Крепость Келдор

На следующее утро после завтрака отец вызвал Нефрита к себе и будничным тоном сообщил то, что мальчик и так уже знал. — В Келдор я уже написал и сегодня же отправлю туда гонца, — добавил лорд Морвин. Нефрит, до этого молча смотревший в пол, упрямо вскинул голову. — Вы даже не спросите, хочу ли я этого? — с вызовом поинтересовался он. Хозяин Фенхолла вздернул бровь. За долгие годы войны он привык к беспрекословному подчинению. — Это не вопрос желания, — с нажимом произнес он. — А вопрос долга перед короной. Будешь учиться сражаться, не трусить, держать слово и поступать по совести. — Но ведь королю нужны не только рыцари! — запальчиво возразил Нефрит. — Я знаю языки, и… мама говорит, что я умею ясно излагать мысли. Я мог бы быть советником или переводчиком, кем угодно — но не солдатом! Хозяин Фенхолла криво усмехнулся. — Советником, значит? — Он тяжело откинулся в кресле. — Сын, если бы советы побеждали в битвах, я бы брал на войну писцов, а не солдат. Где были все эти умники, когда под Дравом гибли мои ребята? Он грохнул ладонью по столу. Чернильница подпрыгнула, и по полированной столешнице растеклось уродливое тёмное пятно. — Заруби себе на носу: войны выигрывают не пером, а мечом. Лорд Морвин взял лежащий перед ним свиток. — Это всё. Можешь идти. Мальчик стиснул зубы и выбежал из комнаты. После этого разговора и до самого отъезда Нефрит старался как можно реже попадаться отцу на глаза. Это было несложно: лорд Морвин с головой ушёл в дела Фенхолла — проверял счета, собирал арендную плату с крестьян и пытался выбить отсрочку у сборщика налогов. Зато с матерью Нефрит проводил каждую свободную минуту. Время, отпущенное им, стремительно утекало, как песок в часах, — ведь гонец из Келдора мог вернуться в любой день. Ответ пришел через три недели — и судьба Нефрита была решена. Мать и сын сидели у камина, в котором, шипя, тлели куски торфа. Нефрит пытался читать, но строчки путались и расползались перед глазами. Леди Эйла, не привыкшая сидеть без дела, рассеянно мотала в клубок пряжу. — Я заказала тебе новые сапоги в деревне, — сказала она негромко. — Прочные. Чтобы не промокали. — Спасибо, мама, — натянуто отозвался Нефрит. — И ещё камзол из голубого сукна, из того самого, что тебе так понравилось у Тирры. Они замолчали, не глядя друг на друга. Тишина в комнате сгустилась, налилась душной тяжестью, как воздух перед грозой. Нефрит вдруг вскочил, рванулся к матери и уткнулся ей в плечо. — Мама… — прошептал он, — я боюсь. Там все будет такое чужое… Вдруг я не справлюсь? Леди Эйла поцеловала сына в лоб и легонько отстранила от себя. — Быть храбрым — это не значит не бояться. Храбрость — это идти вперёд, даже если очень страшно. — Это ты придумала? — Нет. — Она улыбнулась. — Это сказал твой отец, когда уходил на войну.

