Часть 21

Атамана, закованного в наручники, повели на главный корабль. Без лишних слов его завели в трюм и заперли в тесной, сырой камере, освещенной лишь тусклой лампочкой под потолком. Корабли тронулись в путь, рассекая волны и унося Атамана все дальше от свободы. Прошло несколько дней, полных мрачного ожидания. Однажды в трюм спустился Евгений. Он остановился у решетки камеры и тихо позвал: "Атаман…" Евгений увидел, как на койке лежит Атаман, свесив ногу, и прикрыв глаза рукой от света. "Пошел на хуй, Евгений!" – прозвучал хриплый ответ. "Просто я хотел сказать… то, что случилось… мне правда жаль!" – искренне произнес Евгений. "С каких это пор ты стал меня жалеть?! Я же морской террорист, отправивший на корм рыбам многие корабли вместе с матросами!" – огрызнулся Атаман, не открывая глаз. – "Да и закон требует твоего ответа за твои поступки, но… я как человек чести не могу не высказать своего уважения за такую жертву! Твои люди могут гордиться тобой!" "Евгений, прошу, уйди! И без тебя паршиво!" – процедил Атаман, не меняя позы. "Просто хотел тебя оповестить, что мы плывем в Америку, где несколько дней отдохнем и отправимся в Россию!" "Прекрасно!" – вздохнул Атаман. – "В Америке меня ждет электрический стул или смертельная инъекция? Я угадал!?" "Нет! Ты просидишь в американской тюрьме, где с тобой поработают психиатры, журналисты возьмут пару интервью. После мы приплывем в Россию, где тебя ждут такие же процедуры и тюрьма… Эльдар!" Атаман резко вскочил с койки и медленно подошел к решетке камеры. В его глазах вспыхнул гнев. Рывком он схватил Евгения за воротник и с силой припечатал его головой к решетке. "Еще раз назовешь меня так, я тебе скальп сниму!" – прорычал Атаман, его голос был полон ярости и ненависти. Хватка ослабела, и Евгений, потирая ушибленное место, отскочил от решетки. Атаман, тяжело дыша, отошел к койке и снова лег, отвернувшись к стене. Атмосфера в трюме вновь наполнилась гнетущей тишиной. Корабль величественно вошёл в гавань Манхэттена. На причале уже собралась огромная толпа журналистов и полицейских, предвкушающих прибытие "русского террориста". Когда трап был спущен, матросы поочередно сошли на берег. Вскоре появился и Евгений, ведущий закованного в наручники Атамана. В тот же миг вспышки фотокамер ослепили зрение, а возбуждённые голоса журналистов заполнили воздух. Атаман, словно каменный, смотрел себе под ноги, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг. Его тут же усадили в кузов тюремного фургона и увезли в местную тюрьму. Евгений, проводив машину взглядом, обернулся и встретился с жадными взглядами журналистов, тыкавших ему в лицо микрофонами. Атамана доставили в тюрьму, где тщательно обыскали на предмет запрещённых предметов. Затем его сфотографировали со всех сторон и выдали оранжевую униформу. Надел штаны, а кофту небрежно обвязал вокруг пояса и, в сопровождении конвоя, вошёл в главный корпус. Все заключённые, словно заворожённые, прильнули к решёткам своих камер, наблюдая за прибытием "русского террориста". Атаман, невозмутимый и собранный, шёл вперёд, ощущая во рту холод лезвия, которое давало ему хоть какую-то уверенность в этом враждебном месте. Его завели в камеру и захлопнули дверь. Атаман опустился на кровать, собираясь с мыслями. Через пару часов прозвенел сигнал, и камеры открылись. Заключённые хлынули в коридор. Атаман встал и вышел из камеры, внимательно осматриваясь по сторонам. Он чувствовал на себе заинтересованные взгляды. Вдруг он заметил, как к нему приближается около десятка преступников. Атаман повернулся к ним лицом, зажав во рту лезвие, чтобы в случае необходимости быстро его достать. Главарь