Часть 28

Атаман, спрыгнув на окровавленную палубу, окинул ее взглядом, полным удовлетворения от проделанной работы. Вдруг из-за укрытия выскочил английский солдат, в руках которого был пистолет! Атаман мгновенно наставил на него автомат, но с досадливым щелчком осознал, что патроны кончились. Англичанин, злорадно улыбаясь, передернул затвор. "Атаман!" – раздался крик. Атаман обернулся и увидел Евгения, который, сорвав с себя языческий амулет Атамана, бросил его хозяину. Атаман, отбросив бесполезный автомат, ловко поймал свой амулет, который ярко блеснул в лучах заходящего солнца. Сжав амулет в руке, Атаман взглянул на англичанина и, зловеще улыбаясь, наставил на него пальцы, сложенные в форме пистолета. Англичанин расхохотался, увидев эту картину, но его смех резко оборвался, когда он почувствовал, как его рука с пистолетом онемела и перестала ему повиноваться. Атаман, с безумной улыбкой на лице, приставил "пальцы-пистолет" к своему виску, и солдат, словно под гипнозом, повторил его жест, приставив настоящий пистолет к своей голове. Грянул выстрел, и англичанин рухнул замертво. Атаман надел свой амулет и, повернувшись, подошел к солдатам и пиратам. Рядом с ними на коленях стоял раненый и плененный Алекс, стонущий от боли. "Однажды я изъял его у тебя… теперь возвращаю!" – Сказал Евгений с улыбкой! К Атаману подошел Евгений, оценивающе смотря на него. "Вот как судьба может повернуться!" – произнес Атаман, глядя на Евгения с нескрываемым уважением. Вдруг с последнего английского судна раздался залп ракеты. Корабль содрогнулся от мощного взрыва, сбив всех с ног. Осколки разлетелись во все стороны, и один из них, словно жалящая пчела, попал Евгению в живот. Он вскрикнул и рухнул на палубу. С "Морского Беса" тут же раздался ответный залп. "Все на "Морского Беса"!" – скомандовал Атаман, подхватывая Евгения. Солдаты и пираты, вместе с Ричардом, Мэри и Джорджем, помогающим Атаману с Евгением, перебежали на пиратское судно. Захваченный корабль начал медленно уходить под воду, а на английском корабле, в агонии, показались новые ракеты. Атаман, забежав на мостик, развернул корабль и выжал из него максимум скорости, уплывая подальше от опасной зоны. Отплыв достаточно далеко, ракеты больше не представляли угрозы, но Атамана это не успокаивало. Атаман вышел на палубу и увидел, как Джордж вместе с Ричардом и Мэри склонились над раненым Евгением. Его лицо было искажено болью, а одежда пропитывалась кровью. "Нам нужна каюта!" – отчаянно выпалила Мэри, пытаясь остановить кровь. "Идем!" – Атаман, забыв о недавней вражде, помог им поднять Евгения, и они, осторожно поддерживая раненого, прошли в одну из кают и уложили его на койку. Атаман, оставив раненого Евгения на попечение его людей, вышел на палубу, всматриваясь в морскую даль. Его взгляд омрачало лишь одно – английский корабль, словно тень, неотступно преследовал их. Ракеты и боеприпасы были почти на исходе, а полный вооружения и матросов, корабль неумолимо нагонял их. Атаман посмотрел на своих пиратов, с тревогой поглядывающих на приближающуюся угрозу, и на солдат, стоящих на палубе, переживающих за жизнь своего капитана и за себя – им грозила неминуемая гибель. Атаман стоял, терзаясь мучительным выбором, но, собрав волю в кулак, принял решение. Стремительно проскользнув вдоль борта, он перелез через ограждение и бесшумно прыгнул в бушующее море. Спустя десяток томительных минут матрос английского судна, рассеянно смотревший за борт, почувствовал, как чья-то сильная рука схватила его и, перетянув через ограждение, выбросила в бушующее море. На палубу, словно призрак, взобрался