Часть 27

Погоня тянулась уже сутки, превращаясь в кошмар наяву. И вот, на исходе вторых, когда израненная шхуна скрипела всеми мачтами, а горизонт за кормой алел отблесками заката, Атаман внезапно вскинулся с койки. Его глаза, запавшие от бессонницы и напряжения, хищно блеснули в полумраке трюма. Звук его шагов, крадущихся вдоль койки к ржавой решетке, был единственным нарушением тишины, нарушаемым лишь приглушенным гулом корабельных машин. Вглядевшись в темный, узкий коридор и убедившись, что шпионов нет, Атаман отступил к холодной, сырой стене камеры. Опустившись на грязный пол, он извлек из кармана ржавый гвоздь. Его нашел где-то в углу, и сейчас он, словно драгоценность, лежал в его руке. Без колебаний Атаман провел острием по своей ладони. Багровая капля, словно рубин, скатилась вниз, оставляя за собой алый след. Кровь, алая и густая, стала его краской. Он начал водить рукой по стене, словно безумный художник, создавая жуткие, языческие символы. То были знаки, позабытые даже самыми старыми моряками, зловещие силуэты демонов, которых он сам когда-то вызывал на берегах Гаити. С каждым новым штрихом воздух в камере становился тяжелее, словно в нем сгущалась тьма. Закончив свой кровавый шедевр, Атаман начал раскачиваться из стороны в сторону, хрипя слова, которые, казалось, извлекались из глубин ада. Это были заклинания, знакомые только гаитянским жрецам Вуду, древние и опасные. Внезапно он почувствовал, как из самых темных углов трюма потянуло холодом. Ледяной ветерок, словно дыхание могилы, коснулся его лица, заставляя волосы встать дыбом. Атаман, не отрывая взгляда от стены, поднял руку и взглянул на свое запястье. В его глазах отразилось безумие и отчаяние. "Я вам живым не дамся!" – прохрипел он, и поднял руку с гвоздем, прикладывая острие к синим венам. "Прежде чем вы сделаете это… могу я с вами поговорить?". Атаман резко обернулся. За решеткой, в тусклом свете коридора, стояла Мэри. Ее лицо, обычно такое спокойное и приветливое, сейчас было полно печали и сочувствия. Атаман окинул ее взглядом с ног до головы. "Да, можете…" – прохрипел он, и, отбросив гвоздь, неуклюже поднялся, садясь на койку. Мэри, без тени страха, отперла дверь камеры и вошла внутрь. Запах трюма, смешанный с запахом крови и страха, казалось, не трогал ее. Она села напротив Атамана и достала из папки несколько рисунков, какие обычно показывают душевнобольным. "Ответьте, пожалуйста, что вы видите здесь?" "Я не буду отвечать на это!" – резко ответил Атаман, отворачиваясь к стене. Мэри словно не услышала его. Она вытащила что-то из кармана и протянула Атаману. В руке ее лежала его опасная бритва. Атаман удивленно посмотрел на нее. "Вы отдаете ее… мне?" "Это ваша вещь. Я знаю, вам плохо без нее. И я надеюсь на ваш ответ." Атаман принял бритву, словно это было сокровище, и быстро спрятал в карман штанов. Затем, с неохотой, перевел взгляд на три картинки. "На первой я вижу…" Атаман нахмурился. "Труп, висящий на веревке… На второй… летучую мышь! А на третьей…" Он долго рассматривал бесформенную кляксу. "…лужу крови!" Мэри аккуратно собрала картинки и положила их в папку. "Висельник, летучая мышь и кровь… Это очень интересно!" Она задумчиво отвела взгляд в сторону. "Мне жаль вас!" "Вот только этого не надо! Я сам сделал свой выбор, и ничуть не жалею!" "Нет!… Атаман, вы стали жертвой! И в глубине души вы все еще чувствуете себя жертвой общества, а не головорезом! Вы не виноваты в том, что происходит сейчас!" Атаман усмехнулся. "Ха! Я в полном здравии и сознании творил беззаконие в океане! Я не псих и не жертва! Я хищник, а вы все – моя добыча! …была, пока я опять не оказался здесь! Скоро все это кончится!" Атаман украдкой взглянул на бритву в своем кармане. "Считайте, что хотите, но я знаю, что здесь…" Мэри положила ладонь на грудь Атамана, чувствуя сквозь грубую ткань биение его сердца. "Не злобный убийца, а благородный воин и добрый человек! И рано или поздно он вырвется наружу!" Атаман был ошеломлен. Он сидел, не зная, что сказать в ответ. Мэри молча вышла из камеры, заперев решетку и отдав ключ солдату на входе. Атаман остался один, погруженный в раздумья над словами Мэри. Как вдруг в решетке иллюминатора послышался шелест крыльев. Он обернулся и увидел стервятника, вцепившегося когтями в металл. В его клюве блестел знакомый амулет. Стервятник просунул голову через решетку, выронил амулет и, взметнувшись в воздух, исчез из виду. Атаман поднял амулет – серебряный череп со змеей изо рта – и, с улыбкой надел его на шею. Затем он сел на пол и начал постукивать пальцами перед собой. На его зов из темного угла камеры выбежала маленькая