Часть 4

Кровавый закат расплескался по небу багряными чернилами, но Атаману было не до небесных красот. Утолив голод сочным куском мяса, он взял запотевшую бутылку текилы и ринулся прочь от липкого смрада бандитской вакханалии, захлестнувшей особняк. Каждый глоток, словно удар хлыстом, обжигал глотку, стирая последние крохи разума в мутной пене пьяного забытья. Он бродил по длинным, гулким коридорам, заглядывая в темные комнаты. Наконец, он забрел в комнату, где лунный свет, прокравшись сквозь неплотно прикрытое окно, выхватывал из ночного мрака призрачные очертания старинной мебели. На резном стеллаже, словно позабытый трофей, висело двуствольное ружье и кожаный патронташ, источавший пьянящий аромат пороха и позабытых приключений. Рядом, словно темный страж, в черном кожаном чехле покоился мачете, его сталь хищно поблескивала в лунных лучах. "Веселая железяка!" - прохрипел Атаман, крутя мачете в руках. Лезвие казалось продолжением его собственной. Он осушил горлышко текилы, поставил бутылку на пыльный стол и, одним отточенным движением, закрепил мачете на поясе. "Отличные трофеи!" - прорычал он, с неприкрытым вожделением разглядывая ружье. Переломив двустволку, Атаман разочарованно скривился. Пусто. Незаряжено. С досадой закинув ружье с патронташем на плечо, он покинул комнату. "А вот ружье надо немного доработать!" - пробормотал он, предвкушая грядущее действо. Он вернулся в главный зал, где пьяный разгул достиг своего апогея. Грохотала музыка, в воздухе стояла удушающая смесь запахов жареного мяса и дорогого алкоголя. Атаман вышел во двор, где во мраке деревьев обнаружил гараж. Тяжелые ворота были заперты на ржавый замок. Первый же выстрел, и замок разлетелся в клочья. Внутри гаража царил плотный полумрак. Тяжелый запах машинного масла и бензина ударил в нос. Атаман сразу заметил пилу по металлу, одиноко лежащую на верстаке. В голове созрел безумный план. Минута за минутой, под визгливый скрежет металла и хруст дерева, Атаман предавался дьявольскому ремеслу. Наконец, он вышел из гаража, словно восставший из преисподней. На поясе, рядом с мачете, красовался обрез, созданный его собственными руками. Патронташ, перекинутый через плечо, был набит патронами до отказа. В глазах Атамана плясали дикие огоньки. Он был готов к смертельной схватке. Пробившись сквозь толпу пьяных головорезов, словно нож сквозь масло, Атаман вернулся к своим ближайшим соратникам. Тут, словно из-под земли, вынырнул Тигран, изрядно набравшийся храбрости из бутылки. "Атаман! - заплетающимся языком пробормотал он. - Тут тебя какой-то мужик ищет. Говорит, у него к тебе предложение!" "И где он?" - рыкнул Атаман, недовольный тем, что его вырвали из предвкушения отдыха. Тигран неуверенно ткнул пальцем в темный угол зала, где в полумраке маячила фигура чернокожего мужчины. Тот, заметив пристальный взгляд русского главаря, ослепительно улыбнулся, встал и направился к ним. "Атаман, так ведь? Рад встрече!" - произнес он с ощутимым акцентом, протягивая руку. Атаман, оценивающе скользнув взглядом по незнакомцу, ответил на рукопожатие. Рука чернокожего была крепкой и жилистой, как корабельный канат. "У меня к вам весьма заманчивое предложение!" "Ну, пройдем обсудим", - невозмутимо произнес Атаман, разворачиваясь и направляясь к массивному резному столу, заваленному остатками пиршества. Опустившись в кресло, он взял два бокала, щедро наполнил их янтарной текилой и протянул один гостю. Тот с благодарностью принял бокал и присел напротив. "Я слушаю!" - сухо констатировал Атаман. "Меня зовут Жозеф. Меня прислал мой босс поговорить с вами! До нас дошли слухи, что недавно в наши края прибыла шайка русских головорезов", - Жозеф с лукавой улыбкой посмотрел на Атамана, словно проверяя его реакцию. "И их главарь обладает навыками мореходства и внушительным боевым опытом! Мой босс задумал заняться разбоем на море, но для этого ему нужны такие люди, как вы! Оплата более чем достойная, вы и ваши люди будете жить как короли!" Атаман сделал глоток текилы, его взгляд оставался непроницаемым, как лед. "А твой босс хоть раз видел море?" - спросил он с презрительной усмешкой. "Нет, но он знает толк в управленческих делах! Мой босс предоставит вам корабль, оружие,… людей, если понадобится. Ваша задача – только грабить корабли! Что скажете?" Атаман задумался, барабаня пальцами по столешнице, словно выбивая ритм грядущей бури. В голове молнией пронеслись возможные сценарии. "Мне нужно переговорить с твоим боссом с глазу на глаз!" - твердо заявил он. "Это вполне возможно! Завтра с утра я отплываю на остров к боссу. Поедете со мной вместе со своими людьми, и все обсудите лично!" "Хорошо, когда отплытие?" "Утром из главного порта!" Атаман кивнул, принимая предложение. Жозеф, не скрывая ликования от согласия Атамана, широко улыбнулся, встал из-за стола и поспешно удалился, словно опасаясь, что тот передумает. Атаман перевел взгляд в темный угол зала, где несколькими мгновениями ранее сидел Жозеф. На мгновение ему показалось, что в тени стоит старик в черных одеяниях, его лицо скрыто глубоким капюшоном, а взгляд – пронзительный и ледяной. Но моргнув, Атаман не обнаружил никого. "Почудилось…" - пробормотал он, списывая странное видение на усталость и выпитый алкоголь. Но неприятный осадок остался. Атаман подозвал Тиграна. Взгляд его, обычно пронзительный, сейчас потеплел. Гулкий голос, прокатился по сумраку особняка: — Завтра отлучусь по одному делу. Надолго ли – не знаю. В мое отсутствие – ты за главного! Тигран, юный, но уже обветренный жизнью, коротко кивнул, впитывая каждое слово. В глазах мелькнул голодный огонь хищника. — Ты один отправишься? – уточнил Тигран, зная нрав Атамана. — Возьму Степана и еще пару людей, для верности, – отозвался Атаман, задумчиво поглаживая рукоять своего трофейного мачете. На рассвете, когда солнце пронзило горизонт первым золотым копьем, Атаман со Степаном и тройкой дюжих парней уже стояли в главном порту. У причала их дожидался небольшой, но стремительный катер, покачивающийся на сонной волне. А рядом – вчерашний визитер, Жозеф, щеголеватый пройдоха с лисьим прищуром. Взгромоздившись на борт, они оторвались от дремотного города, оставляя за собой бурный пенный след. Ветер терзал волосы и обжигал лицо солеными брызгами. Чем дальше они уходили в море, тем четче проступали в дымке очертания загадочного острова. — Твой босс обитает на Тортуге? – спросил Атаман, прищурившись, узнав в этих силуэтах легендарный пиратский остров. Жозеф лишь дернул плечами, кутаясь от ветра в шелковый платок. — Да, мой босс не жалует городскую суету. Любит уединение. Пристав к берегу, заросшему диким виноградом и колючим терновником, Жозеф повел Атамана и его сподвижников узкой тропой, извивающейся сквозь непролазные джунгли. Солнце, просачиваясь сквозь листву, играло причудливыми тенями. Наконец, тропа вывела их к мрачному каменному дому. Это был не просто дом, а настоящая крепость, с толстыми стенами и узкими бойницами. Огромные кованые ворота со скрипом растворились, словно приветствуя незваных гостей. Жозеф, с довольной ухмылкой, пригласил русских войти. Они прошли в сумрачный двор, где плескался фонтан, а в вазах росли диковинные тропические цветы. Жозеф, расплываясь в слащавой улыбке, повел Атамана и его людей в глубь дома. Миновали холл, где мраморные статуи с немым презрением взирали на чужаков, и оказались в главном зале. Величественное помещение с высокими потолками и вычурной лепниной тонуло в полумраке, отбрасываемом массивными люстрами. Жозеф, не теряя ни минуты, повел гостей по лестнице на второй этаж. Атаман, небрежно, но цепко осматривал обстановку. Дорогие картины в тяжелых рамах, чучела экзотических зверей, украшавшие стены, отполированный до зеркального блеска паркет – все вопило о богатстве и власти. — Особняк, как у наркобарона! – пробормотал Степан, невольно касаясь рукояти пистолета. Жозеф обернулся, и улыбка его стала шире. — Угадали! Мой босс – один из самых влиятельных наркобаронов Гаити! Они прошли по длинному коридору, уставленному вазами с орхидеями, и остановились у массивной двери из темного дерева. Жозеф постучал и, приоткрыв дверь, просунул голову внутрь. — Он здесь, сэр! Из комнаты донесся приглушенный, властный хрип на ломаном русском. — Войдите. Жозеф распахнул дверь шире, жестом приглашая Атамана войти. — Ждите меня здесь! – бросил Атаман Степану и, расправив плечи, шагнул в кабинет. Атаман оказался в просторной комнате. В центре, за огромным столом из полированного дерева, восседал чернокожий мужчина в дорогом костюме. В зубах он держал толстую сигару, а в руке – бокал с янтарной текилой. Мужчина указал на кресло напротив, и Атаман неторопливо опустился в него. Наркобарон открыл изящный портсигар и предложил сигару, но Атаман отрицательно покачал головой. « Не курю!» Тогда Жан-Мари, а именно так, видимо, звали хозяина кабинета, взял бутылку текилы и пустой стакан, наполнил его и поставил перед гостем. Атаман пододвинул стакан к себе. — Я наслышан о том что ты сделал с Джимми Барбекю! Слава о тебе бежит впереди тебя, а слухов и того больше! – произнес Жан-Мари, выдыхая кольцо дыма. – Меня зовут Жан-Мари, и я хочу, чтобы ты возглавил мои корабли! Пятнадцать процентов добычи – мне, остальное – тебе и твоим людям. — Сколько у тебя кораблей, людей и оружия? – сдержанно спросил Атаман. — Три боевых корабля на дизеле, пятнадцать катеров и шесть гидроциклов! Оружия хватит, чтобы вооружить до зубов несколько сотен человек! Люди найдутся на несколько команд. — А где ты так выучил наш язык? – с прищуром спросил русский бандит. — Я же наркоторговец, приходилось иметь дело и с вашими, – усмехнулся Жан-Мари. – В твоем распоряжении вся северная часть Атлантики и канал Де-ла-Тортю! Один из самых оживленных морских путей! А в самом океане их еще больше… Атаман залпом осушил стакан текилы, чем вызвал легкое удивление на лице наркоторговца. Он задумался на несколько минут, взвешивая предложение. — Когда я смогу выйти в море? — С первым отливом! Можешь начинать уже завтра! С первой добычей придешь ко мне с докладом! В порту есть несколько десятков домов, там сможете разместиться ты и твои люди. — Хорошо. Я согласен! – твердо сказал Атаман. — Отлично! – Жан-Мари расплылся в улыбке. Атаман поднялся и вышел из комнаты. — Ну, что там? – нетерпеливо спросил Степан. — Садись на катер и привези сюда остальных! – отрывисто бросил Атаман. Степан, не задавая лишних вопросов, бросился выполнять приказ. А в глазах Атамана засверкали хищные огоньки. В его голове уже зрел дерзкий план, и Тортуга, похоже, должна была стать плацдармом для новой, еще более рискованной игры. Ночной бриз доносил соленый запах моря и предвкушение наживы. Атаман стоял на каменистом берегу Тортуги. В его цепком взгляде читалось нетерпение. С главного порта приближались темные силуэты катеров, везущие его банду. Предложение Жан-Мари, местного криминального босса, было выгодным, но у Атамана зародились свои планы