От пепла к прелюдии высоты

Яркие лучи проникали сквозь занавески, постепенно нагревая комнату. Это создавало сильный контраст с ночной прохладой спальни. Безветренная и тёплая атмосфера за окном казалась отличным началом дня для Бакуго Масару. Мицуки с её неуёмной энергией вставала рано и сразу устремилась на кухню. Быстро выпив чашку крепкого, как бетонная стена, кофе, она незамедлительно приступила к тому, что называла «домашними делами». Этот день не стал исключением, и Масару совсем не удивился отсутствию жены рядом. «Вероятно, она уже успела перевернуть весь дом», — подумал он. Прежде чем спуститься и поприветствовать её, он заглянул в комнату сына. Парень мирно спал в позе морской звезды, пуская слюни среди разбросанных повсюду подушек и одеяла. Решив не беспокоить сына лишний раз, чтобы избежать ещё большей суеты, он осторожно закрыл дверь и пошёл дальше. На кухне его встретила только записка: «Уехала за продуктами. Кофе на столе. Люблю тебя». Масару улыбнулся, прочитав записку жены, особенно маленькому сердечку в конце. Раз уж выпал такой шанс посидеть в тишине, старший Бакуго взял упомянутый кофе со столешницы, подхватил планшет и удобно устроился на мягком стуле у обеденного стола. Он включил классическую музыку и, медленно попивая напиток, приступил к чтению новостей. Когда спустя пятнадцать минут входная дверь резко распахнулась и ударила о стену так, что, казалось, весь дом содрогнулся, Масару даже не поднял взгляд. Он продолжал спокойно попивать кофе. Сделав мысленную пометку купить материалы для ремонта стены, он медленно отложил чашку в сторону и направился в прихожую встретить жену. И какой бы странной ни показалась бы эта динамика со стороны, для их семьи это было вполне обычным началом утра. То, каким спокойным и рациональным всегда казался мужчина на фоне взрывного характера его жены, часто вызывало недоумение при новых знакомствах. Но в этом, по сути, и был секрет их отношений. Они довольно дополняли и уравновешивали друг друга, хотя с первого взгляда могло показаться, что именно Мицуки задаёт направление их отношений. Ещё более громкий, чем обычно, крик его жены прозвучал ещё до того, как мужчина успел достигнуть холла: «Кацуки! Немедленно поднимай свою задницу с кровати, мы уезжаем!» Она швырнула пакеты с продуктами в сторону, даже не посмотрев куда, и одним резким движением отодвинула ящик комода, чтобы найти ключи от машины. На её лбу проступали капельки пота, поблёскивающие на солнце. Вкупе с лёгким румянцем на щеках было очевидно, что она практически бежала обратно из продуктового магазина. Яблоки и несколько апельсинов катились по полу к ногам Масару. Его жена, наконец обнаружив ключи, с такой же несоизмеримой силой захлопнула ящик: «Бакуго Кацуки, я клянусь, что если мне придётся подняться за тобой, ты больше никогда не увидишь свои комиксы о героях!» — крикнула она ещё с большей силой. Учитывая открытую дверь, старший Бакуго был уверен, что весь квартал это слышал. И несмотря на то, что все соседи уже давно привыкли, он сделал очередную мысленную пометку извиниться перед ними позже. «С добрым утром, дорогая», — поприветствовал он жену, невозмутимо перешагнув через фрукты на полу. «О, привет, дорогой, я тебя даже не заметила», — ответила Мицуки уже куда более спокойным голосом, со слегка нервной, но искренней улыбкой. — «Я была бы рада тебя обнять, но у нас чрезвычайная ситуация». «Расскажешь, что за ЧП случилось?» — спросил невозмутимый Масару, уже накидывая куртку и доставая ботинки из обувницы. «Кацуки! Последнее предупреждение!» — крикнула женщина вновь, прежде чем ответить мужу. — «Это Инко и Изуку, что-то случилось. Мне позвонили из больницы», — пояснила она, выглядя куда более напряжённой и опечаленной, чем несколько мгновений назад. Она смахнула пот со лба и по привычке растёрла его по ладоням. «Ты уверена, что стоит брать сына с собой?» — уточнил мужчина, выдернув дверь из стены, которая застряла в штукатурке ручкой. — «Может, позвать кого-нибудь присмотреть за ним?» «На это нет времени», — пояснила она и набрала воздуха в лёгкие, чтобы окликнуть их сына ещё раз. Благо, он наконец появился в поле зрения, спасая покой соседей, которые ещё не успели