мышь. Атаман взял ее в руки и, поглаживая, поднес к самому лицу. "Ну что, дружище… принесешь мне ключики?!" – прошептал он. Мышь пронзительно запищала, словно отвечая. Атаман опустил грызуна на пол, и мышь, юркнув между прутьями решетки, исчезла в темном коридоре трюма. В глазах Атамана вспыхнул огонь. Побег был близок. Мышь проскользнула вдоль темного коридора, чувствуя подрагивание палубы под своими крошечными лапками. Впереди маячил силуэт солдата, скучающего у решетки. На его ремне, на простом кожаном жгуте, поблескивала связка ключей – свобода для ее хозяина. Медленно, осторожно, словно опытный акробат, мышь начала восхождение по штанине солдата. Грубая ткань царапала ее нежную кожу, но мышь упорно ползла вверх, к своей цели. У самого пояса мышь замерла, прислушиваясь к тяжелому дыханию солдата. Сердце ее билось так быстро, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Собравшись с духом, она вонзила острые зубы в кожаный жгут. Настойчиво и методично, она грызла и грызла, пока, наконец, кожа не поддалась. Солдат вздрогнул, услышав тихий лязг упавших ключей. Он недоуменно посмотрел под ноги, но увидел лишь маленькую, серую тень, мелькнувшую в полумраке. Прежде чем он успел среагировать, мышь схватила ключи в свои крошечные зубки и юркнула в ближайшую щель в полу. Солдат попытался достать ее, ковыряясь пальцами в узкой щели, но безуспешно. Мышь, не теряя ни секунды, уже пробиралась сквозь паутину щелей и норок корабельного чрева, направляясь к своему хозяину, неся ему долгожданную свободу. Тем временем, на поверхности бушевало сражение. Пиратское судно, словно хищный зверь, снова показались на горизонте, намереваясь отбить своего Атамана. Но судьба приготовила им жестокий сюрприз. Внезапно, со стороны юга, из-за дымки, появились три величественных судна, гордо несущих на своих мачтах английский флаг. Подойдя на расстояние выстрела, английский флагман не стал тратить время на предупреждения и объявления. С оглушительным грохотом он обрушил на служебные корабли смертоносный град ракет. Первый залп ударил рядом с одним из кораблей, взметнув в небо гигантские столбы воды. Разъяренная морская стихия обрушилась на палубу, смывая за борт незадачливых моряков. Солдаты и Джордж, в панике выскочившие на палубу, с ужасом увидели, как их атакует английский корабль, изрыгающий пламя и смерть. В отчаянной попытке дать отпор, они судорожно бросились к орудиям, но было уже слишком поздно. Очередная ракета с воем пронзила воздух и взорвалась у самого борта. Метал раскололся словно щепка, обшивка проломилась, и в трюм хлынула ледяная вода. Корабль, словно раненый зверь, начал крениться на бок. В хаосе и суматохе матросы вместе с Джорджем бросились к уцелевшему русскому кораблю под командованием Евгения. Тот, рискуя собой, прикрывал товарищей огнем, пока те судорожно перебирались на борт. Но и Евгения не пощадила ярость английской эскадры. Ракеты безжалостно рвали его борта, превращая некогда грозный корабль в плавающую груду обломков. Казалось, сама стихия взбунтовалась против тех, кто осмелился посягнуть на ее владения. Английские корабли, словно хищные волки, нагнали уходящую добычу. Словно стая стервятников, английские матросы ринулись на абордаж, с криками и бранью перепрыгивая на палубу русского корабля. Джордж и Евгений, не раздумывая, схватили автоматы и встали плечом к плечу, готовясь отбиваться от захватчиков. Причина такой внезапной агрессии англичан оставалась для них загадкой. Однако Евгений был полон решимости не отдать корабль, ведь на его борту находился пленный террорист, за которым он так долго охотился. Тем временем, в темном трюме, Атаман услышал звуки ожесточенной схватки наверху. Улыбка тронула его губы. "Кажется, мои пришли за мной!" – прошептал он. В темном углу звякнули долгожданные ключи, переданные ему отважной мышью. "Ты ж моя хорошая!" – прохрипел Атаман, поднимаясь на ноги. Он взял ключи и, отперев свою камеру, бесшумно вышел в коридор, сжимая в руке свою верную бритву. Осторожно пробравшись к выходу из трюма, Атаман тихонько выглянул наружу. Пиратов нигде не было видно. На палубе разгоралась ожесточенная битва – русские моряки отчаянно сражались с английскими солдатами. Вдруг один из англичан быстрым шагом направился к трюму и потянулся к ручке двери. Атаман, не теряя ни секунды, резко распахнул дверь, сбив солдата с ног, и набросился на него со своей бритвой. Мгновение – и глотка противника перерезана. Атаман, быстро схватив выпавший из рук солдата автомат, постарался проскользнуть вдоль борта незамеченным. Он хотел спустить шлюпку и попытаться бежать, но его взгляд упал на