей на попечение коварных аристократов, подошли к нему.

В это же время. Орин.

      Пока в тронном зале кипело веселье, на одном из маленьких балкончиков, утопающем в плетистых роза, было тихо и пустынно. Сюда, спасаясь от шума и восторженных взглядов, выбрался король Орин Первый. Он снял корону и положил её на каменные перила, с облегчением проводя рукой по волосам. Прохладный ночной ветерок был благословением после душного зала. — Уже сбегаешь от собственного народа, Ваше Величество? — раздался мягкий голос с порога. Орин обернулся. В дверном проёме стояла Алира, его тётя. В руках она держала два серебряных кубка с дымящимся ароматным чаем. — Тётя Алира! Нет, я просто... передышка. — Знаю, — она улыбнулась и протянула ему один кубок. — В день моей свадьбы с твоим дядей я полчаса просидела в гардеробной, просто чтобы никто ко мне не прикасался и не говорил со мной. Всё это 'великолепие' может быть утомительным. Орин с благодарностью принял чашку. — Именно. Кажется, я пожал каждую руку в этом королевстве. И все смотрят с таким ожиданием... как будто я должен немедленно превратить свинец в золото. — Они верят в тебя, — Алира прислонилась к перилам рядом с ним. — Но это не делает груз легче. Ты знаешь, когда я впервые приехала в этот дворец, я была той самой 'человечкой', чужаком. Многие смотрели на меня с тем же ожиданием — что я ошибусь, упаду, опозорю Малекира. — И? — с интересом спросил Орин. — И я поняла одну вещь. Ты никогда не оправдаешь ожиданий всех. Но если ты будешь верен себе и тем, кого любишь... этого всегда будет достаточно. Смотри. — она кивнула в сторону зала, откуда доносились звуки музыки и смеха. — Твои сёстры танцуют, твой дед... ну, переживает свои эмоции, — она улыбнулась шире, явно зная о состоянии Зиртаниэля. — Твои родители наблюдают за всем этим, пытаясь одновременно и защитить своих птенцов, и отпустить их. Это твоя крепость, Орин. Твоя сила. Ты не правишь в одиночку. Ты правишь целой династией чудаков и героев. Орин последовал за её взглядом и увидел, как его родители стоят, обнявшись, наблюдая за танцующими дочерьми с той странной смесью тревоги и нежности, которую он видел у них всю свою жизнь. Он увидел Малекира, который, оставив свои королевские обязанности, с азартом что-то объяснял Лираэлю, размахивая руками. Увидел плачущего от счастья деда, которого утешал его собственный сын. Его грудь сжало от внезапного тепла. — Они всё ещё видят во мне того мальчишку, который пачкал штаны, катаясь в пыли с Варисом. — И будут видеть всегда, — Алира положила руку ему на плечо. — И это — твой самый большой подарок. Потому что когда ты забудешь, кто ты есть, они всегда будут там, чтобы напомнить тебе. Не королю, а тебе. Орину. Он глубоко вздохнул, и часть тяжести, давившей на него с утра, будто испарилась. Он поднял свой кубок. — За семью. Самую странную и прекрасную крепость. — За семью, — тихо звякнул её кубок о его. — И помни, если станет совсем невмоготу, у меня всегда есть запасной выход через старый потайной ход. Малекир показывал. Им пользуются, чтобы тайком проносить сладости с кухни. Орин рассмеялся, и этот смех был чистым и лёгким. Он снова надел корону, но теперь она лежала на его голове не как железный обруч, а как часть его самого. — Спасибо, тётя Алира. — Всегда, мой король, — она ответила с лёгким, почти незаметным поклоном, но в её глазах светилась тёплая, семейная нежность. И когда Орин вернулся в зал, его шаг был увереннее, а улыбка — спокойнее. Он знал, что за его спиной не просто трон, а целый мир, построенный на любви. И это была самая надёжная опора, которую только можно было представить.

В тот же момент. Аннара и Фэйнир.