проснуться. Копна светлых волос была в полном хаосе. Его футболка была надета задом наперёд. Штанина спортивных штатов была задрана, а образ завершали разноцветные носки на его ногах. Мальчик, покачиваясь, еле перебирал ногами в сторону родителей, перешагивая всё, что разбросано на полу. «Какого черта ты так вопишь с утра пораньше?!» — не пытаясь сдерживать громкость голоса, возмутился Кацуки, наклонившись, чтобы натянуть ботинки. Губы его матери сжались в тонкую линию, а брови сошлись к переносице. «Где ты, чёрт побери, понабрался этих слов?!» — искренне возмутилась она. И, не дожидаясь, пока сын натянет обувь, одним резким движением подхватила его за талию и, несмотря на сопротивление, быстрым шагом направилась к машине. Кацуки что-то неразборчиво кричал, видимо, требуя отпустить его. Масару глубоко вздохнул и, проведя рукой по своим каштановым волосам в тщетной попытке их пригладить, направился к выходу. По пути он бросил взгляд на разбросанные по полу фрукты, пакеты с продуктами и другие вещи, которые его жена разбросала в своей спешке. «Похоже, на этот раз всё действительно серьёзно», — пробормотал он себе под нос, выходя из дома и запирая дверь. На самом деле старший Бакуго привык к тому, что для его жены всё, что касается семьи Мидория, имело высочайший приоритет. Если, конечно, не считать её собственную семью и их сына. В особенности их сына. Это даже иногда вызывало у него немного ревности, но он бы никогда в этом не признался даже самому себе. Сказать, что Инко была для Мицуки лучшей подругой, было бы серьёзным преуменьшением. Они стали близки как сёстры практически с того самого момента, как зеленоволосая девушка обратилась в ателье к начинающему дизайнеру Мицуки за помощью со свадебным платьем. На самом деле их дружба вызывала не меньшее, а скорее даже больше недоумения у окружающих, чем брак с Бакуго Масару. По сравнению с мужчиной Инко была куда более чувствительной, сострадательной и застенчивой персоной. Казалось, постоянная суета и крики вокруг будут сильно смущать и пугать её. Но, на удивление, именно в компании новообретённой подруги женщина чувствовала себя куда уверенней, чем можно было бы подумать на первый взгляд. Машина уже стояла у подъезда, Мицуки нетерпеливо нажимала на клаксон. Масару быстро сел на пассажирское сиденье, и они тронулись в неизвестном направлении, оставив позади спокойное утро, которое так неожиданно переросло в суматошную погоню за неизвестностью. Повернув голову направо, он заметил, как его сын, всё ещё недовольный, смотрит на свою мать пронзительным взглядом, по-детски надув щёки и скрестив руки на груди. В такие моменты, когда его красные глаза наполнялись недовольством, а брови сжимались, он ещё сильнее походил на Мицуки. Мальчик даже не обращал внимания на неправильно надетую футболку. Эта картина невольно заставила отца улыбнуться краем рта, несмотря на всю ситуацию. «Может, хоть сейчас расскажешь, что случилось с Инко и Изуку?» — спросил Масару, стараясь сохранять спокойствие в голосе. Мицуки, не отрывая взгляда от дороги впереди, коротко ответила: «Чёрт побери, мне не сказали ничего конкретно…» Она прервалась, чтобы яростно посигналить какой-то пожилой паре, которые, по её мнению, ехали слишком медленно, и резким манёвром обогнала их. Пассажиров унесло сначала влево, затем вправо, заставив схватиться за что-то. «И этот придурок Хисаши даже не удосужился взять трубку», — невозмутимо сказала она, выровняв автомобиль в своей полосе. «Что-то случилось с Зуку?» — напряжённый голос Кацуки раздался с заднего сиденья. Его напряжённый, обиженный вид сменился странным выражением лица, отражающим что-то среднее между гневом и беспокойством. Он попытался отстегнуть ремень безопасности, чтобы подобраться поближе к родителям на переднем ряду и лучше слышать, что они говорят. «Сейчас же сядь смирно и не дёргайся!» — резко прервала его мать, направив, казалось, самый грозный и пронзительный взгляд, на который была способна, через зеркало заднего вида. Это, к удивлению, подействовало на ребёнка. Младший Бакуго прервал свою попытку пренебречь безопасностью и, ещё сильнее надув щёки, пробормотал что-то себе под нос и, рухнув обратно в кресло, уставился в