Часть 1

Не имея ни копейки на оплату учёбы, я отправилась на велосипеде на поиски подработки. Где-то в глуши я заметила ларёк с надписью: «Один клик — один доллар». Я заинтересовалась и остановилась перед ним. Парень, стоявший за прилавком, выглядел так, будто сошёл со страниц журнала 1950-х годов. Его ярко-розовые волосы были уложены с невероятной, почти архитектурной точностью — я тут же вспомнила, что где-то читала, что на такую укладку уходит целый час и целая банка геля. Несмотря на все усилия, на вид они казались суховатыми. Он был в идеально сидящем пиджаке и галстуке-бабочке, а его добродушное, милое лицо озаряла мягкая, но немного нервная улыбка. От него пахло ванилью — уютный и сладкий аромат, который странно контрастировал с окружающей нас глушью. — Здравствуй, меня зовут Харви Харвингтон. Полагаю, ищешь способ заработка? Что ж, ты как раз по адресу! — его голос был приятным, но в нём слышалась привычная неуверенность, будто он репетировал эту фразу перед зеркалом. — Этот текст... правда? — Да. Тебе всего лишь нужно «потыкать» меня, и за это будешь получать по доллару. Считай это махинацией... э-э-э... магией. Ну же, попробуй. Он подмигнул, и я застыла в шоке и с неким возбуждением. Даже не знаю, от чего больше — от возможности легких денег или от вида этого прекрасного, хоть и явно очень безотказного парня? Я покачала головой, будто отгоняя глупые мысли, и тыкнула пальцем ему в грудь. Он слегка поморщился — я вспомнила, что у него очень низкий болевой порог. На столе тут же появился доллар. Потом ещё раз. И ещё. В итоге я получила пятьдесят долларов. — Вот, ты отлично справляешься, — он улыбнулся, и я невольно улыбнулась в ответ, поймав себя на мысли, что хочу увидеть эту улыбку снова. В следующую секунду я уже тыкала быстрее, накапливая сотню долларов. Вдруг мой планшет завибрировал. Я достала его. — О, не беспокойся. Это магазин, в котором ты можешь покупать разные предметы. Попробуй, купи что-нибудь, — пояснил Харви, с надеждой глядя на меня, словно продавец, пытающийся угодить сложному клиенту. Я с интересом взглянула на ассортимент. «Перо — 100 долларов». Мне было жалко тратить накопленное, но раз он предложил... Я купила перо, действуя на свой страх и риск, и затем ткнула им Харви. Тот рассмеялся — легкий, мелодичный смех, — а на столе появилось сразу два доллара. Выходит, чем разнообразнее предметы, тем больше денег? Я снова заглянула в магазин... «Игла»? Неужели ради денег я стану мучить этого милого парня? Садисты пугали его, как я позже узнала. Нет уж, лучше обойдусь перышком. Боже, его смех, голос, лицо, слова... Он так мил, что я готова была затискать его тут же, на месте. — Ха-ха! Боже... Ты убьёшь меня! Ха-ха-ха! Я рассмеялась и, не сдержавшись, чмокнула его в нос. Харви застыл, а на столе появилось плюс пять долларов. Он заметно покраснел, но продолжал улыбаться, хотя улыбка вышла нервной, растерянной. — Ох, хах... знаешь, это было неожиданно... — он пробормотал, и я поймала легкий румянец на его фарфоровой щеке. Моё лицо озарила улыбка. Новый способ приумножить доход — через поцелуи. Я уже почти залезла на прилавок, чтобы дотянуться до Харви. Тот не сопротивлялся — типичный people pleaser, — хотя я успела ухватить его за воротник рубашки. Мои поцелуи были короткими и рассыпались по всему его лицу, особенно губам. Боже, какие они мягкие... А кожа нежная, словно у младенца. Интересно, это он так заботится о себе, как о главном пекане и домохозяине в своей семье? — Господи, я не знаю, просить тебя продолжить или остановиться, но... похоже, это приносит деньги. Только сейчас я