Часть 2

Семнадцатилетний Эйджиро стоял перед запотевшим зеркалом в общей ванной и напряженно вертел в руках банку с ярко-красной краской, погруженный в невеселые размышления. У корней его волос, некогда полностью алых, предательски проступил его родной, черный цвет. Проблема была в том, что волосы заметно отросли. Он с тревогой раздвинул пряди, пытаясь оценить масштаб катастрофы, и тут же резко замер. В отражении, прямо за его плечом, стоял кто-то. Банка с краской выскользнула из онемевших пальцев и с громким стуком ударилась о кафель. Эйджиро чуть не рухнул следом, но в последний момент вцепился в край раковины. Его сердце колотилось, отдаваясь в висках. Отдышавшись после внезапного испуга, он гневно посмотрел на незваного гостя — темноволосого, кудрявого парня, который виновато улыбался. — Извини, не хотел пугать, — поспешно сказал Изуку, подходя к раковине и нервно посмеиваясь. — Стучаться не учили?! — огрызнулся Эйджиро, поднимая банку и сердито глядя на друга. — Что ты тут забыл? — А-а-а... — Изуку замялся, затем поднял руки, испачканные землей и травой. — Немного замарался. — Ты решил стать землеройкой? Что стряслось? — Эйджиро изумленно уставился на его грязные ладони. — Я собирал нужные мне ингредиенты... Денег на травы и лекарства не осталось, вот и пришлось выходить из ситуации по-другому, — попытался оправдаться Изуку, включая кран. — А ты что, решил вернуться к родному цвету? — Не то чтобы. Это уже, скорее, часть образа, — мрачно ответил Эйджиро. — Тогда почему ты так неуверенно разглядывал эту банку? — Консультант — конченый идиот! Он меня обманул и подсунул банку на два тона светлее! — Эйджиро экспрессивно замахал руками, чем вызвал невольную улыбку на лице Изуку. — Неужели большая разница? Эйджиро наградил его взглядом, полным красноречивого "Ты совсем тупой?". Изуку поспешно отвернулся и продолжил: — Может, сходить туда и поменять? — Не выйдет. Я взял краску заранее и как идиот не посмотрел, что мне подсунули. Теперь непонятно, что с этим делать. — Купить новую? — предложил Изуку, вытирая руки висящим здесь же полотенцем. — Если бы у меня остались на это деньги... — Эйджиро с отчаянием провел рукой по своим волосам. — Может, попросить у кого-нибудь из других вселенных? — Только ты можешь выдать такую идиотскую идею! Возможность путешествовать по вселенным дана нам не для этого! — Эйджиро назидательно покачал головой, будто читая мораль младшему брату. — "Мы не имеем права использовать это для таких глупостей! Изуку подавил вздох и замолчал, не желая выслушивать продолжение занудной лекции. Эйджиро, решительно сдвинув брови, все же решил не красить волосы, оставив все как есть. Банку, однако, он зажал в руке. Слишком много денег было на нее потрачено, чтобы просто так выбросить. Весна уходила, обдавая кампус последним, влажным ветерком. Почки уже полностью превратились в плотную, узорчатую листву. Давно расцветшая сакура сыпала лепестки, готовясь уступить место наступающему лету. Молочно-розовый ковёр лежал на земле. Двое студентов, выйдя из общежития, увлечённо спорили о новой порции своих абсурдных тем. Их словесные поединки не прекращались, но теперь в них было больше азарта, чем злости. Каждый упёрто доказывал свою правоту, не желая уступать. Их спор резко оборвался, когда между ними со свистом вонзилась стрела. Удивлённые и мгновенно настороженные, парни резко обернулись к источнику угрозы. На высокой ветви могучего дерева маячил тёмный силуэт в капюшоне. Эйджиро не успел даже открыть рот, чтобы спросить, что происходит, как следующая стрела с жужжанием рассекла воздух и полетела прямо в него. Он резко ушёл в сторону, мгновенно осознав: церемониться с ними никто не собирается. Пока Эйджиро маневрировал, уклоняясь от града летящих в него стрел, Изуку рванул в сторону