***

В день отъезда во двор высыпала вся челядь — проводить молодого господина. Кормилица всхлипывала, утирая слёзы краем передника, и продолжала рыдать даже после того, как на нее цыкнул лорд Морвин: — Алия, ты голосишь по нему, как по покойнику! Мальчишка просто вырос, ему пора в большой мир, вот и всё. Нефрит в который раз проверил, надежно ли приторочен к седлу сундучок с вещами и нашел глазами мать. Леди Эйла, внешне спокойная и собранная, стояла неестественно прямо, стараясь с достоинством нести тяжкое бремя, которое не могли ни снять, ни облегчить никакие слёзы. — Пора! — скомандовал лорд Морвин. Нефрит и двое провожатых — Ронн и Тайл — взобрались на коней. — В добрый путь, сын! И помни девиз нашего рода: «долг и честь», — напутствовал его отец. Маленький отряд тронулся в путь. Тропинка долго петляла между коварных топей, пока не вывела всадников на широкую дорогу, окаймлённую заброшенными полями, где вместо хлеба который год рос бурьян. Нефрит опустил голову, борясь со слезами. Дом с его запахами, теплом, звуками родных голосов остался позади; теперь он оторван от всего, что было ему привычно и дорого. Перед глазами, заслонив всё остальное, стояло лицо матери — бледное, с горькой складкой в уголке рта… Они ехали в южном направлении уже несколько дней, останавливаясь на ночлег в придорожных харчевнях. Поменялся воздух — тяжёлый, влажный запах болот остался позади, и всё чаще ветер приносил сухое тепло, пыль и пряный аромат степных трав. Небо становилось выше, прозрачнее, и солнце уже не куталось в серую дымку, как на севере, а горело яростно, безжалостно, и в его лучах камни у дороги сверкали, словно посыпанные стеклянной пылью. Дорога шла меж редких рощ и одичавших виноградников. Иногда попадались деревни — частью сожжённые, частью опустевшие, но понемногу восстававшие из пепла. Кое-где золотилась на солнце свежая солома крыш, а в хлевах довольно хрюкали свиньи. Люди здесь были смуглее, говорили на певучем наречии, знакомому Нефриту с детства. Они приветствовали вооруженных всадников поклонами, но провожали их настороженными взглядами исподлобья. К полудню четвёртого дня Нефрит и его спутники поднялись на гребень высокого холма. Внизу простиралось обширное плато. В его дальнем конце, на скалистом уступе, возвышалась крепость с массивными стенами, сложенными из глыб известняка. Над главной башней в кобальтовой синеве неба лениво кружили две хищные птицы. — А вот и Келдор, — коротко сказал один из спутников Нефрита, и всадники медленно начали спускаться с холма. Пока они ехали, Нефрит пытался припомнить всё, что слышал и читал о подобных крепостях. Таких по всему королевству насчитывалось не меньше трёх десятков, и каждая служила не только военным укреплением, но и школой, где из сыновей лордов и знатных людей ковали будущих офицеров. — Говорят, в Келдоре муштруют сурово, — словно подслушав его мысли, заметил Ронн, — зато потом хоть в маршалы иди. — А я слышал, — добавил Тайл, — что не только в Келдоре. Во всех крепостях единый девиз: один дух, одно братство, одна воля — воля короля. — Ну, конечно, — с горечью подумал Нефрит, — уж точно не воспитанников. Путники подъехали к глубокому рву без воды, но с острыми валунами и кольями на дне. — Стой, кто идет? — раздался от ворот голос часового. Ронн достал из седельной сумки пергамент с красной печатью лорда Фенхолла. — Сын лорда Морвина, — громко объявил он. — По приказу его светлости доставлен на обучение в крепость Келдор. Несколько мгновений ничего не происходило. Потом с башни донёсся короткий сигнал рога — и послышался скрип. Цепи натянулись как струны, застонали, задвигались, и перед всадниками медленно начал опускаться подъемный мост, осыпая пылью каменистый склон. Нефрит изумленно крутил головой налево и направо. Вблизи крепость поразила мальчишку еще сильнее. Ее известковые блоки были гладко отполированы и подогнаны так плотно, что между ними невозможно было просунуть и лезвие ножа. Мальчик заметил навесные бойницы вдоль стены и вспомнил, что рассказывал