Часть 5

"Что случилось?" – голос Атамана, на удивление спокойный, разрушил наступившее молчание. Подмигнув бандиту налитым кровью глазом, он ждал ответа. "В трюме! Вы должны увидеть это сами!" – выпалил пират, указывая в сторону трюма. На его лице читался не только ужас, но и какое-то суеверное отвращение. "Ну, давай поглядим, что там такого интересного!" – усмехнулся Атаман и, пошатываясь, словно пьяный, направился к трюму. "Мне кажется, я его боюсь… Ему пол-лица оторвало, чудом глаза на месте остались, а он довольный ходит!" – пробормотал пират Тиграну, глядя вслед Атаману. "Мне тоже это не нравится," – ответил Тигран, направляясь вслед за главарем. Что-то в этом маниакальном спокойствии пугало его больше, чем вид изуродованного лица. В трюме, за грудой ящиков, обнаружилась потайная дверь, ведущая вглубь корабля. За дверью оказался технический этаж, заставленный клетками. В клетках, словно в плавучем зверинце, томились диковинные звери и птицы: львы, попугаи, тигры и другие экзотические животные приглушенно рычали и кричали, чуя приближение людей. Вдруг Атаман замер, словно наткнулся на невидимую стену, перед одной из клеток, где в темноте горели два маленьких, испуганных глаза. Тигран направил луч фонаря, и они увидели, как в углу клетки на них скалится пятнистая гиена – совсем еще юный щенок. "Кажется, капитан втихую занимался контрабандой экзотических животных!" – констатировал Тигран, водя лучом фонаря по клеткам. Атаман одним ударом приклада разнес замок и, распахнув дверцу, присел на корточки. Гиена еще больше ощетинилась, готовясь к обороне. Атаман сунул руку в карман и вытащил кровавый кусок плоти – остатки своей щеки – и протянул гиене. "Ц-ц-ц-ц!" Гиена, робко принюхиваясь, подползла ближе и вырвала кусок плоти из его руки. Раздался хруст, и пираты невольно вздрогнули, осознавая, что гиена пожирает часть лица своего главаря, вместе с его зубом. Гиена быстро управилась с угощением и, перестав бояться, обнюхала руку Атамана и принялась слизывать с нее кровь. Атаман взял щенка на руки и поднес к своему изуродованному лицу. Гиена тут же начала вылизывать кровь с его лица, сочащуюся из раны на месте щеки. "Ха! Хороший мальчик… Назову тебя Ширган!" – прохрипел Атаман. Он опустил щенка на пол и, сорвав кусок черной ткани, обмотал им лицо, скрывая кошмарное зрелище. "О том, что произошло с моей рожей, – никому ни слова!" – приказал Атаман, снова поднимая щенка на руки. "Но, Атаман, команда же все равно увидит!" – возразил Тигран. "Конечно, увидит! Но когда мы прибудем на Тортугу. А пока нечего им таращиться на меня!" – отрезал Атаман и, с щенком гиены на руках, покинул зловонный трюм, а за ним, словно тени, поплелись его ошеломленные головорезы. В тишине ночи были слышны лишь плеск волн и тихое поскуливание Ширгана, прижимавшегося к своему новому хозяину. Атаман застыл у штурвала, словно изваяние, высеченное из ночи, его силуэт – резкий и властный – чернел на фоне усыпанного бриллиантами звездного неба. У его ног, свернувшись тугим клубком, посапывал Ширган, юная гиена. Сон щенка, чуткий и тревожный, нарушили вошедшие на мостик Степан и Тигран. Из глотки Ширгана вырвалось недовольное рычание, похожее на скрежет камня о камень. – Ты звал нас, Атаман? – хрипло вопросил Степан, разрушив тишину, густую, как смола. – Да, звал, – отозвался Атаман. Он врубил автопилот и повернулся к ним. Его фигура, окутанная полумраком, казалась еще более зловещей. Он подошел к навигационной карте, расстеленной на столе, и его ближайшие соратники, повинуясь невысказанному приказу, двинулись следом. – К северо-востоку от Тортуги, там, где переплетаются морские пути, лежит безымянный остров, – Атаман провел пальцем по пергаменту, очерчивая крошечный, едва различимый клочок суши. – Как только пришвартуемся в Тортуге… у меня для вас обоих будет особое поручение. Отберите из пленников всех стариков, женщин и детей. Отошлите их на этот остров. Обеспечьте их одеялами, едой, водой… и разожгите огромный костер на берегу! Пусть их заметят. Выделю вам в помощь пятнадцать людей. Атаман отступил от карты, вернувшись к своему посту у штурвала. – С чего вдруг такая щедрость? – Тигран, приподнял густую бровь, удивленный неслыханной добротой предводителя. – Делай, что велено, и не задавай лишних вопросов! – отрезал Атаман, его голос прозвучал, как удар клинка. Он не желал делиться истинными мотивами, скрытыми глубоко в душе. – А что у тебя все маска на лице? Абордаж давно кончился, – Степан не унимался, с навязчивым любопытством вглядываясь в лицо Атамана, скрытое за поношенной черной тканью. – Потом узнаешь, – уклончиво отозвался Атаман, не отрываясь от созерцания звездной бездны, продолжая нести вахту. Вскоре корабли бросили якорь в кипящей жизнью