нападавшего. Он стремительно приблизился к дереву и приготовился к молниеносному подъёму, когда из плотных кустов выпрыгнул ещё один противник, сжимая в руках копьё. Изуку нырнул под первый же удар, отскочил от следующего, но в пылу защиты они оба не заметили третьего нападавшего, который бесшумно зашёл им за спину. В последнюю секунду Изуку почувствовал тень за спиной и резко развернулся, готовясь принять удар, но тут же воздух взорвался силой. Перед ним, словно мираж, возник высокий парень с необыкновенными красно-белыми волосами и глазами разного цвета, гетерохромией. Он мощным ударом отбросил нападавшего с копьем и мгновенно бросился на помощь Изуку. Гость вскинул руку. Воздух вокруг затрещал, и ослепительный сноп концентрированного солнечного света превратился в оружие, похожее на сверкающее копьё. Меткий, хлесткий удар пришелся по оружию противника, выбивая его из рук и обезоруживая. Противники, поняв, что потеряли преимущество неожиданности, не стали медлить. Они мгновенно отступили, исчезнув в кустах так же бесшумно и быстро, как появились. Все облегчённо выдохнули, но Эйджиро ещё был в опасности. Изуку резко заметил: последняя, запоздалая стрела летела прямо в грудь Эйджиро. Не раздумывая, он вырвал светящееся копьё из руки нового гостя и стремительно бросился прямиком к другу. Светящийся наконечник отбил стрелу в самый последний момент. Изуку тяжело дышал, оглядываясь, чтобы проверить, в порядке ли Эйджиро. Эйджиро, стоявший как вкопанный, изумлённо смотрел на своего спасителя. В голове пульсировал вопрос: "Почему... почему он меня спас?" Изуку просто улыбнулся в ответ, давая понять, что всё хорошо. Убедившись, что угроза миновала и незваных гостей больше нет, двое студентов одновременно посмотрели на незнакомца. Заметив их вопросительное недоумение, парень спешно представился: — Я Шото Тодороки из Седьмой Вселенной. — Он почтительно поклонился в знак приветствия. — Ага... Значит, Седьмой. Почему ты нам помог? — сразу перешёл к сути Мидория. — Рад, что мы сразу перешли к делу, — сказал Тодороки, быстро кивнув Изуку. — Мне нужна помощь. И я не могу обратиться за ней ни к кому из "копий". — А ничего, что я тоже копия? — устало спросил Эйджиро. — Ты приютил изгоя общества. Поэтому я считаю, что ты нас не сдашь. — Ты говоришь так, будто мы уже согласились помочь! С чего мы вообще должны тебе доверять? — Эйджиро агрессивно надавил на гостя, делая шаг вперёд. — Я знаю, что мне нельзя доверять, ведь мы видимся впервые. Но вы, Изуку Мидория, — моя единственная надежда на спасение. — Парень снова склонил голову в глубоком поклоне, ожидая решения. — В чём дело? Мы же не знаем, что тебе нужно, — спокойно спросил Изуку. — Дело в том, что совсем недавно произошло нечто ужасное... — Тодороки поник, и в его голосе прозвучало искреннее отчаяние. — Недавно наш отряд Хранителей заступил на смену. Мы обеспечиваем безопасность существ. На одной из баз-лабораторий, где работала моя возлюбленная, произошёл взрыв. Когда мы прибыли, нас отправили в южную сторону. Мы спасли всех, кто там находился. Но когда я попытался узнать информацию о пострадавших, мне ответили, что вся информация должна быть скрыта. Я не смог ничего выяснить, как бы ни старался... — Ооооу... — Изуку драматично вытащил непонятно откуда появившийся платок и начал вытирать наигранно набежавшие слезы. — Но разве вы не должны были спасти её? — Она находилась в северной стороне. Именно поэтому я до сих пор не знаю, что с ней. — В глазах Тодороки горело отчаяние, смешанное с робкой надеждой. — Мы поможем тебе! — твёрдо заявил Изуку. — ЧТО?! — Эйджиро вскинул руки и, приблизившись к другу, прошипел: — Ты серьёзно доверяешь ему? Он один из Хранителей! — Как и ты, — парировал Изуку, не отводя взгляда от гостя. — Каждый достоин доверия. И шанса.