подошёл к нему и хрипло спросил: "Атаман?" "Представь себе!" - отрезал пират. "Я - Джим!" - представился здоровяк, отдёрнув рукав, чтобы продемонстрировать татуировку пиратского флага. "Мы - свои!" - сказал он. "Ха! Мой авторитет уже в американских тюрьмах, а я не в курсе!" - усмехнулся Атаман. "Идём, Атаман!" - Джим повернулся и направился в обратном направлении вместе со своей свитой. Атаман, немного поколебавшись, последовал за ними и вскоре оказался в одной из камер. Перед ним поставили консерву и кусок хлеба. В камере сидели заключённые, почти у каждого были татуировки с изображением пиратского флага. Они смотрели на Атамана с уважением и опаской. Атаман сел за стол и быстро расправился с едой. "Благодарствую, братва!" - сказал он. "Мы рады, что нам довелось с тобой познакомиться!" - ответил Джим. "Я хочу тебя предупредить, чтобы ты один по блоку не разгуливал. Ублюдки из банды нацистов на тебя зуб точат!" "Ничего! Как наточили, так и затупят!" - самоуверенно ответил Атаман. Атаман вышел из камеры, следом за ним двинулись его новые союзники во главе с Джимом. Атаман направился в середину просторного помещения, где стояли длинные столы для приема пищи. Неожиданно к Атаману и его группе начали приближаться около шести белых мужчин, на телах которых красовались нацистские татуировки. Во главе этой группы шёл здоровяк, чьё тело было покрыто свастиками. Он остановился в трёх метрах от Атамана, сверля его ненавидящим взглядом. "Вот уж не ожидал тебя здесь встретить, чёртов русский!" - прорычал нацист. "Говори, что хочешь, и проваливай!" - отрезал Атаман, не отводя взгляда. "Я хочу… твоей крови, предатель расы!" - прошипел нацист, его лицо исказилось от злобы. Атаман усмехнулся и сделал шаг вперёд. "Что ты знаешь о приёме 'змеиный плевок'?" - зловеще спросил он. "Чего?" - переспросил нацист, не успев понять, что происходит. В тот же миг Атаман с шипением змеи выплюнул лезвие прямо в глаз нацисту. Лезвие глубоко вонзилось в глазницу. Глаз вытек вместе с кровью, заливая лицо несчастного. Нацист издал душераздирающий вопль, вырвал лезвие из глаза и, корчась от боли, схватился за лицо. Остальные нацисты ринулись на Атамана, но банда пиратов за его спиной, обнажив заточки, встала на защиту своего вожака. Атаман подошёл к корчащемуся от боли нацисту, поднял с пола окровавленное лезвие, схватил его за шкирку и быстрым движением перерезал ему горло. Бездыханное тело рухнуло на пол, заливая всё вокруг кровью. Оставшиеся в живых нацисты в ужасе отшатнулись от Атамана, не веря в произошедшее. Все заключённые в шоке наблюдали за тем, как Атаман так просто лишил жизни врага. Атаман вытер лезвие о тело убитого и снова спрятал его во рту. "Заточку дайте!" - крикнул он. Ему тут же подали заточку, Атаман вытер её о свою робу и вложил в руку мёртвому нацисту. "Эй, охрана! Здесь один зарезался!" - заорал Атаман. Из коридора послышался топот бегущих охранников. Атаман оглядел всех заключённых, приложил палец к губам и издал змеиное шипение, прося никому не выдавать его. Охрана, ворвавшись в помещение и увидев труп, а также стоящего неподалеку Атамана, немедленно схватила его и начала тщательно обыскивать, но заглянуть в рот так и не догадались. Увидев заточку в руке мертвеца, охранники окинули взглядом толпу заключенных. "Он сам зарезался!" - выкрикнул один из пиратов, и ему тут же стали вторить остальные. "Да, он сам!" Охранники, не желая тратить время на расследование, выволокли труп из помещения и стерли следы крови. Дождавшись, когда охрана уйдет, Атаман медленно прошелся вдоль помещения, играясь лезвием, отблескивающим в свете ламп, и оценивая новую обстановку. Заключенные