гавани Тортуги, где их уже поджидали. Пираты, опьяненные успехом и жаждой наживы, хлынули на берег, волоча за собой награбленное добро. Тигран и Степан немедленно приступили к выполнению приказа Атамана. Выгнав пленников на песчаный берег, они отделили хилых стариков, испуганных женщин и плачущих детей от крепких мужчин и безжалостно затолкали их обратно в зловонный трюм. На остальных надели ржавые кандалы и заперли в темном, сыром бараке. В их глазах плескался животный ужас, молчаливая мольба о пощаде. Женщины и дети рыдали, словно предчувствуя недоброе, а мужчины, закованные в цепи, бессильно наблюдали за творящимся беззаконием, не в силах противостоять вооруженным до зубов головорезам. Надежда на спасение таяла с каждой минутой, как дымка над горизонтом. Тяжелая атмосфера отчаяния, словно саван, окутала Тортугу. Степан с Тиграном и пятнадцатью отобранными пиратами, повинуясь приказу, погрузили на небольшую шхуну припасы и отплыли к указанному на карте острову. Достигнув дикого берега, Степан и его армянский напарник, обуянные желанием, поскорее избавиться от обременительной задачи, отправили пятерых в ближайший лес на поиски дров. Сами же они, с десятью оставшимися пиратами, принялись выгружать на песок мешки с водой, тюки с едой, одеяла и кое-какую одежду, а также пару медицинских сундучков. Затем, не церемонясь, вытащили из трюма дрожащих от страха женщин, детей и стариков и высадили их на берег. Тем временем, из лесу вернулись пираты, волоча за собой огромную вязанку хвороста. Тигран, облил дерево бензином, чиркнул спичкой и бросил ее в кучу бревен. Пламя мгновенно взметнулось к небу, озаряя все вокруг зловещим, танцующим светом. Тигран и Степан обменялись коротким кивком, достали сигнальные ракеты и запустили их в темное небо. Ракеты, шипя и извергая пламя, ракеты прочертили в ночи кровавые полосы, на миг окрашивая все вокруг в багряный цвет. Закончив работу, пираты торопливо запрыгнули на борт шхуны и устремились обратно к острову Атаман, с задремавшим на руках щенком, неспешно вошел в крепость. Достал из-за пазухи фотографию своей банды, внимательно взглянул на запечатленные, на ней лица и положил ее на стол. Поднявшись в кабинет на втором этаже, он устало опустился на кожаный диван, поставил на пол гиену, взял со стола консервный нож и вскрыл банку тушенки и поставил ее на пол. Щенок, проснувшись от запаха, тут же принялся жадно поглощать угощение. Пиратский капитан, не снимая даже плаща и маску, откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза тыльной стороной ладони, издав протяжный, полный тоски вздох. В дверь робко постучали. – Открыто! – прохрипел пират, и в кабинет проскользнул Жозеф. – Добрый вечер, босс! Жозеф вошел в кабинет и, закрыв за собой дверь, и замер, пораженный увиденным. Он хотел что-то сказать, но не мог вымолвить ни слова. Атаман, словно прочитав его мысли, одним резким движением сорвал с лица маску, обнажив страшное уродство: зияющую дыру вместо левой щеки, вырванный клык и налитый кровью, левый глаз! – Что… с вами случилось?! – пролепетал Жозеф, потрясенный увиденным. – Покоцало немного. Я тебя слушаю, – спокойно произнес Атаман, словно речь шла о царапине. – Завтра к нам приплывет покупатель шхуны! Наркобарон из Бразилии. И еще он говорил, что ему нужна… бесплатная рабочая сила… а она у нас есть? – Жозеф вопросительно посмотрел на главаря. – Есть! Свежая! – усмехнулся Атаман, обнажив ряд желтых, кривых зубов. – Во сколько он прибудет? – В течение дня… и да, доложу вам, что ваши люди прибыли в целости и сохранности, сейчас отдыхают в прибрежном городке! – Понял тебя! Можешь быть свободен! – устало произнес Атаман, и Жозеф поспешил покинуть кабинет, оставив Атамана наедине с гиеной. Атаман, обессиленно сбросив с плеч кожанку и проведя пальцем по оголенным деснам на месте отсутствующей щеки, завалился на диван. Он почувствовал, как Ширган, закончив трапезу, запрыгнул к нему и, свернувшись калачиком под боком, тихо засопел. Утро окрасило багровым светом шпили пиратского особняка, когда Жозеф, крадучись, словно тень, проскользнул в главный зал. Ему было поручено известить хозяина о скором прибытии долгожданного покупателя. Жозеф уже собирался подняться в кабинет на втором этаже, как вдруг заметил, что старая, неприметная дверь в стене, обычно замаскированная под книжный шкаф, со скрипом отворилась. Из сумрака , вышла молодая гиена. Шерсть ее стояла дыбом, уши были прижаты к голове, а из пасти вырвалось утробное, злобное рычание. Незваный гость замер, скованный ужасом. Осторожно сделав несколько шагов вперед, Жозеф заглянул в открывшийся проход и увидел… уборную. А перед раковиной стоял сам Атаман, облаченный, как всегда, в свой неизменный, черный кожаный капитанский плащ. Он