Часть 23

Ветер, пропитанный запахом рома и пороха, встречал корабль Атамана на Тортуге. С ликующими криками толпа пиратов приветствовала своего главаря, вернувшегося из самой пасти смерти. Атаман, словно дикий зверь, осматривал своих людей, радующихся его возвращению. "Ну что, братва?! Сегодня гуляем!" – рявкнул он, и Тортуга взорвалась звуками бесшабашного веселья. Но Атаман оставался в стороне от общего ликования. Чувствуя тяжесть пережитого, он вышел в порт, бесцельно бродя по темным улицам, словно ища что-то потерянное в этой пиратской клоаке. Его взгляд, пронизывающий и настороженный, выискивал опасность даже там, где ее не было. Вдруг, под навесом у одного из бараков, он увидел ее – Жулию. Молодая девушка, дочь бразильского бандита, павшего в одном из абордажей. Она сидела, склонившись над своими изделиями: ножами, клинками, починенными автоматами – оружием, ставшим ей и ремеслом, и защитой. Каждый раз, когда Атаман видел Жулию, в его душе поднималась буря противоречивых чувств. Ему одновременно становилось хорошо и плохо. Хорошо от юной свежести, от ее силы и стойкости, плохо – от осознания, что он, прожженный пират, никогда не вызывал интереса у девушек, и случай с Жулией, скорее всего, не станет исключением. Он не боялся смерти, не боялся убийств. Ему давно нечего было терять. Но подойти к ней, заговорить… на это не хватало смелости. С трудом собравшись с мыслями, Атаман неуверенно подошел к навесу. Жулия подняла голову и, узнав главаря, встала. Несколько секунд тягостной тишины. Атаман вошел под навес и, увидев старый матрас у стены, сполз по ней и сел. "Атаман… ты что-то хотел?" – тихо спросила Жулия. Атаман кивнул и похлопал по матрасу рядом с собой. Жулия странно посмотрела на него, но, помедлив, села рядом. "Атаман! Что-то случилось?" Атаман повернул голову и посмотрел на нее. В его глазах читалась неприкрытая печаль. "Жулия… мне жаль… что случилось с твоим отцом… и… знаешь… я никогда не вызывал интереса у девушек, я… ты прости… я, наверное, сейчас идиотом выгляжу… я хочу сказать, что ты… ты… эмм…" Жулия невольно улыбнулась, видя, как жестокий главарь, внушающий страх всей Тортуге, сидит рядом с ней, смущается и не может смотреть ей в глаза. Она положила руку ему на плечо. "Атаман, если ты хочешь что-то мне сказать, клянусь, это останется между нами." Атаман глубоко вздохнул. "Жулия, если ты не против, то… не составишь ли мне компанию в прогулке по берегу?" Жулия улыбнулась. "Ну как же я могу отказать главарю?!" "Нет! Нет! Это не веление, это просьба! Если не хочешь, то не надо!" – поспешно произнес испуганный Атаман. "Я все поняла, Атаман! Идем!" Атаман с робкой улыбкой поднялся и подал Жулии руку, помогая ей встать. Впервые за долгое время в его глазах, привыкших видеть лишь смерть и предательство, вспыхнул слабый огонек надежды. Они вышли из-под навеса и направились к берегу, где серебристые волны мягко накатывали на темный песок, словно унося с собой все невзгоды и печали. В этот момент Атаман был не пиратским главарем, а просто человеком, идущим на прогулку с девушкой, которая, возможно, сможет растопить его ледяное сердце. Атаман и Жулия шли вдоль берега, и тишина, царившая вокруг, казалась почти осязаемой. Неловкое молчание давило, словно груз воспоминаний. Атаман то и дело бросал быстрые взгляды на девушку, не решаясь сделать шаг, который мог навсегда изменить его жизнь. Но Жулия не росла в тепличных условиях. Она знала, чего хочет, и не боялась действовать. Атаман вздрогнул, когда почувствовал, как ее рука обхватывает его, переплетая пальцы в замок. Сердце заколотилось, дыхание участилось. Впервые за тридцать лет он находился в таком положении – не как грозный пиратский вожак, а как обычный мужчина, держащий за руку девушку. "Жулия… а почему твой отец решил бежать из Бразилии именно сюда?" – наконец, выдавил из себя Атаман, стараясь разрядить обстановку. "Ну… Моя мать вскоре после моего рождения скончалась, и мой отец остался один с маленькой мной. В бедном умирающем бразильском поселении. Он, как мог, обеспечивал нас, растил меня. Он был отменным кузнецом, но денег все равно не хватало, и он занялся дорожным разбоем. Останавливал на дороге фуры и машины и грабил их. Но об этом быстро пронюхали служители закона, и на него и остальных бандитов начались облавы. А когда пошел слух, что на острове, близ Гаити, нашлось место, где бандиты обретают безопасность, отец собрал немногое нажитое, и мы бежали сюда. Здесь мы зажили хорошо. Здесь умения отца пригодились. А потом он подался