мокрый Атаман с бритвой в зубах. Подкравшись к трюму с боеприпасами, он бесшумно набросился на охранявшего его солдата и, одним точным ударом, лишил его жизни. Словно тень, Атаман проскользнул внутрь. Тем временем Евгению удалось остановить кровотечение. Бледный и шатающийся от слабости, он, облаченный в свой окровавленный мундир, вышел на палубу пиратского судна и увидел нагоняющий их английский корабль. "Они все никак не успокоятся!" – злобно прорычал Джордж, глядя на приближающуюся опасность. "Слушайте, а где Атаман?!" – взволнованно произнесла Жулия, оглядывая палубу в поисках пропавшего. "Да где же он?!" – вторил ей Степан, нервно расхаживая по палубе. Степан вошел на мостик, надеясь встретить своего главаря там, но к его искреннему огорчению, на мостике был лишь пустой штурвал. Лишь потрескивала рация - с ними пытались связаться с английского корабля. Степан, помедлив секунду, взял рацию. "Слушаю!" "Степан! Поставь громкую связь!" – раздался в эфире знакомый голос главаря. "Атаман?! Но как же… Ты как…!" – запнулся от неожиданности Степан. "Степан, включи! – в голосе Атамана отчетливо сквозила обреченность. Степан понимая, что происходит, дрожащими руками включил громкую связь. В этот момент на мостик, словно ветром, ворвались Евгений с Джорджем и Ричард с сестрой. Голос Атамана, словно гром среди ясного неба, раздался над кораблем: "Я нахожусь в их оружейном трюме! Рядом гранаты! Я сейчас подорву этот корабль вместе с собой и этими гадами! Плывите отсюда и не ищите меня в этих обломках!" Лицо Степана перекосилось от отчаяния, и он заорал в рацию: "Атаман! Батя! Не надо! Мы… Мы примем бой! Мы убьем их! Не делай этого!" На мостик вбежала Жулия и, вырвав рацию из рук Степана, заливаясь слезами, завопила: "Атаман! Не смей этого делать! Атаман! Ты должен быть здесь с нами!" В рации наступила тягостная тишина, а затем раздался глухой и полный боли голос: "По-другому нельзя! Мы не выстоим против еще одного судна! Пожалуйста, плывите! Живите!" Медленно и решительно Евгений взял проклятую рацию в руки. "Атаман, дружище! Есть другой выход! Мы найдем его, Не надо!" – с тревогой и отчаянием в голосе сказал Евгений. Его слова - слабая надежда в бушующем океане безысходности. "Евгений!" – голос Атамана задрожал, выдавая переполнявшие его чувства. "За всю свою паршивую жизнь я сделал и увидел так мало хорошего! Я не знал Бога! Я не верил в любовь! Я думал, что свет отвернулся от меня!… Но сегодня я в последний раз позабочусь о своей братве! О своих басурманах! Братва, не забывайте, что вы из племени басурманского!… Степка! Теперь ты главарь!… Жулия, дорогая, я тебя люблю!… Евгений… Женька… Я тебя уважаю!" Евгений, словно во сне, приблизил рацию к своему лицу. "Я буду молиться за тебя!" – прошептал он сдавленным, дрожащим голосом, и эфир оборвался, оставив лишь гнетущую тишину. Все, словно по команде, вышли на палубу. Английский корабль почти нагнал их и, словно злобный зверь, снова ощетинился ракетами. Атаман, отложив рацию в сторону, достал гранату. Он не знал, как правильно молиться, но, осенив себя крестным знамением, выдернул чеку и, не дрогнув, отбросил гранату к ящикам с тротилом и гранатами. Корабль, словно вспышка сверхновой, вспыхнул ярким пламенем. Раздался оглушительный взрыв, разорвавший корабль вместе с его матросами на куски. Взрывная волна достигла пиратского судна, и некоторые горящие обломки, словно посланники смерти, достигли палубы. Степан, словно пораженный громом, подошел к корме и упал на колени, не отрывая взгляда от горящей груды железа. "Как же так! Отец… Дорогой мой отец!" – просипел