тщательно намывал окровавленное мачете, сдирая с клинка запекшуюся кровь – следы вчерашнего абордажа. Атаман поднял голову, взглянул на перепуганного Жозефа и свою скалящуюся гиену. – Чшшш! Ширган, место! – произнес он. Гиена, повинуясь голосу хозяина, недовольно рыкнула и уселась у его ног. – Босс… а что вы делаете? Вы же должны встречать покупателя при всем параде! – робко произнес Жозеф, не решаясь подойти ближе. – Спокойно, Жозеф, – невозмутимо ответил пиратский главарь, вытирая лезвие мачете грязной тряпкой и с лязгом вставляя его обратно в ножны на поясе. – Я сам знаю, как встречать гостей. Жозеф снова бросил взгляд на обезображенное лицо Атамана. Вернее, на то, что от него осталось. – Босс, это конечно не мое дело, но вот с этим… – Жозеф провел пальцем по своей щеке, стараясь быть максимально деликатным. – Надо наверное что-то сделать! Атаман скользнул пальцами по оголенным зубам вместо щеки. – Без тебя разберусь! – отрезал он, подмигнув Жозефу красным налитым кровью глазом. – Но сэр, что скажет команда? – не унимался Жозеф. – Они скажут: "Да здравствует капитан!", а если не скажут, то пожалеют, что не сказали! – прорычал Атаман, обнажив в ухмылке ряд щербатых зубов. С этими словами он прошел к выходу из особняка, свистнув своей гиене. Ширган, радостно виляя хвостом, покорно побежал следом. Атаман, словно темная тень, прошествовал сквозь пестрый прибрежный городок. Его люди, бросив мимолетные взгляды на обезображенное лицо капитана, невольно вздрагивали и перешептывались. Но Атаман, не обращая на них ни малейшего внимания, дошел до скалистого берега. Достав из-за пазухи старую подзорную трубу, он прильнул своим красным глазом к окуляру. Белый корабль возник на горизонте, словно чайка, уставшая от небес и присевшая на волну. «Вот и покупатель пожаловал!» – прорычал Атаман, настраивая подзорную трубу. Ширган, словно одержимый, разразился своим гиеновым хохотом, который эхом прокатился по скалам, заставляя чаек взмывать в небо с криками. Атаман бросил на него взгляд и хищно ухмыльнулся в ответ, обнажая ряд острых зубов. Казалось, эта встреча будет… незабываемой. Корабль подкрался к причалу медленно, как голодный зверь к добыче. Словно тени, с трапа сошли люди в масках, вооруженные автоматами. Их движения были отточены и резки, выдавая опытных профессионалов. Впереди шел мужчина в безупречно белом костюме, сияющем, как первый снег под солнцем. Белоснежная шляпа скрывала его лицо, а на груди покоился массивный золотой крест на толстой цепи. Этот человек был здесь хозяином, и это чувствовалось в каждом его движении. Атаман стоял недвижно, словно изваянный из камня, держа руку на рукояти мачете. Рядом, словно тень, застыл Жозеф. "Это Марсель Херрманн Теллес! Один из наших партнеров!" – прошептал он, слегка дернув Атамана за рукав. Марсель с недоумением огляделся, изучая взглядом пиратский причал и укрепленные дома прибрежного города. В сопровождении трех автоматчиков, он приблизился к Атаману. Начал что-то выкрикивать на повышенных тонах, активно жестикулируя и бросая гневные взгляды то на русского пирата, то на Жозефа. "Чего он орет?" – невозмутимо поинтересовался Атаман у помощника. "Он возмущен, что его не встречают знакомые лица," – перевел Жозеф. Затем он быстро что-то ответил Марселю на португальском, очевидно, попросив говорить по-русски, потому что бразилец тут же заговорил на ломаном русском. "Я в недоумении, где Жан-Мари? И кто ты такой?" – с трудом выговаривая слова, прохрипел Марсель. Атаман спокойно посмотрел на него. "Жан-Мари… отошел от дел, оставив мне свое дело," – произнес он, незаметно задергивая рукав, чтобы скрыть золотые часы, снятые с запястья убитого Жан-Мари. "Подтверди, Жозеф!" – Атаман испытующе посмотрел на своего помощника. Жозеф, видевший, как Атаман снес наркоторговцу голову из обреза, а затем изрубил тело на куски и сложил мясо в морозильник, не дрогнув ни единым мускулом, без тени сомнения кивнул головой. "Истинно так!" – подтвердил он с натянутой улыбкой. "Тебе значит!" – уже спокойнее произнес бразилец, немного сбавив тон. "Тогда рад знакомству, эмм…" "Атаман!" – пожимая руку Марселю, ответил пират. Его хватка была сильной и холодной, как лед. "А теперь прошу за мной – осмотрим товар. Только вчера раздобыли!" – с усмешкой добавил Атаман, отпуская руку бразильца. В его словах звучала неприкрытая угроза. Атаман повел гостя к кораблю. Марсель, в сопровождении своих автоматчиков, тщательно осмотрел судно, словно знаток, оценивающий породистого скакуна. В итоге на лице бразильца расцвела довольная улыбка. "Корабль хорош, я беру его, но еще мне нужна рабочая сила!" – заявил Марсель, не сводя глаз с Атамана. "Двадцать крепких мужиков могут стать вашими прямо сейчас, за разумную плату!" – с