в твои команды, и через год его не стало. А я продолжила его дело." Жулия подняла руку и, коснувшись оголенных левых зубов Атамана, провела пальцами по ним, дотрагиваясь до золотого клыка. Атаман дернулся, словно испуганный зверь, но все же позволил ей прикасаться к своему уродству, превратившему левую часть его лица в подобие черепа с вечным оскалом. "Тебе не противно?" – глухо спросил Атаман, отводя взгляд. "Нет!" - ответила она с улыбкой. "Твой клык так красиво блестит на солнце!" Атаман слегка улыбнулся в ответ, чувствуя, как лед, сковывавший его сердце, начинает таять. "А расскажи теперь ты, как ты стал морским террористом?" - попросила Жулия, с любопытством глядя ему в глаза. В них не было ни страха, ни отвращения, только искренний интерес к его прошлому. Атаман вздохнул. Этот вопрос открывал двери в темные уголки его души, куда он предпочитал не заглядывать. Но сейчас, рядом с этой девушкой, он чувствовал, что готов поделиться своей историей, даже если она окажется слишком мрачной и уродливой. "Это долгая и не самая веселая история!.." – начал Атаман, словно выплескивая из души накопившуюся горечь. "Я не знал тех, кто родил меня! Меня в мусорном баке нашли! Обмотали целлофаном, как котенка, чтобы умер! Но кто-то нашел, и я попал в детдом! Там я вырос и попал в казачье военное сословие! А оттуда меня спровадили на флот. Там и случилось мое первое массовое убийство! Потом я сидел… долго сидел! В тюрьме я обзавелся уважением и авторитетом! Потом нас перевозили в другую тюрьму на корабле… и это было их ошибкой! Я учинил бунт, освободил людей, и мы захватили корабль и направились в сторону Гаити! Пока плыли, еда кончилась, и мы начали есть тела конвоиров и убитых во время бунта!" Атаман на мгновение замолчал, вспоминая то тяжелое время. "Мы добрались до Гаити, и началось веселье!" Он усмехнулся, вспоминая начало своей пиратской карьеры. "Обосновались на Тортуге и начали терроризировать суда! На Гаити я связался с колдунами… и сам стал одним из них!" Атаман дотронулся до языческого амулета на груди. "Потом меня поцеловал пулемет и подарил мне вечный оскал!… Мы грабили корабли и убивали матросов! Ну а потом меня поймали!.. Но, как видишь, я сбежал, и моряки всего мира снова задрожали!.. Но свою последнюю передрягу я точно не забуду!" Атаман усмехнулся, вспоминая свой побег. "Меня казнили, пытаясь отравить, но пусть подавятся! Я выполз из могилы и устроил им такой теракт! Ха-ха! Пол города взлетело в воздух! Они пожалели, что я вообще попался им!" Жулия усмехнулась. "Мы всей Тортугой наблюдали с телевизоров за твоей казнью! Вся команда слетела с катушек и расстреляла телевизор! Потом они снарядили судно и поплыли в Нью-Йорк мстить!… Да, Атаман! Что у нас, что у остальных - судьбы не из веселых!" Жулия посмотрела себе под ноги, поникнув. "Зато сейчас при одном только слове "Басурман!" моряки обделываются от страха!" Атаман посмотрел на горизонт, и в его взгляде заклокотала ненависть. "Эти подонки по ту сторону горизонта еще запомнят меня и наше племя!… Скоро океан покраснеет от крови, и их мясо захрустит на наших зубах!" Жулия подняла на него взгляд, полный гордости и одобрения. "Что сейчас поминать прошлое! Сейчас мы живем как короли!… Атаман, я хотела у тебя спросить, а… откуда у тебя пристрастие к человечине?" Жулия посмотрела на него с интересом, не выказывая ни малейшего отвращения. "Да как-то жалко оставлять убитых матросов на корм рыбам и чайкам! Столько мяса пропадает!" – равнодушно пожал плечами Атаман. И они продолжали идти по берегу, держась за руки, обсуждая разные темы и будни пиратского острова. Впервые за долгие годы Атаман чувствовал себя не одиноким волком, а частью чего-то большего. Он нашел в Жулии не только женщину, но и родственную душу, которая смогла понять и принять его таким, какой он есть – со всеми его темными сторонами и уродствами. И кто знает, может быть, именно эта девушка станет тем, кто поможет ему найти путь к искуплению и миру. Атаман и Жулия продолжили прогулку, пока не дошли до рядов катеров, скромно покачивающихся на привязи. Атаман заметил ключи, небрежно оставленные в замке зажигания одного из них. В другой ситуации он бы устроил разнос за такую беспечность, но сейчас был благодарен судьбе за эту оплошность. "Жулия! Не хочешь прокатиться на катере?" – предложил он с лукавой улыбкой. Жулия оглядела ряды катеров. "Ну, давай!" – ответила она, и в ее глазах заискрился азарт. Она осторожно ступила по влажному песку и забралась в катер. Атаман выбил ногой