на этот остров. Он смотрел в подзорную трубу, выслеживая стремительное приближение катеров, несущихся по темной глади моря. Едва их носы уткнулись в податливый песок, на берег с яростным кличем выплеснулись русские головорезы. Их лица, изборожденные шрамами, пылали жаждой наживы. Тигран приблизился, наблюдая, как Атаман, словно дикий зверь, одним прыжком срывается со скалы и стремительно направляется к своей банде. – Братва! – утробно прорычал он, его голос, словно скрежет металла, заполнил ночной воздух. – Сегодня ночью нас ждет жаркое дельце! Занимайте прибрежные лачуги, а с наступлением темноты выходим на разбой! Тигран нахмурился, в его глазах застыло недоумение. – На разбой? В каком смысле? – Будем грабить торговые суда! – отрезал Атаман, и в его зрачках вспыхнул хищный, нечеловеческий огонь. Тигран, знавший своего главаря как свои пять пальцев, лишь усмехнулся, покачав головой. – Атаман, что на этот раз ты задумал? – Есть одна мысля, Тигр! Но пока рано раскрывать все карты. Сначала нужно захватить корабль. Там и посмотрим, как карта ляжет. Весь следующий день Атаман провел в неустанных хлопотах. Он расставил патрули на быстрых катерах, выставил дозорных на прибрежных скалах, чтобы выслеживали приближающиеся корабли. И вот, когда ночь окутала берег своим черным покрывалом, удача, наконец, улыбнулась им. На горизонте мерцали огни крупного судна. Атаман, прильнул к подзорной трубе, его дыхание участилось от предвкушения. Это оказался грузовой корабль, доверху набитый контейнерами. – Приступаем! – произнес он с холодной улыбкой, от которой по спине пробежали мурашки, откладывая трубу в сторону. В его голосе звучала сталь, а в глазах плясал дьявольский огонь. Корабль крался, мимо острова, оставляя между собой и островом не больше километра черной воды. На палубе, вдыхая едкий дым сигареты, стоял матрос, вдруг он выхватил лучом прожектора призрак – старую, прогнившую лодку, безмолвно танцующую на гребнях волн. – Рыбацкая колымага, видать, свое отжила, – подумал он, смахивая пепел за борт и отворачиваясь. Он не подозревал, что за этой скорлупой, словно за щитом, притаились трое бандитов. Впереди – сам Атаман, зажав в зубах  нож, выдыхая влажный ночной воздух. Когда трухлявая посудина коснулась борта, рука Атамана вцепилась в железную скобу штормтрапа. В это время, Тигран и еще двое головорезов бесшумно взобрались на корабль с противоположной стороны, оставляя мокрые следы от соленой воды, стекавшей с автоматов. Ночь обещала быть жаркой. Первым делом, Атаман и его верные псы натянули на лица черные лоскуты, превращаясь в безликих предвестников смерти. Заметив Тиграна и его людей, Атаман лишь кивнул на свою маску. Тигран и остальные повиновались, пряча лица под темными обрывками ткани. Атаман подался вперед, и прошипел: – Постарайся убрать матросов как можно тише. Тигран, оскалившись в ухмылке, вскинул большой палец. Атаман жестом указал двум своим отморозкам двигаться к носу корабля. Они растворились в непроглядной тьме, словно демоны, готовые к кровавой жатве. Атаман, крадучись, словно призрак, ныряя в тени, отбрасываемые прожекторами, пополз к корме. Там, вдоль борта, словно часовые ада, вышагивали двое матросов с автоматами наперевес. Внезапно из мрака ночи вырвалась рука, с ножом, и полоснула одного из них по глотке. Второй, не успев даже снять оружие с предохранителя, рухнул рядом, сраженный тем же безжалостным клинком. Два тела беззвучно обрушились на палубу, смоченную солеными брызгами. В ту же секунду с другого борта донеслись крики, автоматные очереди и смачный русский мат. – Тигран опять все испортил, – прорычал Атаман. – Я же просил не шуметь! Он бросился вперед, туда, где разгоралась бойня. Тигран и его люди устроили перестрелку с моряками. Матросы и бандиты, обезумев от страха и ярости, метались по палубе в ослепительном свете прожекторов, разрывая тишину ночи взрывами выстрелов. Атаман, прижав приклад автомата к плечу, методично отстреливал матросов, прячась за  контейнерами и пробиваясь к капитанскому мостику. Добравшись до лестницы, он вихрем взлетел наверх и обнаружил, что дверь заперта на засов. А в это время, с обеих сторон, к кораблю уже неслись катера, ощетинившиеся стволами автоматов. Крики и грохот взрывов терзали ночную тишину. Отморозки, словно пауки, цеплялись крюками за борт и карабкались вверх, а с катеров их прикрывали огнем, не давая матросам подойти к бортам. Один из отморозков, Степан, с маской, на лице, спрыгнул на палубу, в самое пекло сражения. Здесь громыхали автоматы, где то зазвенели ножи, кипела рукопашная схватка. Атаман, в ярости, всадил в замок двери всю обойму, а затем, с размаху, выбил ее ногой. В черном провале тут же блеснуло дуло пистолета. Атаман молниеносно перехватил руку, и несколько выстрелов ушли в потолок. Рефлекторно он задел выключатель, и капитанский мостик вспыхнул ярким светом. Перед ним, застыл капитан – небритый, с искаженным от ужаса и ненависти лицом. Атаман выбил пистолет из его  руки и бросил свой автомат на пол. Капитан, не зная, что автомат пуст, схватил его и, направив на Атамана, с отчаянием нажал на курок, но лишь сухой щелчок прорезал тишину. – Ха! – усмехнулся Атаман. Капитан отбросил бесполезное оружие и выхватил из-за пояса шпагу. Атаман уклонился, почувствовав, как лезвие рассекает воздух в дюйме от его лица. В ответ он выхватил с пояса мачете и заблокировал удар, высекая искры из стали. Начался танец смерти. Атаман и капитан, словно два диких