Степан, сжимая голову руками. Слезы, словно горькая смола, текли по его щекам. Единственный человек, который принял его в этом мире, которого он считал своим отцом, теперь исчез в огненной бездне. Жулия, заливаясь слезами, сидела посреди палубы, не смея поднять взгляд на горящие обломки, боясь увидеть то, что навсегда останется в ее памяти. Евгений с Ричардом и Джорджем молча смотрели на горящее железо с глубокой печалью в глазах. Евгений, словно на автомате, опустился на одно колено, прижав руку к груди. За ним последовали и остальные. Пираты и солдаты, преклонив колени, отдали дань памяти своему спасителю. Даже Ричард с сестрой склонили головы в знак глубокого уважения к человеку, который, несмотря на свою жестокую судьбу, в конце концов, выбрал путь света и самопожертвования ради спасения своих близких. В этот трагический момент они все были едины - пираты, солдаты, бывшие враги, объединенные горем и благодарностью к Атаману. Евгений поднялся, ощущая слабость во всем теле, и посмотрел на затухающий огонь, пожиравший останки английского корабля. Вдруг он заметил, как к нему вместе с группой пиратов приближается Степан, новый главарь. Взгляд Степана был тяжелым и недобрым. "Ты ведь Евгений, да?" – произнес он, и в его голосе отчетливо слышалась угроза. "Да, я," – ответил Евгений, чувствуя нарастающее беспокойство. "Получается, если бы не ты, главаря не упекли бы в тюрьму!" – прорычал Степан. Евгений с тревогой заметил, как пираты, словно волки, окружили их немногочисленных солдат. "И если бы не ты, не было бы всей этой заварушки!" – продолжил Степан, его глаза горели ненавистью. Евгений огляделся по сторонам, понимая, что попал в ловушку. "И если бы не ты… Атаман был бы жив!" – прошипел Степан, сжимая кулаки. "К оружию!" – взревел Степан, и пираты, ощетинившись автоматами, мгновенно скрутили солдат, а Евгения, Джорджа и Ричарда поставили на колени в ряд. Рана Евгения продолжала кровоточить, и он чувствовал, как силы покидают его. В руках Степана появилась веревка. С оскалом злобы на лице он соорудил петлю и, накинув ее на шею Евгения, протащил его к балке. Перекинув веревку через балку, он повесил Евгения, привязав второй конец к борту. Евгений задергал ногами, забиваясь в конвульсиях, отчаянно пытаясь глотнуть воздуха. Степан, наслаждаясь своей властью, посмотрел на бледного от ужаса Джорджа и указал на него рукой. "Ты следующий!" – прорычал он. В этот момент вдалеке от них, ближе к корме, об борт судна с громким звоном ударил абордажный крюк и зацепился за борт. Из-за края тяжело дыша перевалился Атаман и, упав на палубу, раскинулся в брызгах морской воды. Толпа, словно парализованная, замерла в изумлении и повернулась в его сторону. Повисла тишина, нарушаемая только хрипом умирающего Евгения в петле. Атаман медленно поднялся и, увидев эту ужасную картину, шатаясь подошел к Степану и, выхватив с его пояса пистолет, одним выстрелом перебил веревку. Евгений рухнул на палубу, жадно хватая ртом воздух. "Я подохнуть-то толком не успел, а вы тут уже такой беспредел устроили!" – прохрипел, разведя руками, Атаман, смотря на своих пиратов. "Атаман! Батя!" – не веря своим глазам, прошептал Степан и, поддавшись волне чувств, крепко обнял своего воскресшего главаря. Атаман, хоть и не любил проявления нежности, ответил на объятия. Радостная команда окружила его, пожимая руки и обнимая. "Это наш батя, Атаман!" – слышалось со всех сторон. Вдруг толпа расступилась, и Жулия, накинувшись на Атамана, заключила его в объятия, уткнувшись лицом в его грудь. Атаман обнял Жулию в ответ, и она, подняв голову, жадно впилась в его