клин, державший катер на берегу, и, толкнув его в море, одним прыжком забрался сам и в один рывок завел двигатель. Катер сорвался с места и рванул в открытое море! Жулия сидела, крепко держась за борт, и улыбалась, глядя в горизонт. Солнце почти на половину погрузилось в море, окрашивая небо в багряные и золотые оттенки. Атаман, сидя у управления катера, умело маневрировал и резко входил в повороты, создавая брызги. Жулия залилась смехом, когда волна подхватила их и подбросила в воздух. Вдалеке Атаман увидел приближающиеся катера. Это были его патрульные, выискивающие корабли. Те, приблизившись и увидев главаря в обществе девушки, обменялись странными взглядами, но, поняв, что главарю сейчас лучше не задавать лишних вопросов, пронеслись мимо. Атаман, решив покрасоваться перед Жулией, встал на ноги, управляя катером. Но внезапный порыв сильного ветра сбил его с ног, и, не удержавшись, он рухнул за борт! Катер остановился, дрейфуя по волнам. Атаман всплыл и увидел, как Жулия заливается смехом от этого конфуза. Обычно он не любил такие промахи, но в этот раз усмехнулся и тоже рассмеялся. Жулия села у двигателя и, развернув катер, помогла Атаману подняться на борт. Мотор был заглушен, и катер медленно раскачивался на волнах на фоне закатного солнца. Жулия смотрела на Атамана, а он на нее. Вдруг Жулия увидела в голенище сапога Атамана бритву и ловко выхватила ее из сапога! "Жулия, прошу, не утопи ее!" – отозвался Атаман с легкой тревогой в голосе. Жулия раскрыла бритву и осмотрела лезвие. "Красивая бритва!" – произнесла она, проведя по лезвию пальцами. "Ты тоже!" – неожиданно сказал Атаман, и Жулия вздрогнула от неожиданности этих слов. Жулия, от неожиданности, немного порезала палец. "Шшш!" – Жулия отдернула руку, сморщившись от боли. Атаман взял бритву из рук и посмотрел на лезвие с какой-то осмысленностью. "Не ревнуй!" – произнес Атаман, и Жулия непонимающе посмотрела на него. "Ахах! Извини! Просто она со мной, сколько я себя помню! Я никогда не расставался с ней! Спал, ел! Ходил и разговаривал с этой бритвой! И со временем стал разговаривать с ней! Она стала мне кем-то вроде друга… может, даже подруги!" Атаман сложил лезвие и снова спрятал в сапог. "Ха! Лихо!" – отозвалась она, с трудом скрывая удивление. "Эй! Вообще-то, это я так говорю!" – шутливо возмутился Атаман. На несколько секунд был слышен только всплеск волн. Атаман подался вперед и, взяв Жулию за руку, приблизил к себе пораненный палец. Жулия в неловкости наблюдала за этим. Даже Атаман был в шоке – тело само все делало за него! Атаман взял палец в рот и слизал с него кровь. Он понял, что творит, и отпустил руку Жулии, неловко на нее посмотрев. "Ах!… Прости!… Солнце скоро зайдет! Давай вернемся на остров!" Атаман рванул за шнур и завел мотор! "Ха! Я думала, ты его отгрызешь!… Нежный каннибал!" – с улыбкой сказала Жулия. И Атаман усмехнулся. Момент был переведен в шутку, но между ними возникло новое напряжение, словно прикосновение электрического разряда. Они вернулись на остров в молчании, каждый из них обдумывая произошедшее. Катер был пришвартован к берегу, и пара, ступив на песок, направилась в сторону порта. — Жулия… может быть… ты не против того, чтобы сходить ко мне? — К тебе? — Жулия неловко улыбнулась, явно польщенная приглашением. — Ну, давай! Атаман и Жулия шли обратным путем вдоль берега, наслаждаясь тишиной и уединением. Навстречу им шел Степан, прогуливавшийся по берегу. Завидев Главаря и девушку рядом с ним, Степан быстро юркнул за ближайший куст, стараясь остаться незамеченным. Степан из-за куста наблюдал, как Атаман вместе с Жулией идут в сторону порта, держась за руки и о чем-то непринужденно болтая. Сердце Степана невольно наполнилось теплом, видя своего сурового командира таким счастливым. Степан вышел из укрытия и посмотрел им вслед, невольно улыбнувшись. Атаман и Жулия зашли в порт и, сторонясь людных мест, направились к особняку и вошли в дом. Атаман, увлеченный разговором с Жулией, не заметил помощника Жозефа и вместе с Жулией вошел в главный зал. Из одной из комнат выбежала гиена и увидела хозяина с незнакомкой! Большой зверь внимательно посмотрел на вошедших. — Жулия! Это Ширган! — представил Атаман своего необычного друга. Ширган подошел и осторожно обнюхал девушку. Та, без капли страха, потрепала гиену по голове, что, судя по всему, понравилось животному. Ширган посмотрел на Атамана своими янтарными глазами, словно спрашивая: "Ты кого к нам привел?". — Жулия! Идем ко мне в кабинет! — Атаман, не дожидаясь ответа, повел подругу на второй этаж. Ширгану оставалось только посмотреть им вслед, издавая тихий ворчливый звук. Атаман завел Жулию в кабинет и, зайдя за стол, достал из-под него два бокала и бутылку рома! — Атаман, вы решили устроить мне романтическую встречу? — спросила с улыбкой Жулия, садясь за стол. — Ну, не прям уж романтическую!