зверя, сошлись в смертельной схватке, готовые разорвать друг друга на части. Внезапно Атаман осознал, что они оказались у выхода с мостика. Отбив очередной удар, он ударом ноги сбил капитана с ног. Капитан, кубарем скатился по ступенькам на палубу, но тут же вскочил, сжимая в руке шпагу. Однако он замер, словно пораженный громом, увидев в руках Атамана обрез, нацеленный прямо на него. – Foul! – выплюнул капитан, произнося это слово с такой ненавистью, будто в нем заключалось все презрение к миру. Атаман знал, что это значит – нечестно! – Ха! Да вам ли, англосаксам, говорить о честности! Выстрел из обреза пробил капитану грудь насквозь. Тот выронил шпагу и рухнул замертво на палубу. Перед мостиком, на окровавленной палубе, словно стая гиен, копошились разъяренные головорезы. – Все матросы мертвы! – произнес из толпы Степан. – Корабль наш, братва! – Толпа взорвалась диким, победным воем. Атаман, не теряя ни секунды, бросился к штурвалу и направил корабль в сторону Тортуги. План начал обретать плоть. Степан, взобравшись на капитанский мостик, с сосредоточенным видом изучал морские карты, словно бывалый моряк. Атаман, крепко держа штурвал, уверенно вел захваченный корабль к острову. Внезапно на мостик ворвался один из бандитов, сжимая в руках какой-то грязный, скомканный кусок ткани. – Флаг этого корабля! – прохрипел он, протягивая материю Атаману. Главарь развернул ее. Это был флаг Англии. – Английский корабль! – с презрением процедил Атаман и бросил флаг под ноги. Его взгляд скользнул по Степану, склонившемуся над картами. На поясе того красовалась шпага убитого капитана, отблескивая тусклым светом. – Что, Степан, кровушка мародерская  закипает? – с усмешкой поинтересовался Атаман. – Чего? – Степан оторвался от карт, вопросительно вскинув брови. – Шпага убитого капитана, – Атаман кивнул на трофей. – Смародерил, – Степан пожал плечами, бросив взгляд на шпагу. – Отличная шпага, жалко будет, если пропадет. Внезапно Степана коснулся шепот – приглушенные голоса Атамана и Тиграна. Он оглянулся через плечо. Они стояли плечом к плечу, что-то тихо обсуждали, обмениваясь недобрыми ухмылками. Шепот утих, и оба разразились тихим, зловещим смехом. – Определенно что-то затевают, опять, – подумал Степан, возвращаясь к своим картам. В этот момент на мостик ворвался бандит и, запыхавшись, доложил Атаману: – В контейнерах компьютерное оборудование и пшено! – Понял! Товар не трогать! – отрезал Атаман. Бандит кивнул и скрылся. Корабль ткнулся бортом в причал. Атаман, в багрянце крови, первым спрыгнул на дощатый настил. За ним, как стая волков, двинулась его банда. Атаман хладнокровно переломил обрез, защелкнув новые патроны. На причале их уже ждали. Степана грызло нехорошее предчувствие: эти ожидающие – часть какой-то грязной игры, задуманной Атаманом. На причале толпились пятнадцать человек, а в центре стоял Жан-Мари, его главный помощник Жозеф угодливо жался рядом. Жан-Мари растянул на лице приторную улыбку и похлопал Атамана по плечу. – Молодцом, Атаман! – Команда и капитан – мертвы. Корабль наш. В контейнерах компьютерное оборудование и пшено, – отчитался Атаман. – И да, – он выудил из кармана скомканный кусок ткани. – Корабль английский! Он швырнул флаг наркобарону. Тот брезгливо осмотрел его, скомкал в комок и запустил в море. – Ты и твои люди хорошо поработали! Идите, отдохните. Завтра утром жду тебя за платой. Атаман кивнул и, обогнув Жан-Мари, направился к берегу. Но, сделав несколько шагов, резко остановился. – Ну что, Жозеф, корабль-то мы сбагрим. А с товаром что делать будем? – спросил Жан-Мари, обращаясь к своему подручному. – Не волнуйтесь, босс. Был бы товар, а покупатель всегда найдется. – Кажется, планы меняются, – прорычал Атаман, разворачиваясь и вскидывая обрез. Грянул выстрел. Жан-Мари не успел даже обернуться – полголовы снесло взрывом дроби. Тело безвольно рухнуло на причал. Одновременно с этим люди Атамана вскинули оружие, целясь в ошарашенных встречающих. Те, не понимая, что происходит, вскинули руки. Атаман навел дуло обреза на Жозефа. Тот, объятый жутким страхом, поднял руки в локтях. – Жозеф, переведи этим добрым людям то, что я скажу, – произнес Атаман, обводя взглядом замершую толпу, которую держали на мушке. Жозеф медленно кивнул. Атаман опустил обрез и посмотрел на распростертое тело наркобарона. Сверкающим клинком мачете он отсек трупу руку и, насадив ее на кончик, поднял перед своим лицом. – Хм… козырные часы, – процедил Атаман, снимая с запястья позолоченные часы и застегивая их на своей руке. Затем, словно оголодавший зверь, он сорвал руку с мачете и вцепился зубами в мертвую плоть, отрывая кусок мяса. – Ну а пока вы охреневаете, мотайте себе на ус! Теперь я ваш главарь! Все вопросы – через меня! Но я никого не держу! Кто хочет уйти – шлюпки на воду и досвидания! Кто хочет остаться – поднимите руки! Жозеф торопливо перевел последние слова. Толпа, не раздумывая, один за другим подняли руки. – Вот и славно! – провозгласил Атаман, отбрасывая обглоданную руку в сторону. В его глазах плясало безумие и жажда власти. На Тортуге появился новый, кровавый король. Атаман вытер кровь с лица черной тряпкой и обратился к Жозефу: – Жозеф, порадуй меня и осведоми, что корабль и товар найдут достойного покупателя! Жозеф опустил руки. – Уверяю вас, скоро добыча уйдет по приличной цене… мой босс! Атаман хмыкнул и направился в цитадель убитого наркобарона. Зайдя в кабинет, он с наслаждением развалился в кресле. Пошарив по