— Отец? — тихо окликнул Фэйнир. Зиртаниэль поднял на них заплаканные глаза. — Фэй... Аннара... — его голос, обычно громовой, сейчас был хриплым и разбитым. — Видели? Видели моего внука? На троне... Король. — Он всхлипнул, отчего его седые усы дрогнули. — А девочки... Боги, они совсем недавно были такими маленькими. Помнишь, Фэйнир, как Лумиэль вцепилась мне в палец своей крошечной ручкой? А теперь... теперь на них смотрят эти... эти щеглы. Он снова опустил голову на стол, громко хлопнув по дереву ладонью. — Я старый, Фэй. Старый эльф. Я помню, как ты был мальчишкой, а теперь... твой сын — король. Всё так быстро... слишком быстро. Фэйнир, обычно столь сдержанный, присел рядом и нерешительно положил руку на согнутую спину отца. Это был жест, полный неожиданной нежности. — Они выросли, отец, — тихо сказал он. — Но они сильны. И они знают, что у них есть ты. Аннара налила ему стакан воды и ласково протолкнула сквозь толпу Орина, который уже подходил, заметив неладное. Увидев плачущего деда, новый король на мгновение растерялся, но затем обнял его за могучие плечи. — Дедушка, — сказал Орин твёрдо. — Ты — моя скала. И я буду нуждаться в твоих советах теперь больше, чем когда-либо. Зиртаниэль поднял заплаканное лицо, посмотрел на внука в короне и снова разрыдался, но теперь уже от переполнявшей его гордости. Фэйнир, глядя на эту сцену, почувствовал, как его собственная тревога за дочерей немного отступила, сменившись чем-то тёплым и глубоким. Он обнял Аннару за талию и притянул к себе. — Может, я слишком строг к этим... щеглам, — пробормотал он ей на ухо. — Всего лишь 'может'? — она рассмеялась, прижимаясь к нему. — Это уже прогресс, тёмный эльф. Огромный прогресс. И пока музыка продолжала играть, а его дочери кружились в танце, Фэйнир понял, что некоторые битвы можно проиграть — и в этом будет своя, особая победа.

После танцев. Луми и Нати.

      Танцы подходили к концу, и Лумиэль с Наталиэль, слегка запыхавшиеся и с горящими щеками, наконец-то вырвались из круга внимательных взглядов и направились в сторону своих родителей, которые стояли у стола со сладостями, делая вид, что увлечённо беседуют с Лираэлем и его супругой. — Ну что, мои принцессы? — Аннара встретила их с лёгкой ухмылкой, оценивающе окидывая взглядом. — Остались довольны кавалерами? Луми, чьи глаза всё ещё сверкали азартом, первая выпалила. — Лорд Илтарион? Ха! Он красиво говорит, но на деле оказался довольно скучным. Весь танец пытался впечатлить меня рассказами о своих охотничьих трофеях. Я сказала, что предпочитаю живых драконов мёртвым головам на стене. Думаю, он обиделся. — А Марис был галантен, — мягко вступила Наталиэль, поправляя пряди, сбившиеся во время танца. — Принц Эоларин... оказался довольно сведущ в астрономии. Мы обсудили смещение полярной оси за последнее тысячелетие. Правда, когда я начала рассказывать о своём исследовании влияния лунных фаз на магические аномалии, он, кажется, немного потерял нить беседы. Фэйнир, до этого мрачно наблюдавший за танцами, теперь слушал, скрестив руки на груди. Его лицо было невозмутимым, но по едва заметному подрагиванию мышцы на щеке Аннара поняла, что он мысленно уже составил досье на каждого из юношей. — 'Галантен', — повторил он безразличным тоном, глядя на Наталиэль. — Это тот, чья рука, как я заметил, опустилась с твоей талии на два дюйма ниже, чем это предписывает придворный этикет? — Папа! — Наталиэль вспыхнула. — Он просто помогал мне сохранить равновесие! — Равновесие, — Фэйнир произнёс это слово так, словно оно было синонимом 'государственной измены'. — А этот... Илтарион, — продолжил он, обращаясь к Луми. — Тот, что 'скучный'. Он осмелился назвать тебя 'хрупким цветком'. Я считаю, это достаточный повод для вызова на дуэль. — Фэй, он сказал это в качестве комплимента! — рассмеялась Аннара, хватая его за руку, словно опасаясь, что он действительно пойдёт искать шпагу. — И, если я правильно расслышала, Луми в ответ предложила ему посоревноваться в метании кинжалов. Думаю, его мужское самолюбие и так достаточно пострадало. — Он проиграл, — с гордым видом сообщила Лумиэль, подбоченясь. — Три попадания в центр мишени против моих пяти. Фэйнир на мгновение смягчился, и в его глазах мелькнула тень гордости. — Естественно. Я же учил тебя. — И что, ни один из них не произвёл на вас впечатления? — с притворным любопытством спросила Аннара, подмигивая дочерям. — Никаких намёков на трепет сердца? Может, кто-то всё же удостоился чуть более долгого взгляда? Сёстры переглянулись, и на их лицах появились идентичные хитрющие улыбки. — Знаешь, мама, — начала Нати с серьёзным выражением лица. — После глубокого анализа их интеллектуальных способностей, манеры держаться и знаний в области магии... — ...Мы пришли к выводу, — подхватила Луми, — что пока что ни один не дотягивает до уровня нашего брата. А уж тем более — отца. Они хором рассмеялись, видя, как у Фэйнира от таких слов буквально разглаживается лоб, а суровое выражение лица сменяется редким выражением полного и абсолютного удовлетворения. — Разумный вывод, — с лёгким, почти неуловимым намёком на улыбку произнёс он. — Наконец-то вы начали демонстрировать здравомыслие. Аннара покачала головой, с любовью глядя на своих дочерей. — Боже мой, вы обе — настоящие манипуляторши. Вы знаете, как растрогать своего отца. — Это не манипуляция, мама, — с достоинством ответила Наталиэль. — Это — строгий научный анализ. — А это — здоровая доза самосохранения, — добавила Луми, кивая в сторону Фэйнира, который снова наливал себе вина, но теперь уже с видом эльфа, чьи родительские принципы были полностью подтверждены. — Ну что ж, — Аннара обняла обеих дочерей за плечи. — По-моему, ваш первый официальный бал выдержали с честью. И даже не спровоцировали ни одной дуэли. Пока что. — Не обольщайся, — пробормотал Фэйнир, но уже без прежней суровости. — Вечер ещё не окончен. И пока сёстры, перебивая друг друга, начинали рассказывать Аннаре самые забавные подробности своих танцев, Фэйнир стоял рядом и слушал. И впервые за весь вечер его фиолетовые глаза смотрели на своих взрослеющих дочерей не с тревогой хищника, а с тихой, глубокой благодарностью за то, что они — умные, сильные и всё ещё нуждающиеся в его защите — остаются самым драгоценным дивидендом его бесконечной жизни.