ухмылкой ответил Атаман, направляясь к одному из бараков. Ворота барака распахнулись, и перед Марселем предстали два десятка вчерашних заложников, словно загнанное стадо. Они были измождены, одеты в лохмотья и скованы цепями. "Хм, сильные, крепкие! Будет кому трудиться на плантациях марихуанны!" – произнес Марсель, оценивающе оглядывая невольников. К Атаману подошел Тигран, его правая рука, и хотел что-то сказать, но осекся, увидев, что главарь занят. Марсель перевел взгляд на Тиграна и с хитрым выражением лица подошел к нему. Обошел вокруг него, словно покупатель, выбирающий товар на рынке, оглядел с ног до головы. "Ты кого-то мне напоминаешь!" – задумчиво сказал Марсель, вводя Тиграна во все большее замешательство. "Марсель! Тигр – мой помощник, он незаменим, я ни за какие деньги его не отдам!" – отрезал Атаман, в его голосе звенела сталь. "А я и не собирался его покупать! Просто лицо… и это прозвище – Тигр! Хм…" – протянул Марсель, поглаживая свой гладко выбритый подбородок. "Так берете корабль и рабов?" – нетерпеливо спросил Атаман, чувствуя, что бразилец пытается его перехитрить. Марсель взмахом руки приказал своим людям принести два кейса. Наемники тут же выполнили приказ и принесли два ящика. Те были набиты до краев пачками долларов. "Хм, американские президенты!" – произнес Атаман, беря одну пачку и прощупывая ее пальцами. "Этого достаточно?" – с ухмылкой спросил Марсель, наблюдая за реакцией пирата. "Более чем!" – довольно произнес Атаман, швырнув пачку обратно в ящик и подозвав двух своих людей, он приказал им унести ящики в особняк. "Корабль и эти люди – ваши!" – сказал Атаман, и невольников вывели из барака и погнали в трюм корабля. Сделка состоялась. "У меня к тебе еще один разговор!" – произнес, бразилец, пристально посмотрев на главаря пиратов. Атаман, равнодушно взглянув на него, пожал плечами. "Конечно, только пройдем ко мне, угощу вас завтраком!" Марсель отправил своих автоматчиков снаряжать корабль, а сам вместе с русским пиратом направился к особняку. Поднимаясь по лестнице, Атаман с притворной непринужденностью спросил: "Не боишься оставаться без охраны?" "Нет! Ведь у партнеров должны быть доверительные отношения!" – с натянутой улыбкой ответил Марсель. "А вот это твое лицо меня смущает," – пробормотал Марсель, с отвращением наблюдая, как Атаман облизнул свои обнаженные зубы. "Где ж ты так?" "Где надо!" – уклончиво ответил Атаман, усмехнувшись одними глазами. Они вошли в главный зал, где на диване сидел Жозеф, бдительно охраняя ящики с деньгами. Рядом с ним стояли двое верных людей Атамана и также следили за ценными ящиками. Марсель подошел к столу, где со вчерашней ночи лежала фотография заложников на захваченном корабле и банда пиратов, стоящая за ними. Пока Марсель разглядывал фотографию, Атаман заметил краем глаза, как из кухни показался Ширган, держащий в пасти чью-то руку. Атаман негромко топнул ногой, и гиена с добычей тут же исчезла в проходе. "Идиоты! Говорил же плотнее закрывать морозильники!" – раздраженно подумал Атаман. Пират и наркоторговец сели за стол, и Атаман жестом приказал своим людям подать завтрак. Первым делом на столе появилась бутылка текилы и два бокала. Затем слуги внесли еду. Перед Марселем поставили жаркое из индейки, щедро приправленное специями, а Атаману – блюдо, накрытое белоснежным платком. Атаман взял бутылку текилы и услужливо налил до краев гостю, затем себе. "Ну что ж, приятного аппетита!" – сказал с улыбкой русский пират. Марсель взял в руки приборы, предвкушая вкусный завтрак, а Атаман, с торжествующим видом, сорвал с блюда белый платок. Приборы с лязгом упали на столешницу. Марсель с ужасом увидел в тарелке Атамана… запеченную с картошкой человеческую голову! Лысая, обугленная запеченная голова с яблоком во рту смотрела на Марселя пустыми глазницами, из которых сочился гарнир. Русский пират, не обращая внимания на шокированного гостя, взял нож и вилку и с неприкрытым удовольствием стал отрезать куски и есть их. "Ты… ты… канн…!" – лепетал в ужасе Марсель, указывая дрожащим пальцем на жуткое блюдо. Атаман, с довольным видом глядя на его испуганное лицо, ухмыльнулся. "Ешьте, дорогой партнер, ешьте! Не стесняйтесь! Это Жан-Мари, он был очень хорош в торговых делах, надеюсь, он будет хорош на вкус!" Страх и отвращение боролись в душе Марселя, но инстинкт самосохранения взял верх. Он взял приборы в руки и начал медленно есть жаркое, стараясь не смотреть на хозяина особняка. "Странно!" – вдруг протянул Атаман, жуя мясо и наклоняя голову в правую сторону, чтобы еда не выпадала изо рта сквозь оголенные зубы. "Ты ведь наркобарон, и должен был видеть подобные вещи! Ну, там, расправы над вражескими картелями, казни и тому подобное!" Атаман жадно запил мясо