окно. Масару глубоко вздохнул и бросил вопросительный взгляд на свою жену, побуждая продолжить рассказ. «Я не имею ни малейшего понятия», — более спокойно ответила Мицуки. «Мне сказали, что они в больнице и Инко не в состоянии позаботиться о своём сыне», — закончила женщина, слегка выдавая своё беспокойство в конце предложения. «Звучит тревожно», — оставалось только констатировать Масару. Следующие несколько минут поездки проходили в полной тишине, прерываемые только периодическими звуками резкого торможения и клаксонов вместе с криками женщины за рулём в сторону остальных участников дорожного движения. Кацуки продолжал сидеть с недовольным видом и смотреть в окно. Его отец, в свою очередь, погрузился в глубокие размышления. Та невозмутимость, которую они оба проявляли, не обращая внимания на столь агрессивное вождение, говорила только о том, что это далеко не первый раз. Периодически хватаясь за ручку двери при очередном резком манёвре, маленький Бакуго, наблюдая за проносящимися мимо на большой скорости машинами, пешеходами и фасадами домов, всё больше погружался в размышления. Для четырёхлетнего ребёнка он ещё довольно плохо умел выражать свои эмоции. И, забегая вперёд, можно сказать, что мало что изменилось в этом отношении со временем. Если быть откровенным, он даже сам во многих случаях не мог адекватно оценить собственные переживания и их причины. Конечно, не то чтобы от детей ожидали какие-то из ряда вон выходящие способности к самоанализу и рефлексии. Тем не менее, сам факт невозможности разобраться в себе заставлял Кацуки злиться всё сильнее и сильнее. Его мысли были похожи на кашу, постепенно вскипающую на огне его злости. «Какого фига я должен был встать в такую рань из-за того, что этот мелкий придурок попал в какую-то передрягу?» — бормотал он себе под нос. Прикрываться мнимой и порой гипертрофированной бравадой в попытке не выдавать свою неуверенность стало для него настолько естественным, что Бакуго начал сам верить, что это действительно то, какой он есть. Но если это так, то почему же его сердце так сильно билось, а ладони потели? Конечно, он знал, как ведут себя люди, когда переживают. Но это точно не его случай, размышлял Кацуки. Он не такой нежный придурок, как Изуку или остальные его так называемые друзья из дошкольной группы. Он несколько раз нервно потёр руки о свои штаны и попытался избавиться от неприятного липкого чувства, помахав ими перед собой. Не заметив резкий сладковатый запах, мальчик вновь уставился в окно, на самом деле не обращая особого внимания на происходящее с другой стороны. На самом деле Бакуго понимал, что его друг, которого он привык называть странным прозвищем «Зуко» (возникшим в ответ на, по его мнению, дурацкое «Каччан»), не так сильно его бесил, как остальные. Говоря честно, он ему даже нравился до такой степени, что расстраивался, когда вместо привычного прозвища слышал обращение по фамилии. Так его называл только Мидория. Это продолжалось столько, сколько он себя помнил. Кацуки был почти уверен, что это прозвище стало результатом заикания и плохой дикции его друга, но тот в этом упорно не хотел сознаваться. Воспоминание об этом заставило мальчика недовольно фыркнуть. И прежде чем Кацуки успел перейти к следующей мысли, которая, вероятно, могла бы приблизить его к признанию их дружеских отношений с зеленоволосым мальчиком, машина с резким визгом затормозила, заставив его полететь вперёд, ударившись грудью о ремень безопасности. Резкий визг сменился звуком удара чего-то металлического. «Чёрт тебя дери!» — кричала его мать, несколько раз ударяя кулаком по клаксону. «Какой придурок учил тебя водить!» — она направила поток ругательств через открытое окно. Масару глубоко вздохнул и развернулся к сыну, быстро проверяя его состояние. Тот сидел в кресле с крайне нахмуренным видом, стараясь рассмотреть что-то впереди. «Кацуки, ты в порядке?» — вновь резко изменив тон голоса на более спокойный, спросил его мать, когда поток ругательств иссяк. В ответ последовал только резкий положительный кивок головы и его излюбленное «Пфф». Закатив глаза, Мицуки перевела взгляд на своего мужа. Тот жестом ладони указал, что с ним тоже всё в порядке. «Дорогая, с нами