… Выпьем в честь моего возвращения и в честь твоего присутствия здесь! — Атаман наполнил два бокала и протянул один Жулии. — Ты первая девушка, вошедшая в этот кабинет! — За это определенно надо выпить! Атаман и Жулия осушили свои бокалы! За первым бокалом последовал и второй, за ним третий, и вот бутылка опустела почти на половину. Разговоры становились все более откровенными, а взгляды все более томными. Атаман посмотрел на Жулию. Он хотел, но сомневался. Алкоголь сделал свое дело, и Атаман подался вперед. Жулия поняла его жест и без колебаний ответила. Атаман почувствовал ее губы на своих. Она взяла его за голову, прикрывая ладонью его левые зубы, и поцеловала. Атаман ответил на поцелуй, чувствуя, как пламя страсти разгорается внутри него. Атаман снял с себя плащ, чувствуя жар. Жулия вновь притянула его к себе, впиваясь поцелуем. Внезапно Атаман почувствовал под собой мягкую ткань дивана! Он не помнил, как они оказались там. Атаман рухнул на диван, а Жулия в порыве страсти устроилась сверху него. — Жулия!.. Подожди! — прошептал Атаман, отстраняясь. — Что такое? — прошептала Жулия, поглаживая Атамана по его оголенному торсу. — Тебе не кажется, что все слишком быстро происходит? — спросил Атаман в смущении. Жулия увидела, как его татуированная, обычно бледноватая кожа налилась румянцем, и на лице это было особенно заметно. — Атаман… Я… люблю тебя! И я готова доказать тебе это! Ты единственный, в ком я нашла поддержку и тепло! — Я… Я должен тебе кое в чем признаться! — произнес Атаман, чувствуя на себе ее тяжесть. — У меня это в первый раз! — У меня тоже! — ответила Жулия. — То есть я первый? — И единственный! — произнесла Жулия, снова впившись в него поцелуем. Жулия, словно опьяненная властью над этим суровым человеком, с жаром прижимала его руки над головой. Ее поцелуи, словно языки пламени, скользили по его телу, от губ, обветренных морскими ветрами, к шее, где пульсировала горячая кровь, потом ниже, к груди, украшенной шрамами былых сражений, и, наконец, к животу, покрытому плотной сетью татуировок. Она ощущала каждый его вздох, каждый трепет мышц под ее ладонями. Жулия не могла поверить, что именно она, свободолюбивая бразильянка, смогла покорить сердце этого безжалостного морского террориста, этого внушающего ужас пирата, убийцы и тирана. А сейчас он лежал под ней, обезоруженный ее любовью, пылающий смущением под натиском ее страсти. Ей льстило, что именно она смогла выманить румянец на обычно бесстрастное лицо этого опасного преступника, заставить его сердце бешено колотиться в груди. В это время, когда в кабинете Атамана разворачивалась сцена любви и страсти, Степан вошел в особняк, неся весть о проходящем мимо судне. Команда ждала его приказа, корабль был готов к абордажу. Степан, уже предвкушая богатую добычу, неслышно подошел к двери кабинета Атамана и, приложив ухо к дереву, попытался услышать хоть что-нибудь. Тишина. Набравшись смелости, он осторожно приоткрыл дверь. Увиденное заставило его замереть на месте, напрочь забыв о корабле и добыче. Он увидел Атамана… "занятого". Лицо Степана вытянулось от изумления. "Охренеть!" – вырвалось у него, прежде чем он успел осмыслить увиденное. Поспешно закрыв дверь, он, решив, что Атаман, конечно же, не отказался бы от легкой наживы, тихо спустился вниз и, стараясь ступать как можно тише, покинул особняк. Он боялся потревожить главу и его возлюбленную. Прибыв в порт, Степан был встречен Билом, который нетерпеливо переминался с ноги на ногу. "Ну что, абордажу быть?" – спросил он, сверля Степана нетерпеливым взглядом. "Да! Погружайтесь!" – ответил Степан, стараясь выглядеть как можно более буднично. Бил нахмурился. "А Атаман? Мы же почти никогда без него этого не делали!" Степан вздохнул. "Главарь сейчас… занят! И сказал, чтобы мы под моим командованием сами взяли судно!" Бил недоверчиво прищурился. "Точно?" "Ну иди сам спроси!" – огрызнулся Степан. Бил благоразумно промолчал. Ни под каким предлогом он не собирался сейчас беспокоить Атамана. Вскоре пиратское судно, словно хищный зверь, сорвалось с причала и помчалось в открытое море, навстречу своей жертве. Абордаж прошел на удивление быстро и без осложнений. Торговое