губы. Солдаты и Джордж с Ричардом и его сестрой поднялись с колен, осознавая, что им больше ничего не грозит. Евгений, сбросив с шеи проклятую петлю, подошел к Атаману. Их взгляды встретились, и Евгений протянул ему руку. Атаман ответил на рукопожатие ответным движением; Евгений дернул рукой, и, притянув его к себе, крепко обнял. "Да бл**! Что ж вы так любите обниматься!" – проворчал Атаман, но в его голосе слышалось тепло. "Я просто рад, что ты жив!" – с искренней улыбкой отозвался Евгений. "Эй, Атаман! А что с ним делать?!" – крикнул один из пиратов. Атаман обернулся и увидел двух пиратов, держащих плененного Алекса, который боязливо озирался по сторонам. На лице Атамана появилась зловещая улыбка, а в его руках откуда ни возьмись появилась веревка. Петля туго затянулась на шее английского капитана, и тот, отчаянно катаясь, начал задыхаться. Вся команда, вместе с Евгением и Атаманом, молча наблюдала за казнью. Атаман, словно безразличный зритель, привязал конец веревки к борту судна. Несколько мучительных минут Алекс бился в предсмертных конвульсиях, пока его лицо не побледнело, и он не затих. "Чему ты научил меня, Атаман? Так это тому, что закон и справедливость иногда идут вразрез, и нужно всегда идти за справедливостью!" – сказал Евгений, положив Атаману руку на плечо, провожая взглядом тело мертвого капитана. В его словах звучала твердость и решимость. Они оба прекрасно понимали, что иногда приходится переступать через закон ради достижения высшей цели. Этот день запомнится им навсегда: день, когда Атаман воскрес из мертвых, день, когда была восстановлена справедливость, и день, когда они стали  ближе друг к другу. Евгению внезапно поплохело! Он попытался ухватиться за борт, но, потеряв силы, рухнул на палубу, не в силах удержаться на ногах. Мэри, словно молния, подбежала к нему и, склонившись над ним, начала осматривать: из раны шла кровь, лицо было бледным, как полотно. "Большая кровопотеря!" – констатировала она. Евгения тут же, бережно подхватив под руки, отнесли в каюту. Мэри, осмотрев Евгения, подтвердила худшие опасения: кровь удалось остановить, но лучше от этого не стало. "Нужно переливание!…Сколько до ближайшей суши!?" – спросила Мэри с тревогой в голосе. "Около суток!" – ответил Атаман, помрачнев лицом. "Не успеем! Нужно срочное переливание!" – ответила встревоженная Мэри. "Есть аптечка!?" "Есть судовая!" – ответил Атаман и, выйдя из каюты, через минуту вернулся с красным чемоданчиком. Мэри взяла анализ крови у Евгения. "У него вторая группа! У кого такая же!?" – Мэри оглядела всю каюту в поисках донора. "У меня вторая!" – произнес Атаман, словно принимая вызов судьбы. Все удивленно посмотрели на него. Мэри подошла к Атаману и осмотрела его. "Да ты сам бледен! Прилично обескровлен….Охренеть, у тебя еще бока опалены!" – в изумлении воскликнула Мэри, заглядывая под накинутый плащ и рассматривая ожоги на боках Атамана. "Ну, я же корабль подорвал! Потом, каким-то чудом, всплыл и добрался до корабля! Сам в шоке, как жив остался!" – ответил Атаман, отмахиваясь от ее слов. "Да все равно! Бери у меня!.. Я обещал ему, что он вернется к семье!" – решительно сказал Атаман, не допуская возражений. Мэри вздохнула, понимая, что спорить бесполезно, и указала Атаману на соседнюю койку. Атаман, не говоря ни слова, лег на койку, и Мэри, соорудив из подручных шлангов какую-то конструкцию, соединила вены террориста и капитана. Кровь, словно нить жизни, потекла по трубке, соединяя двух разных людей, двух бывших врагов, в единое целое. Степан, стоя рядом с койкой, нервно переступал с ноги на ногу, ощущая груз