полкам, он выудил вороненый наган. Провернув барабан, убедился, что тот полностью заряжен, и засунул оружие за пояс. На столе стоял бокал и початая бутылка текилы. Атаман с жадностью наполнил стакан и осушил его одним глотком. В кабинет вошли Тигран и двое бандитов. – Атаман, будут еще указания? – спросил Тигран. – Разделайте трупы матросов и наркоторговца и сложите мясо в морозильники! – Атаман поднял со стола массивный портсигар и кинул его одному из бандитов. – Разделите это меж братвой. Пусть кайфанут, заслужили! Тигран и двое бандитов повернулись к выходу. – Тигран, останься и прикрой дверь! – скомандовал Атаман. Тигран бесшумно закрыл дверь и подошел к главарю. – Тигр! Ты как бывший наркоторговец, как специалист, что посоветуешь сделать с наркотой? – Продать ее кому-нибудь! Это же очевидно? – усмехнулся Тигран. Атаман поднялся и начал мерить шагами комнату. – Если обыскать эту крепость, то здесь наверняка найдется целая гора наркоты и оружия! Оружие – наше. А вот наркоту я сначала хотел сжечь! Но ты прав. На Гаити полно крупных шишек, готовых отвалить за наркоту целое состояние! Атаман снова опустился в кресло и, наполнив два стакана текилой, протянул один Тиграну. – У меня созрела одна идея! – произнес Атаман с хищной ухмылкой. – Выпьем же, Тигр, за наше новое ремесло! – За морской разбой! – воскликнул Тигран, и они, звякнув стаканами, осушили их до дна. В голове Атамана копошился коварный план, сулящий все больше власти и богатства. И Тигран, был готов поддержать любое начинание своего главаря. Раскаленное солнце Гаити плавило воздух, когда Атаман, словно хищный ястреб, окинул взглядом роскошный особняк, бывший некогда обителью наркобарона. Вчера здесь плелись паучьи сети темных сделок, а сегодня он, Атаман, ощущал себя полноправным хозяином этой земли. "Искать!" – прорычал он, и его отморозки, разбежались по комнатам, подвалам, потаенным лабиринтам. Вскоре их усердие было с лихвой вознаграждено – горы мешков белого порошка и оружия с ящиками пуль и снарядов выросли прямо на глазах. Не теряя ни секунды, Атаман скомандовал грузить мешки в ожидающие на причале катера. Три лодки, ушли под завязку набитые дурманом. Оставив Тиграна за старшего, сам Атаман с горсткой самых преданных псов отчалил в сторону главного порта Порт-о-Пренс. Ветер, словно дикий зверь, свистел в ушах, волны яростно били в борт, но Атаман оставался невозмутим, словно скала. Он знал, что его ждет в порту. Подкупленный грузовик, затаился у причала. Мешки, тут же перекочевали в кузов, люди Атамана расселись в кузове у мешков наркоты, а сам он занял место рядом с угрюмым водителем. Грузовик взревел, словно раненый зверь, и покатил по пыльным улицам Гаити. Атаман, плохо знавший город, полагался лишь на свою интуицию и острый, как бритва, взгляд. И вот, на обшарпанной стене, словно зловещее предзнаменование, мелькнула знакомая надпись: "Джи 9". Но что это? Крест-накрест зачеркнутая жирной красной линией! Атаман нахмурился, но, подавив дурное предчувствие, приказал ехать дальше. У нужного дома грузовик замер. Ворота, словно по мановению темной магии, распахнулись, и из  пасти двора вынырнули трое громил в зловещих масках, с автоматами наперевес. "Я к Алану!" – прогремел голос Атамана, заставив одного из охранников юркнуть обратно за ворота. Через мгновение появился и сам Алан –  чернокожий мужик с широченной, как у крокодила, улыбкой. "А вот и мой дорогой русский друг!" – провозгласил он, заключая Атамана в объятия. Атаман сухо ответил на приветствие и холодно освободился из объятий. "Алан, у меня к тебе дело!" – выпалил он, кивнув в сторону грузовика. Оба подошли к кузову, и Атаман одним движением сорвал грязный брезент. Глаза Алана вспыхнули, словно угли в печи, при виде гор белоснежного кокаина. "Я отдам тебе этот… ха! Волшебный порошок, а ты достанешь для меня оружие!" Улыбка Алана стала еще шире, обнажив крепкие белые зубы. "Атаман, ты меня обижаешь! Ты помог мне, я помогу тебе! А кокаин… буду считать это твоим подарком! Говори, сколько и какое оружие тебе нужно, и я его достану! Для тебя все что угодно достану!" "Мне не нужны пистолеты, автоматы, пулеметы. У меня этого добра – как грязи. Мне нужна артиллерия! Ракеты, пушки, минометы, понимаешь?" Алан задумался, почесывая широкий, подбородок. "Понимаю! Мы недавно обчистили одну оружейку, и там есть кое-что интересное… Дай мне пару дней, и ты получишь… свои игрушки!" Атаман достал рацию и протянул ее Алану. "Как будет готово, свяжись со мной. Перевези пушки на берег, откуда мы прибыли в порт. Я подплыву на двух кораблях!" «Так это правда!?» Удивился Алан! «Ходят слухи, что ты обитаешь на Тортуге, но я сомневался в правдивости этих баек!» «Да! Я сейчас на Тортуге. Откуда только слухи берутся!?» Он махнул своим людям, и те, как муравьи, бросились выгружать мешки. "Я рассчитываю на тебя!" – серьезно сказал Атаман, сверля Алана взглядом. "Можешь не сомневаться! Завтра вечером получишь свое оружие!" Атаман кивнул и уже направился к грузовику, но Алан остановил его: "Да, чуть не забыл! Тебя тут недавно искал один… очень уважаемый человек!" – Что-то в последнее время меня много кто ищет! – усмехнулся Атаман. – Атаман этот человек особенный, и тебе лучше явиться к нему! – отрезал Алан, в его взгляде пропала и тень прежней улыбчивости. – А если нет? – с вызовом в голосе произнес Атаман, ощущая, как любопытство,  раздражением, закипает в нем. – Не знаю, но с судьбой лучше не играть. Он здесь, неподалеку! Идем! Любопытство