судно, оказавшее слабое сопротивление, вскоре было взято на буксир и приведено к острову. Степан, отдав указания касательно разгрузки товара и содержания пленных матросов, с тяжелым сердцем поднялся в особняк. Он понимал, что рано или поздно ему придется доложить Атаману об успешном захвате корабля. Добравшись до двери в кабинет, Степан остановился, прислушиваясь. Внутри царила тишина. Он осторожно приоткрыл дверь, и ему открылось трогательное зрелище: Атаман и Жулия спали в обнимку, их лица выражали безмятежность и счастье. Степан тихонько прикрыл дверь и, повернувшись, увидел сидящего в полумраке Ширгана. Гиена сидела неподвижно, ее желтые глаза пристально смотрели на Степана, излучая нескрываемое недовольство. "Ну что ты на меня так смотришь… Не бойся, твой хозяин все равно тебя любит!" – прошептал Степан, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом животного. Ширган недовольно фыркнул и, поднявшись на лапы, скрылся в темных коридорах особняка, оставив Степана в одиночестве со своими мыслями. Утром следующего дня Атаман проснулся и невольно залюбовался спящим лицом Жулии. Ее волосы, разметавшиеся по подушке, казались ореолом, а губы чуть приоткрыты в тихой улыбке. Он осторожно приподнялся, стараясь ее не разбудить. Взгляд упал на стол, где в беспорядке валялись пустая бутылка рома и два бокала - безмолвные свидетели их бурной ночи. Атаман присел на край дивана, потирая глаза в попытке прогнать остатки сна и алкоголя. От его движений проснулась и Жулия. Она сладко потянулась, словно кошка, и, увидев Атамана, промурлыкала своим бархатным голосом: — Доброе утро, мой главарь! Атаман нахмурился, в его голосе прозвучала неуверенность: — То, что было между нами… Как думаешь, это правильно? Жулия мгновенно проснулась и встревоженно посмотрела на него. — Атаман, посмотри на меня! — Она взяла его лицо в свои ладони и повернула к себе. — Атаман, то, что было, произошло не просто так! Я тебя люблю и больше не хочу ничего скрывать! Я готова умереть для тебя и жить для тебя! Жулия крепко обняла Атамана, положив голову ему на плечо. Атаман ответил на ее объятие, прижимая ее к себе. Затем, поддавшись внезапному порыву, он снова упал на диван, увлекая Жулию за собой. Теперь она лежала на нем, словно легкое облако. — Вот я и подсел на самый жёсткий наркотик, — прошептал Атаман, чувствуя ее тепло и близость. — Мы оба! — ответила Жулия, не переставая обнимать своего любимого главаря. — Только обещай мне, что пока скроем это… Команде пока незачем это знать… Мы все скажем, когда настанет время. — Как скажешь, — ответила Жулия, не смея перечить своему главарю и, с прошлой ночи, возлюбленному. Она чувствовала себя счастливой и защищенной в его объятиях. Атаман и Жулия тихо вышли из особняка. Жулия направилась к себе, наслаждаясь тишиной и утренней прохладой. Атаман же заметил, как во дворе, под тенью раскидистых деревьев, лежит Ширган. Гиена смотрела на Атамана с явным недовольством. — Ох! Ну иди сюда! — сказал Атаман, присаживаясь на корточки. Ширган, словно услышав долгожданное приглашение, мгновенно сменил недовольство на милость и бросился к хозяину. Атаман потрепал его по голове и ушам, ласково поглаживая жесткую шерсть. — Что ж ты такой ревнивый! — произнес Атаман, поглаживая гиену. Он понимал, что Ширган просто хочет внимания и любви. Атаман вошел в порт и, разглядев вдали у причала новый корабль, достал из кармана подзорную трубу. Приложив ее к глазу, он внимательно осмотрел судно. — Ты был занят вчера, и я решил взять на себя командование, — к Атаману подошел Степан, с интересом наблюдая за причалом. — То есть ты знаешь? — спросил Атаман, бросив на Степана быстрый взгляд. Степан улыбнулся. — Да! Жулия — красивая и с характером! Вы подходите друг другу! Атаман нахмурился. — Никому ни слова! — Хорошо, я могила! — ответил Степан, заверяя Атамана в своей преданности и молчаливости. Он понимал, что это личное дело Атамана, и не собирался распространяться об этом. Дни тянулись один за другим, напоминая череду жестоких триумфов и кровавых закатов. Корабли один за другим превращались в пылающие обломки, оставленные разъяренными пиратами Атамана. Тортуга жила своей разгульной жизнью, но даже в этом хаосе перемены в поведении их главаря не могли остаться незамеченными. Все реже Атамана видели в кабаках, пропивающим нажитое с командой. Все меньше времени он проводил в своем особняке, угрюмо размышляя о планах на будущее. Теперь его чаще встречали у жилища Жулии, где он, забыв о своей грозной репутации, непринужденно