ответственности, свалившийся на его плечи. Внезапно Атамана сморил сон. "Степан, пока я здесь!, ты за главного!" – сказал Атаман перед тем, как погрузиться в глубокий сон. Его слова, словно эстафетная палочка, были переданы из рук умирающего вождя в руки его преемника. Мерный писк кардиомонитора, навязчивый, словно капель морской воды, просачивающейся сквозь трещины в корабельной обшивке, вырвал Атамана из беспамятства. Открыв глаза, он проморгался, пытаясь сфокусировать зрение. Белые стены, казенная мебель, запах лекарств – он явно находился не на палубе "Морского беса". Это была больничная палата, стерильная и непривычная для его пропитанной порохом и солью жизни. Рядом, на жестком стуле, сидел Евгений. Тот погрузился в чтение какой-то потрепанной книги с пожелтевшими страницами. Увидев, что Атаман, очнулся, Евгений улыбнулся тепло и искренне, отложив книгу в сторону. "Где мы?" – прохрипел Атаман, ощущая сухость во рту и слабость во всем теле. "Мы в больнице",– ответил Евгений, его голос звучал непривычно мягко. Атаман, оглядевшись, заметил Джорджа, который всегда держался в тени Евгения. Джордж сидел за столом в другом конце палаты и усердно перебирал какие-то документы. Попытавшись приподняться, Атаман почувствовал резкую боль в боку. Что-то ему мешало. Он взглянул на правую руку и увидел, что она прикована наручниками к койке. Тяжелый металл холодил кожу. Атаман недовольно прикрыл глаза, устало вздохнул и снова положил голову на тонкую подушку. Евгений, заметив его реакцию, еле заметно улыбнулся. "Я опять арестован?!" – с сарказмом спросил Атаман, глядя на своего бывшего врага. Евгений встал со стула и обошел койку. "По закону, конечно, должен быть…" – сказал он, его улыбка становилась все шире. В руках он держал ключ от наручников. Евгений отстегнул браслет от койки, освобождая руку Атамана. "Но как же я могу арестовать своего брата?!" – заявил Евгений с искренней теплотой в голосе. "Твоего…кого?!" – переспросил Атаман, удивленный до глубины души. Евгений вздернул рукав рубашки, показывая след от укола в вене. "Ты помог мне добраться до суши. И теперь в моих жилах течет твоя кровь! Теперь мы кровные братья!" – сказал Евгений, упираясь руками о перила койки и глядя в глаза теперь уже не врагу, а спасителю. "Спасибо", – тихо произнес Евгений, искренне благодаря человека, который еще недавно хотел его убить. Джордж, услышав их разговор, встал из-за стола с ворохом бумаг в руках. "Да и как такого Атамана больше не существует!" – произнес он с улыбкой, протягивая документ Евгению, а тот в свою очередь передал бумагу Атаману. Тот взял документ и пробежал по нему глазами. "Свидетельство о смерти. Террорист, осужденный… бла-бла-бла… мертв! Совершил суицид во время конвоирования в Россию", – прочитал он вслух, хмыкнул и отложил документ в сторону. "А вы, ребята, шутники". "Зато появился новый человек!… капитан военного судна Черноморского флота!" – продолжал Евгений. "Конечно, кое-где пришлось поступиться принципами, немного надавить по-твоему, кое-кого запугать… дать пару взяток! Но в итоге теперь у нас есть новый капитан… конечно, если ты сам этого захочешь!" Евгений протянул еще один документ Атаману, и тот внимательно его изучил. "Капитан второго ранга Атаманов Тимур Шамилевич!