про такие сооружения Рорик. Из них защитники обстреливали штурмующих из арбалетов, обливали их раскаленным маслом или смолой. — Или кипящей мочой, — тут Рорик ухмыльнулся. — Не только больно, но еще и очень обидно. Во дворе сразу за внешней стеной виднелись хозяйственные постройки. Всадники миновали вторую стену — внутреннюю — и подъехали к центральной башне в самом сердце крепости. Они остановились перед входом в здание и спешились. — Пресвятая Селена, да в одном этом дворе четыре Фенхолла поместятся, — пронеслось у Нефрита в голове. Часовой ввёл их в переднее помещение на первом этаже, за которым находилась кухня. Оттуда тянуло дымом, ароматом жарящегося сала и бобовой похлёбки, и желудок Нефрита предательски заурчал — время шло к обеду, и мальчик успел основательно проголодаться. По узкой винтовой лестнице они поднялись на третий этаж. Каменные ступени были отполированы до блеска сотней ног, и каждый шаг отдавался гулким эхом в толще стен. Солдат постучал в одну из обитых железом дверей и, дождавшись короткого «да», распахнул её, пропуская Нефрита и его спутников вперед. Комната оказалась небольшой и по-военному скромно обставленной. В камине у дальней стены горели дрова, бросая алые блики на полированный дубовый стол, заваленный пергаментными свитками. На стене висела грифельная доска с расписанием караулов, в углу стоял большой деревянный сундук. В глубоком кресле у камина сидел худощавый, загорелый дочерна мужчина и сосредоточенно изучал какую-то карту. — Сын лорда Фенхолла с сопровождающими, милорд, — объявил солдат. — Прибыл на обучение. — Вот как? — сухо произнес комендант. — Да, припоминаю, Морвин писал мне. Он передал еще послание? Ронн с поклоном протянул запечатанный свиток. Комендант сломал печать и углубился в чтение. — Танн, найди мастера Раймара и попроси прийти сюда, — произнес он, закончив. Не прошло и десяти минут, как дверь с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель, и в комнату буквально ворвался мужчина в годах. Высокий, широкоплечий, с мощными руками, перевитыми бугристыми сухожилиями, он, казалось, заполнил собой весь дверной проем. Лицо Раймара, изборожденное морщинами и сожженное южным солнцем, пересекал глубокий шрам от меча, стоивший ему правого глаза. Еще один белесый шрам делил подбородок на две части. — Добрый день, мастер Раймар, — поприветствовал вошедшего комендант. — В твоих рядах прибыло. Это Нефрит — наследник лорда Морвина из Фенхолла. Вернее, теперь из Винделанда. Мастер Раймар хмыкнул и прошелся по Нефриту скептическим взглядом. — Он был добрым, пока мне не навязали очередного хлюпика, комендант Солм. Давай за мной, сынок. Раймар коротко кивнул коменданту и все тем же размашистым шагом покинул комнату. Нефрит растерянно обернулся на своих провожатых. Ронн ободряюще подмигнул ему. Мальчик поклонился начальнику крепости и поспешил следом за наставником. Они пересекли вымощенный камнями двор и направились к приземистому зданию без окон, сколоченному из грубых досок. Изнутри доносилось тихое ржание и тянуло запахами сена и навоза. — Отец дал тебе лошадь? — спросил мастер Раймар. Нефрит кивнул. — Насколько хорошо ты держишься в седле? — Так себе, — мальчик покрутил растопыренной пятерней. — С оружием обращаться умеешь? Меч, копье, пика? Нефрит опустил голову. — Хм… Понятно. Мастер Раймар бесцеремонно ухватил нового ученика за плечо и крутанул вокруг своей оси, разглядывая со всех сторон. Пальцы старого солдата впились в руку Нефрита чуть повыше локтя, ощупывая бицепс. — Жиже, чем овсянка у нас на завтрак, — он презрительно сплюнул в пыль. — Чем ты только дома занимался? Крестиком вышивал? — Зубы не забудьте осмотреть, — гневно прошипел Нефрит, безуспешно пытаясь вырваться из железной хватки ветерана. Он чувствовал себя лошадью, на которую сбивает цену излишне придирчивый покупатель. — Если понадобится — осмотрю, а будешь пререкаться — пересчитаю, — предупредил мастер Раймар и пронзительно свистнул. Из приоткрывшейся двери почти сразу высунулась взлохмаченная голова