беседовал с ней у станков для обработки металла или у жаркой кузнечной печи. Благодаря таланту, унаследованному от отца, Жулия превращала кузню в настоящую оружейную мастерскую. Оружие Атамана всегда было в идеальном состоянии. Обрез, автомат и наган сверкали, словно новые, каждый механизм вычищен и тщательно смазан. Бритва и мачете были наточены до бритвенной остроты и отполированы до зеркального блеска. – Тебе не кажется, что наш главарь нашел свой камень преткновения? – спросил один пират, наблюдая за Атаманом и Жулией. – Не кажется, а так оно и есть! Баба для моряка – самый страшный якорь! Как бы это все нам боком не вышло! Завяжет главарь с нашим ремеслом, а как мы без него? И загнется все! – Только при ней так Жулию не называй! Я всё ещё помню, что она сделала с одним пьяным идиотом, который пытался к ней пристать! – произнес пират с опаской. – А что она сделала? – с любопытством спросил второй. – Расстреляла его из автомата, в упор. Фактически, надвое его расстреляла! Обычная, но если что не так, она становится демоном! В отца характером пошла! Он такой же буян был! Чуть что, сразу за оружие хватался! – Охренеть! – выдохнул второй. В этот момент Атаман, рассматривая клинки, висящие над верстаком, заметил в углу одиноко стоящий, старый, но ухоженный автомат. Он взял его в руки, ощущая приятную тяжесть металла. – Это автомат моего отца, – услышал он голос Жулии за спиной. Она подошла и взяла у него оружие. – Вместе с ним он грабил фуры и машины, с ним он бежал сюда… и с ним отправился на свой последний абордаж. Жулия повесила автомат над верстаком, словно отдавая дань памяти своему отцу и его прошлому. Этот автомат был не просто оружием, а символом целой эпохи, символом свободы и отчаянной смелости. Атаман почувствовал, как в его сердце рождается новое чувство – чувство уважения к этой сильной и независимой женщине, которая стала для него не просто возлюбленной, а настоящей опорой. Ярость Жулии клокотала подобно лаве в жерле вулкана. В ее голосе звучала неприкрытая ненависть, а глаза горели мстительным огнем. – Когда мы умирали от голода! Ни один человек, никто не помог бедному человеку с ребенком на руках! Но когда отец начал грабить их, чтобы как-то нас обеспечить, они сразу начали облаву на него и его банду!.. Довели бедного человека до отчаяния и хотели упечь в тюрьму, просто потому что мы хотели прокормиться!.. Чтоб они так же жили и сдохли так же! Как собаки! Ненавижу их!.. – прорычала Жулия, сжимая кулаки. – Они еще запомнят этот автомат, и смерть отца не станет напрасной! – Жулия перевела взгляд на Атамана. – Как говорится?.. Никогда не извести им племя басурманское! – Именно так! – сказал Атаман, приобнимая Жулию. – Никогда не извести им племя басурманское! – Я басурманка, и этот автомат заберет еще много жизней этих подонков! Я обещаю тебе, отец! – Жулия провела пальцами по автомату, словно давала клятву. – Твой отец был отменным пиратом! Всегда говорил другим, чтобы на него равнялись! Как он бросался в бой! С каким ажиотажем брал суда! Иной раз я был уверен, что он может в одиночку захватить корабль! Сильный был человек! – сказал Атаман. – И ты его наследие!.. Сокровище, которое он оставил после себя!.. И я счастлив, что это сокровище досталось мне! В этих словах Атамана звучала искренность. Он видел в Жулии не только красивую женщину, но и сильную личность, достойную преемницу своего отца. Он понимал, что ее ненависть и жажда мести были порождены несправедливостью и болью. И он был готов поддержать ее, разделить ее гнев и помочь ей реализовать ее стремления. Вдруг под навес забежал Степан! – Атаман! Есть новости! – выпалил он, пытаясь отдышаться. – Недалеко от острова проходит торговое судно! В Атамане мгновенно вспыхнул знакомый огонь охотника. – Корабль и команда? – спросил он, предчувствуя скорую добычу. – В полной готовности! – доложил Степан. – Идем! – рявкнул Атаман, вскакивая на ноги. Не теряя ни секунды, он вышел из-под навеса и направился к причалу. Там, словно хищный зверь, приготовившийся к прыжку, уже ждало его судно с верной командой. – Ну че встали!? На борт и по быстрее! – прогрохотал Атаман, и пираты, словно потревоженные муравьи, спешно засновали, перебегая по трапу на борт. Но в этот момент, словно черная молния, за спиной Атамана появилась Жулия. На плече у неё висел автомат, а её непокорные кудри прятала черная бандана, перекликающаяся с черным платком, кокетливо повязанным на шее. В глазах девушки горел непримиримый огонь. – Атаман, я с тобой! – заявила