Часть 1

Иногда, в минуты затишья, ты задумываешься: возможно ли, что существуют другие вселенные, где ты живешь совсем иначе? Что было бы, если бы ты совершил другой выбор? А существуют ли там суперспособности? И, самое главное: есть ли те, кто знает о существовании этих миров и владеет возможность. путешествовать по ним?

***

— Изуку Мидория, что поступил в ЮЭЙ и смог исполнить свою мечту, направляется к училищу. Студент, что живет обычной жизнью и общается с обычными людьми. Только, что если этот ученик совсем не обычный, а на самом деле существо сеющий раздор и хаос во вселенные! — Может хватит уже? — Мидория оборачивается на парня, что все это время шел за ним. — Прекращу, когда ты сгинешь нечисть самородная. — Парень с отвращением отвернулся от своего одноклассника. — Эйджи, прекращай, эта война не может длиться вечно, — Жалобно проскулил брюнет. — К тому же, ты сам пустил меня к себе… — Уже жалею об этом, что вообще может быть в голове таких как ты! — Не знаю, спроси других.- Мидория развернулся и собирался уйти подальше, но его успели догнать. — Если бы такие как ты существовали, то спросил бы, а так, считай себя особенным! — Сравнив шаг, Киришима продолжил отчитывать своего нового «друга». — На прошлой неделе ты говорил, чтоб я перестал чувствовать себя особенным… Кажется тебе пора с памятью что-то делать. — Ехидно улыбнувшись, парень насмехался. — Вот об этом я и говорю! После всего что было, ты продолжаешь смотреть на меня сверху вниз! Изуку звонко расхохотался над праведной серьезностью будущего героя, продолжив путь в ЮЭЙ. Они болтали о всякой ерунде, приветствуя по пути одноклассников. На свете существует множество параллельных нитей бытия, и, возможно, среди них нашлась бы та, что приняла бы Изуку без вопросов. Но из всех миров он выбрал остаться во вселенной своего злейшего врага… своего бывшего злейшего врага. Несмотря на прошлые разногласия, кровавые конфликты и диаметрально разные мировоззрения, ребята смогли, наконец, найти шаткое перемирие и положить конец своей личной войне. Но, к несчастью, Киришима был не единственным, кто охотился за головой Мидории с самого его рождения. Будучи еще ребенком, ему приходилось несладко. Малыш изучал мир, держа оружие в руке, и обучался выживанию у таких же существ, как он. Но все они пали от рук Хранителей Миров. Возможно ли, что кто-то, так же похожий на Изуку, все-таки выжил? Это вопрос, который давно пронзает умы многих.

***

Зал, сиявший ослепительным, почти солнечным блеском, был обрамлен монументальными колоннами из полированного камня. На их поверхности, словно в камне, застыла история: барельефы изображали великих творцов вселенных и тех, кто даровал жизнь их бесчисленным копиям. Вдоль этих колонн медленно двигались люди в тяжелых, темно-пурпурных плащах, полы которых были богато оторочены мерцающим золотом. По огромному залу разносился тревожный, гулкий шепот шагов и низкий, шелестящий шорох дорогой ткани по мраморному полу. Внезапно этот шум оборвался, как перерубленная струна. Неизвестные личности замерли, как единый монолит, выстроившись у невысокого пьедестала, словно в ожидании своего верховного правителя. Спустя томительные мгновения из непроглядной темноты соседней комнаты на освещенный пьедестал вышел мужчина. Высокий блондин с глазами, в которых горел чистый, пугающий алый свет, тяжело, почти раздраженно ступая, прошел в самый центр и окинул толпу ледяным, властным взглядом. В рядах плащей началось нервное, едва заметное колыхание. В глазах каждого — от первого до последнего — читались неприкрытый страх и мучительное напряжение, что лишь сильнее разожгло гнев в сердце мужчины. Абсолютную тишину никто не смел нарушить, чтобы не спровоцировать взрыв ярости со стороны старшего. Но именно этой тишины он и не выносил, ожидая, что кто-то немедленно доложит новости. Заметив, что никто не решается двинуться или говорить, его самообладание лопнуло. Он яростно и громогласно закричал: — ЧЕРТОВЫ ИДИОТЫ! — Глас мужчины, подобный грому, прокатился под высокими сводами зала. — Я просил лишь об одном: чтобы вы, никчемные создания, нашли мне этого недоумка! Что я вижу?! Вы язык проглотили или так сильно хотите, чтобы я вывернул всю свою ярость наизнанку прямо на вас? Чтобы завтра этот придурок был здесь! Иначе я вышвырну вас всех отсюда, как паршивых, вшивых псов! Сотрясаясь от страха перед накалившимся добела гневом старшего, толпа мгновенно рассыпалась, люди в плащах бросились прочь, словно от чумы. Вот только такая трусливая реакция ничуть не удовлетворила мужчину. Он, тяжело дыша, уже мысленно представлял, как будет потрошить и наказывать своих подчиненных за эту унизительную медлительность. Наконец, он отвернулся и направился к двери, из-за которой резал глаза яркий, нездешний свет. Коридор, в который он вошел, был облицован камнями насыщенного бирюзового цвета. Эти камни, подпитываемые сиянием через невидимые трубки, пульсировали и отражали его фигуру, пока он, словно призрак, шел вперед. Дверь отворилась, и он ступил в помещение, больше похожее на заброшенный научный бункер или лабораторию. Пройдя мимо искореженных, разбитых капсул, где когда-то содержались живые существа, мужчина замер. Он остановился у темно-алого копья, которое, словно памятник, торчало из трещины в полу. На самом острие копья, будто забытое знамя, висело черное, рваное пальто. Медленно подняв руку и проведя пальцами над тканью, мужчина стиснул зубы от горечи, которая, впрочем, немедленно сменилась прежней, обжигающей яростью. Погрузившись на мгновение в короткое, болезненно-теплое воспоминание, он принял решение: — Если они не способны ни на что, то пора брать все в свои руки. Как говорится: если хочешь сделать что-то как следует, сделай это сам! Утвердительно кивнув собственным словам, мужчина твердым шагом направился прочь из разрушенной лаборатории, оставив за собой мерцающий бирюзовый свет и тень былого сожаления.