смотрели на него с опаской, памятуя о том, что он сотворил с нацистом. Атаман, удовлетворившись увиденным, двинулся в сторону камер вместе со своей бандой. Теперь он знал, что даже в этом аду он сможет выжить и даже навести свои порядки. Прошло несколько дней, как Атаман очутился в американской тюрьме. Парадоксально, но эта темница оказалась куда комфортнее, чем родные пенаты давно забытой родины. Казенные стены не давили так, как давило осознание неволи. Местные заключенные, особенно скинхеды, обходили русского террориста стороной, наученные горьким опытом. Лишь верный Джим, здоровенный басурманин из банды Атамана, словно тень, следовал за своим главарем, готовый разорвать любого за косой взгляд. Утренний завтрак в просторном зале собрал разношерстную публику. Атаман, неспешно орудуя ложкой, заметил напротив себя тощего заключенного, с тоской ковырявшего вареный рис. Видимо, хлеба ему не досталось. "А тебе че, хлеба не дали?" – прохрипел Атаман, прожигая взглядом несчастного. Тот, испуганно вздрогнув, поднял на него глаза, пытаясь понять вопрос на незнакомом языке. Атаман, не говоря ни слова, отломил щедрый кусок хрустящей корочки от своего пайка и положил на поднос заключенному. Затем, как ни в чем не бывало, вернулся к своей трапезе. По залу пронесся шепот. Заключенные с удивлением наблюдали за поступком морского разбойника. В их глазах мелькнуло недоумение, переходящее в зачатки уважения. Атаман знал, как внушить людям не только страх, но и преданность. Иногда достаточно небольшого жеста, капли милосердия, чтобы приручить стаю. Вскоре, под влиянием неожиданного порыва, другие преступники тоже стали отламывать куски от своего хлеба и подкладывать бедняге. Тот, словно очнувшись от кошмара, благодарно закивал. Атаман не знал, что каждое его движение было запечатлено всевидящим оком камер наблюдения. За темными экранами, в пульсирующем свете мониторов, за ним наблюдали Ричард и Евгений. Рядом с ними, словно ангел в этом царстве тьмы, стояла Мэри, молодая девушка в белом халате, младшая сестра Ричарда и талантливый психиатр. "Сначала зарезал нациста, а теперь делится хлебом с тем, кому не досталось," – пробормотал Ричард, качая головой. Его голос звучал сдержанно, но в нем чувствовалось напряжение. Мэри, не отрываясь от экрана, что-то быстро записывала в блокнот. Ее глаза горели неподдельным интересом, рассматривая Атамана, словно редкий экземпляр в анатомическом театре. "Когда у вас с ним первый сеанс?" – спросил Евгений, чье лицо было непроницаемым, как маска. "Наверное, сегодня днем," – ответил Ричард, не отрывая взгляда от экрана. Он понимал, что этот русский – не просто преступник. Он – сложный механизм, полный противоречий и загадок. И ему предстоит стать тем ключом, который откроет дверь в его сознание. Спустя несколько часов Атаман вышел в тюремный двор. Солнце, пробившееся сквозь высокие стены, ласкало лица заключенных. Кто-то, словно маятник, монотонно раскачивался на турнике, кто-то, позабыв о свободе, азартно гонял мяч на баскетбольной площадке. Внезапно внимание Атамана привлек стервятник, неподвижно сидевший на самой стене тюрьмы. В его когтистой лапе поблескивало что-то темное. Оглянувшись и убедившись, что за ним никто не наблюдает, Атаман, словно тень скользнул к стене. Птица, будто почувствовав его приближение, взмыла в воздух, обронив из лап предмет и унеслась за здание. Предмет упал точно в раскрытую ладонь Атамана. Свернутый в черный целлофан небольшой пакет. Быстро сунув его в карман, он двинулся к зданию. Добравшись до своей камеры, запер дверь и, затаив дыхание, развернул сверток. Внутри лежали две маленькие стеклянные