она, не допуская возражений. Атаман, опешив от неожиданности, замер на месте. – Жулия! Ты чего!? Нет и речи быть не может! – возразил он, поворачиваясь в сторону трапа. Но Жулия, словно дикая кошка, резко схватила его за плащ и развернула к себе. В её взгляде читалась непоколебимая решимость. – Мой отец будет отмщен! Я с упоением буду убивать моряка за моряком! Атаман, я иду на абордаж вместе с тобой! – в её голосе звенела сталь, закаленная прошлыми обидами и жаждой справедливости. – Жулия! Ты понимаешь!? Это опасно! Я сказал нет! – Атаман попытался вразумить её, но слова словно ударились о непробиваемую стену. Жулия, не дрогнув, уперла дуло автомата прямо в грудь главарю. Её лицо исказила гримаса ярости. – Тогда я лучше сама тебя пристрелю, чем позволю сделать это какому-то матросу! – прошипела она сквозь зубы. Атаман, со вздохом, бессильно посмотрел на неё. Он знал, когда имеет дело с настоящей стихией, которую невозможно усмирить. – Ты ведь все равно настоишь на своем?! – обреченно спросил он. Жулия, в ответ, лишь зловеще улыбнулась и кивнула. – Тогда забирайся на борт! – скрепя сердце, произнес Атаман. Жулия, легко и грациозно, взобралась по трапу на палубу. Замешательство повисло в воздухе. Увидев, как вместе с Атаманом на палубу поднялась Жулия с автоматом, команда недоуменно заворчала. – Атаман! Как это понимать?! Она что, на дело вместе с нами поплывет?! – выкрикнул один из самых смелых пиратов. – Да! – лаконично ответил Атаман, направляясь к штурвалу. – Но что скажет команда?! – забеспокоился Степан, подбегая к Атаману. – Команда скажет: "Да здравствует Атаман!" А если не скажет, то пожалеют, что не сказали! – парировала Жулия, вставляя магазин в автомат и с характерным щелчком передергивая затвор. Резкая очередь, выпущенная в воздух, заставила всех в испуге пригнуться. – Ну что скажете, парни? – обвела она команду свирепым взглядом. Воцарилась гнетущая тишина. Лишь крики чаек нарушали напряжённую атмосферу. – Да здравствует Атаман! – выпалил, словно отрезал, один из пиратов. И словно взорвавшееся эхо, за ним повторили и остальные. Атаман, лукаво улыбнувшись, натянул на лицо шемаг, скрывая половину лица, и, словно король, восседающий на троне, поднялся на мостик. Впереди их ждала битва, и теперь, с Жулией на борту, она обещала быть особенно кровавой и запоминающейся. Дизельные двигатели взревели, сотрясая судно, и пиратский корабль, словно разъяренный зверь, рванул в открытое море. Ветер засвистел в снастях, а брызги соленой воды окатывали палубу. Вскоре, словно жирная муха, на горизонте замаячило торговое судно, груженное контейнерами, полными соблазнительных товаров. – Поднять флаг! – проревел Атаман, и над пиратским судном с мерзким треском взметнулось черное знамя с черепом и перекрещенными мачете и автоматом, словно зловещая птица, предвещающая беду. На торговом судне, словно очнувшись от дремы, матросы с опозданием заметили приближение пиратского судна. В их движениях чувствовалась паника и хаос. Они беспорядочно забегали по палубе, пытаясь организовать хотя бы подобие обороны. Но было уже слишком поздно. Пиратский корабль, словно морской хищник, настигал свою жертву. Палуба торгового судна тут же оказалась под градом снарядов из гранатометов, превращая все вокруг в хаос и пепел. Поравнявшись с торговым судном, пираты прошлись по палубе и бортам огнем из пулеметов, сея смерть и разрушение. – Атаман! Дай свою трубу! – услышал Атаман за спиной голос Жулии, подбежавшей к мостику, с которого он спешно спускался. Он не стал вдаваться в расспросы, повинуясь диктующему инстинкту, и сунул Жулии в руки свою подзорную трубу. Сам же Атаман, не теряя ни секунды, схватил абордажный крюк, готовясь лично возглавить захват. – На абордаж, братва! – прорычал он, и абордажные крюки, словно хищные когти, полетели в сторону торгового судна, цепляясь за борта и мачты. Пираты, словно стая голодных волков, быстро перешли на борт торгового судна. Атаман снял с себя укороченный АК, которым он владел как продолжением своей руки, и, словно демон, выхватил из-за пояса острое мачете. Уцелевшие после обстрела моряки, набравшись храбрости, схватились за автоматы и попытались отбить атаку. Но пираты, воодушевленные близкой победой и жаждой наживы, набросились на них с яростью. Завязалась ожесточенная схватка. Пираты и моряки схлестнулись в смертельном танце, где каждая секунда могла стать последней. Атаман, словно вихрь, ловко орудуя легким и удобным укороченным автоматом, отстреливался и кромсал моряков мачете, пробиваясь