текилой, смакуя каждый глоток. "Да, но не так… жестоко!" – с трудом проглотив кусок, выдавил из себя Марсель. Атаман быстро обглодал мясо и, поддев череп ножом за глазницу, повернулся и свистнул. Тут же раздался цокот когтей по мраморному полу, и к столу подбежал Ширган, предвкушая лакомый кусочек. Атаман кинул гиене череп, и Ширган, схватив его на лету, с хрустом вгрызся в челюсть, раздробляя и поглощая кость. "Так о чем же ты хотел поговорить?" – сказал Атаман, отодвигая пустую тарелку и наполняя свой стакан текилой. Марсель, с отвращением отодвинув тарелку с объедками, достал из-за пазухи сигару. "Закурю?" Атаман кивнул, и Марсель, подпалив кончик сигары, вдохнул и выдохнул едкий дым. "Кажется, меня настигла кара… Недавно мне диагностировали страшную болезнь, и врачи сказали, что лекарств от нее нет, и жить мне осталось недолго. Но так вышло, что я не успел обзавестись наследником! Я хотел спросить совета у своего старого партнера, но…" Марсель бросил взгляд на остатки черепа, которые доедала гиена. "Но раз он ушел, кхм, на покой, то…. что или кого ты можешь мне посоветовать?" Атаман внимательно выслушал бразильца. "Я заметил, какой интерес у тебя вызвал мой подчиненный, Тигр!" Атаман хитро прищурился. "Тигран Маркарян Гурамович! Тебе это имя что-то говорит?" Бразилец отрицательно покачал головой. "Много слухов ходит про Тиграна, но в своих кругах его мало кто знал под этим именем! Для многих он был просто Тигр или Тигр Маркиз! Влиятельный наркоторговец, державший под контролем все наркоточки средней Азии и СНГ!" "Неужели это он?" – изумился Марсель. "Неужели это тот самый Тигр? Я много о нем слышал, но никогда не видел!" "Он подходящий кандидат на твое место?" – с улыбкой спросил Атаман. "Более чем!" – с жаром ответил Марсель, расплываясь в широкой улыбке. "Позвать Тиграна!" – рявкнул Атаман, и его люди, словно тени, растворились в лабиринтах особняка. "Но заруби себе на носу! Если он откажется – давить не стану, и уж тем более - не продам!" – отрезал он, устремив тяжелый взгляд в Марселя. Тот лишь понимающе кивнул. Минуты тянулись, как петля перед повешением, и вот, в зал вошел Тигран. "Звал, Атаман?"  "Да, тебя хочет видеть этот сеньор!" – Атаман небрежно махнул рукой в сторону Марселя. Бразилец, поднявшись, приблизился к Тиграну и протянул руку. "Рад знакомству, Тигр!" В глазах Тиграна вспыхнула настороженность. "Приятно… Но откуда вам известно мое прозвище?" Марсель торжествующе улыбнулся. "Я предполагал, кто ты, но сомневался… А твой главарь развеял последние тени сомнений! Тигран Маркарян Гурамович! Я намерен сделать тебя своей правой рукой! Увы, жить мне осталось недолго, и через пару месяцев ты станешь во главе моего картеля!" Тигран опешил, словно его окатили ледяной водой. "Что скажешь?" – Спросил Марсель сверля его взглядом. Внутри Тиграна вспыхнул пожар честолюбия, но тут же был потушен волной сомнений. Он вопросительно посмотрел на Атамана. "Если согласен – возражать не стану!" – спокойно произнес тот. Тигран переводил взгляд с бразильца на Атамана и обратно, словно взвешивая свою судьбу на весах. Тигран вновь взглянул на своего главаря и тот глядя на него понимающе кивнул. В глазах наконец-то вспыхнул огонь решимости. "Я согласен!" "Превосходно!" – Марсель расплылся в улыбке, обнажив белоснежные зубы. "Ты сделал достойный выбор, мой дорогой! Завтра вечером за тобой прибудет корабль!" Марсель направился к выходу. "Прощай!" – бросил он Атаману через плечо и исчез за дверью, словно призрак. Атаман поднялся и, подойдя к кейсам с деньгами, извлек две толстые пачки денег, перетянутые банковскими лентами. Одну протянул Тиграну. "Твое". Они вышли из особняка на причал. Вдалеке виднелись два корабля, уходящие в сумрак надвигающейся ночи. Атаман, чье лицо было иссечено шрамами морских сражений и бессонных ночей, долго провожал взглядом уплывающие корабли. Соленый ветер обдувал его лицо. "Жозеф! Присмотри за остальными, мне нужно отлучиться!" – крикнул он, не оборачиваясь, и быстрым шагом зашагал вниз по каменистому склону. Следом за ним, как тень, двигался Тигран. "И куда это ты собрался?" – нагнал он Атамана. "Нужно кое-куда съездить, Тигран… Дела есть", – уклончиво ответил тот, направляясь к прибрежному городку. Городок встретил их удушливым коктейлем из запахов текилы, пороха и жареного мяса. Но взгляд Атамана внезапно зацепился за мрачное здание барака, к которому примыкала огромная клетка из толстых железных прутьев. Внутри, словно пленники, томились львы и тигры, их мускулистые тела нервно переминались с лапы на лапу. "Что, нравятся звери?" – усмехнулся Тигран, заметив невольный интерес Атамана. – "Помнишь трюм с животными?