ампулы, одна с прозрачной жидкостью, другая с порошком неизвестного вещества, и одноразовый шприц. Рядом – клочок бумаги, исписанный неровным почерком: "Если приговорят к смерти, выбери смертельную инъекцию! Разведи шприц и введи антидот в себя!" Атаман перевернул листок. На обратной стороне красовалось басурманское знамя. Улыбка расползлась по его лицу. Надежда, как тонкий луч света, пробилась сквозь мрак отчаяния. Атман не теряя времени пришел  свою камеру. Быстро спрятав ампулы и шприц в потайное место, он прилег на кровать, перебирая в голове возможные варианты. План рождался в его голове, словно зловещая музыка. Неожиданно дверь камеры распахнулась, и в нее вошли двое охранников. Атаман вскочил. Холодные стальные браслеты сомкнулись на его запястьях. Его вывели из главного блока, провели по бесконечному коридору и остановили у двери, где его уже ждал Евгений. "А, Евгений! Что тебе надо?" – хрипло спросил Атаман, пытаясь скрыть волнение. Евгений приблизился к нему и протянул руку. "Отдай сюда." Атаман сделал вид, что не понимает. "Ты о чем?" "Ты прекрасно знаешь, о чем. Пожалуйста, не заставляй вытаскивать это из тебя силой." "Ну попробуй! Тут же пальцев лишишься!" – прорычал Атаман. Евгений тяжело вздохнул и посмотрел прямо в глаза Атаману. "Атаман! У нас есть возможность тебе помочь! И я хочу тебе помочь… но не смогу… если ты не позволишь." Атаман на мгновение замер, обдумывая слова капитана. Затем вздохнул, приоткрыл рот, и тихий лязг металла разрезал тишину. Лезвие. Зажатое между зубов. Евгений осторожно вытащил лезвие из его рта и положил в карман. Затем Атамана завели в комнату. Комната больше напоминала больничную палату – кровать, стол, на котором дымилась чашка кофе. За толстым стеклом, словно рыбы в аквариуме, за происходящим наблюдали Ричард, Мэри и еще несколько человек в белых халатах. "Ну что, Атаман? Продолжим наше лечение?" – спросил с улыбкой Ричард. "Эх, Ричард, была у меня возможность тебе потроха выпустить, да пожалел тебя," – отозвался Атаман, опускаясь на кровать. В его голосе, словно в рычании дикого зверя, сквозила угроза. Игра началась. "Атаман, с вами хочет поговорить Мэри, выдающаяся дама, превосходный доктор!" – произнес Ричард, растягивая слова в любезной улыбке. Мэри встала со своего места, одарив Атамана легкой, профессиональной улыбкой. "Ну раз хочет, то пусть говорит!" – отозвался Атаман с кривой улыбкой, в глазах которой плескался вызов. Мэри подошла к стеклянной перегородке, не отрывая взгляда от Атамана. "Атаман! Я рада познакомиться. Я много о вас читала, изучила ваше дело и записи моего брата!" – произнесла она, стараясь, чтобы ее голос звучал мягко и успокаивающе. "Ричард, у тебя очаровательная сестра!" – внезапно заявил Атаман, прожигая Мэри взглядом. В его тоне слышались насмешка и нескрываемый интерес. "Я наслышана о вашем милосердии к женщинам и детям во время ваших абордажей! Если я к вам зайду, обещаете вести себя хорошо?" – спросила Мэри, в ее вопросе чувствовалась ирония, но и неподдельный профессиональный интерес. "Мэри, зайдя ко мне, вам нечего бояться! Я пальцем не трону вас! И прошу, не надо обращаться ко мне как к умалишенному!" – произнес Атаман, с удивлением отметив, что к этой женщине он испытывает нечто большее, чем просто презрение. Вопреки уговорам брата и коллег, Мэри без колебаний подошла к двери и, открыв ее, вошла в комнату к Атаману. Ричард, как и все остальные за стеклом, напряглись. Воздух наэлектризовался. В другой комнате за происходящим через камеры наблюдал Евгений, рядом с ним – Джордж и Иван Ефимович. Мэри подошла к Атаману и села прямо напротив него на стул, без малейшего намека на страх. Словно энтомолог, рассматривающая редкую бабочку, она изучала его лицо: оголенный ряд зубов без щеки, золотой клык, красный глаз, и правую часть лица, покрытую татуировкой черепа. "Мэри… Я извиняюсь, но вы меня смущаете своим пристальным взглядом!" – произнес Атаман, чувствуя себя неуютно под ее проницательным взглядом. "О, простите, просто впервые вижу такие необычные татуировки!