всё в порядке», — дополнительно проговорил он, заметив, как у его жены дрожат руки. Она испугалась за них куда сильнее, чем можно было предположить со стороны. «Давай сосредоточимся на том, зачем мы здесь», — добавил он, мягко улыбнувшись и лёгким движением прикрыв ладонь Мицуки на руле. Удар был несильным, но резким — фургон выскочил из-за припаркованной машины, задев их левый борт, когда они уже двигались по парковке перед больницей. Фара и бампер наверняка пострадали, но это было неважно. Главное — все целы. С её семьёй всё было в порядке, так что Мицуки глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. Она знала, что сейчас не время для эмоций — Инко и Изуку нуждаются в них. Открыв дверь и стремительно, игнорируя недоумённое лицо и слова водителя фургона, она направилась напрямую ко входу в больницу. Проводив жену взглядом, Масару, также проигнорировав недоумевающий взгляд второго участника происшествия, повернулся к сыну на заднем сиденье. Кацуки поёрзал, пытаясь разглядеть, что происходит впереди. На его лице читалось куда больше, чем он сам об этом думал: раздражение сменилось тревогой. Родители вели себя довольно нервно, и дело, похоже, действительно было серьёзным. Отец, сохраняя свою обычную спокойную манеру, слегка улыбнулся, пытаясь снять напряжение. «Ну что, похоже, мы тут надолго» — констатировал он. — «Может, пока мама занята делами, сходим в кафе и возьмём что-нибудь вкусное?» Кацуки перевёл взгляд на отца и смущённо кивнул. Похоже, попытка подкупить сына сработала. Масару улыбнулся шире и вышел из машины, чтобы наконец поговорить с растерянным водителем фургона. Учитывая раннее утро и выходной день, инцидент вряд ли окажется в приоритете у полиции. Ватанабэ, конечно, за свою пусть и недолгую карьеру, но пережил много странных дежурств в неотложке. Некоторые были шокирующими, другие вызывали искреннее недоумение абсурдностью происходящего. Но эта смена определенно выигрывает номинации в категориях «Странная» и «Пугающая». Он сидел в своем кабинете. Четыре чашки кофе, выпитых в течение тридцати минут, давали о себе знать. Вкупе с весьма напряженными событиями и накопленной за двадцатичетырехчасовую смену усталостью, это был дикий коктейль, который никак не давал ему успокоиться. Он вновь и вновь просматривал медицинские данные маленького Изуку и его семьи на мониторе ноутбука. Нога его стучала по полу, одной рукой он пролистывал документ, в другой руке он нервно щелкал ручкой в обреченной на провал попытке снять напряжение. Учитывая то, что глава семьи исчез в неизвестном направлении и не отвечал на звонки, а мать была не в состоянии наконец объяснить, что именно случилось, Акире пришлось пытаться собрать кусочки воедино самостоятельно. Это было критично для того, чтобы продумать следующие шаги с точки зрения лечения его маленького пациента. И будучи человеком честным с самим собой, он также признавал, что искренне заинтересован разобраться в этом. При первом приближении все выглядело абсолютно нормально. Молодые родители, первый ребенок. Наличие множества отметок о посещении Мидорией Инко гинеколога отвергало вероятность того, что мальчик был усыновлен. Ватанабэ мысленно вычеркнул этот пункт. Все известные медицинские записи самого Изуку тоже никак не могли приблизить врача к разгадке: всё, начиная от ранних УЗИ и заканчивая протоколами осмотра вплоть до возраста в полтора года, было абсолютно типичным. Наткнувшись на рентгеновский снимок, который, судя по дате, был сделан примерно два года назад, он взял ноутбук в руки и подошел с ним ближе к стене, где на светящихся панелях уже висели свежие снимки. Акира внимательно изучал снимки, переводя свой взгляд от монитора на тот, что висел на стене, и обратно. Возможно, из-за усталости, возможно, из-за нервозности, с первого раза он не смог обнаружить ничего необычного. Тяжело вздохнув, будучи разочарованным в очередной неудаче в попытке получить хоть какую-то информацию, он уже развернулся, чтобы вернуться за стол. Однако, когда он пролистнул страницу, то увидел полное заключением, которое прилагалось к снимку. Мидория Изуку, 2 года. Обращается впервые. Жалобы пациента: Боли в спине при положении лежа на спине, дата