***

На улице стоял золотистый, предзимний день. Ветер нежно срывал последние бронзовые и багряные листья с крон деревьев. Солнце, уже не жаркое, но такое ласковое, дарило прощальное тепло осени, готовясь уступить место холодам. Сквозь ритмичный шум брызг и плеска воды в лужах доносился звонкий смех младших детей, беззаботно игравших во дворе. Тем временем, возле небольшого, почерневшего от времени, но невероятно уютного деревянного дома, старшие, словно жрицы, вручную ткали новое полотно. Они работали под аккомпанемент шелеста ветра и радостных детских голосов. Воздух был пропитан глубоким покоем и умиротворением. Казалось, даже сама природа, окаймлявшая это тихое убежище, замерла, не решаясь нарушить столь хрупкую идиллическую атмосферу. Неподалеку, там, где лес сгущался вокруг дома, на опушку вышел юноша. Парень с взъерошенными тёмными волосами и блестящими, как изумруды, глазами держал в руках большую корзину, полную свежесрезанных цветов и целебных трав. Он легко, почти бесшумно, подбежал к дому, приветствуя каждого старшего теплыми, знакомыми словами. Немного понаблюдав за ними — за тем, как их умелые пальцы создают новые, еще чистые страницы для будущих книг — юноша одарил их глубокой, искренней улыбкой и проскользнул внутрь. Внутри, несмотря на отсутствие искусственного освещения, было светло — солнечные лучи обильно лились через множество окон. Пройдя вглубь комнаты, юноша нашел ту, кого искал. Женщина с пышными, волнистыми волосами, собранными в небрежный низкий хвост, и мудрыми, тёмно-зелеными глазами оглянулась на парня. Она отложила кисть, которой только что расписывала стену яркими, почти живыми силуэтами, напоминающими танцующие в ночи огоньки. — Вернулся, — проговорила женщина с теплым, умиротворяющим голосом, в котором, однако, слышались отголоски недавно пережитой тревоги. — Вижу, нашёл всё, что нужно. — Да. Ещё немного времени, и я смогу приготовить лекарство, — Юноша ответил ей широкой, ободряющей улыбкой. Он быстро огляделся по сторонам. — Где младшая Глюк? — Она решила подышать свежим воздухом. Я попросила её не уходить далеко... — Женщина замедлила речь. Подойдя ближе, она мягко обняла его за плечо и повела к комнате, которая служила им кабинетом-алхимической лабораторией. Вокруг царил творческий беспорядок: горы трав, стопки книг, рулоны тканей. Посреди комнаты стоял большой стол, освещенный единственным верхним окном. Стол был уставлен колбами с таинственно мерцающими жидкостями, сушеными растениями и минералами. Остановившись у стола, женщина подняла с пола увесистую книгу. — Знаешь, почему мы используем для книг ткань, а не бумагу? — неожиданно, с ноткой торжественности, спросила она. — Ткань тяжелее повредить? И внести в книгу лишнее будет заметно, — задумчиво перечислил парень, чувствуя, как этот вопрос отвлекает от волнений. — Один из основателей нашего рода обладал силой создавать из нитей всё, что пожелает. Он славился своими изобретениями и необычайным умом. Его звали Господин Са. Он создал этот мир специально для беззащитных существ, не нашедших своего дома и безопасного места. Суть мира в том, что здесь любое существо может обрести покой, от саморождённых до оригиналов. Са хотел наладить мир между нами, но... — Женщина печально отложила книгу и посмотрела в окно, откуда лился яркий свет. В её тёмно-зелёных глазах читались глубокое отчаяние и застарелая печаль. — В один день Са просто исчез. Те, кто видел его, потеряли память о том, как он выглядел, словно его никогда не существовало, и это стало лишь старой байкой. Возможно, когда-нибудь он вернётся и закончит начатое. — Женщина опустила взгляд на юношу. — Ткачество книг — это наше почтение тому, кто позволил нам найти свой дом. — Тётушка... — Юноша хотел найти слова утешения, но внезапный оглушительный грохот снаружи прервал его. Невнятные, полные ужаса крики и шум боя заставили их обоих вздрогнуть и заволноваться. Юноша рванул к выходу, успев бросить только: «Оставайтесь здесь, тётушка!» Выбежав на улицу, он оцепенел: старшие пытались дать отпор напавшим