… Итак, можете мне рассказать о себе и о своем прошлом?" – спросила Мэри, стараясь скрыть волнение. "Если вы читали обо мне, то должны знать обо всем! К тому же я уже говорил все вашему брату!" – произнес Атаман, скрестив руки на груди. "Да, но я бы хотела услышать это из ваших уст… Со всеми кровавыми подробностями!" – произнесла Мэри, в ее голосе звучало неожиданное, почти маниакальное любопытство. "Со всеми кровавыми подробностями, значит? Что ж, тогда устройтесь поудобнее!" – произнес Атаман, и в темных глубинах его красного глаза вспыхнула искра зловещего азарта. В голове созрел план, и в нем, как ни странно, была отведена роль этой смелой и любопытной женщине. Атаман начал свой рассказ. Голос его, хриплый и низкий, заполнял комнату, сплетая жуткую повесть из крови, предательства и отчаяния. Он рассказал о том, как его нашли младенцем в отходном контейнере, вскормленным грязью и безнадежностью. О детстве в сиротском приюте, где он отравил двух садистских воспитателей, почувствовав в себе вкус к насилию. О казачьем отряде, где его грубость и неуправляемость не нашли применения, и откуда его спровадили на флот. Там и произошло его первое массовое убийство. Он рассказал, как зарубил капитана и командование, перерезал горла матросам, упиваясь запахом крови и восторгом анархии. Затем последовал рассказ о поимке и почти десяти годах, проведенных в тюремной камере. О перевозке в другую колонию на корабле, где он снова учинил бунт, захватив судно. О плавании к Гаити, где началось его следующее безумие – убийства, людоедство, абордажи и пиратство. "А потом меня поймали и посадили в Санкт-Петербурге! Там я познакомился с вашим братом! И он же помог мне бежать, позволив против своей воли взять его в заложники! Я сбежал! Убил пару людей и полицейских, и скрылся из страны! Вернулся к своим людям, и мы снова начали держать в страхе океан! Но…" Атаман вздохнул, его взгляд наполнился горечью. "Но удача покинула меня, и вот я опять за решеткой! Благодаря Евгению и вашему чертовуму брату!" Мэри ни разу не перебила, только слушала, жадно ловила каждое слово, каждую интонацию, и записывала все в свой блокнот. Закончив рассказ, она отложила ручку и открыла дело Атамана. "Вы очень интересный человек!" – произнесла она с искренним интересом. "Человек?" – усмехнулся Атаман. "Во мне уж нет ничего человеческого!" "Ну, это вы так считаете!" – Мэри пристально посмотрела на него. "Вы просто запутались в себе! И я хочу помочь вам разобраться!" Мэри снова пробежала глазами по строчкам дела. "Вы же думаете, что принципы, мораль и любовь – все это пустой звук! Утверждаете, что вы беспринципный, не имеющий совести террорист!" Мэри посмотрела на него, ожидая ответа. "После всего, что я натворил! Это еще мягко сказано!" – ответил Атаман, в его голосе послышалась усталость. "А я скажу вам, что вы справедливы и даже милостивы, и имеете свои принципы и мораль, и совесть! Не будь ее у вас, вы бы без колебаний убивали бы женщин, детей, стариков и инвалидов!