паренька года на два старше Нефрита. — Мастер Раймар? — Дан, покажи ему конюшню. Пусть оботрет свою лошадь, а потом вычистит ей стойло и кормушку. — Но…— запротестовал Нефрит, — я же только с дороги. Мои вещи… — А, понимаю, — с издевкой протянул старый солдат. — Его светлость желает сначала омыть ножки розовой водой и закусить жареным рябчиком? Дан, я передумал, — добавил солдат, обращаясь к конюху. — Этот сопляк вычистит все стойла и кормушки, а ты потом покормишь лошадей. Повернувшись к Нефриту, он приказал: — Стойла вычистить до блеска, так, чтобы с пола есть можно было! — Я думал, едят из посуды. Но если вы привыкли с пола, то я постараюсь. — Нефрит играл с огнем, но ему было все равно. Пусть мастер Раймар измолотит его кулаками, а потом выкинет отсюда. Лишь бы вернуться домой! Отец поймет, он должен понять… Первая часть желания Нефрита сбылась прямо-таки молниеносно. Ветеран отвесил своему новому подопечному такую оплеуху, что у того зазвенело в ушах. — Блещешь остроумием, сынок? Это первая и последняя дерзость, которую я тебе спускаю. С этого момента ты будешь открывать рот только тогда, когда я позволю, ясно? Нефрит подавленно кивнул. — Вот и славно, — мастер Раймар зловеще улыбнулся. — Тогда принимайся за работу. Вечером я вернусь и всё проверю. Потирая щеку, Нефрит последовал за Даном в сумрак конюшни. По обе стороны длинного прохода располагались стойла — Нефрит насчитал восемь. Не останавливаясь, Дан провел его ко второй двери в торце здания, открыл ее и указал Нефриту на небольшой сарай неподалеку. — Вон там мы храним сбрую, милорд. А там — фураж, — палец Дана переместился на здание побольше. — А что это такое вы и без меня знаете, — он протянул Нефриту вилы и указал на деревянную тачку. — На ваше счастье, три стойла я уже почистил, а остальное, стало быть, вам доделывать. Если что, зовите, - я в сбруйной. Нефрит вернулся в конюшню, открыл дверь первого денника и испуганно шарахнулся назад. В полумраке, царившем внутри, он не сразу разглядел черного как смоль жеребца. Тот шагнул из стойла, фыркнул и доверчиво ткнулся мордой мальчику в плечо. — Прости, дружище, но у меня для тебя ничего нет, — в доказательство Нефрит вытянул пустые руки, которые конь, впрочем, с интересом обнюхал. Он перевел лошадь в пустой денник и принялся за уборку. С первыми двумя стойлами Нефрит кое-как справился, а затем усталость начала брать свое. Вилы тяжелели с каждым взмахом, каждая охапка соломы казалось отлитой из свинца. На третьем деннике у него нестерпимо заныла спина, а по лицу уже давно струился едкий пот, прочерчивая светлые дорожки на покрытой пылью и грязью коже. Вдобавок, все тело чесалось от колючей соломенной трухи. Вычистив, наконец, и третье стойло, Нефрит в изнеможении опустился на пол и закрыл глаза. Он не знал, где взять силы, чтобы закончить работу. Он даже не знал, сможет ли когда-нибудь встать. — Милорд? — голос Дана вывел его из оцепенения. — Как вы? Я тут принес кое-что. Он протянул Нефриту большую деревянную кружку с холодной водой и половину овсяной лепешки. — Спасибо! — Нефрит жадно выпил всю воду, но к еде не притронулся. От усталости его мутило. Он перевел взгляд на ладони — на них красовались огромные кровавые волдыри. Нефрит содрогнулся от мысли о том, что сейчас снова придется взять в руки вилы. — Да уж, — сочувственно протянул конюх. — Я бы помог, но если Железный Кулак узнает — а он всегда обо всем узнаёт — мне конец. — Как ты его назвал? — Эмм… Железный Кулак. Его тут все так называют, вы уж, поди, поняли, почему. Нефрит вспомнил Йослина, представил, какую непристойную шутку тот бы сейчас отпустил про мастера Раймара и его кулак, и нашел в себе силы улыбнуться. — Знаете что, милорд? Я, пожалуй, начну кормить лошадей. Заодно кой-чего расскажу про здешнюю жизнь. Вместе всё веселее. Нефрит со стоном ухватился за дверь стойла. Он с трудом подтянулся на трясущихся руках и почувствовал, как лопнула мозоль, залив ладонь липкой сукровицей. Нашарив вилы, он, шатаясь, словно пьяный, снова принялся за работу.