существам. Фигуры в тяжёлых, темно-пурпурных плащах своим напором не оставляли никому шансов. Старшие падали один за другим от ударов неизвестных. Детский смех сменился пронзительными, истерзанными криками и безостановочной паникой. Сжигающий страх переполнил сердце парня. Вернув контроль над собой, юноша схватил с земли толстую, сучковатую палку и бросился в бой. Нанеся несколько отчаянных, тупых ударов по ближайшим противникам, он был оттолкнут одним из старших, который спас его от смертельного удара. Оттолкнув парня в сторону дома, старший резко приказал ему бежать внутрь и спасать детей. Юноша хотел остаться, хотел помочь, но видел, что ситуация необратимо ухудшается. Понимая, что нужно отдать последние силы на защиту самых слабых, он метнулся в дом, хватая младших детей за руки. Заперев дверь, он провёл их в самую защищённую комнату — ту, что была без окон, с массивной железной дверью. Приказав им сидеть тихо, он закрыл дверь и побежал обратно, чтобы помочь остальным. Но внезапно он остановился у открытой двери в кабинет, где всего несколько минут назад они разговаривали. Кабинет освещал тусклый, угасающий свет нарастающей пасмурной погоды. Алые, густые капли с чавкающим звуком падали на пол, превращаясь в лужу, которая увеличивалась с каждой секундой. Время будто развалилось на куски. В его глазах была ужасающая, пробирающая до самого нутра картина: золоченое копье, которое должно было отражать солнце, теперь налилось багровым цветом, пронзая тело женщины. Она стояла лишь благодаря ему, как на подпорке. Заметив постороннего, гость безразлично выдернул копье из тела, и женщина с глухим, страшным грохотом рухнула на пол. Жгучие, наплывающие слезы застилали парню глаза, не давая видеть ясно. Он не мог мыслить, только чувствовать: ярость и невыносимая, острая истерика. Схватив в руку палку, которую он принёс с улицы, он бросился на нападавшего. Тело юноши дрожало от безумного гнева. Существо в плаще нанесло ответный удар, вонзив копье прямо в его правое плечо и прижав парня к стене. Брюнет пытался выдернуть оружие, но нападавший только сильнее давил. Совсем немного — и парень останется без сил. Холодное отчаяние и кипящий гнев сковали его. Желание выжить, освободиться и отомстить наполнило его новой, дикой силой, словно последняя внутренняя батарея активировалась. На его коже начали проступать тёмно-фиолетовые, светящиеся линии, расходящиеся от раны. Внезапная волна чистой энергии отбросила гостя в сторону, обнажив его лицо на мгновение. Быстро накинув капюшон, существо спешно сбежало из дома, оставив парня одного. В памяти героя навсегда запечатлелся лишь один образ — ярко-красный, неестественный цвет волос нападавшего. Совсем обессиленный, парень пополз к женщине, лежащей в расширяющейся алой луже. Не заботясь о чистоте одежды, он опустился на колени, обняв её. Нащупав пульс, он понял, что его нет. Полная, оглушающая пустота заполнила его. У него не было сил ни злиться, ни плакать, только безжизненные, стеклянные глаза. Он отстранился от неё и, прижимая раненное плечо, поплёлся к выходу. Дверь наружу была распахнута, открывая весь масштаб катастрофы. Безжизненные тела старших лежали на влажной, остывающей земле. Это погрузило героя в ещё более глубокое отчаяние и безумное оцепенение. Повернув вглубь дома, туда, где должны были быть дети, он увидел, как из-под железной двери сочится алая жидкость, вызывая приступ неконтролируемой паники. Он отпер дверь и, вбегая в комнату, увидел ужасающую картину, от которой бессильно рухнул на пол. «Почему... Почему они не убили меня, а их...» Новая волна агонии накрыла его. Над безжизненными телами детей, беспорядочно лежавших у двери, была надпись: «Дьявольские создания должны попасть в ад». Гнетущая тишина и безмолвие давили на него. Надпись, нарисованная алой кровью на стене, казалась злобной насмешкой. Неизвестно, сколько времени он пробыл в этом мертвом одиночестве, окружённый когда-то своей семьёй, но в этот момент в его душе родилось новое, всепоглощающее чувство — холодная, безжалостная жажда мести.