… Но вы заботились о них, как о родных! И сразу передавали их в руки властей! Что это, если не принципы и совесть!?" – Мэри внимательно наблюдала за ним. Она заметила, как в его глазах вспыхнул огонек тревоги. "Также было отмечено, что вы проявляли отцовскую заботу о своих людях! Не будь вы милостивым, вы бы использовали своих людей, как расходный материал! Но нет, вы заботились о них и считали их своей семьей, чем и заслужили такую преданность с их стороны!" Мэри заметила, как дыхание Атамана участилось, он был встревожен. Он не знал, что ответить, ведь каждое ее слово было правдой. Что-то, что он так тщательно скрывал от себя, теперь было выставлено на всеобщее обозрение. Мэри видела сквозь его маску, в самые темные уголки его души. "И что с того? Пусть это правда, но я точно могу вам сказать, что вы… что весь род человеческий мне костью в горле оказался! Вы… все до единого, мерзкие презренные твари, лепечете что-то про честь и совесть, хотя и знать не знаете, что это!.." Атаман судорожно выдохнул. "Может, Бог от меня и отвернулся, но вы сами отвернулись от него! Вы заменили его деньгами и наркотой! Да и ты… ты же не просто так здесь сидишь! Тебе платят за то, чтобы ты встречалась с такими, как я! Не поверю, чтобы ты или кто-то еще пришел помочь мне просто так!… Проплаченные презрительные твари! Чего вы достойны… это захрустеть своим мясом на клыках падальщиков! Да я от животных больше добра видел, чем от вас! Я безродный и горжусь этим! Лучше быть безродным, чем иметь род человеческий! Я басурман! И никогда не извести вам племя басурманское!" Атаман перевел взгляд на камеру в углу потолка. Евгению показалось, что он смотрит прямо на него сквозь объектив, знает, что он наблюдает за ним. "Власть в океане давно уже вам не принадлежит! А вы просто не хотите этого признавать!" Мэри, не выказывая ни капли страха, выслушала его тираду. "У каждого человека есть свое мнение, и вы вправе придерживаться своего!" – ответила Мэри спокойно. "Вот уж не ожидал! У меня оказывается есть какие-то права?" – произнес Атаман с усмешкой. "Конечно, как и у любого человека!" – ответила Мэри, не поддаваясь на провокацию. "Атаман, скажите, у вас есть любимый человек?" Мэри с неподдельным интересом посмотрела на его реакцию. "Есть, только это предмет! Моя любимая бритва!… Которую вы никогда не получите!" – ответил Атаман, в его глазах мелькнул лукавый огонек. "И где же она сейчас?" – спросила Мэри, стараясь не выдать своего волнения. "Я вам не скажу!" – ответил Атаман с легкой улыбкой. Мэри снова что-то быстро занесла в блокнот и посмотрела на Атамана. "Если вам… это не доставит стеснения, то можете снять с себя робу и показать мне свои наколки… пожалуйста!" С легкой улыбкой попросила Мэри. "Ну… ладно!" С какой-то неожиданной неловкостью произнес Атаман и, расстегнув робу, стянул ее с себя, показывая свой татуированный торс. "Интересно!" – протянула Мэри, разглядывая татуировки. "Красивое сочетание татуировок русской тюремной культуры переплетается с бразильским и американским!… Первыми в глаза бросаются гиена на левом плече, гадюка на правом и стервятник на груди! Также ярко выражена татуировка во все тело, описывающая скелет! Ребра! Позвонки, кости и суставы!" Озвучила свои мысли Мэри, внимательно изучая каждую деталь. "А что… ниже?" Мэри испытующе посмотрела на Атамана, словно оценивая его реакцию. "Такое ощущение, что до меня сейчас домогаются!" С нервной усмешкой произнес Атаман, чувствуя себя все более некомфортно. "Ваши бедра и ноги, они тоже в татуировках?" – спросила Мэри, не обращая внимания на его слова. Атаман нагнулся и вздернул обе штанины, показывая татуировки, описывающие кости и суставы. "Что побудило вас наколоть на все тело скелет?" – спросила Мэри, не отрывая от него взгляда. "Что бы вы спросили!" – произнес Атаман, натягивая на себя робу и застегивая ее. Внутри него нарастало раздражение и смутное беспокойство. Он чувствовал, что эта хрупкая женщина каким-то образом залезла к нему в голову, расковыряла все его секреты и теперь безжалостно их изучала. Ему хотелось, чтобы этот сеанс закончился как можно скорее. Ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями и понять, что происходит. "Когда вы рассказывали свою историю, вы скрыли от меня одну вещь!" Мэри посмотрела прямо в глаза Атаману, который, несмотря на показное спокойствие, казался готовым услышать что угодно. "И что же?!" - с напускным равнодушием процедил он. "Забитого молотком человека, незадолго до вашей резни на флоте!" - сказала Мэри, не отводя взгляда. Руки Атамана непроизвольно задрожали, а в глазах вспыхнула паническая тревога. "Откуда… вы узнали?!" - прошипел он, стараясь подавить дрожь в голосе. Мэри достала из кармана черную флешку. "Я же… я же разбил камеру, ничего не должно было сохраниться! Блять, как знал, нужно было полностью разбить все, вместе с флешкой! Я же спрятал ее! Кто-то был в моей квартире?" Произнес дрожащим голосом Атаман, его охватила настоящая паранойя. "Евгений!" - прорычал он, с ненавистью глядя в сторону камер. Он снова повернулся к камере и, указав на нее, провел пальцем по горлу, адресовывая это Евгению. На столе внезапно появился ноутбук. Мэри бесстрашно раскрыла его перед Атаманом и включила. "Давайте вместе посмотрим, что на ней!" - произнесла Мэри как можно мягче, стараясь успокоить его. "А может… не надо!?" - прохрипел Атаман, прикрыв глаза. Его руки дрожали, несмотря на все попытки их укротить. "Мы все же посмотрим!" - мягко, но твердо произнесла Мэри и воткнула флешку в разъем. На экране вспыхнула папка. Мэри открыла ее, и на экране появилось десять видеозаписей. Атаман с тревогой, граничащей со страхом, смотрел на экран. Мэри мельком взглянула на него и нажала на первую запись. Мэри и Атаман в тишине смотрели запись за записью. На экране был еще молодой Атаман, отчаянно пытавшийся справиться с собой. Были запечатлены его срывы, его безуспешные попытки выстроить отношения, как от него сбежал кот, как он принимал лекарства, как его отвергла девушка, и как в отчаянии он начал резать себя и попытался повеситься, но безуспешно. И, наконец, последняя запись: к нему в дом зашел человек, и Атаман жестоко забил его молотком! Как отрезал от него кусок мяса и съел! И как разбил камеру, уверенный, что одного удара достаточно, чтобы уничтожить улики. Атаман не отрываясь смотрел сквозь экран. Он наклонился, упершись локтями о стол, оголенный ряд зубов оголился в гримасе боли. Он прикрыл рот дрожащей рукой. Послышались всхлипы, и из глаз Атамана одна за другой покатились слезы. Атаман судорожно вздыхал и, стуча зубами, будто от холода, лил слезы. Он схватился за голову и, не вытерпев, дал волю давно подавленным эмоциям и заплакал, как ребенок. Мэри, не испытывая ни малейшего страха, подсела к нему и приобняла его за плечи. "Тише, это все прошло, и больше никогда не вернется!" - произнесла Мэри, нежно поглаживая террориста по голове. "Это все прошло! Тише, мой друг, тише!" Атаман сделал несколько глубоких вдохов, тщетно пытаясь успокоиться. Он выпрямился и вытер слезы дрожащими руками. Мэри все не переставала обнимать его. Впервые за долгие годы он почувствовал чью-то теплоту, чью-то поддержку, и это было странно. И страшно. "А ведь… После этого у меня началась хорошая пора! Я попал в тюрьму, где обзавелся уважением, авторитетом и верными людьми! Учинил бунт, обрел свободу и подарил ее своим людям! И у меня появилось все!