… Кого-то отпустили, а кого-то оставили на потеху. Вот эти, например, тут и живут". "Хм… Ладно, идем", – пробормотал Атаман и, резко свернув, исчез во тьме барака. Тигран недоуменно пожал плечами, но уже через минуту из барака с ревом вырвался старый, видавший виды грузовик. Атаман распахнул дверцу: "Садись за руль! И по быстрее!" Тигран, не задавая лишних вопросов, запрыгнул в кабину, взревел мотором и вывел грузовик на узкую улочку. Они помчались к другому краю Тортуги, в небольшой, почти заброшенный городок. "Куда мы едем?" – нарушил молчание Тигран. "Просто езжай, я скажу, где остановиться", – ответил Атаман, неотрывно глядя на дорогу. В его глазах плясали багровые отблески странного, нечитаемого огня. Вскоре грузовик въехал в тихий городок, где время, казалось, остановилось. Узкие улочки петляли между обветшалыми домами, а в воздухе витал запах морской соли и застоялой воды. "Тормози здесь", – приказал Атаман, указывая на вывеску. Тигран опешил, Пригнувшись и прочитав вывеску "Салон тату и пирсинга? С какой стати? Да попросил бы, меня я бы тебе обычной иглой что хошь набил!" "Жди меня здесь", – глухо отрезал Атаман и, прикрыв левую часть лица платком, вышел из кабины и направился к салону. Внутри царил полумрак. За столом, заваленным эскизами, сидел тату-мастер в кожаном фартуке и резиновых перчатках. Услышав звон колокольчика, возвестившего о посетителе, он поднял голову и натянуто улыбнулся: "Здравствуйте, чем могу помочь?" Атаман, тщательно скрывая лицо, вынул из кармана плаща толстую пачку денег и небрежно бросил ее на стол. Мастер пересчитал купюры, и удивление отразилось на его лице. "Я вас внимательно слушаю", – произнес он, стараясь скрыть невольное волнение. Атаман резко сорвал платок, обнажив свое лицо. Отсутствие левой щеки, зияющая пустота вместо клыка и красный, словно раскаленное железо, левый глаз произвели на мастера неизгладимое впечатление. Он готов был поклясться, что кровь отлила от его лица. "Слушай внимательно, что нужно сделать!" – прорычал Атаман, распахивая плащ и обнажая торс, покрытый шрамами, словно карта жестоких сражений. В салоне повисла мертвая тишина. Четыре часа тянулись мучительно долго. Тигран уже клевал носом в кабине, когда скрип двери салона вырвал его из дремы. Он поднял глаза и замер, словно пораженный молнией. Перед ним стоял Атаман, но это был уже совершенно другой человек. Помимо татуировки кортика, на шее и двух звезд на плечах, появилось нечто невообразимое. Вся правая, здоровая часть лица теперь изображала зловещий череп, с пустой глазницей и хищным оскалом. Все тело покрывала сложная татуировка скелета: руки, ноги, ключицы, живот – все было расписано ребрами, позвонками, костями и суставами. Золотой клык сверкал в лучах заходящего солнца в ряду серых, обнаженных зубов. Чуть ниже звезд, на правом плече извивалась гадюка, готовая к броску, а на левом – ощерилась гиена. На груди, расправив огромные крылья, красовался стервятник, словно предвещая скорую смерть. Тигран, онемев от ужаса и восхищения, смотрел на Атамана, но тот, не произнеся ни слова, сел в кабину. "Трогай!" – коротко приказал он, и Тигран, все еще находясь в оцепенении, запустил двигатель. Грузовик, словно призрак, помчался сквозь густую ночь. В кабине царило тягостное молчание. "Ну, завтра я отбываю… Наконец-то займусь своим ремеслом! Будешь скучать по мне?" – спросил Тигран, бросив взгляд на преобразившегося Атамана. "Не знаю", – сухо ответил тот, не отрывая взгляда от дороги. "Мда…", – протянул Тигран, чувствуя, как между ними растет стена. – "Как же тяжело приходится таким, как мы! Нас везде ненавидят, везде гонят, от нас даже родные отказались… Настоящие басурманы!" "Ха! Неплохо сказано… Басурманы!" – произнес Атаман, и в его голосе прозвучали нотки мрачной иронии. Вскоре грузовик достиг прибрежного укрепленного района. Подъехав к бараку, он замер во тьме, словно зверь, вернувшийся в свое логово. Атаман вышел из кабины и, не сказав ни слова, направился к себе, ощущая на себе удивленные, испуганные и полные отвращения взгляды головорезов. Он шел, не обращая на них внимания. Он был Басурманом, изгоем, обреченным на вечное скитание и насилие. Весь следующий день пролетел в лихорадочной спешке. И вот, Тигран, с собранным рюкзаком за плечами, стоял на причале, вглядываясь в приближающийся корабль, реющий бразильским флагом. В его груди бушевала буря противоречивых чувств: радость от открывающихся перспектив смешивалась с неясным чувством вины перед главарём, который так легко его отпустил. К Тиграну приблизился Атаман, облачённый в свой неизменный чёрный плащ, с мачете, привычно покоящемся за поясом. Он молча смотрел на приближающийся корабль, купающийся в багряных лучах заката. "Ну что теперь?" – нарушил молчание Тигран. "Теперь ты сам по себе", – ответил Атаман, и в его глазах