Евгения. Евгений отчаянно отстреливался от врагов, прикрываясь покореженными обломками. Внезапно шальная пуля прошила его плечо. Евгений вскрикнул от боли и рухнул на палубу, зажимая кровоточащую рану. В этот момент Атаман вспомнил слова Мэри в трюме – о том, что головорез в его сердце однажды уступит место благородному воину, и этот воин вырвется наружу. Он вспомнил и о фотографии жены и дочери Евгения, которую он с любопытством разглядывал, когда тот был у него в плену. "Да будь оно все проклято!" – проворчал террорист и решительно двинулся в сторону раненого капитана. Английский солдат, с циничной улыбочкой на лице, подошел к лежащему на палубе Евгению и направил на него автомат. Евгений зажмурился, готовясь принять смерть. Но в тот же миг оружие дало осечку. Солдат, не растерявшись, схватился за ствол и замахнулся тяжелым прикладом, намереваясь разбить Евгению голову. Но вдруг почувствовал, как кто-то крепко держит приклад сзади. Англичанин обернулся и увидел Атамана. "А еще меня террористом называют!" – прохрипел Атаман и молниеносно провел бритвой по горлу солдата. Тот, захрипев, рухнул на палубу. Евгений в изумлении наблюдал, как Атаман непринужденно стоит перед ним, крутя бритву между пальцами. "Вот мрази! По мировому кодексу раненных, сдавшихся нельзя трогать!.. Что же с англичан взять!" – презрительно бросил Атаман. Ледяная волна боли захлестнула Евгения, лишая сил и застилая взор багровой пеленой. "Атаман… как… ты выбрался?" - прохрипел он, чувствуя, как жизнь медленно утекает сквозь пальцы. "Хм! Да так! Мышка ключи принесла!" - усмехнулся Атаман, и в тусклом свете блеснул его языческий амулет на груди. "С… спасибо…" - прошептал Евгений, словно в бреду, ощущая, как тьма надвигается все ближе. Атаман склонился над ним, с трудом поднял на ноги, оказав помощь. "Эй… ты только не смей отключаться! Не сейчас! Давай руку!" Атаман, с невероятным усилием удерживая Евгения, потащил его в одну из ближайших кают. Защелкнув за собой дверь, Атаман увидел, как в дальнем углу, на жесткой койке, дрожит от ужаса Мэри. Лицо ее было бледным, а глаза полны слез. Атаман лишь жестом приказал ей слезть с кровати, и, не дожидаясь, пока она опомнится, бережно опустил на нее Евгения. Евгений застонал, корчась от боли, и алая кровь, словно зловещий ручей, быстро расползалась по полу, пропитывая старый деревянный настил. "Он умирает?!" - с отчаянием в голосе выдохнула Мэри, не в силах отвести взгляд от окровавленного Евгения. "Умрет от кровоизлияния, если ничего не предпринять!" - отрезал Атаман, бросив на Мэри суровый взгляд. Та была на грани истерики, и это лишь мешало. "Кончай эту панику и дай мне кусок ткани или веревку, живо!" Грозный тон Атамана подействовал отрезвляюще. Мэри, словно очнувшись, сорвала с соседней койки старую, застиранную простынь и, разрывая ее дрожащими руками на широкие полосы, подала Атаману. Тот сноровисто освободил место ранения от окровавленной одежды и быстро перетянул плечо и руку полосами ткани, стараясь остановить смертельную кровопотерю. Атаман заметил на полу обломанный карандаш и, подняв его, поднес к лицу Евгения. "Возьми и зажми в зубах! Крепко!" - скомандовал Атаман, и Евгений, повинуясь инстинкту, послушно сжал карандаш челюстями. Атаман резко раскрыл свою старую, видавшую виды бритву и принялся нещадно расширять и ковырять рану в поисках засевшей пули. Евгений издал нечеловеческий вопль сквозь стиснутый карандаш, но Атаман держал его крепко, склонившись над ним и силясь успокоить. Наконец, умелым движением поддев пулю острием бритвы, Атаман вытащил ее из раны. Все это время Мэри сидела рядом, словно окаменев, не в силах отвести взгляд. Атаман, не поднимая глаз, протянул бритву Мэри. "Чтобы через минуту у меня в руках было раскалённое докрасна лезвие!" Мэри, повинуясь приказу, тут же достала из кармана зажигалку и, забыв о страхе, принялась нагревать лезвие бритвы. А Атаман, не говоря ни слова, снял с себя свой амулет и бережно надел его на шею Евгению. "Атаман… зачем ты это делаешь!?" - выдохнул Евгений, с трудом ворочая языком. В его голосе явственно слышалась благодарность, смешанная с искренним недоумением. Террорист, жестокий и беспощадный, спасает военного капитана, своего злейшего врага! Что-то рушилось "На острове… я обещал тебе, что передам твоей жене и дочери, что ты умер за них! Но будет лучше, если ты вернешься к ним живым! Я говорил тебе, Евгений… Я уважаю тебя!" Атаман пристально смотрел в глаза Евгению, словно пытаясь убедиться в том, что тот понял его. "Я тебя тоже!" - ответил Евгений, и в его взгляде мелькнула искра, как слабый проблеск надежды в кромешной тьме. "Не знаю, сработает ли, но попробовать стоит!" Атаман приподнял амулет, надетый на Евгения, и всмотрелся в черные глазницы черепа. В их глубине, казалось, затаилась вековая мудрость и древняя сила. "Мой ключ, язык! Глаза - замок!