появления симптомов: менее двух недель назад. Доктор резко остановился и развернул голову, чтобы вновь взглянуть на снимок, что висел на стене за его спиной. «Это может быть что-то» — подумал он и, развернувшись остальным корпусом, вновь вернулся ближе к снимку. Прежде чем повторно изучить изображение, он продолжил читать: Анамнез заболевания: Начало постепенное. Характер боли ноющий, Интенсивность болевого синдрома средне-низкая. Связь с физической активностью: отсутствует. Общее состояние: удовлетворительное Кожные покровы: чистые, обычной окраски Локальный статус: При пальпации спины — безболезненность, Асимметрии позвоночника нет, Походка не нарушена, Движения в позвоночнике сохранены в полном объеме. Глаза доктора Ватанабэ быстро двигались в процессе чтения, а брови, казалось, все больше приближались друг к другу по мере того, как все больше подробностей всплывало. Результаты обследования. Клинический анализ крови: в пределах нормы Биохимический анализ крови без патологических изменений. Рентгенография грудного отдела позвоночника: Костная структура без патологических изменений, физиологические изгибы сохранены, суставные щели равномерные. Акира промотал страницу наверх, чтобы сравнить описание с той информацией, которую он только что прочитал. На этот раз он, несмотря на понимание глупости этой затеи, применил свою причуду. Конечно, все что он увидел, это красные, синие и зеленые точки. Конечно, он знал, что так и будет, но почему-то испытал огорчение от того, что все-таки не получилось. Покачав головой и отбросив лишние, глупые переживания, он все же вернулся за свой стол и продолжил читать дальше. Основное заболевание: не установлено. Сопутствующие заболевания: не выявлены. Рекомендации: приём у врача с профильной причудой для углубленной диагностики. Список доступных врачей см. в приложении к данному заключению. Запомнив указанную дату, врач пролистал дальше в надежде найти заключения от врача по направлению, но, к его разочарованию, данные отсутствовали. Единственная оставшаяся запись связана с гриппом пару месяцев назад. Он быстро пробежал глазами по заключению: «…высокая температура, боли в мышцах, редкие судороги. Ввиду отсутствия в Мусутафу специалиста с причудой, способной помочь в борьбе с инфекционными заболеваниями, применена причуда для снятия боли…» Могло ли это быть предпосылками к проявлению причуды мальчика? — размышлял Ватанабэ. Они могли быть таковыми ровно с той же вероятностью, с какой это может оказаться простым совпадением. Он вновь тяжело вздохнул и, захлопнув ноутбук, бросил быстрый взгляд на часы, стоящие на столе. В нарушение протокола, пятнадцатью минутами ранее он разблокировал телефон Мидории Инко и набрал контакт, подписанный как «Дорогая сестрица-мастерица». Подпись контакта, конечно, милая и смогла вызвать у доктора улыбку, но это ничуть не помогало подавить чувство стыда за вмешательство в личную жизнь пациента. Впрочем, альтернативным вариантом было вызвать полицию для розыска Мидории Хисаши и службу опеки, чтобы они могли позаботиться о маленьком мальчике, пока его мать приходит в себя от шока. Учитывая, что в этой истории слишком много пробелов и каждый из них многое пережил за последние часы, желания усложнять жизнь этой семье ненужным вниманием со стороны служб опеки совсем не хотелось. Так или иначе, по его прикидкам, женщина, которую Мидория подписала как «Сестрица», не доедет до больницы еще ближайшие 30 минут. Акира даже не знал, переживать из-за этого или радоваться. У него до сих пор звенит в ушах после того разговора. В любом случае, у него есть немного времени, чтобы взять еще кофе и заодно немного размяться. Проходя мимо регистратуры в сторону кафетерия, ему показалось, что он услышал знакомый голос. Остановившись, он попытался разглядеть, что происходит. Но увидел только бежевое пятно с белой верхушкой и синее пятно с темной верхушкой. Все, что он мог сказать с этого расстояния, это то, что медсестра о чем-то спорила с кем-то, у кого были светлые волосы. Впрочем, когда спор накалился, он быстро вспомнил этот экспрессивный голос. Глубоко вдохнув и поправив волосы одним движением, доктор Ватанабэ вновь надел маску профессионализма и