заметила, что накопила уже три тысячи долларов. Но этого мало. Мне нужно больше ста тысяч, так что нам здесь надолго. — Ок-окей, давай... давай остановимся на время... ладно? — попросил он, запыхавшись, и в его глазах читалась паника человека, который боится сказать «нет», но и не знает, как справиться с ситуацией. Я отстранилась и наконец разглядела его лицо: оно было всё в розовых следах от моей помады, которые почти не видны на его фарфоровой коже. Сам он пылал румянцем. Ему это нравится! Или он просто слишком хочет угодить? Я снова приблизилась и прикоснулась к его губам. На этот раз поцелуй был долгим, и, хотя Харви сначала не отвечал, застыв в нерешительности, в итоге он сдался и ответил мне с такой же нежностью. Секунда, две... и мой язык первым проник в его рот. Боже, что я творю? Буквально нападаю на человека с поцелуями, который, по слухам, боится даже юбок из-за боязни, что их поднимет ветер. Мы отстранились, Харви смотрел на стол, словно ища там спасения. — Оу... Из-за поцелуя — плюс пятьдесят?! Да я готова целовать его до самого вечера! Я снова повернулась к нему, а он нервно рассмеялся, потирая рукой шею. — Знаешь, это может выйти за рамки приличия. Кстати, сколько тебе нужно? — Больше ста тысяч. — Это... блять... — он прошептал это с такой искренней растерянностью, что мне стало его одновременно и жаль, и смешно. Какое же у него милое лицо, когда он краснеет. Румянец ему очень к лицу. Я лишь ухмыльнулась и начала обходить прилавок, чтобы продолжить «заработок». Харви аж икнул и прижался спиной к столу, как загнанный зверёк. — Это... Это займёт много времени! Вряд ли у нас хватит воздуха, чтобы заработать хотя бы приблизительную сумму. — Он явно пытался найти логичную отговорку, но это звучало жалко. Я остановилась напротив него, задумавшись. Будто бы... мне сейчас больше хотелось целовать его, чем зарабатывать деньги. И сама эта мысль была единственным оправданием моей наглости. — Можно же придумать что-то другое. Чем жёстче способ — тем больше денег, — прошептала я, глядя в землю, сама удивляясь своей смелости. — Давай переспим? — Что?! П-прямо здесь? Т-ты... ув-верена?.. — он заикался, его глаза были полны ужаса, но не отвращения, а от осознания того, во что он ввязался. Он провел рукой по своим намертво зафиксированным розовым волосам, нервный жест, разрушавший весь его идеальный образ. «Я... Я не могу... У меня есть Эн-ми. Мы вместе десять лет, я...» — он попытался найти опору в мысли о жене, но голос его дрогнул и заглох. — Ведь можно что-то и друго... — Ты очень милый, красивый и приятный. Мне редко встречаются такие люди. Так что я только «за», — выпалила я, чувствуя, как горят щёки. Харви замолчал, задумавшись. По его лицу было видно, как внутри него борются страх, желание угодить, жгучее чувство вины перед женщиной, которую он боготворил и ради которой старался быть идеальным мужем, и какая-то странная, давно забытая им самим готовность на отчаянный поступок. Вскоре на его губах промелькнула неуверенная улыбка — не радостная, а почти что горькая. — Что ж... Я действительно неотразим, — он попытался пошутить своим коронным образом, но голос дрогнул, выдавая всю его нервозность и внутреннее предательство. — Так... давай... наверное... И снова его губы встретились с моими в поцелуе. Мои руки обвили его шею, а его руки — большие, умелые, руки того, кто много печёт и заботится о доме, — легли на мою талию. Он подтолкнул меня к столу, и я присела на его край. Он ненадолго отстранился, а я, в свою очередь, приблизилась к его шее, оставляя на неё легкие следы. Его кожа была невероятно нежной