… Пока дух с амулетом рядом с человеком томится, ни один клинок в него не вонзится! Ни нож, ни кинжал, ни осколок взрыва, не вражий огонь, не вражеский гад. А кто это заклятие рушить станет, у того кровь в жилах вскипать станет, из ушей пойдет, из глаз польет, в голову ударит, в могилу повалит! Сказанное сбудется, Сам Калфу Гэдэ за него заступится!.. Мой ключ… язык… мой глаз - замок! Что бы никто слова разрушить не смог!" Атаман опустил амулет черепа со змеей на грудь Евгения, и в этот момент в каюте словно сгустилась тьма. Подхватив бритву, Мери продолжила нагревать ее зажигалкой. Атаман начал озираться по сторонам, и тут же из темных углов и щелей, словно по велению колдовства, начали выползать насекомые и мыши, барабаня по полу и издавая истошный писк. "Он здесь!" - довольно произнес Атаман, и в его голосе прозвучала уверенность. "И он поможет!" "Кто здесь!?" - отозвался Евгений в полубреду, не понимая происходящего. Языческий амулет сплелся с нательным крестиком Евгения, будто в невидимом союзе, символизируя столкновение двух разных миров. Дрожащей рукой Мэри протянула Атаману раскаленную бритву. Атаман взял ее и, не колеблясь ни секунды, приложил к ране Евгения, прижигая ее. Евгений снова неистово закричал, и на всю каюту проступил тошнотворный запах жженого мяса. В глазах Мери потемнело. Закончив процедуру, Атаман перевязал рану Евгения остатками простыни, стараясь не обращать внимания на его стоны. "Ну все! Ему осталось только отдыхать!" - произнес Атаман, отсаживаясь в сторону и задумчиво крутя в руке окровавленную бритву. В его глазах отражался отблеск язычков пламени, и казалось, что он заглядывает в самую глубину тьмы. "Атаман!" - тихо позвал его Евгений, измученный болью и слабостью. Атаман склонился над ним, чутко прислушиваясь. "Я…счастлив осознавать, что ты сохранил в себе добро…Я передаю тебе командование кораблем…В соседней каюте твои вещи и оружие…Не дай команде пропасть зря!" "Мэри, сиди с ним здесь! Запрись, если кто постучится, сначала проверяй, а потом впускай!" Мэри, не говоря ни слова, энергично закивала в ответ, а Атаман, нахмурившись, вышел из каюты. Зайдя в соседнее помещение, он увидел аккуратно сложенный арсенал. Без промедления Атаман натянул на себя свой любимый черный плащ, обмотал лицо шемагом, скрывая половину лица и оставляя открытыми лишь глаза, в которых плясали хищные огоньки. За пояс вернулись верные спутники - мачете, наган с обрезом и автомат. Снова, словно рожденный для войны, он был готов. Судно, чудом уцелевшее, хоть и получившее серьезные повреждения, медленно отходило от вражеской эскадры, унося с собой выживших. Команда, обессиленная и напуганная, собралась на палубе. Русские и американцы, оглядываясь по сторонам, пытались оценить потери, осматривая тела погибших и стонущих от боли раненных товарищей. Джордж, в панике, метался по палубе, отчаянно выискивая Евгения, а Ричард, пробившись сквозь толпу, тоже присоединился к поискам своего друга. Отчаяние и страх сковали команду. К тому же, на горизонте замаячил силуэт одного из английских кораблей, на всех парах нагоняющего их. "М-да! Ситуация не из приятных!" - раздался вдруг на мостике хриплый голос Атамана, словно гром среди ясного неба. Все, как по команде, обернулись на голос, и Джордж вместе с остатками экипажа, не сговариваясь, разом наставили на Атамана стволы. Атаман, казалось, даже не дрогнул, лишь презрительно усмехнулся, глядя на дрожащие руки и перекошенные от ненависти лица. "Где Евгений!?" - прорычал Джордж, испепеляя Атамана взглядом, полным ненависти и возмущения. "Лежит в одной из кают с залеченной раной! Мэри сейчас с ним, присматривает." "Мэри!?" - переспросил Ричард, узнав имя своей сестры. В его голосе слышалось волнение и надежда. "Было сложно, но я смог помочь Евгению… и он передал мне командование судном." "Ха! Евгений ни за что не передал бы командование террористу!" - огрызнулся Джордж, не веря ни единому слову. "Не веришь!? Иди и сам спроси! А сейчас важнее другое!" Атаман обвел взглядом команду. "Сейчас важно лишь то, что нас хотят утопить англичане! И вы что, так просто позволите себя убить, словно овец на заклание!?" "Ну допустим, я поверю, что ты капитан! Допустим! Но у них три корабля в полной боевой готовности, у нас одно покореженное судно и едва ли полупустые автоматы! Что мы можем сделать!?" - с сомнением в голосе спросил Джордж, осознавая