Тигран уловил отблеск усталости. – "Только не пропадай! Давай иногда о себе знать! И не забывай свою сущность… Не забывай, что ты басурман! Ха! Ха! Ха!" – Атаман усмехнулся, блеснув золотым клыком. Тигран с улыбкой повернулся к главарю. "Дай хоть обниму тебя на прощанье!" – сказал он, раскинув руки. "Не, не, не люблю я всего этого!" – отшатнулся Атаман. "Мы с тобой столько прошли вместе, давай ради приличия обнимемся!" – настаивал Тигран. "Ну ладно! Чего уж там!" – прохрипел Атаман, и Тигран заключил его в крепкие объятия. В этот момент его взгляд случайно упал на грудь Атамана, где под распахнутым плащом виднелся медальон в виде черепа со змеёй, вырывающейся изо рта, словно язык. "Никогда не замечал на тебе этого медальона!" – сказал Тигран, теребя медальон в руке. Атаман резко спрятал медальон под одежду, словно скрывая что-то важное. "Да так… Понравилась побрякушка, решил нацепить!" Корабль уже подплывал к причалу и скидывал трап. "Да чего грустить? Этому барыге эту грешную землю топтать осталось хрен да маленько! Так что скоро ты уже как глава картеля будешь приплывать сюда… Будущий партнёр!" – с улыбкой произнес Атаман, подмигнув красным глазом. В его словах звучала смесь цинизма и горькой надежды. Тигран поднялся на борт корабля, и тот, взревев моторами, устремился в открытое море. "Ну, прощай, Атаман! Главарь пиратов… Басурман!" – крикнул Тигран, всматриваясь в одинокую фигуру Атамана, стоявшего на берегу. "Только постарайся не сдохнуть!" – тихо пожелал ему Атаман, неотрывно глядя на удаляющийся корабль. Его голос потонул в шуме ветра и криках чаек. Внезапно его рука ощутила колючую шерсть. О его ногу терся Ширган, его верная гиена, выросшая из игривого щенка в матёрого, сильного зверя. "Вот и уплыл наш человек!" – сказал подошедший Степан, глядя на точку, тающую на горизонте. "Степан!" – произнес Атаман, переводя на него взгляд. – "Как насчет стать моим помощником?" "А кто ж не хочет?" – саркастично ответил Степан, растягивая губы в ухмылке, и оба, развернувшись, пошли прочь с причала. Степан, Атаман и Ширган, неторопливо идущий рядом со своим хозяином, – трое басурманов, обреченных на вечное скитание и насилие. Солнце, постепенно погружаясь за горизонт, окрашивало их фигуры багровым светом, бросая длинные, причудливые тени на мокрый песок. Солнце, словно истекающий кровью уголь, медленно погружалось в море, окрашивая небо отблесками адского пламени и тусклого золота. Атаман, восседал на зубчатом выступе скалы, его взгляд был неотрывно прикован к этому гипнотическому закату. Тяжёлый серебряный медальон в виде черепа, с ядовитой змеёй вместо языка, подарок гаитянского колдуна, зловеще вспыхивал в заходящих лучах солнца. Шелест сухих листьев, словно дыхание смерти, привлек его внимание. Из-под сплетения колючих кустов, как порождение ночи, выползла змея, чёрная как сама бездна. Её чешуя мерцала нефритовым блеском, а янтарные глаза, полные древней мудрости и странного любопытства, впились в пирата. Атаман не дрогнул. Он протянул руку, раскрыв ладонь на раскаленной солнцем земле, словно приглашая. Змея, почувствовав приглашение, скользнула на его руку и, как живой браслет, обвила его шею прохладным кольцом. Атаман ощутил, как старая кожа змеи, сковывает её движения. Он бережно, словно освобождая пленника, отделил лоскут за лоскутом отмерший покров, освобождая змею от бремени прошлого. Облегченно зашипев, она сползла с Атамана и исчезла в переплетении кустов, словно призрак, растворившийся в ночи. "Во что я ввязался?!" – мелькнула мысль в голове Атамана, ироничная усмешка тронула его губы, пальцы нервно перебирали зловещий амулет на груди. Он и глазом не моргнул, когда на его плечо, словно посланец преисподней, приземлилась огромная, отвратительная птица – стервятник с облезлым оперением и клювом, изогнутым как лезвие косы. "Я еще не сдох, падальщик! Прилетай позже!" – прорычал главарь, не отводя взгляда от моря. Птица издала хриплый каркающий крик, взмахнула крыльями и исчезла в черной тени деревьев. Атаман поднялся. Его взгляд скользнул по прибрежному городу, где отдыхали его головорезы. Он ступил на узкую, извилистую тропу, ведущую вниз, к прибрежному городу. В бараке царила суета. За грубыми дощатыми столами сидели отбросы человечества всех мастей и национальностей. Русские, чернокожие, латиносы – пестрая смесь преступников и изгоев, с трудом понимающих друг друга, но объединенных общей судьбой отбросов, смеялись, пили и дрались, вливаясь в единый хор веселья. Дверь барака распахнулась, словно врата преисподней, и в помещение вошёл их главарь. Атаман был одет как на парад: чёрный капитанский плащ развевался за спиной, белая рубашка, выделялась на фоне тёмных брюк и грубых берцев. За поясом висело острое