***

      Орин, сняв тяжёлую корону, с облегчением вздохнул. — Боги, я думал, у меня череп треснет. Вы все говорите про бремя власти, а никто не предупреждает про бремя в прямом смысле! — Я же говорил, самая сложная часть — не упасть в обморок от недостатка крови к мозгу, — Малекир похлопал его по плечу. — Ты справился. Выглядел... по-королевски. — Спасибо, дядя. За всё. В этот момент в комнату влетели Лумиэль и Наталиэль. — Ну что, Ваше Величество, — Луми игриво поклонилась, — первый указ готов? Предлагаю узаконить ежедневный торт на завтрак! — А я подготовила анализ потенциального роста экономики при снижении налога на сахар, — серьёзно добавила Нати, доставая из складок платья исписанный лист пергамента. Орин засмеялся и потянул обеих сестёр в объятия. — Без вас мне было бы так скучно на троне. — Мы знаем, — хором ответили они. Фэйнир и Аннара наблюдали за этой сценой. Аннара прислонилась к плечу мужа. — Смотри, какой он с ними, — прошептала она. — Настоящий старший брат. Несмотря на корону. — Он научился этому у тебя, — тихо ответил Фэйнир. Внезапно дверь распахнулась, и на пороге появилась маленькая фигурка. Аннариэль, дочь Малекира. — Братик Орин! Сестричка Луми сказала, что теперь ты король и можешь объявить мою комнату территорией, свободной от уборки! Это правда? Все залились смехом. В этот момент из окна донёсся знакомый скрип. На подоконник приземлился почтовый голубь с крошечным свитком. Фэйнир снял его и развернул. На пергаменте углём был нарисован небрежный портрет бородатого гнома в короне и стояла подпись: «Изучаю культуру. Он мил. Возвращаюсь к лету. Элия». Аннара фыркнула, прочитав записку. — Бабуле почти 600 лет, а она ведёт себя, как первогодка в академии. — Надеюсь, это не её новый 'милый' жених, — мрачно проворчал Фэйнир. — Видите? — Аннара подмигнула дочерям. — Проблемы с женихами бывают в любом возрасте. Так что готовьтесь. Вечером, когда звёзды зажглись над дворцом, Фэйнир и Аннара стояли на балконе. Внизу, в городе, гуляли в честь нового короля. Звуки музыки и смеха долетали до них. — Помнишь, ты спрашивала, не жалею ли я? — тихо произнёс Фэйнир. Аннара кивнула, прижимаясь к нему спиной. — Сегодня, глядя на него... на всех них... — он обвёл рукой горизонт, залитый огнями праздника. — Это была не инвестиция. Это было самое гениальное решение в моей бесконечной жизни. Дивиденды... превзошли все ожидания. Он развернул её к себе и прикоснулся пальцами к её шее, где под кожей бился ритм, вдвое сильнее, чем когда-либо. — Целое, ставшее вдвое сильнее, — прошептала она, заканчивая его мысль. — И оно будет становиться только сильнее, — пообещал он. Их поцелуй был сладким и неспешным, как и обещанная вечность. Внизу гремел праздник, их дети ссорились и смеялись где-то в покоях, а впереди была целая жизнь — шумная, яркая, наполненная любовью. Их обыкновенное чудо продолжалось.