***

«Свет — это надежда. Мир создан для святых, для послушных, для тех, кто готов преклоняться пред Создателями. Свет спасет нас. Свет дарует нам награду». Из всех громкоговорителей, расставленных по идеально выверенным газонам, раздавались эти монотонные, мотивирующие фразы, которые у каждого слышавшего были словно клеймом выжжены на подкорке сознания. Ослепительный Свет, отраженный от тысяч золотых поверхностей, поражал каждого «первоходца», ступившего на эти священные земли. Территория была пронизана сияющими, золотом покрытыми арками, которые множили и усиливали солнечный блеск. Сады, засаженные цветами цвета золота, чистейшего белого и глубокого алого, символизировали хозяев этих земель. Идиллия и покой струились в воздухе, но под этим слоем благодати ощущалось и тяжелое, постоянное повиновение. Люди, пугающе похожие друг на друга, двигались по своим делам с одинаковой, безэмоциональной целеустремленностью. Армейские патрули, облаченные в безупречную форму, неторопливо обходили сады, поддерживая идеальный порядок. Это были самые приближенные к старшим, оригинальным Создателям. «Будь Благодарным. Будь Святым. Будь Послушным». Эта надпись огромными, золотыми буквами красовалась на плакате перед главным зданием. Эйджиро Киришима вошел внутрь и почти инстинктивно остановился. К его удивлению, внутри царила мертвая, пугающая темнота. Вокруг валялись осколки битого стекла, обломки какого-то разрушенного оружия, а вдоль стен висели разорванные, разбитые вдребезги картины. Эта атмосфера запустения и насилия била сильнее, чем внешний свет, наводя ужас и оцепенение. Пройдя чуть глубже в руины, он уловил голоса. Медленно приближаясь, он начал различать фрагменты диалога, эхом гуляющего по пустым коридорам. — ...избавиться от них, пока не поздно... Они продолжат мешать нам... нас осталось совсем немного, если они узнают, то... — Девушка с коротким каре резко оборвала фразу, услышав шаги. Увидев виновника шума, она быстрым, успокаивающим жестом положила руку на плечо стоящему рядом блондину и подошла к вошедшему. — Тебя мы и ждали, Третий... Третий... ТРЕТИЙ! Резкое, конвульсивное движение. Киришима вздрогнул и подскочил на парте, срывающей его с места. Он лихорадочно оглядел класс, в котором находился. Испуганные лица одноклассников, сидящих рядом, повернулись к нему. Две девушки обеспокоенно смотрели на парня и тут же, перебивая друг друга, начали извиняться. — Извини, пожалуйста, — нервно улыбнулась Мина. — Мы просто спорили, какой альбом нашей любимой группы лучше... — Будто оправдываясь, пробубнила Джиро и продолжила с прежним азартом: — И, конечно, это третий! — Ну уж нет, второй альбом был куда душевнее! — Спор между ними вспыхнул с новой силой, но его прервал спасительный звонок. Сущий Мик успокоив девочек, которых и сам раззадорил на этот спор, попрощался со студентами и быстро покинул класс. Киришима почти беззвучно посмеялся над ситуацией, собирая вещи в сумку. Он почувствовал на себе взгляд, поднял глаза и увидел Изуку, который смотрел на него с тихой, понимающей улыбкой. Эйджиро улыбнулся в ответ и отвел взгляд, но острое, холодящее ощущение, что за ним действительно наблюдают, никуда не исчезло. Немного задержавшись, Киришима Эйджиро дождался, когда в классе он остался совершенно один. Классный кабинет был погружён в сгущающиеся сумерки, и лишь последние лучи осеннего солнца золотили пылинки в воздухе. Оглядев пустые ряды парт и бросив быстрый взгляд в окна, он так и не увидел на школьном дворе ни единой странной фигуры. Выдохнув — выдох этот был долгим, тонким и полным скрытого напряжения — он взял скомканную сумку. Он уже собирался покинуть класс, почти ощущая облегчение от наступающей тишины, но, резко повернувшись, замер, как пойманный зверь. Прямо в проёме двери, словно материализовавшись из тени, стоял высокий, властный мужчина. Его фигура полностью блокировала свет из коридора, превращая его в тёмный, угрожающий силуэт. — Давно не виделись, Третий. Мужчина, поприветствовав