мачете, словно клинок, а на груди зловеще поблескивал серебряный череп со змеей, словно печать проклятия. У левого бедра брякал укороченный АК, а изуродованное лицо скрывала чёрная ткань шемага. Мгновенно воцарилась тишина, словно все разом почувствовали дыхание смерти. Атаман, отбивая ритм тяжёлыми шагами, неторопливо подошёл к одному из столов, схватил бокал и, наполнив его до краёв обжигающей жидкостью, одним прыжком взлетел на пустой стол. Резким движением он сорвал с лица шемаг, открывая свое  лицо. Левый золотой клык, словно отполированный осколок солнца, безумно блестел в пляшущем свете керосиновых ламп. Красный, безумный глаз прожигал насквозь. Оголённый оскал, который когда-то должны была прикрывать плоть щеки, приобрёл серый, трупный оттенок. Его лицо было живым воплощением всего того ужаса, что они творили – сам террор обрел плоть, явившись к ним на пир. "Братва!… Все, кто сейчас находятся здесь, все, кто вынужден топтать эту проклятую землю! Нас никто не ждёт по ту сторону горизонта, кроме тюрьмы! Мы бежали сюда из разных уголков земного шара от закона, и обрели здесь новый дом! И я хочу пожелать всем, кто сейчас в бегах, всем, кого не принял этот мир, всем басурманам – найти место, где им будут рады!.... За басурман всего мира!" Атаман поднял бокал, сверкнув золотым клыком, и осушил его до дна. Взрывом ликования отозвалась толпа, в едином порыве поднимая свои стаканы в грязных руках, поддерживая кровавую речь предводителя. Барак сотряс оглушительный рёв, смешанный с грохотом падающих столов и звоном разбитого стекла. Ночь обещала быть долгой и бурной, как и сама жизнь русских пиратов на этом проклятом острове. Степан, сидевший у стены в тени, не отрываясь, смотрел на лицо Атамана. В его глазах пылал странный огонь, словно он пытался разгадать тайну, спрятанную за маской боли и отчаяния. Незаметно для окружающих, он достал из-под стола карандаш и обрывок пожелтевшей бумаги. Переводя взгляд с обезображенного лица главаря на бумагу, он принялся старательно вырисовывать что-то, его рука летала с поразительной скоростью и точностью. Закончив набросок, Степан, не говоря ни слова, вышел из барака. Он проскользнул мимо пьяных тел, валяющихся в грязи, и, словно тень, направился к дальнему складу, где хранились обломки кораблей и прочий хлам. Отыскав кусок чёрной парусины и банку с кроваво-красной краской, он вернулся в свою каморку, освещённую лишь бледным светом луны. Он прикрепил чёрную парусину к стене и, словно одержимый, начал переносить свой рисунок на полотно. Кисть в его руке металась, как живая, рождая из хаоса линий и штрихов чёткие контуры и зловещие образы. На лице Степана расцветала хищная, безумная улыбка – улыбка творца, создающего своё творение. Закончив работу, Степан отступил на несколько шагов, чтобы полюбоваться своим детищем. Лунный свет, проникающий в каморку, выхватывал из мрака яркие мазки красной краски, придавая изображению еще более зловещий вид. Степан сорвал ткань со стены и, крепко свернув её в рулон, направился обратно к бараку. Он отыскал Атамана, окружённого своими головорезами, и, стараясь не привлекать лишнего внимания, приблизился к нему. "Я… старался!" – произнёс Степан, протягивая главарю свёрток чёрной ткани. Его голос звучал одновременно смущённо и гордо. Атаман, с нескрываемым любопытством хищника, принял свёрток и начал разворачивать чёрную парусину. Когда перед его глазами предстал рисунок, здоровая сторона его лица исказилась в широкой, довольной ухмылке. В его глазах вспыхнул дьявольский огонь. Не произнося ни слова, главарь подошёл к стене барака и, достав из-за пояса кинжал, одним ударом прикрепил знамя на самом видном месте, на всеобщее обозрение. На чёрном полотне, словно выжженный клеймом ада, кроваво-красным цветом был изображён череп. Из его пустых глазниц зияла бездонная тьма, а из разверстой пасти выползала ядовитая змея. Самым зловещим элементом был левый золотой клык, сверкающий в свете факелов, словно символ нечеловеческой жестокости и неукротимой власти. За черепом, перекрещенные крест-накрест, тем же багровым цветом были изображены автомат Калашникова и острое мачете – символы войны и смерти, незримо сопровождавшие их повсюду. Не успевшая высохнуть краска стекала по ткани, придавая рисунку кровавый, жуткий вид. "Отличный флаг! Именно под этим знаменем мы войдём в историю! Навсегда!" – произнёс Атаман, не отводя взгляда от кровавого черепа с золотым клыком. В этот момент они все почувствовали себя частью чего-то большего, чем просто сборищем бандитов и убийц – они стали частью легенды, сотканной из крови, боли и отчаяния. Легенды, о которой будут шептать в страхе и проклятиях даже спустя века. Легенды о морских террористах, чей флаг нёс смерть и разрушение.