Часть 5. Создание маски

Молчание Гарри Поттера сталО в Хогвартсе явлением почти осязаемым. Сначала это списывали на шок после отказа от квиддича. Потом — на сложный характер. Но к середине осени стало ясно: с Гарри Поттером что-то не так. Он больше не спорил, не смеялся над шутками Рона, не встревал в лекции Гермионы. Он просто присутствовал. Его молчание было не задумчивым или стеснительным. Оно было тяжелым, холодным и наблюдающим. В гостиной Гриффиндора он мог часами сидеть у огня, глядя в пламя, и остальные студенты инстинктивно садились подальше, чувствуя себя не экспонатами под стеклом, а скорее... насекомыми под микроскопом. Учителя заметили это по-своему. Профессор МакГонагалл была обеспокоена. Его практические работы по трансфигурации стали безупречны — точны, выверены, но лишены всякой искры, всякого творчества. Словно их выполнял не живой мальчик, а автомат. Но самым показательной была реакция Снейпа. Он по-прежнему пытался задеть Гарри, но его язвительные замечания больше не достигали цели. Они просто разбивались о стену ледяного, вежливого безразличия. — Поттер, — процедил он однажды, когда Гарри идеально сварил простейшее зелье от фурункулов. — Я смотрю, отсутствие необходимости летать на метле благотворно сказалось на вашей единственной мозговой извилине. Весь класс затаил дыхание, ожидая вспышки. Но Гарри лишь спокойно поднял глаза. — Да, сэр. Спасибо, сэр, — ответил он ровным, лишенным эмоций голосом. Снейп на мгновение опешил. В этом взгляде не было ненависти, не было обиды. Там не было ничего. И это было страшнее любой перепалки. Он молча отвернулся, впервые в жизни почувствовав себя неуютно под взглядом сына Джеймса Поттера. — Они смотрят на меня, — сообщил Гарри той же ночью в подземелье. Он не был расстроен или напуган. Он констатировал факт, как метеоролог сообщает о приближении дождя. — Мое молчание делает их нервными. Они постоянно задают вопросы. Это отвлекает. Фигура Нагаша казалась высеченной из самой тьмы. «Ах, да. Смертные», — ответил он с ноткой вселенской скуки. «Ты совершил главную ошибку — перестал развлекать обезьян. Понимаешь, дитя, их крошечные умишки не выносят тишины. Тишина заставляет их думать, а думать для них — мучительно. Их головы — это ульи, полные жужжащих, паникующих мыслей». «Но что мне делать? Я не могу постоянно медитировать в их присутствии». «Конечно, нет. Ты должен научиться величайшему искусству для жизни среди низших существ. Искусству притворства», — в голосе Нагаша прозвучал сарказм. «Тебе нужно вылепить маску. Удобную, приятную для глаз куколку, в которой будет расти твоя истинная сила. Это несложно. Их социальные ритуалы примитивны». Он сделал шаг, и тени вокруг него заплясали. «Первое — улыбка. Это демонстрация зубов, которая почему-то сигнализирует другим приматам, что ты не собираешься откусить им голову. Механика проста: растягиваешь уголки рта, обнажая от 28 до 32 зубов. Потренируйся. Твое нынешнее лицо выглядит так, будто ты вычисляешь траекторию падения камня». «Второе — смех. Это всего лишь спазм диафрагмы, сопровождаемый отрывистыми звуками. Он не требует понимания их плоских шуток. Он требует лишь своевременного исполнения. Тот рыжий издал очередной глупый звук про еду? Ха-ха-ха. Идеально. Обезьяна довольна, она считает себя остроумной. Угроза миновала». «И самое сложное. Сочувствие. Они будут прибегать к тебе со своими микроскопическими трагедиями. "О нет, Снейп снял с меня пять очков!". "Ах, у меня будет плохая оценка по истории!". В этот момент ты должен изобразить на лице печаль. Можешь слегка нахмурить брови. Говоришь что-то вроде: "Какой ужас" или "Он не имел права". Для них это важно. Для тебя — это лишь смазка для социальных механизмов, которая позволяет им работать без скрипа и не отвлекать тебя от Великой Работы». «То есть... врать им?» — уточнил Гарри.