направился прямиком к регистратуре, которая вот-вот превратится в поле боя. «Простите, но вы не можете попасть в отделение, не будучи близким родственником пострадавшего», — казалось, десятый раз подряд повторял медбрат за стойкой. Голос его был спокоен, а лицо не выражало никаких эмоций. Мицуки это бесило даже сильнее, чем сам ответ. Она уже было открыла рот, чтобы вновь возразить, но медбрат её перебил: «И нет, мы не имеем права разглашать информацию о пациентах». «Хорошо! Тогда я сама найду их!» — не выдержав, крикнула женщина и, быстро развернувшись на девяносто градусов, быстрым, уверенным шагом направилась в сторону отделения неотложной помощи. И прежде чем медбрат успел крикнуть, что он вызовет охрану, женщина врезалась прямо в доктора, что шел ей навстречу. С невозмутимым видом, врач слегка поклонился в знак извинения. «Прошу прощения», — заговорил он ровным, тихим и спокойным голосом, — «Я доктор Ватанабэ Акира. Кажется, это с вами мы разговаривали где-то двадцать минут назад. Теперь, оказавшись так близко, он смог разглядеть женщину перед ним. На вид ей было где-то около двадцати пяти лет. Яркие, красные глаза, чья острая форма подчеркивалась тонкими, светлыми бровями, сжатыми у переносицы. Такие же светлые, слегка хаотично уложенные, волосы. Отдельного внимания заслуживала её светлая, безупречно гладкая и слегка блестящая кожа. «Бакуго Мицуки», — представилась она, поправив прическу, — «Что все это значит? Сначала вы…» «Случайно натыкаюсь на вас в холле!» — перебил её Ватанабэ, всеми силами своих мимических мышц пытаясь показать в сторону коллег вокруг, — «Пожалуйста, позвольте купить вам кофе в качестве извинения!» «Ээ..» — Мицуки не сразу уловила суть. Однако, посмотрев по сторонам, она поняла, что на них все смотрят. В этот момент, когда странное поведение доктора сложилось с тем, что она услышала от медбрата, метафорический выключатель щелкнул в её голове. «Да, конечно!» — громко подыграла она, — «Это меньшее, что вы можете сделать!» Доктор Ватанабэ мягко улыбнулся: «Прошу, я провожу вас в кафетерий», — сказал он и вежливым жестом указал в нужную сторону. Ненужное внимание персонала и других посетителей, кажется, наконец-то покинуло этих двоих. И насколько Акира мог судить, никто даже не обратил внимание, что они повернули налево — в противоположную от кафетерия сторону. «Простите за этот маскарад», — после легкого вздоха извинился доктор, — «Я нарушил десяток процедур, позвонив вам. Поэтому мне бы хотелось избежать лишнего внимания», — пояснил он. Маска профессионализма ушла с его лица. Скрывать эмоции уже не было никакого смысла — он только что признался в нарушениях перед посторонним человеком. И вообще, он не спал, вымотан и хочет поскорее разобраться со всем этим бардаком. Взгляд Мицуки смягчился: «Вот это я понимаю!» — прокомментировала она, — «Вы хороший доктор. Спасибо, что позвонили мне». По холлу больницы они дошли до двери, на табличке которой красовалась надпись Доктор Ватанабэ Акира, анестезиолог-реаниматолог в красивой, золотистой рамке. Когда обладатель кабинета открыл дверь и пригласил своего гостя пройти первым, женщина оказалась в совсем небольшом помещении. Слева находилось окно, выходящее в коридор. Но несмотря на это, солнечные лучи, проникая через весь холл и опущенные жалюзи, тонкими нитями освещали рабочий стол врача. Справа на стойке стояла небольшая кофеварка. Небольшое кресло и еще одно поменьше непосредственно у стола. С другой стороны стоял массивный кожаный офисный стул. Сам письменный стол был стеклянным и абсолютно пустым, не считая одного единственного ноутбука. Множество грамот и сертификатов украшали окрашенные в светло-серый цвет стены. Светлый паркет на полу только усиливал контраст этого маленького, уютного помещения, наполненного запахом кофе, с яркими, однотипными коридорами больницы, пропитанными запахом медикаментов. «Спасибо вам, мисс Бакуго, что смогли войти в положение», — вновь поблагодарил Ватанабэ. Он жестом предложил женщине присесть и сам направился к своему креслу. «Это миссис, но ничего страшного», — поправила она его и села на край кресла перед столом доктора, — «Давайте перейдем к сути». «Конечно, миссис Бакуго», — поправил