к капитанской рубке. На верхних ярусах палубы появились моряки с автоматами и принялись поливать пиратов свинцом. Пули свистели над головами, заставив пиратов рассеяться и спрятаться за укрытиями, но недолго музыка играла. Один за другим моряки стали падать замертво. Стало ясно, что с пиратского судна работает снайпер, поражающий цели с невероятной точностью. Атаман обернулся в сторону своего судна и увидел, как между пулеметами мелькает тень Жулии с автоматом и привязанной к нему его подзорной трубой. Труба служила ей примитивным, но эффективным прицелом. Жулия, меняя позиции, словно призрак, метко снимала матросов, чем знатно облегчила задачу пиратам, сдерживая их огонь. Атаман, воспользовавшись моментом, добрался до мостика и, выбив ногой дверь, ворвался внутрь, но тут же столкнулся с отчаянным сопротивлением капитана, схватившегося за его автомат. Атаман, не растерявшись, дернул капитана на себя, вытаскивая его из рубки, и в этот момент голову капитана пробила пуля. Капитан бездыханным мешком рухнул на палубу. Атаман, инстинктивно посмотрел в сторону выстрела и увидел на палубе Жулию. Та, сквозь самодельный прицел, смотрела на него и озорно улыбалась послав ему воздушный поцелуй. Атаман, в ответ, поднял руку с большим пальцем вверх: "Хорошая работа!" Судьба торгового корабля была предрешена. Корабль был захвачен. Приказав взять судно на буксир, пираты перебрались на свое судно, празднуя победу. – Ха-ха! Это было весело! – заливаясь звонким смехом, сказала Жулия, подойдя к Атаману. Тот, сняв с лица шемаг и засунув мачете в ножны, притянул Жулию к себе и, не обращая внимания на восхищенные возгласы команды, страстно поцеловал на глазах у всех. В этот момент, под палящим солнцем, они были королем и королевой этого пиратского мира, связанные кровью, опасностью и безумной любовью. Солнце багровым закатом окрашивало горизонт, когда корабль под черным флагом, с добычей на буксире, вошел в тихую гавань Тортуги. Запах соли и пороха смешивался с ароматом тропических цветов, дурманя голову. Захваченное судно, словно поникшая птица, безвольно следовало за победителями. Сокровища и товары, отбитые в жаркой схватке, уже рассовывались по темным складам, ожидая прибытия таинственного покупателя, который должен был появиться со дня на день. После того абордажа, кровь Жулии словно закипела. В ней проснулся азарт охотника, жажда меткого выстрела. Теперь с новым, любовно прилаженным прицелом на своем верном автомате, она пропадала в лесной глуши. Тренировки стали ее одержимостью. Однажды Атаман, прогуливался по окрестностям. Его взгляд упал на огромный валун, на котором красовалась пирамида из пяти спелых, полосатых арбузов. Не успел он и шагу ступить, как раздался оглушительный выстрел, и один из арбузов разлетелся в брызги сочной мякоти. Атаман настороженно огляделся, но никого не увидел. Снова выстрел, и еще один арбуз был уничтожен. Из зарослей, словно лесная нимфа, вышла Жулия. На плече у нее висел автомат, а на лице сияла довольная улыбка. — А ведь я могла тебя застрелить, — ехидно произнесла она, поглаживая ствол автомата. — Тогда тебя никто не будет любить так, как я, — усмехнулся Атаман, зная ее слабость к комплиментам. — Черт возьми, как ты прав! — пробормотала Жулия, обвила его шею руками и страстно поцеловала. — Ты все тренируешься… Да так всю Тортугу оставишь без патронов! — поддразнил ее Атаман, отстраняясь. Жулия сбросила автомат на землю и, лукаво взглянув на главаря, предложила: — Атаман, а не составишь мне пару в поединке? Не дожидаясь ответа, она с молниеносной скоростью выхватила из-за пояса клинок, выкованный ею собственноручно. — Ха! Жулия, я не буду с тобой… Не успел Атаман договорить, как клинок просвистел в дюйме от его лица. Атаман молниеносно выхватил свою верную мачете и заблокировал второй удар. Жулия, с улыбкой на губах, яростно атаковала, но Атаман легко и умело отбивался, словно играючи. Увлеченный неравным поединком, Атаман не заметил коварного корня, притаившегося под слоем опавшей листвы. Нога предательски подвернулась, и он рухнул на землю. Жулия, ослепленная азартом, тоже потеряла равновесие и свалилась прямо на него. — Мда, Жулия! Ты отменно владеешь клинком… Но лучше будь снайпером, у тебя это лучше получается!… И слезь с меня, мне жарко! — А если нет, то что? — лукаво прошептала Жулия, наклоняясь к нему. Забыв про клинки и автоматы, она снова поцеловала Атамана, и лес Тортуги, казалось, затаил дыхание, наблюдая за этой дерзкой, опасной и бесконечно влюбленной парой.