одержало верх. Кто мог вызвать такой интерес к его персоне, что даже видавший виды Алан казался одержимым почти суеверным страхом? Атаман едва заметно кивнул своим людям, жестом приказав быть начеку, и двинулся вслед за Аланом в зловещую утробу трущоб. Вскоре они оказались посреди рынка, подобного которому Атаман еще не видывал. Здесь не было привычных прилавков с товаром и тряпьем. Вместо этого на скособоченных столах и верёвках красовались жуткие вещи: щербатые черепа животных и людей, пугающие куклы с выколотыми глазницами, странные статуэтки и идолы, от одного взгляда на которые по коже бежали мурашки. Рынок дышал первобытным ужасом, словно портал в мир кошмаров. – Это рынок вуду, – прошептал Алан, нервно озираясь на Атамана. Тот, почуяв неладное, вновь жестом велел своим головорезам утроить бдительность. Aлaн повел их дальше, словно знал каждый камень в этом проклятом месте. Нaконец, за очередным поворотом перед ними возникла глухая стена, испещренная трещинами, в которой зияла неприметная дверь. Её охранял высокий, мужчина, закутанный в лохмотья, со стеклянным, неподвижным взглядом и механическими движениями. Алан что-то спросил у него на местном наречии, и тот едва заметно кивнул. Движения охранника были неестественными, словно он был не живой человек, а бездушная марионетка, повинующаяся невидимому кукловоду. – Он здесь! Заходи! – Aлaн указал на дверь, и Aтаман, не дрогнув, шагнул в темный проем. Там, за дверью, начиналась узкая, крутая лестница, ведущая в подземелье. В спертом, сыром воздухе витали запахи плесени и чего-то ещё, отдаленно напоминающего тлеющие травы. Атаман осторожно спускался, чутко прислушиваясь к каждому шороху. В конце извилистого коридора за углом забрезжил тусклый свет. Он достиг небольшой комнаты, залитой колеблющимся светом множества свечей. На полу, устланном вытертыми коврами, сидел человек в черных одеяниях, скрывающий лицо за маской в виде черепа. Он склонился над свечами, что-то невнятно бормотал, перебирая в руках четки из костей. В воздухе ощущалось густое, почти осязаемое напряжение, словно сама смерть распростерла свои ледяные крылья над этим местом. Атаман замер на пороге, чувствуя, как по спине пробегает ледяной озноб. Кто этот таинственный человек и чего он хочет? Атаман опустился на  колени перед таинственным старцем, чье присутствие здесь, в самом сердце гаитянской магии, казалось чем-то нереальным. – Говорят, ты искал меня? – тихо произнес он, стараясь скрыть дрожь в голосе. Старик медленно выпрямился и снял маску черепа. Атаман невольно отшатнулся. Перед ним было лицо того самого старика в черных одеяниях, чей взгляд он ощущал на себе почти на каждом углу с тех пор, как сошел на берег в главном порту. – Да, искал, – прохрипел старик голосом, напоминающим скрип ржавых петель. – Только не я, а ОН! Старик указал костлявым пальцем на стену. На ней была изображена огромная черная змея, извивающаяся в зловещем танце. – И зачем же Он меня искал? – Атаман кивнул на стену, ожидая ответа, способного пролить свет на эту странную и жуткую встречу. – В тебе есть то, чего нет в других, – медленно произнес старик, сверля его пристальным взглядом. – Откуда наречие мое знаешь? – прищурился Атаман. – Я все наречия мира знаю… и не только этого, – прохрипел старик, вновь перебирая свои костяные четки. Атаман почувствовал, как по спине скользнула ледяная рука. Он заметил движение в темном углу комнаты и, напрягая зрение, различил жуткую статую, оплетенную змеей. Змея немигающе смотрела, прямо на него, словно оценивая. Старик нагнулся в сторону и достал из темноты серебряный медальон. Он был выполнен в форме черепа, из чьей зияющей пасти, словно живой язык, выползала змея. – Он выбрал тебя! – провозгласил старик, протягивая медальон Атаману. Словно находясь под гипнозом, Атаман подался вперед, и старик надел медальон ему на шею. Едва серебряный череп коснулся его груди, как в подземелье ворвался порыв ледяного ветра, словно из преисподней. Змея, все это время неподвижно висевшая на статуе, вдруг ожила и соскользнула вниз. Она обвилась вокруг талии русского бандита, затем проскользнула вверх, достигнув шеи и сжавшись вокруг его горла. Почти касаясь, уха Атамана, прозвучало шипение, более похожее на зловещий шепот. Змея медленно сползла с плеч Атамана, и в тот же миг из углов комнаты донесся истошный писк. Оттуда к нему ринулись крысы, облепив его колени, словно на них был налит мед. Атаман сидел, словно завороженный, не чувствуя ни малейшего страха. Он ощущал, что никакой угрозы нет. – Ты его хозяин, – провозгласил старик и хлопнул в ладоши. В тот же миг вся живность отхлынула от Атамана и бросилась врассыпную по темным углам подвала. Атаман продолжал сидеть в оцепенении, тщетно пытаясь осмыслить только что произошедшее. Что все это значит? Какую силу он теперь несет в себе? – Тебе дана змеиная сила! – прохрипел старик, его глаза, казалось, пылали в полумраке. Внезапно старик приподнял руку и завел ее за спину. Не понимая, что происходит, Атаман почувствовал, как его собственная рука, будто ведомая невидимой силой, тоже потянулась за спину. Против своей воли он схватился за рукоять нагана. Старик, словно отражаясь в зеркале, вытащил руку из-за спины, сжимая в ней кулак. Атаман, подчиняясь неведомому приказу, выхватил наган. Старик положил свой кулак на ковер перед собой. Атаман, как марионетка, повторил его движение, положив наган перед коленями. И только тогда наваждение