… Ха!" – воскликнул Атаман, откладывая документ. "А вы, ребята, умеете удивлять!" Впервые за долгое время на его лице появилась настоящая улыбка. Жизнь сделала неожиданный поворот, предлагая ему новую судьбу, новую идентичность и возможность искупить грехи прошлого. Атаман поднялся с больничной койки, ощущая, как тело постепенно наполняется силой. Он подошел к окну, притягиваемый бескрайней синевой моря. На причале, среди катеров и кораблей, покачивалась небольшая лодка, а в ней сидел Степан, его верный помощник. Увидев в окне своего главаря, Степан расплылся в улыбке и поманил его рукой. Атаман повернулся к Евгению и Джорджу. "Ну… насчет капитана… я подумаю!" – уклончиво ответил он. Атаман забрал со стола документы и, увидев свой плащ на спинке стоящего рядом стула, накинул его на плечи, пряча бумаги за пазухой. Взгляд его упал на бритву, лежащую на столике. Атаман взял ее в руки, открыл сверкнувшее лезвие и задумчиво посмотрел на него. На мгновение в его глазах промелькнула тень тоски по прошлой жизни. Затем Атаман сложил бритву и, подойдя к Евгению, протянул ему ее. "Дарю! Эта вещь была со мной всю жизнь! Я дарю ее тебе… обращайся с ней бережно!" – сказал Атаман, словно передавал что-то живое, частицу своей души. Евгений бережно взял бритву и благодарно кивнул Атаману. "Спасибо!" Атаман развернулся и вышел из здания, направляясь к причалу. Там его встретили солдаты, которых он спас в той роковой битве. Увидев своего спасителя, они выстроились в ряд и отдали честь. Атаман оглядел этот знак уважения, медленно прошел вдоль шеренги и, ответив тем же действием, развернулся и сел в лодку к Степану. Тот, одарив главаря широкой улыбкой, взмахнул веслами, направляясь в сторону открытого моря. Евгений и Джордж вышли на причал и смотрели вслед удаляющейся лодке. Вдали, на горизонте, начало появляться судно, над которым гордо развевалось черное пиратское знамя. "Как думаешь… он согласится стать законным капитаном?" – спросил Джордж, нарушая молчание. "Не знаю…" – загадочно ответил Евгений, с улыбкой наблюдая за приближающимся кораблем. Атаман и Степан забрались на борт пиратского судна. Команда, соскучившаяся по своему лидеру, тут же окружила Атамана. В их глазах читалась неподдельная радость от возвращения своего Атамана. К нему подошла Жулия, верная и сильная женщина-пират, с его вещами. Жулия взяла наган с обрезом и нацепила их на пояс Атамана. Правое бедро украсило его верное мачете. Затем Жулия накинула на его шею языческий амулет, а следом и шемаг, закрывающий лицо от песка и ветра, и крепко прижала Атамана к себе. "Наш главарь, батя Атаман!… Ты снова с нами, и горизонт снова чист!" – воскликнула Жулия и поцеловала его в губы. Атаман оглядел своих людей, воинов, готовых следовать за ним в огонь и воду, обернулся и, гордо выпрямившись, направился к капитанскому мостику. По пути он обвязал шемаг вокруг лица, оставляя открытыми только глаза. Поднявшись на мостик, Атаман посмотрел на свою команду. "Ну что, братва!? Устроим беспредел в океане?" Команда разразилась радостным и диким криком, который эхом разнесся над морской гладью. Атаман вытащил из-за пазухи свое удостоверение военнослужащего, внимательно посмотрел на него и поднял над головой. "Власти сослужили мне службу!" – прорычал он и разорвал удостоверение на мелкие кусочки, развеивая их по ветру. "Да хранят нас силы света и тьмы! Мы держим курс на Тортугу!" Команда, высвистывая и весело переговариваясь, разбрелась по кораблю, занимая свои боевые места. Судно, словно проснувшийся зверь, двинулось в открытое море. Атаман встал за штурвал и окинул взглядом безоблачный горизонт. Затем он машинально засунул руку в карман своего плаща и нащупал там что-то маленькое и твердое. Удивленный, Атаман вытащил из кармана маленький нательный крестик Евгения. К крестику была прикреплена записка, написанная на клочке бумаги: "Бог всегда с тобой!" Атаман взял подзорную трубу и взглянул в сторону причала. Там