безнадежность ситуации. "Значит, захватим один из их кораблей!" - спокойно парировал Атаман, указывая на приближающееся судно. "У многих, а может, и у каждого из вас на суше остались родные! И вы обязаны выжить для них, биться за них! Не ради себя, а ради своих детей и матерей! Или вы позволите этим мразям пролить их горькие слезы над вашими могилами!?" Атаман обвел взглядом команду, словно пытаясь заглянуть в душу каждому из них. "Смотрю на вас и вижу каких-то ноющих сопляков! Да я видел французов, у которых яйца больше ваших! Покажите мне, что вы мужики, что вы матросы! Мы пойдем на абордаж и зубами вырвем оружие из рук врага!.. Мне… да и вам терять уже особо нечего! Считайте, что мы все трупы!.. Поэтому рубитесь, как в последний раз, словно от этого зависит ваша жизнь! Вгрызайтесь врагу в горло, выкалывайте глаза!.. А если мы все помрем… то и пошло все к черту! Но если вы выживете, ваши семьи и ваша родина будут вами гордиться!" Атман закончил свою пламенную речь и с вызовом осмотрел команду. Его слова, словно искра, зажгли слабую надежду в сердцах солдат, и теперь они стояли перед ним с автоматами наперевес, жадно ловя каждое его слово. "Ну, так что!?… Сможете пойти в бой под командой Атамана!?" - с хищной ухмылкой прорычал Атаман, окинув взглядом палубу. И в ответ на его слова команда вместе с Джорджем и Ричардом, словно по единому порыву, вскинули автоматы вверх и издали оглушительные воинственные крики, полные ярости и отчаяния. Известный на весь мир морской террорист неожиданно стал последней надеждой на спасение для этих отчаявшихся матросов. И теперь их судьба зависела от его решения и веры в победу. "Тогда по местам! Полный разворот! Оружие на борт, крупнокалиберное на левый борт!" Атаман, словно вихрь, ворвался на мостик, ловким движением оттолкнул от штурвала растерянного моряка и, схватившись за штурвал, резко развернул корабль, направив его прямо на идущее навстречу английское судно. "Идем полным ходом! Поднять флаг!" Один из матросов, словно очнувшись от оцепенения, схватил российский триколор и побежал в сторону мачты, но его резко остановил Атаман. "Не этот!" Атаман выхватил из-за пояса свернутую черную ткань и кинул матросу. "Вот этот!" На вражеском судне капитан Алекс наблюдал в подзорную трубу за тем как нагоняет потрепанное судно! На его надменном лице играла самодовольная английская улыбочка. Победа, казалось, сама шла ему в руки. Вдруг на мостик, запыхавшись, вбежал один из матросов. "Мистер Алекс! Сэр! Они развернули корабль и идут нам навстречу!" Алекс, нахмурившись, взял бинокль и посмотрел в указанном направлении. Действительно, потрепанное судно, словно обезумевший зверь, взяло курс прямо на их корабль, и российский триколор на мачте, словно позорно сдаваясь, медленно пополз вниз. "Они сдаются!" - насмешливо произнес Алекс, и его улыбка стала еще шире, предвкушая легкую победу. Но вдруг, словно в насмешку над его самоуверенностью, вместо триколора над кораблем гордо взметнулось черное знамя с кровавым черепом, под которым зловеще перекрещивались автомат и мачете. Пиратское знамя! Сердце Алекса неприятно кольнуло предчувствием беды. "Пиратское знамя!?" - удивленно произнес Алекс в пустоту, и в этот момент сквозь бинокль он увидел Атамана на носу корабля. Тот, словно видя его, презрительно ухмыльнулся, указал на него мачете и резко провел им по горлу, недвусмысленно намекая, какая участь ждет их всех. В глазах Алекса мелькнул страх, сменившийся яростью. "Они начнут поливать нас ракетами! Встать по обоим бортам с пулеметами и прочим крупнокалиберным арсеналом! Одни сбивают встречные снаряды! Другие поливают пидараса свинцом!" - скомандовал Атаман, и в его голосе слышалась стальная уверенность, не оставляющая места для сомнений. Некоторые матросы, несмотря на смертельную опасность, невольно улыбнулись сочному ругательству своего нового капитана. "Как приблизимся - по команде идем на абордаж! Помните! Не пощады, не милости! Надо будет, зубами глотку рвите! Вспарывайте брюхо, ломайте черепа… да хоть подорвите себя и этих гадов вместе с собой!.. Знайте, что терять нам уже нечего!" - Атаман снова схватился за штурвал, уверенно ведя судно навстречу неминуемой смерти. Англичане открыли шквальный огонь, но солдаты, словно обезумевшие, исступленно сбивали снаряды, поливая передовую линию вражеского корабля нещадным огнем, уничтожая расчеты и кроша врагов в кровавое месиво. В этот момент из-за горизонта показалось пиратское судно. Пираты Атамана, не теряли надежды вызволить своего главаря. Увидев разворачивающуюся картину, Степан прильнул глазом к подзорной трубе и увидел три английских судна, на всех парах идущих наперерез. Переведя взгляд на корабль, идущий в бой, Степан увидел развевающееся черное знамя и Атамана, уверенно командующего солдатами. "Атаман командует солдатами!?