себя Акира и открыл ноутбук, чтобы свериться с заметками. Он глубоко вдохнул. Его брови напряглись перед тем, как он начал говорить: «Прежде чем мы начнем, могу я уточнить, кем вы приходитесь Мидории Инко?» «Я ее лучшая подруга», — ответила Мицуки с нотками гордости и беспокойства в голосе. «Мы через многое прошли вместе. Почему? Что именно происходит?» — она настаивала скорее перейти к сути. Ватанабэ задумчиво кивнул, слегка постукивая пальцами по клавиатуре ноутбука. «Это именно то, что я пытаюсь выяснить», — признался он. «Миссис Мидория находится в довольно нестабильном психическом состоянии, а ее муж недоступен», — он глубоко вздохнул, — «У неё сильный шок, обезвоживание. Она потеряла сознание от переутомления и сейчас отдыхает под присмотром врачей». «Что?!» — воскликнула она, сжимая кулаки. — «Как это понимать? Инко, конечно, ранимая и мягкая, но она всегда была сильной, когда дело касалось Изуку!» — она глубоко вздохнула и потерла виски. Мицуки почувствовала, как внутри поднимается волна беспокойства, но она не могла сосредоточиться сейчас и требовала ответы: «Где она сейчас? Я хочу её увидеть. И что с Изуку? С ним всё в порядке?» Она задавала вопросы один за другим, не давая собеседнику возможности ответить. Впрочем, Акира решил, что позволить женщине выговориться — наилучший вариант в данной ситуации. Попытки её прервать, скорей всего, только подольют масла в огонь разгорающегося пожара беспокойства. «И этот трус Хисаши! Где он пропадает в такой момент?!» — процедила она сквозь зубы, сжимая подлокотники кресла. Между её сердцем, желающим немедленно броситься и выяснить самой, что не так с её подругой, и разумом, твердившим о необходимости сохранять спокойствие и получить больше информации, разгорелась отчаянная битва. Может, Мицуки и довольно экспрессивна, но она вполне может себя контролировать. Поэтому исход этого сражения был очевиден. Но мысленную заметку надрать Хисаши задницу при встрече она оставила. Доктор начал говорить, как только женщина перед ним успокоилась достаточно: «Она сейчас в палате, отдыхает. Вы можете увидеть её позже. С Изуку на данный момент всё в порядке, но он требует определенного ухода», — он кратко и быстро ответил на все вопросы, — «Мидория Хисаши был здесь, но покинул больницу до окончания операции. Где он — мы не знаем». Мицуки резко поднялась с кресла, её лицо исказилось от гнева. «Что значит "покинул больницу до окончания операции"?!» — её голос повысился почти до крика, — «Он бросил жену и сына в такой момент? Это просто… просто…» Она вытерла лицо, чтобы успокоиться. «Где сейчас Изуку? С ним кто-то остаётся?» — спросила она уже более спокойно, но с явным напряжением в голосе. Доктор внимательно наблюдал за её реакцией. «Мальчик находится под присмотром медперсонала», — заверил он. «Сейчас мы делаем всё возможное для его безопасности и комфорта. Но нам нужно больше информации о его состоянии и истории болезни…» — он сделал небольшую паузу и рассеянно показал на экран ноутбука, — «У нас действительно очень мало информации». «Я поняла», — ответила ему Мицуки. Её голос стал куда более ровным и уверенным. Она оперлась обеими руками на стол врача: «Я знаю многое о семье Мидория. Я знаю этого мальчика с самого рождения и всегда была поблизости». Доктор Ватанабэ внимательно посмотрел на Мицуки. С такого близкого расстояния он еще сильнее ощущал этот тяжелый взгляд. Прочистив горло, он продолжил: «Я рад, что связался именно с вами», — кивнул он с легкой улыбкой. «Расскажите, пожалуйста, были ли у Изуку раньше какие-то необычные симптомы или реакции на что-либо?» Мицуки на мгновение задумалась. Она вновь вернулась в вертикальное положение и скрестила руки на груди. Её брови слегка нахмурились, а взгляд был направлен в потолок. «Он всегда был очень чувствительным ребёнком», — начала она. «Иногда у него случались приступы тревоги, но я думала, это просто возрастное. А ещё…» Она замолчала, словно сомневаясь, стоит ли говорить дальше. «Что ещё?» — мягко подтолкнул её к продолжению доктор, не отрывая глаз от ноутбука, в котором делал записи прямо по мере разговора. «Иногда мне казалось, что он слишком сильно реагирует на громкие звуки или яркий свет», — призналась