Часть 64. Семя мятежа

В недрах гробницы под Хогвартсом, где воздух был неподвижен, как застывшая смола, собрался верховный совет. Гарри Поттер, Мортизан, стоял у карты магических потоков, наблюдая за алым пульсом Министерства, захваченного Дамблдором. Но голос подал не он, а Северус Снейп, Мортифекс, чья специальность была отравлять не тела, а души. — Система Дамблдора стабильна, пока в ней один центр тяжести, — произнес Снейп, его голос был сух и резок. — Но мы сами ввели в нее вторую переменную — Тома Риддла. Он молод, амбициозен и напитан кровью вампиров. Однако он слеп. Он видит в Дамблдоре благодетеля, давшего ему жизнь. Это — ложная лояльность, основанная на незнании контекста. Нагаш, восседавший на троне теней, склонил свой костяной лик к шпиону. «Продолжай, Мастер Зелий. Ты видишь трещину?» — Я вижу возможность превратить трещину в пропасть, — ответил Снейп. — Риддл не знает своей истории. Он не знает, что в иной ветке реальности он стал Величайшим Темным Лордом, а Дамблдор был тем, кто охотился за ним, ограничивал его и в конечном итоге привел к гибели. Я предлагаю открыть ему глаза. Сообщить ему о его истинном потенциале и о той роли тюремщика, которую всегда играл для него Дамблдор. — Риск велик, — холодно заметил Гарри. — Если Риддл узнает правду, он может стать неконтролируемым. Он захочет сам стать Лордом, а не служить нам. Мы создадим третьего игрока. «Третий игрок создаст хаос, — возразил Нагаш. — А хаос в стане врага — это лестница для нас. Но кто донесет этот яд? Мы не можем войти в Министерство открыто.» — Драко Малфой, — предложил Снейп. — Он напуган, он ищет покровительства, и он имеет доступ к уху Риддла. Риддл презирает вампиров, хотя и сам был воскрешен их кровью. Он считает их примитивными животными, но в Драко он видит чистокровного мага, потомка своих слуг. Драко станет носителем вируса истины. Дискуссия длилась часами. Гарри, как архитектор, указывал на структурные риски: Риддл, осознавший себя, мог попытаться перехватить контроль над вампирами. Снейп парировал, утверждая, что нарциссизм Риддла не позволит ему объединиться с «пожирателями жизни», он захочет править единолично, что неизбежно приведет к гражданской войне внутри «Живой Ночи». Наконец, Нагаш поднял руку. «Пусть будет так. Если Дамблдор строит свою власть на страсти, мы ударим по самой сильной страсти — по гордыне. Риддл должен узнать, что его "учитель" на самом деле — его палач. Дайте ему это знание. Но не словами. Слова лгут. Дайте ему чистое Видение.» *** В Храме Знания (бывшей Выручай-комнате) бывшие профессора Хогвартса готовили послание. Это не было письмом. Это был ментальный конструкт, сложнейшее сплетение памяти, вероятности и факта. Минерва МакГонагалл, используя своё искусство работы с формой, создавала «капсулу восприятия» — кристаллизованную структуру, способную развернуться в сознании реципиента мгновенно и без искажений. — Я закладываю в структуру не просто образы, — говорила она, её палочка чертила в воздухе жесткие линии. — Я закладываю ощущение величия. Он должен увидеть себя не мальчиком, а королем, попирающим мир. Филиус Флитвик работал с причинно-следственными связями. Он выплетал нити вероятностей, показывая ту ветку истории, где Волдеморт почти победил, и ту точку, где Дамблдор всегда вставал у него на пути. — Causa Sui Generis , — шептал он. — Он увидит, что Дамблдор не спасает его, а сдерживает. Что «забота» директора — это кандалы на его потенциале. Северус Снейп добавил последний ингредиент — свою собственную память и свою горечь. Он вложил в конструкт эмоциональный отпечаток истинного отношения Дамблдора к Тому: подозрение, страх, желание контролировать. — Пусть почувствует этот взгляд, — прошипел Снейп, запечатывая конструкт в черный обсидиановый шар. — Взгляд надзирателя, смотрящего на опасного зверя. --- Министерство Магии, превращенное в дворец удовольствий Регента, гудело от пьянящей энергии. Но в одном из боковых кабинетов, где раньше заседали скучные клерки, расположился Том Риддл. Он изучал древние свитки, изъятые из Отдела Тайн, и на его прекрасном лице застыло выражение скуки. «Живая Ночь» была вульгарна. Дверь бесшумно открылась. Драко Малфой скользнул внутрь, оглядываясь по сторонам. — Мой