… Англичане… Что за черт!?… Ну, батя Атаман, дает!" - с восхищенной улыбкой произнес Степан. "Полный ход! Крошим этих англичан! Атаман в одиночку уже не вывезет!" Пираты, увидев размах битвы, изумленно переглянулись, но, не говоря ни слова, устремились на помощь. Тем временем Евгений, лежащий в каюте, внезапно очнулся от небытия и резко сел на пропитанной кровью простыне. "Евгений! Все хорошо!?" - взволнованно спросила Мэри, испуганно наблюдая за ним. "Все отлично!" - уверенно произнес Евгений, срывая с себя повязки. Посмотрев на рану, он с удивлением увидел, что от нее остался только тонкий розовый шрам, словно напоминание о пережитом кошмаре. Евгений увидел на груди свой нательный крестик и языческий амулет Атамана, странно поблескивающий и словно сплетенный с его крестиком в неразрывный союз. В памяти всплыли смутные обрывки воспоминаний о том, как Атаман, словно шаман, совершал над ним какой-то древний ритуал, спасая ему жизнь. "Мэри! Запрись здесь и сиди тихо, что бы не случилось!" - приказал Евгений и, выйдя из каюты и заглянув в свою, увидел лежащую на полу дедовскую шашку, словно ждущую своего часа. Подняв ее, с гордостью нацепил на пояс и, облачившись в капитанский мундир, выбежал на палубу. Перед его глазами предстала картина яростного боя. Атаман, подобно воплощению смерти, шел вдоль борта корабля, размахивая абордажным крюком. Евгений поднял голову и увидел развевающееся на мачте черное знамя. В этот момент Атаман заметил его, живого и невредимого. На губах Атамана, несмотря на скрывавший лицо шемаг, промелькнула едва заметная ухмылка. "Никогда бы не подумал, что буду ходить под черным флагом!" - с улыбкой крикнул Евгений, и на его лице заиграла мальчишеская улыбка, словно он был не капитаном военного судна, а бесшабашным пиратом. "Все бывает в первый раз!" - ответил Атаман сквозь шемаг, и, размахнувшись, метнул крюк на вражеское судно. Цепь с лязгом зацепилась за борт. Евгений, не раздумывая, схватился за канат, и вместе с Атаманом, подобно двум разъяренным демонам, полетел на абордаж. Морской террорист и военный капитан, отбросив вражду, пошли в бой плечом к плечу против общего врага, ввергая англичан в неописуемый ужас. Атаман, Евгений и воодушевленные их примером солдаты с яростными криками бросились на абордаж английского судна. Атаман с лязгом выхватил из ножен свой верный мачете и, словно вихрь, начал рубить и стрелять по ошарашенным англичанам, снося им головы и прокладывая путь своим к победе. Солдаты, словно обезумевшие, бились, как одержимые, в последний раз отчаянно цепляясь за жизнь, с голыми руками набрасываясь на англичан, ломая им кости и сворачивая шеи, или же расстреливая их из захваченного оружия. Автоматы и оружие переходили из рук в руки, становясь орудием возмездия. Атаман, ловко укрываясь за укрытиями, методично снимал одного англичанина за другим, словно на охоте. Но патроны предательски кончились. С презрением откинув опустевший автомат в сторону, Атаман крутанул в руке мачете и, размахивая клинком, словно танцуя смертельный танец, с новой силой ринулся в бой. Евгений отбивался от градом сыплющихся английских сабель, высекая искры и чувствуя, как от напряжения немеют мышцы. Как вдруг он почувствовал странное прикосновение со спины. На мгновение обернувшись, он увидел, как Атаман, прикрывающий ему спину, отбивается от наседавших врагов, не давая им приблизиться. Внезапно Атаман выхватил из-под плаща обрез и, развернувшись, в упор разрядил во врагов оба ствола: "Угоститесь дуплетом из обреза!" Евгений, воспользовавшись замешательством врагов, выхватил с пояса Атамана наган, и, обернувшись, хладнокровно положил шестерых англичан, словно они были мишенями в тире. Через бинокль Алекс с ужасом увидел, как из завесы тумана и дыма к их судну подплывает пиратский корабль. Суда поравнялись бортами, и на палубе английского корабля, словно стая диких зверей, появились пираты. "На абордаж!" - скомандовал Степан, и пираты, с дикими криками и оружием наперевес, бросились штурмовать корабль вместе с обезумевшими от ярости солдатами. Корабль был почти захвачен. Ненависть и ярость вспыхнули на лице Алекса, и тот, сорвавшись на крик, выдал команду: "Взять курс на судно!