Мицуки. «Но Инко всегда говорила, что это просто особенности характера». «Это может быть важно», — доктор Ватанабэ кивнул, обратив взгляд на женщину. «А как насчёт его питания? Вы помните его вес, рост?» Мицуки поборола себя, что не спросить, какого черта они сами не измерили его рост и вес, когда он прямо тут. Она спокойно вздохнула, начав копаться в своей памяти. Очевидно, у этих вопросов есть достаточно веские причины. Доктор не учит её современной моде, а она не должна учить его лечить пациентов. «Я не могу сказать точно», — не без разочарования в голосе сказала она, — «Но мой сын того же возраста, и они примерно одного роста и комплекции», — она на секунду задумалась, вспоминая точные цифры, — «Рост порядка 102 сантиметров, вес порядка 17 килограмм». Акира поднял бровь и с удивлением в глазах посмотрел на монитор перед собой. Он откинулся на спинку кресла и почесал подбородок. «Сейчас его вес составляет 12 с половиной килограмм», — сообщил он, говоря скорее с самим собой, чем с Мицуки. «Миссис Бакуго, может, вы что-то заметили относительно его аппетита в последнее время?» — спросил он спустя пару секунд, направив взгляд на собеседника. Этот вопрос показался женщине странным. Полученная информация вызывала еще большие переживания. Сосредоточившись на докторе, она вновь села в кресло: «Сколько я помню, Изуку всегда мог съесть очень много и часто просил добавки», — она выпрямила губы в прямую линию, — «Мы с Инко всегда готовили для наших детей очень много. Я не задумывалась об этом раньше, но маленький Изуку всегда казался голодным», — она вновь направила взгляд в сторону в попытке что-то вспомнить, — «Но не помню, когда это началось». «Примерно два года назад», — сказал Ватанабэ. Это было что-то среднее между вопросом и утверждением. Новая информация, конечно, очень помогала, но при этом и порождала новые вопросы. «Вы говорили, вашему сыну тоже 4 года?» — уточнил он и, получив в ответ утвердительный кивок, продолжил: «Его причуда уже проявилась?» «Нет», — коротко ответила Мицуки, экспрессивно покачав головой из стороны в сторону, — «Но мы ждем этого со дня на день». Хорошо. Если не всю ситуацию целиком, то как минимум последовательность событий восстановить удалось. Акира вновь прокрутил всю цепочку в голове. Он быстро оставил заметку в ноутбуке, чтобы не забыть запросить тот рентгеновский снимок двухлетней давности. Если предположения окажутся верны, то он сможет найти подтверждения этому на том снимке. «И последний вопрос на сейчас», — сказал он, посмотрев на часы, — «В роду у Изуку были кто-то с птичьими причудами? Бабушки, дедушки?» — спросил он. Но увидев полное непонимание в глазах собеседницы, он продолжил: «Дяди, тёти, прочие дальние родственники?» Мицуки открыла рот, чтобы что-то сказать, но не сумев подобрать слов, закрыла его. Она была в полном замешательстве. Тем не менее, спустя пару секунд замешательства, она смогла ответить: «Нет. Почему вы спрашиваете?» Телефон доктора в его кармане издал пищащий звук. «Прошу прощения», — сказал он, прежде чем достать устройство из кармана. Бросив взгляд на экран, его брови нахмурились, а уголок рта сжался. «Изуку скоро очнется», — сообщил он и встал со стула. Женщина встала вместе с ним, тревожно потерев ладони о штаны. «Благодаря вашей информации, я смог лучше разобраться», — поблагодарил он и протянул белый халат, который ранее снял с вешалки за своей спиной. «Наденьте это, пожалуйста. Если кто спросит — вы моя коллега, которую я вызвал для консультации». Он надеялся, что они не столкнулись со свидетелями их перепалки у регистратуры. Но это был самый надежный вариант, чтобы провести миссис Бакуго в палату. «Конечно, доктор Ватанабэ», — ответила Мицуки со слегка хитрой ухмылкой в уголках рта, — «Теперь я…» Она попыталась прочитать надпись на бейдже халата вниз головой, — «Хаяси Сакура?» «Не спрашивайте, откуда у меня этот халат», — сказал доктор, не оставляя возможности для возражений. «Я — могила», — ответила его собеседница, слегка улыбнувшись. Ей было глубоко все равно на то, чей это халат. Но вся эта ситуация хоть немного помогла разрядить обстановку и хоть на капельку снять тот груз, что прямо сейчас нависает над ними.