взволнованного парня, сделал шаг вперёд. Каждый его шаг звучал в пустом классе оглушающе, как приговор. Он начал медленно подходить, осматривая кабинет, как инспектор, ищущий скрытые улики. Его присутствие, холодное и хищное, безумно встревожило Эйджиро. Внутри парня мгновенно сжался тугой, ледяной ком паники, заглушая дыхание. В голове, словно черви, зашевелились пугающие, обвиняющие мысли. Старший, заметив, что второй нервно теребит ремень сумки и упорно отводит взгляд, решил не смягчать диалог, а, наоборот, усилить давление: — Слышал одну новость? Кто-то пустил в свой мирок саморождённое существо. — Мужчина остановился у парты, на которой ещё лежала тонкая тетрадь, кажется, принадлежавшая Мидории. Он провёл пальцем по гладкой поверхности. — Кто-то скрывает его от глаз Хранителей. Есть предположения? Этот вопрос, прозвучавший как прицельный выстрел, заставил Эйджиро вздрогнуть всем телом. Он чувствовал, как холодный пот проступает на затылке. — Есть кто-то на примете? — выдавил Киришима, и его голос был едва слышным, надломленным шёпотом. — Ты мне скажи, — Мужчина быстрым, резким шагом сократил расстояние, нависая над подчинённым. Он начал смотреть на парня алыми, как застывшая кровь, глазами, словно проникая не просто в глубину разума, а в самое ядро его вины. — За идиота нас решил держать? К чему это притворство? Эйджиро был пойман с поличным. Не прошло и месяца, как всё скрытое стало ужасающе явным. Паника брала верх, превращая мысли в хаотичный вихрь. Тяжелый, сухой ком в горле не давал возможности и звука подать. Он чувствовал себя беззащитным животным, прижатым к стене, на которое вот-вот нападёт хищник. Но мужчина неожиданно отступил, даруя парню короткую передышку, и направился к окну. Он остановился, глядя на школьный двор, уже залитый насыщенным светом наступающего вечера, будто ожидая, когда Эйджиро последует за ним. — Мне не хочется напоминать тебе, скольких мы потеряли, стараясь создать этот зыбкий мир и порядок. — Блондин обернулся, его взгляд был жёстким и бескомпромиссным, и жестом подозвал младшего. — Кого потерял ты... Эйджиро, словно под гипнозом, шагнул к окну и поник, опустив плечи. В воспоминаниях, как битое стекло, всплыла картина, раздирающая его изнутри. Прошлое, которое он пытался запечатать и от которого безуспешно пытался убежать, снова, с прежней болью, ударило ему в голову. — Кьёко погибла от их рук. Ты ничего не смог сделать, чтобы спасти её. — Эти слова прозвучали не как обвинение, а как болезненный факт. На парня будто разлили кипяток. Глаза мгновенно увлажнились, становясь мокрыми от нахлынувших воспоминаний и безжалостных слов. — Погляди, — Мужчина указал рукой вниз, в сторону яркой, смеющейся компании одноклассников, среди которых был Мидория Изуку — виновник всей текущей ситуации. — Он упивается своей наивной свободой, в то время как каждый из нас в кровь разбивает костяшки ради сохранения баланса. Такие, как он, должны гореть в аду. Он монстр, что был причастен к её смерти, и он не остановится на этом. Заметив критическое состояние Эйджиро, его дрожащие губы и мокрые глаза, мужчина позволил себе едва заметную, торжествующую улыбку. Удовлетворённый реакцией, он с внезапной, фальшивой скорбью посмотрел в глаза парню, словно сочувствуя его горю. Похлопав Эйджиро по плечу — жест, полный иронии и превосходства — он развернулся к двери. — Заставь его доверять тебе, а потом выполни своё предназначение. И тогда ты станешь одним из нас. Ты сможешь пожелать что угодно... Выбор за тобой. Блондин исчез так же внезапно, как и появился, оставив Эйджиро совсем одного в тишине и полумраке класса. Тот, не отрываясь, смотрел в окно, наблюдая за своей целью. В его глазах, потерявших свой привычный огненный блеск, читалась пустота и безысходное сожаление. Он, словно между двух огней — долгом и новой, хрупкой привязанностью — не мог выбрать, что ему делать дальше. На какой шаг он пойдёт? Этот вопрос пылал в его сознании, заставляя его застыть у окна в холоде наступающей ночи.