… Проведем переговоры!" Атаман тем временем ворвался на мостик и, не говоря ни слова, одним ударом мачете зарубил капитана, лишив англичан командования. Оглядев залитый кровью мостик и вышедши на палубу, оглядел отравленную порохом палубу, усеянную телами павших солдат и его пиратов, пришедших на подмогу. "Корабль наш!" - триумфально вскричал Атаман, и солдаты с пиратами разразились оглушительным победным криком, словно выпустив всю накопившуюся боль и отчаяние. Атаман спустился на палубу, и его тут же окружили ликующие пираты. Степан, пробившись сквозь толпу, подошел к нему и крепко обнял, как сын обнимает отца. "Батя Атаман!" - с теплотой произнес Степан, уткнувшись ему в плечо. "Ладно тебе, Степан! Не смущай перед народом!" - отозвался Атаман с неожиданной мягкостью в голосе, чувствуя теплоту в сердце. В этот момент он почувствовал, как над самой макушкой просвистела пуля. Обернувшись, он увидел на палубе своего корабля Жулию! Та с лучезарной улыбкой смотрела на него через оптический прицел своего автомата и, подмигнув, послала ему воздушный поцелуй. Атаман в ответ ответил ей тем же жестом, показывая, что он видел ее и признателен за поддержку. Евгений заметил, как один из английских кораблей медленно идет на них, и на мачте, чуть ниже основного флага, развевается белый флаг - символ перемирия. "Атаман! Кажется, они хотят вступить в переговоры!" - с сомнением произнес Евгений. Атаман, нахмурившись, подошел к борту и, достав подзорную трубу, внимательно оглядел приближающееся судно. Закончив осмотр, Атаман выдохнул: "Ну что ж! Потолкуем с этими гадами!" "Собрать оставшихся в живых англичан и поставить на колени цепочкой на краю борта! Если что, по команде зарезать!" - как-то слишком весело произнес Атаман, и пираты с солдатами, повинуясь приказу, быстро собрали всех живых и раненых англичан, выстроили их на краю борта и приставили к их глоткам острые ножи. Английский корабль, держа белый флаг, приблизился к ним, и на носу появился Алекс с громкоговорителем в руках. "Приветствую вас, мои дорогие друзья!" - любезно начал Алекс, стараясь скрыть дрожь в голосе, увидев, как его людей взяли в заложники и приготовились к неминуемой казни. Атаман, не скрывая презрения, вышел вперед. "Пошел ты к черту!… Ты напал без предупреждения, без предложения вступить в переговоры, а как почуял дерьмо между булок, сразу белый флаг поднял!" - выкрикнул Атаман, сплюнув под ноги. "И это говорит мне морской террорист!" - огрызнулся Алекс, стараясь сохранить хоть подобие самообладания. "Ладно я! Я пират!… А ты - действующий капитан, и за твои действия тебя ждет трибунал!… Вот только навряд ли ты доживешь до него!" "Меня отправило английское правительство и сама английская церковь, чтобы предать тебя суду или принести твою голову! За тебя назначена солидная награда, и я не собираюсь упускать такой куш!.. Сдайся мне, и твои люди не пострадают! Мы уплывем каждый своим путем!" К Атаману, подняв руки вверх и показав англичанам два средних пальца, вышел Степан. "Хрена вам! Мы за батю Атамана вас, как скотов, рвать будем!" Пираты разразились громким криком в поддержку его слов, демонстрируя свою верность и готовность умереть за своего лидера. Рядом появился Евгений, сохраняя хладнокровие. "Послушай, англичанин!… Мы захватили один из твоих кораблей! Если что, захватим и утопим и остальные! Мы не выдадим вам Атамана!" "К тому же, у нас твои матросы!" - ядовито добавил Атаман. "Мы можем отдать их тебе, и мы разойдемся! Или они прямо сейчас отправятся на дно морское!" С этими словами Атаман достал из-за пояса бритву, на острие которой был надет кусок сырого мяса. С маниакальным блеском в глазах он шмякнул этот кусок себе в рот и начал смачно жевать, не отрывая взгляда от Алекса. Тот с ужасом заметил у ног Атамана труп одного из своих моряков, у которого был вырезан кусок плоти. "Ты жестокий человек, Атаман!" - выкрикнул Алекс в гневе и отвращении. "Я знаю!" - с гордостью сказал Атаман, расценив упрек как комплимент. "Режь!" По команде Атамана пираты мгновенно перерезали глотки всем англичанам, и те, захрипев, попадали за борт, окрашивая воду в багровый цвет. Алекс с остекленевшими от ужаса глазами наблюдал, как беспощадно казнят его людей, понимая, что имеет дело с безумцем. Обломки тонущего судна скрылись под водой. На захваченный корабль, словно крысы, перебрались Ричард и его сестра. Алекс, оглядев судно, на котором теперь хозяйничали разбойники, попытался взять ситуацию под контроль. "Нас больше, и у нас много оружия! Сдавайтесь, или я никого не пожалею!" – прорычал он, понимая, что его угрозы звучат все менее убедительно. Атаман, словно царь зверей, окинул взглядом Джорджа, Евгения и солдат, стоявших плечом к плечу с его пиратами. В их глазах горел огонь решимости и презрения к врагу. Увидев это единство, Атаман усмехнулся и взглянул прямо в глаза