«Не врать. Маскироваться», — поправил Нагаш. «Хищник, чтобы выжить, маскируется под окружающую среду. Ты будешь маскироваться под их эмоции. Считай это еще одной дисциплиной. Более важной, чем полеты на метле. Твоя задача — быть серым, незаметным, нормальным. Пусть они думают, что ты один из них. Пусть они смеются с тобой, хлопают по плечу. Но прежде чем ты нацепишь маску, ты должен понять, почему она нужна. Всё, что их так раздражает в тебе — это твое приближение к истинной реальности. К Нагуалю». Гарри насторожился. Новое слово прозвучало как удар древнего гонга. «Откуда эти слова? — Нагаш ответил на невысказанный вопрос. — Я слышал их от шаманов в землях, где магия была не в палочках, а в камне, ветре и крови. Они были видящими, а не волшебниками. Они понимали структуру реальности, а не просто использовали её побочные эффекты. Их термины чисты от шелухи ваших детских суеверий о "тёмной" и "светлой" магии. Вот почему я использую именно их». Нагаш помолчал, а потом продолжил: «Тональ — это всё, что ты знаешь. Весь этот шумный, яростный мир, их правила, заклинания, их "личности". Это описание мира, а не сам мир. Карта, а не территория. Твой Хогвартс — его идеальное воплощение. Это клетка, которую её обитатели называют домом». «А Нагуаль... — голос Нагаша стал тише и весомее, — это сама территория. Океан истинной реальности за пределами нарисованной карты. Неизмеримая сила, что была до формы и будет после неё. Это не "тьма" и не "зло". Это — ничто, из которого рождается всё. Твоё молчание и пустой взгляд — это след Нагуаля в тебе. Для них это невыносимо, ибо они инстинктивно чувствуют свою ничтожность перед ним». «Так мне нужно... скрыть Нагуаль?» — уточнил Гарри.«Не скрыть. Замаскировать под Тональ. Создать для них удобную картинку. Считай это начальной стадией сталкинга. Пусть думают, что ты "один из них". Чем уютнее им будет с твоей маской, тем меньше они увидят то чудовище, которое растёт под ней, черпая силу из Нагуаля». На следующий день в гостиной Рон, пытаясь разрядить обстановку, рассказал несмешной анекдот про тролля. Гарри, помня урок, заставил свою диафрагму спазмировать. — Ха-ха! Вот это шутка, Рон! Рон просиял. Лед тронулся. Позже, когда Гермиона жаловалась на уроки, Гарри участливо нахмурил брови. Он чувствовал себя актером на сцене. Каждое слово, каждая улыбка были выверены и фальшивы. Той же ночью в подземелье Нагаш одобрил его успех в маскировке, но тут же перешел к главному. «Маска — для них. Теперь — для себя. Закрой глаза. Ты не просто будешь искать тишину. Ты будешь искать ту самую трещину в мире — твой шрам. Найди её... и шагни». Гарри погрузился в себя. Он шагнул. Ощущение было сродни падению. Звуки исчезли. Он ощущал мир как бешеный вихрь сияющих линий. А рядом с ним стоял... Нагаш. Не человек, не скелет. Черная дыра, абсолютный вакуум, воплощенное отрицание — чистейший Нагуаль. «ИХ МАГИЯ — ЭТО ПЕРЕСТАНОВКА МЕБЕЛИ В КЛЕТКЕ. НАША — ЭТО ИСКУССТВО БРАТЬ СИЛУ ИЗ САМОЙ ПУСТОТЫ ЗА ЕЁ ПРЕДЕЛАМИ И ПЕРЕСТРАИВАТЬ САМУ КЛЕТКУ». Вернувшись в свое тело, Гарри понял всё. Теперь он не просто носил маску. Он видел маски на всём окружающем мире. И за всеми ними простирался великий, безмолвный Нагуаль, полный безграничной силы. Силы, которая ждала его.