Часть 2

Воздух застыл густым и тяжёлым смешением запахов: сладкой ванили, пыли с просёлочной дороги, пота и резкого, неприкрытого аромата секса. Я стояла, опираясь на край грубого деревянного прилавка, пытаясь поймать дыхание и хоть как-то привести в порядок помятую одежду. Мои пальцы дрожали, застёгивая пуговицу на блузке. Это была не просто физическая усталость; всё тело звенело от адреналина и осознания того, что только что произошло. «Миллион». Это слово гудело у меня в висках, сливаясь с отдалённым стуком собственного сердца. Я медленно перевела взгляд на стол. Там, где раньше лежали скромные стопки долларов, теперь красовалась аккуратная, невообразимо высокая гора купюр. Один миллион долларов. Он лежал здесь, пахнущий типографской краской и нашей общей, смущающей до дрожи авантюрой. — И как ты повезёшь всё это на своём велосипеде? — его голос, хриплый и опустошённый, прозвучал как гром среди ясного неба. Я подняла на него глаза. Харви уже почти привёл себя в порядок с той дотошной аккуратностью, которая, видимо, была его второй натурой. Пиджак был застёгнут, галстук-бабочка, хоть и помятый, лежал на своём месте. Он поправлял манжеты, но его взгляд избегал встречи с моим. Он смотрел на деньги, на землю, на свой прилавок — куда угодно, только не на меня. В его движениях была привычная практичность, но за ней сквозала такая оглушительная тишина, что у меня заныло под ложечкой. «Он сожалеет. Он уже ненавидит себя за это». — Я... я не подумала, — выдавила я, и мой голос прозвучал слабо и глупо. Вся моя наглая уверенность, что заставляла меня целовать его и опускаться перед ним на колени, испарилась, оставив лишь щемящее чувство вины. Я вспомнила его шёпот: «У меня есть Эн-ми. Мы вместе десять лет...» Он кивнул, всё так же глядя в сторону. Его пальцы нервно провели по безупречной линии пиджака. — Эм... Деньги... они материальны. В симуляции... то есть, в программе... можно конвертировать их на счёт. — Он сделал паузу, явно подбирая слова, чтобы звучать официально и отстранённо, но у него выходило только жалко. — Просто... поднеси планшет. Я молча достала устройство. Экран загорелся, показывая всё тот же магазин. Харви, не глядя на меня, протянул руку и несколько раз ткнул в дисплей. Цифры на столе замигали и исчезли, а на экране планшета появилось устрашающе большое число: $1,000,350. Плюс те несчастные три тысячи, что были у меня до всего этого безумия. — Вот, — он прошептал. — Теперь они в безопасности. Наступила ещё одна неловкая пауза. Я переводила взгляд с его отрешённого профиля на планшет и обратно. Мне нужно было сказать что-то. Что-то, что сгладит этот леденящий душу диссонанс между только что случившейся страстью и текущим ледяным молчанием. — Харви... — начала я, но он вдруг повернулся и нашёл в себе силы посмотреть на меня. Его глаза, обычно такие добродушные и немного растерянные, теперь были полны тихой паники. Не злости, не отвращения, а именно паники человека, который осознал, что в один миг разрушил всё, что так тщательно выстраивал годами. — Тебе не нужно извиняться, — сказал он тихо, и в его голосе снова зазвучала эта привычная, убивающая готовность угодить. — Ты получила то, за чем пришла. А я... я просто выполнял свою работу. «Один клик — один доллар». Всё по правилам. Эта фраза прозвучала как нож. Он сводил всё к сделке, к бизнесу, лишь бы не думать о том, что это было на самом деле. Лишь бы не чувствовать ту грызущую вину, что отражалась в его глазах. — Это не была просто работа, — возразила я, и голос мой окреп. — И ты это знаешь. Он сжал губы и провёл рукой по своим розовым волосам. Жест был нервным, разрушающим всю архитектурную точность укладки. Несколько прядей выбились из идеальной формы. — Мне нужно идти, — прошептал он, больше самому себе, чем мне. — Эн-ми... Тоби... они ждут ужина. Я обещал испечь брауни. При звуке имён его семьи моё сердце сжалось ещё сильнее. Я представила его на чистой, светлой кухне, засыпающим муку в миску, пока какой-нибудь милый ребёнок — Тоби — обнимает его за ногу. И представила его жену, Эн-ми, «морально ужасную», как говорилось в характеристиках, женщину, чьё присутствие витало здесь незримым призраком, осуждающим и холодным. — Да, конечно, — быстро сказала я, чувствуя, как горит лицо. — Мне тоже пора. Учёба... теперь я смогу её оплатить. Я сделала шаг к своему велосипеду, прислонённому к дереву. Каждое движение давалось с трудом, будто я тащила на себе невидимый груз. Груз из миллиона долларов и тяжести совершённой ошибки. — Подожди. Я обернулась. Харви стоял, держа в руках тот самый помятый галстук-бабочку. Он смотрел на него с таким потерянным выражением, будто это был не кусок ткани, а осколок его прежней, идеальной жизни. — Заходи... если снова понадобятся деньги, — произнёс он, и это прозвучало как отчаянная, вымученная вежливость. Как если бы он боялся, что его уволят за плохое обслуживание клиента. Я просто кивнула, не в силах ничего сказать. Развернулась, села на сиденье велосипеда и резко толкнулась от земли. Колеса зашуршали по гравию. Я не оглядывалась, чувствуя его взгляд на своей спине. Я мчалась по проселочной дороге, и ветер, бивший в лицо, не мог сдуть ни сладковатый привкус его кожи с моих губ, ни запах ванили, въевшийся в одежду, ни щемящее чувство стыда. Я получила то, за чем приехала. Целый миллион. Но почему же сейчас, с этой суммой на счету, я чувствовала себя гораздо беднее, чем несколько часов назад, когда у меня не было ни гроша?