Алексу. "В таком случае, мы устроим вам вторую Атаку Мертвецов!" – провозгласил он, и толпа, как один, вскинула автоматы, разразившись воинственным кличем. "Пустить их на дно!" – взревел Алекс, словно раненый зверь. Белый флаг был спущен, и на носу судна показались зловещие черные ракеты. Атаман, увидев в подзорную трубу приближающуюся опасность, обернулся к Степану. "Степан, быстро на борт Морского Беса! Сбивай ракеты и обеспечивай прикрытие!" Затем он перевел взгляд на Евгения. "Евгений, за штурвал! Курс на врага! Под прикрытием огня подплывем ближе и возьмем корабль абордажем!" Степан и  команда пиратов, словно бешеные, ринулись на свой корабль, "Морской Бес", а Евгений, обливаясь потом, бросился к штурвалу и резко развернул судно на врага. Алекс с ужасом увидел, как пиратский корабль и захваченное судно неумолимо приближаются к его оставшимся двум кораблям. "Ракеты! Огонь!" – заорал он в рацию, и ракеты, словно огненные змеи, взметнулись в небо. Солдаты, под командованием Джорджа и Евгения, смотрели на приближающуюся смерть без капли страха в глазах. В этот момент с "Морского Беса" раздались оглушительные залпы минометов. Снаряды, словно меткие стрелы, разрывали тьму и сбивали ракеты одну за другой. Атаман, довольно кивнув, ворвался на мостик к Евгению и встал рядом с ним. "Полный ход, Евгений! На полной скорости и на таран! Пробьем их!" – спокойно произнес он, попутно переламывая старый обрез и перезаряжая его. Евгений, чувствуя на себе тяжелый взгляд Атамана, только крепче сжимал штурвал. Атаман перезарядил обрез и наган, поправил шемаг и выбежал с мостика. "Поливайте этих пидарасов из крупнокалиберных орудий! Когда до судна останется с десяток метров, приготовьтесь! В момент столкновения – идем на абордаж!" Команда, вместе с Джорджем, расхохоталась от злобных ругательств своего нового капитана и ринулась к орудиям. Они яростно поливали судно врага огнем, в то время как англичане безуспешно пытались выпустить свои ракеты, которые успешно сбивались пиратами с "Морского Беса". Битва достигла своей кульминации, и только отвага, хитрость и удача могли определить ее исход. Евгений, доведя судно до предела, заклинил штурвал и выбежал на палубу. Мгновение – и они врежутся во врага! "Приготовиться!" – заорал Атаман, его голос был полон предвкушения битвы. "На абордаж!" С этими словами Атаман, словно дикий зверь, ринулся к носу корабля и, сделав головокружительный прыжок, оказался на палубе вражеского судна. За ним, словно верные псы, бросились Джордж с Евгением и солдаты. Корабли столкнулись с оглушительным грохотом. Англичане, не ожидавшие такой дерзости, попадали с ног и были сметены со всех мачт. Евгений вместе с Джорджем и, их бывшим врагом, начали методичную зачистку судна. Подоспевшие пираты, сцепив свои корабли бортами, хлынули на вражескую палубу, как лавина. От былой уверенности англичан не осталось и следа. Пираты и солдаты, действуя как единое целое, устроили настоящий ад на палубе. Англичане, один за другим, падали замертво, не в силах противостоять ярости и натиску нападавших. Атаман, зарубив очередного солдата, заметил, как Алекс в панике пытается взобраться на мачту. В глазах Атамана вспыхнул хищный огонь. Он бросился в погоню, чувствуя вкус крови и предвкушая скорую победу. Алекс, добравшись до мачты, казалось, смог скрыться, но услышал сзади  звук шагов. Он обернулся и увидел, как Атаман, ловко карабкается по вантам. Мастерски удерживая равновесие, Атаман выхватил из ножен мачете и, приближаясь к Алексу, зловеще прорычал: "Хотел денег за мою голову? Скоро никакие деньги тебе не понадобятся!" "Я капитан, а ты – морской разбойник! И этим все сказано!" – выпалил Алекс, тщетно пытаясь скрыть дрожь в голосе, отбивая удары мачете. Внезапно Атаман резко отвел саблю в сторону и выбил ногу Алекса, лишив его опоры. Алекс, потеряв равновесие, полетел вниз, но в последней отчаянной попытке спастись схватил Атамана за штанину, увлекая его за собой в бездну. Атаман, проявив невероятную ловкость, успел ухватиться за канат и, словно акробат, полетел над палубой. Увидев Евгения, отчаянно сражающегося с солдатом, он ловко пролетел над ними, словно тень, сбил англичанина с ног и выхватил у него автомат. Евгений, ошеломленный, посмотрел на летящего над ним Атамана. Его шемаг слетел с лица, обнажив безумную улыбку и горящие от адреналина глаза. Атаман, увидев висящего на канате Алекса, мгновенно вскинул автомат и дал длинную очередь по врагу. Алекс вскрикнул, отпустил канат и рухнул на палубу, где его тут же окружили солдаты и пираты, готовые разорвать на куски. Битва была окончена. Победа была за ними.