и бледной, и мне хотелось исследовать каждую её часть. От парня вырывались сдержанные вздохи, в которых смешивались наслаждение и желание, но также и тень вины — он ведь был тем, кто «всё делает с любовью и старанием» для своей семьи. Я почувствовала твёрдый бугорок, упиравшийся мне в живот, и это возбудило меня ещё сильнее. Я сняла с него галстук-бабочку, расстегнула верхние пуговицы его рубашки в строгом стиле, и мои губы пробежались по его ключице. Я чувствовала его руку в своих коротких волосах — он сжимал их сильно, но нежно, от его ладоней исходило тепло, пахнущее ванилью и тестом. Мы оба сходили с ума, получая удовольствие, но с каждой секундой хотелось большего. Харви отстранил меня и сказал серьёзным тоном, который лишь сильнее привлекал: — У меня нет смазки. Я... не ожидал, что она может понадобиться. — В его голосе звучала практическая озабоченность, как у того, кто привык всё предусматривать. — Она и не понадобится. Я сползла со стола, встав на колени перед Харви. Тот, кажется, понял мой намёк, и на его лице мелькнула слабая, смущённая улыбка. Мои руки потянулись к его ремню, и впопыхах я постаралась расстегнуть его как можно быстрее, а затем стянула с него брюки и нижнее бельё. Его член был около тринадцати сантиметров, от чего я прикусила губу от удовольствия. Я взяла его в руку, а язык нежно провел по головке. Харви не сдержал низкий стон, от которого по коже побежали мурашки. Его руки опустились на мою голову, мягко направляя движения, но без нажима — он боялся причинить дискомфорт даже сейчас. Я проводила языком по всей длине, брала в рот головку и отстранялась, чтобы подразнить его. Харви издавал всё более сладостные стоны, ласкавшие мой слух. — Господи... Боже... Ты... Ты действительно... ах... хочешь убить... меня... Продолжай. — Его слова были обрывками, и в них слышалось полное поражение. Когда я снова взяла в рот его головку, его руки не позволили мне отстраниться. Я поглощала его всё глубже, доходя до середины, затем отступала к кончику, и так по кругу. Его стоны становились громче, страстнее, а моё желание лишь росло. Я не могла удержаться от соблазна подразнить его, то ускоряя, то замедляя темп. Я почувствовала, как его колени задрожали от наслаждения. — Хв-хватит... Не мучай меня... Ах... Это так сладко... — он умолял, и в его голосе была та самая сладость, которую он так любил в десертах. Я послушно приняла его весь, запихивая член почти в глотку, и снова отстранилась. Действия повторились, но на этот раз Харви взял инициативу в свои руки. Ему надоели эти дразнящие движения, заставлявшие его содрогаться от переизбытка чувств, и он сам задал быстрый ритм, на время забыв о своей природной скромности. Я закрыла глаза, погружаясь в удовольствие. Было так приятно чувствовать его вкус, его движения, его тепло... Но эта смесь мечты и желания прервалась, когда он отстранил меня, кончая на землю. Мы оба тяжело дышали после такого «заработка». Я взглянула на стол. Цифры показывали 1 000 000. Боже, серьёзно? Или это сон? — Хах, хей, а это принесло прибыль... — выдохнул Харви, его голос был хриплым и опустошённым. Мы минут пять приходили в себя. Он оделся с привычной аккуратностью, поправляя пиджак и с сожалением глядя на помятый галстук, а я поправляла свою помятую одежду. Пора было расходиться. Воздух между нами был густым и тяжёлым, пахшим ванилью, сексом и невысказанными сожалениями. — И как ты повезёшь всё это на своём велосипеде? — спросил он, указывая на гору купюр. В его голосе не было злости, лишь усталая практичность и, возможно, слабая надежда, что я хоть с этим справлюсь сама.