рассеялось, вернув русскому бандиту контроль над своим телом. "Сила гипноза!" – пронзило его сознание. – И чем же я это заслужил? – прошептал Атаман, суя наган обратно за пояс. – Даже я не знаю, как духи избирают таких, как ты! – произнес старик, вновь перебирая свои костяные четки. – Может быть, ты пережил что-то поистине страшное или совершил нечто… Обычно за такие страдания люди и удостаиваются подобных даров! Атаман взял медальон в руку и внимательно рассмотрел серебряный череп. – Спасибо за… побрякушку! – сухо бросил он, поднимаясь с места и направляясь к выходу из подвала. Уже почти у самой двери, Атаман, словно повинуясь внезапному порыву, спрятал медальон под одежду и толкнул дверь, выходя из подземелья. Свежий ветер и яркое  солнце полоснуло по глазам. "Ну, как все прошло?" – с нетерпеливой тревогой спросил Алан. "Нормально, идем отсюда!" – буркнул Атаман, отступая от двери. Но невидимая нить удержала его и заставила обернуться. Он снова распахнул дверь, но проход исчез, словно его и не бывало. Перед ними зияла обыденная кирпичная кладка. "Ха! Лихо!" – вырвалось у Атамана, и он удивленно покачал головой, словно ребенок, увидевший фокус. Он прикрыл за собой дверь, оставляя в ее тени клубок тайн. Атаман пристально посмотрел на Алана. "Значит, уговор в силе! Завтра вечером на берегу! И помни, Алан, я на тебя рассчитываю. Мне нужны эти пушки!" Алан молниеносно кивнул, словно ставя печать на их сделке. Атаман взмахом руки приказал своим людям следовать за ним, и они, словно стая теней, двинулись прочь с этого проклятого колдовского рынка. Пробираясь лабиринтом прилавков, заваленных жуткой атрибутикой, они наконец вырвались на волю и направились к грузовику. Словно в утробу зверя, они забрались в кузов и, оставив позади город, помчались к главному порту. Там, у причалов, их уже ждали быстроходные катера. Зайдя на борт, они сорвались с места и взяли курс на остров. Мысли Атамана клубились и сталкивались, словно штормовые волны. Холод медальона обжигал грудь. Змеиная сила… что это? Носителем какой силы он теперь стал? На берегу, освещенном багряным закатом, их уже поджидали. "Ну что, втюхал дурь?" – спросил Тигран, встречая главаря. "Да. Завтра вечером нам доставят тяжелое вооружение!" – отрезал Атаман. "Атаман, ты какой-то бледный!" – заметил Тигран, вглядываясь в лицо главаря. "Тигран, до конца дня за главного ты. А я пойду отосплюсь," – Атаман с трудом сдержал зевок, выдававший его усталость. Он вошел в мрачный особняк-крепость, запер дверь своей комнаты на ключ и рухнул на диван. Сон навалился мгновенно, словно могильная плита. Багровый закат пылал над горизонтом, окрашивая небеса в оттенки расплавленного золота и запекшейся крови. Вечер следующего дня окутывал море призрачной дымкой, сквозь которую корабли Атамана, словно тени из преисподней, рассекали волны. На носу, словно статуя, высился сам Атаман. Черный кожаный плащ плотно облегал его плечи, словно вторая кожа, скрывая под собой клубок напряжения. В руках у него был старый морская труба, сквозь которую он впивался взглядом в темнеющий берег. Там, на песчаной полосе, словно изваяния дьявольских кузнецов, возвышались три гаубицы, их черные жерла угрожающе смотрели в сторону моря. Рядом, словно клыки исполинского зверя, сверкали в последних лучах солнца шесть крупнокалиберных пулеметов, а горы ящиков с РПГ и боеприпасами громоздились, словно сокровища пиратских королей. У этого смертоносного арсенала, стоял Алан и его верные люди. Корабли, словно крадущиеся хищники, плавно подошли к берегу, и Атаман, спрыгнув на теплый песок, направился к Алану. На лице Атамана расцвела довольная улыбка. "Ну, Алан, ты превзошел все мои ожидания! Не думал, что увижу здесь такой арсенал!" – воскликнул он, крепко пожимая руку своему знакомому. "Я же обещал," – с усмешкой ответил Алан, словно говоря о пустяковой услуге. Работа закипела. Под командованием Атамана и Алана, оружие и боеприпасы были быстро перенесены на корабли. Когда последний ящик был надежно закреплен, Атаман, взобравшись на борт своего корабля, взмахнул рукой. Корабли развернулись и, разрезая бархатную темноту волн, взяли курс на Тортугу. На острове, еще до рассвета, зародилась новая, жизнь. Гаубицы были расставлены по заранее намеченным позициям: две, словно когти огромного зверя, высились возле крепости, а третья, словно глаз циклопа, зорко наблюдала за морем с побережья. Остальные боеприпасы были рассованы по укрепленным складам. Особняк-крепость преобразился, словно гадкий утенок в лебедя смерти. Массивный забор, сплетенный из стали и бетона, словно бронированная чешуя, опоясал его, превращая в неприступный бастион. Прибрежный городок, некогда сонный и заброшенный, словно вынырнул из забытья, превратившись в настоящий укрепленный район. Высокие стены, увенчанные колючей проволокой, словно терновый венец, возвышались над домами, а вдоль периметра застыли минометы. По улицам и стенам крепости, словно тени, скользили патрули автоматчиков. Тигран, стоя рядом с Атаманом и наблюдая за этой кипучей деятельностью, с тревогой в голосе спросил: "Атаман, я ничуть не сомневаюсь в твоем умении предвидеть, но зачем нам такие укрепления и столько артиллерии? Неужели мы готовимся к войне?" Атаман, не отрывая взгляда от своих людей, ответил с твердостью в голосе, от которого по спине пробежал холодок: "При штурме острова мы должны быть готовы ко всему!" Его глаза, в которых отражалось багровое зарево заката, сверкали решимостью, словно