лорд? — шепотом позвал он. Риддл лениво поднял взгляд. — Драко. Ты дрожишь. Твой отец снова предлагал тебе испить крови вампиров? — Хуже, — выдохнул Драко, подходя ближе. Он действовал точно по инструкции Снейпа: страх был настоящим, но цель была иной. — Дамблдор... он говорит о вас. Он называет вас своим «лучшим проектом». Своим ручным монстром. Глаза Риддла сузились. — Проектом? — Он боится вас, — быстро заговорил Драко, доставая из кармана черный обсидиановый шар. — Те, кто служат Истинной Смерти... они передали это. Они сказали, что Вы имеете право знать, кем Вы были и кем могли бы стать, если бы не старик. Риддл посмотрел на шар. Он чувствовал исходящую от него темную, холодную магию — ту самую, к которой он никогда не решался прикоснуться, хотя знал о ней из книг в Запретной Секции. Это был вызов. И любопытство пересилило осторожность. — Покажи, — приказал он. Драко протянул шар. Как только пальцы Риддла коснулись холодной поверхности, ритуал трех магистров сработал. Комната исчезла. Риддл оказался в вихре образов. Он увидел себя — не юношу, а могущественного Лорда Волдеморта, перед которым трепетала Британия. Он ощутил опьяняющий вкус абсолютной власти, не ограниченной ничьими правилами. А затем он увидел Тень. Альбуса Дамблдора. Он увидел, как старик десятилетиями следил за ним, как он манипулировал людьми, чтобы уничтожить его, как он создавал Орден Феникса с единственной целью — убить Тома Риддла. Он почувствовал эмоции, вложенные Снейпом: холодное, лицемерное презрение Дамблдора, его страх перед гением Тома, его желание запереть этот гений в клетку «искупления». — Он украл твою судьбу , — прошептал голос Флитвика в его голове, сплетая факты в неопровержимую логическую цепь. — Он воскресил тебя не из милости. А чтобы держать на поводке. Он — единственный барьер между тобой и божественностью. Видение оборвалось. Риддл стоял посреди кабинета, тяжело дыша. Обсидиановый шар рассыпался в прах. В его глазах, обычно холодных, теперь бушевал пожар уязвленного нарциссизма. Он понял. Его «спаситель» был его тюремщиком. Его новая жизнь была золотой клеткой. — Он смел... думать, что контролирует меня? — прошипел Риддл, и магическое давление в комнате заставило стекла в окнах треснуть. — Он, старый лицемер, питающийся чужой страстью... Драко упал на колени, склонив голову. — Вы — истинный Лорд. Дамблдор лишь узурпатор, укравший вашу славу. Я и многие другие... мы ждем настоящего лидера. Не того, кто хочет пировать, а того, кто хочет править. Риддл посмотрел на Драко сверху вниз. В этом взгляде уже не было скуки. В нем был расчет полководца. — Встань, Драко, — произнес он, и его голос обрел новую, властную сталь. — Ты оказал мне услугу. Когда трон Регента опустеет... ты станешь моей правой рукой. Мы начнем готовить падение "пастуха". Но тихо. Яд должен действовать медленно. Драко поднялся, чувствуя смесь ужаса и триумфа. План Снейпа сработал. Змея начала пожирать свой хвост. *** В тенях коридора, скрытая чарами отвода глаз, замерла фигура. Неферата, Королева Ламии, прижала руку к губам. Она шла к Риддлу, чтобы попытаться соблазнить его, перетянуть на свою сторону в интригах против Люциуса, но услышала совсем иное. Она слышала всё. Заговор. Обещание предательства. Бунт «ручного монстра» против своего создателя. Ее первой мыслью было бежать к Дамблдору. «Альбус уничтожит неблагодарного щенка, — подумала она. — И я, как верная союзница, возвышусь». Но она колебалась. В ее древнем, пропитанном интригами разуме возникла другая картина. «Если Дамблдор падет... начнется хаос. В хаосе можно захватить больше власти, чем служа Регенту. Риддл молод, он неопытен в делах вечности. Возможно... возможно, мне выгоднее позволить им ослабить друг друга?» Она отступила в тень, ее глаза сверкали в темноте. Знание жгло ее. Сказать или промолчать? Предать сейчас или предать позже? Это была игра, достойная Королевы Вампиров. «Пусть играют, — решила она, растворяясь в мраке. — Я буду наблюдать. И когда один из них упадет, я буду рядом, чтобы выпить победителя». В гробнице Хогвартса Нагаш открыл глаза. «Семя посеяно, — спокойно сказал он. — Теперь мы ждем всходов. Пусть они грызут друг друга, пока от их "Живой Ночи" не останутся лишь лоскуты».