стоял Евгений и улыбался, глядя ему вслед. Атаман сорвал с себя шемаг и нацепил на шею крестик. На его груди крестик сплелся с языческим амулетом, символизируя противоречивость его натуры, его связь с прошлым и надежду на будущее. Постепенно пиратское судно скрылось за горизонтом, а Атаман, стоя за штурвалом, продолжал смотреть вперед, в неизведанное будущее, где его ждали новые приключения и, возможно, искупление. Прошло несколько месяцев. Мировые новостные агентства захлебывались от сообщений о новой волне террора, захлестнувшей океанские просторы. Евгений, получивший долгожданное повышение и командовавший патрульным судном, нес службу, охраняя морские границы. В один из туманных дней, когда серая дымка стелилась над водой, словно саван, на горизонте вдруг вспыхнули языки пламени. Приблизившись, Евгений и его команда с ужасом разглядели обломки горящего английского корабля, медленно уходящие под воду. Запах гари и соленой воды смешались в тошнотворный коктейль. Неожиданно, совсем рядом, из-за дыма, как призрак, возникло судно. На его мачте реяло хорошо знакомое черное знамя. С пронзительным скрипом снастей, судно шло прямо навстречу им. Солдаты, повидавшие немало в службе, молниеносно схватились за оружие. Готовность к бою читалась в каждом движении. Но «не стрелять! Спрятать оружие!" – выкрикнул Евгений, опередив команду. Солдаты удивленно переглянулись, недоумевая такому странному приказу, но приказ есть приказ, и они беспрекословно выполнили его. Напряжение на палубе повисло, как натянутая струна. "Морской бес" медленно проплывал мимо патрульного судна. Евгений, затаив дыхание, схватил подзорную трубу и всмотрелся в пиратский корабль. Он узнал его. Он знал это судно и знал его капитана. Вдоль борта, в сторону капитанского мостика, небрежно закинув мачете на плечо, шел Атаман. Всё тот же черный шемаг, скрывающий лицо, всё тот же развевающийся плащ. А на груди, рядом с языческим амулетом, поблескивал серебряным светом нательный крестик, подарок Евгения. Он шел, смотря прямо на Евгения. Их взгляды на мгновение встретились. Евгений, с теплотой и пониманием в душе, едва заметно улыбнулся и кивнул. "Здравствуй, брат!" – прошептал он, словно произнося молитву. Атаман, ухмыльнувшись сквозь шемаг, коротко кивнул в ответ и скрылся за штурвалом. "Морской бес", словно тень, растворился в молочной пелене тумана. Обгоревшие останки английского судна догорели и окончательно скрылись под водой, поглощенные морской пучиной. Евгений медленно опустил подзорную трубу и, глядя вслед растворившемуся в тумане пиратскому кораблю, погрузился в воспоминания. В его памяти всплыли картины яростной морской битвы, устроенной ими вместе с Джорджем и Атаманом против англичан. Масштаб и дерзость этой операции поражали воображение. Уголки его губ невольно тронула улыбка. Он вновь пережил те моменты, когда отчаянно пытался поймать Атамана, когда жаждал его смерти, когда сам Атаман был близок к тому, чтобы оборвать его жизнь и жизнь Джорджа. Вспомнил их ожесточенные столкновения в морских сражениях, где свистели пули, а клинки скрещивались в смертельном танце. И как, несмотря на всё это, судьба причудливым образом связала их. Евгений чувствовал, знал, что это их далеко не последняя встреча. Их пути еще пересекутся, переплетаясь в непредсказуемые узлы. Судьба свела их вместе не случайно, и их история еще далека от завершения. Но это уже совсем другая история, полная драматизма, непредсказуемости и, возможно, новых союзов и противостояний. История о дружбе, вражде, долге и чести. История, достойная быть рассказанной у костра, под шум прибоя.