два раскаленных угля. Вечерняя мгла опустилась над Тортугой, и тишину ночи пронзил хриплый голос радио. Патрульные катера, словно гонцы, принесли весть: "В двух километрах от берега – пассажирский корабль!" Хищная ухмылка расцвела на лице Атамана, обещая добычу. "Снарядить корабль!" – скомандовал он, и в этих словах звучал приговор. Не прошло и мгновения, как пиратский корабль, подобно черному зверю вырвался из гавани, рассекая вечернюю тьму в направлении дрожащих огней судна. В этот раз абордаж произошел быстро. Подкравшись к кораблю, пираты обрушили на него шквал огня из гранатометов. Взрывы раскололи тишину вечера, словно раскаты грома, превращая лайнер в плавучий ад. Абордаж начался мгновенно, как удар хлыста. "Мочи гадов!" – прорычал Атаман сквозь маску, первым прыгнув на палубу, а за ним хлынула волна его отморозков. Автоматы запели смертельную арию. Матросы падали, словно скошенные косой, не в силах сдержать ярость пиратов. Испуганные пассажиры, словно загнанные в угол звери, были вытащены из кают и согнаны на палубу, дрожащие полсотни заложников, оказались стоящими на коленях на окровавленной палубе, в их глазах плескался животный ужас.

В тишине, нарушаемой лишь всхлипами, перед обреченными прохаживался  пиратский главарь. Черный плащ развевался за ним как крылья ворона. Лицо скрывала зловещая маска, а черные берцы, пропитанные кровью, выбивали ритм приближающейся кончины. С окровавленного мачете стекали капли, зловеще поблескивая в лунном свете.

Вдруг Атаман замер, словно пораженный молнией, его взгляд впился в испуганную женщину, прижимавшую к себе заплаканного ребенка. В глазах матери отражался первобытный страх, а ребенок, словно чувствуя беду, судорожно вцепился в ее одежду. В груди Атамана вспыхнула острая, обжигающая боль, будто раскаленный прут пронзил сердце Он стоял и сверлил взглядом мать, с ребенком пугая обоих. "Эй, Атаман!" – вывел его из оцепенения голос Тиграна. "Этот момент надо запечатлеть!" – ехидно воскликнул тот, держа в руках чей-то фотоаппарат. Головорезы, словно почуяв перемену в настроении главаря, сгрудились вокруг заложников, вскинув оружие и принимая угрожающие позы. Тигран, лихорадочно настраивая оптику, потянул за собой Атамана. Тот, занял почетное место в центре пиратской шайки. Сделав обычно суровое лицо, он закинул автомат за плечо, выхватил мачете и скрестил оружие над головой. На его груди зловеще поблескивал медальон в виде черепа, изо рта которого выползала змея. Вспышка ослепила на мгновение, и тут же из щели выскользнула карточка. Атаман выхватил фотографию и всмотрелся в проявившееся изображение. "Неплохо получилось!" – оценил он, пряча снимок за пазуху. В его глазах, в которых плясали отблески заката, промелькнуло нечто, что нельзя было назвать ни радостью, ни злобой… скорее, тень печали. Ночное пиратское безумие подходило к концу. Заложники дрожали от ужаса, пираты ликовали, а в душе Атамана бурлила буря, которую он не мог объяснить никому. "Заложников – на конвой! Корабль – на буксир! Курс – на остров! Живо, живо!" – голос Атамана, искаженный болью и безумием, прозвучал звериным рыком. Команда, словно очнувшись от забытья, принялась лихорадочно исполнять приказ. Заложников, как скот, согнали в трюм пиратского судна. Тросы натянулись, и захваченный корабль, покоряясь воле пиратов, поплелся за ними в сторону Тортуги. Атаман, окинув взглядом залитую кровью палубу, собрался направиться к мостику, но вдруг позади раздался шум. Обернувшись, он увидел раненого матроса, лежащего на верхней палубе. В руках матроса был пулемет, направленный прямо на него. Атаман едва успел дернуться, когда пулеметная очередь прошила воздух. Пули, словно рой разъяренных ос, просвистели рядом, но одна все же настигла его. Матрос не успел насладиться триумфом – его тут же скосила автоматная очередь. Атаман медленно поднимался на ноги, опираясь о скользкую от крови палубу. "Эй, Атаман, ты в порядке?!" – с тревогой в голосе спросил подбежавший Тигран, пытаясь дотронуться до его плеча. Но Атаман, резко, перехватил его руку, сжав ее так, что кости хрустнули. Отшвырнув руку Тиграна, он поднялся и медленно повернулся к своему соратнику. "Твою мать!" – прошептал Тигран, в ужасе глядя на лицо своего главаря. Левая щека Атамана держалась на жалких обрывках кожи, свисая кровавым лоскутом до подбородка, обнажая десну и зубы. Левый глаз налился кровью, в глазном яблоке разрасталось багровое пятно. Левый клык повис на тонкой ниточке десны, готовый в любую секунду отвалиться. "Ат… Атаман… все в порядке?" – заплетающимся языком спросил Тигран. "Ха! Да лучше не бывает, чего такой испуганный?" – ответил Атаман, криво ухмыляясь здоровой частью лица, и в глазах его плескалось безумие. Взмахнув рукой, он выхватил мачете и одним взмахом отсек остатки своей щеки, словно сбрасывал надоедливую муху. Окровавленный лоскут плоти и вырванный клык он небрежно сунул в карман плаща. "Атаман!… Ох, ни хрена себе!" – потрясенно вскрикнул один из пиратов, подбежавший к главарю. Атаман перевел взгляд на еще дымящийся ствол автомата Тиграна. Схватив его, он резко прижал раскаленное железо к свежим краям раны. Кровь зашипела, воздух наполнился тошнотворным запахом паленого мяса, но Атаман не издал ни звука, повергнув своих подчиненных в оцепенение. В его глазах, словно в бездонных колодцах, плескалось безумие и нечеловеческая воля к выживанию. Он стоял, словно демон, выкованный из стали и боли, готовый и дальше сеять страх и смерть.