black birds

Лесной полог смыкался над её головой. Еловые лапы заползали друг на друга, намертво вцеплялись, сплетаясь в непрерывное полотно, закрывая тёмное небо. Ни свет Луны, ни луч Солнца не могли противостоять этому вечнозеленому барьеру. Тропинка змеилась по мшистой земле, петляя по камням. Стволы деревьев строгими стражами следили, чтобы она с нее не сворачивала. Их тёмные руки-ветви закрывали любые лазейки, мешали найти выход. Среди веток мелькали птичьи глаза. Черные, блестящие, усмехающиеся. Они наблюдали за ее жалкими попытками вырваться из петли вечного кошмара, хлопали черными, как смоль, крыльями, раззевали беззубые клювы в звучном хохоте и смеялись-смеялись-смеялись. Над ней, над миром, над небом, над лесом и надо мхом под её ногами. Не дойдёшь. Пропадёшь. Сгинешь. Птичьи глаза сверкали ягодами смородины между плотно схватившихся еловых лап, тощие ноги скакали с ветки на ветку, преследуя, шуршали чернильные перья в широких крыльях. Чёрные птицы следовали за ней неотступно и кричали на разный лад. Свистели, лаяли, каркали над головой, создавая какофонию звуков, режущих сознание сильнее ножа. Посланники между миром живых и мёртвых кружили над её полуживым телом, надеясь на скорый пир. Но Мэйбл продолжала идти вперёд. И будь проклят весь мир, если она не выберется из этого колючего лабиринта, выстланного мшисто-зелеными коврами.