… Семья, дом, богатства! А потом… потом пришли вы, и одним разом все у меня отобрали!" Произнес Атаман сдавленным дрожащим голосом. Ричард с ликованием наблюдал, как им удалось расколоть Атамана, чувствуя одновременно жалость к этому человеку. Евгений, наблюдая за происходящим через камеру, испытывал бурю противоречивых эмоций к Атаману. "Вы думаете, что я сам выбрал это? Почему никто не дал мне шанса? Почему все отвернулись от меня?.. Боже, почему Ты покинул меня, когда был мне нужен? Чем же я заслужил эту немилость!?" Внезапно всхлипы прекратились, и Атаман окончательно успокоился. "В любом случае! Нет смысла убиваться о прошлом! Теперь я тот, кто есть!" Атаман ухмыльнулся. "Я морской террорист, глава басурманского рода! "Атаман!" - протянул он, издав хриплый смешок. "Еще ничего не поздно!… Атаман, вы молодой, и у вас впереди еще вся жизнь! И мы с Ричардом хотим сделать вам предложение! Вы подпишите определенные бумаги, и мы будем лечить вас! И уверяю, лечение пройдет успешно! Вы будете совсем другим человеком! Что вы скажете?" Мягко произнесла Мэри, с надеждой смотря на Атамана. Она действительно видела в нем потенциал для искупления, шанс на новую жизнь. "Боюсь, что ничего не получится!" В комнату за прозрачной стеной вошел человек в строгом костюме. "Я Роберт, уполномоченный судом Штата Нью-Йорк, и у меня на руках документы на казнь этого человека!" Роберт указал на Атамана. Ричард вскочил с места. "Во-первых, можно ваши документы! А во-вторых! Этот человек сейчас подпишет бумаги и будет под защитой медсообщества штатов!" Твердо произнес Ричард. В комнату тут же вбежал Евгений. "Вы не имеете права, он гражданин Российской Федерации! И если он не согласится на предложение, то будет переведен в российскую тюрьму!" произнес Евгений, его голос был полон ярости и отчаяния. "Тем не менее, я имею права!" ответил Роберт невозмутимо. "Закон гласит: если преступления подсудимого приговаривают его к смерти, мы имеем право его казнить, даже если он гражданин другой страны!" "А я согласен с Робертом!" Вдруг выпалил Атаман, прервав их спор. Все в недоумении и шоке посмотрели на него. "Атаман, ты чего говоришь?" Спросил Ричард, не веря своим ушам. "Я не хочу сидеть или лежать в дурке, лучше пусть казнят!" Спокойно сказал Атаман, как будто речь шла о погоде. "Я даже готов подписать документ, что позволяю это сделать и что не имею ни к кому претензий!" "Да он невменяемый!" Проговорил Ричард, осознавая, что теряет контроль над ситуацией. "Он не отвечает за свои слова! Вы не имеете права казнить психа!" "Это всё пустые разговоры! Роберт, подойдите ко мне, и я подпишу все, что надо!" Роберт, не обращая внимания на негодующих, подошел к Атаману, сел рядом и протянул ему документы и ручку. "Так, какую казнь предпочитаю?… Смертельная инъекция!" Атаман поставил уверенную отметку на листке. "Атаман, не смей этого делать!" Прорычал Евгений, смотря на своего врага, как на предателя. "И что же ты сделаешь? Ручку отнимешь!?" С усмешкой произнес Атаман и подписал два документа без малейшего колебания. "Где состоится казнь!?" Спросил Атаман, как клиент, выбирающий блюдо в ресторане. "Завтра в восемь утра в этой тюрьме!" Произнес Роберт, собрав документы и быстро выйдя из комнаты. Евгений, Ричард и Мэри посмотрели на Атамана с широко распахнутыми глазами, полными непонимания, разочарования и ужаса. "Надеюсь, придете посмотреть, как меня усыпят!" Прошипел Атаман, встав и покинув комнату. Его сопроводили обратно в его камеру и заперли за ним дверь. Атаман ухмыльнулся, оставшись один. Он подошел к неприметному месту в стене и открыл тайник, в котором лежал спрятанный шприц с сильным антидотом. Он выберется отсюда и спросит с них за все! Он еще покажет им, что значит связываться с Атаманом! Игра только начинается.