Глава 3

      После унижения в школе Теодор был очень зол. Он метался по роскошному коридору особняка, пока не застыл на пороге отцовского кабинета. Воздух здесь всегда был густым от запаха старой кожи переплетов и дорогого табака. Прокурор изучал юридические документы и совершенно не обращал внимание на своего сына. - Отец, ты не понимаешь! Эта стерва! Она унизила меня при всех! – выдохнул Теодор, сжимая кулаки.       Прокурор на мгновение окинул его неодобрительным ледяным взглядом. - И? - единственное слово прозвучало тише шелеста страниц. – Ты позволил девчонке унизить себя публично? - он отложил папку и его пальцы сомкнулись вокруг массивной пепельницы. – Мои связи решают проблемы на уровне министров, а мой сын не может справиться с новенькой в школе? Ты разочаровываешь меня. - Но она не простая, - Теодор сделал шаг вперед, его голос дрогнул от обиды и ярости. – Она скрывает свое лицо под маской, и вначале показалась мне очередной бедной серой мышью такой же, как и компания Хью. Но потом я заметил на ней кольцо от Cartier, которое для таких стоит как целое состояние. Я удивился, когда понял, что этот гвоздь, обвивающий ее палец, был оригиналом. Ты же знаешь, я редко ошибаюсь в таких вещах, поэтому подумал, что она одна из наших - просто со своими причудами, - продолжил он, задыхаясь. – А зовут ее Эмма Леруа.       Отец все также равнодушно листал документы, медленно затягивая сигарету. Он тяжело выдохнул и приподняв брови ответил: - Теодор, мне это неинтересно, - он перевел взгляд на сына. – Ты не назвал ни одну из причин, чтобы я стал вмешиваться. Фамилия Леруа мне не о чем не говорит, а кольцо может быть качественной репликой. Я знаю всех, чьи дочери могли бы носить Cartier, и у них нет таких... странных отпрысков, - прокурор потушил сигарету. - Не трать мое и без того ценное время. - Но ее одежда! – настаивал Теодор. – Она выглядит просто, но вблизи видно качество пошива и ткань. Я бы сказал, что это Brunello Cucinelli. Папа, это уровень твоих костюмов.       Прокурор даже не стал его слушать. Он молча набрал чей-то номер в телефоне и грозным взглядом дал понять своему сыну, чтобы тот немедленно покинул его кабинет. Теодор стоял будто обиженный ребенок. Его отец всегда был таким холодным и безразличным по отношению к нему. - Я все равно докажу, что не ошибся, - после этих слов парень покинул кабинет.

***

- Снова переживаешь? – раздался голосок с края стола. Плагг, доедая кусочек вонючего сыра, смотрел на Адриана с сожалением. – Если волнуешься за нашу миссис Камамбер, то зря. Она у нас боевая.       Адриан Агрест заставил себя отложить планшет. Отчеты, цифры, графики - ничто не могло заглушить его тяжелое назойливое предчувствие. Он подошел к окну, и бескрайний сияющий Париж будто бы притих внизу, затаив дыхание вместе с ним. В руках Адриан вертел простую, истончившуюся от времени перьевую ручку - ту самую, что когда-то подарил ему отец. Сколько всего могло бы быть иначе, сумей он тогда разгадать тайну Габриэля. Возможно, Адриан смог бы его вовремя остановить, ведь Габриэль Агрест был просто отцом - запутавшемся, одиноким и сломленный горем. Теперь все, что осталось от него, это наследство. Бизнес, который Адриан развивал много лет и превратил его в сияющую империю. Он провел ребрендинг, нанял талантливых дизайнеров, вдохнул в бренд «Agreste» новую жизнь. Теперь его фамилию знал весь мир. Но ни один успех не мог заполнить ту пустоту, что была внутри. - У меня плохое предчувствие, - Адриан глубоко вздохнул и скинул с себя темный графитовый пиджак на кресло. – Не выходят из головы твои слова про Нууру. И Сырок… я переживаю за нее, не хотелось, чтобы та история с буллингом в школе повторилась снова.       Плагг проглотил очередной кусок сыра и подлетел к нему. - Боишься, что снова придется сражаться плечом к плечу с ЛедиБаг? – спросил квами. - Нет, - коротко ответил Адриан. – Я больше переживаю за Эмму, вдруг с ней что-то случится. Понимаешь, Плагг, когда я стал отцом, меня перестали особо волновать другие проблемы, помимо безопасности и состояния моей дочери. Мне все равно на ЛедиБаг и на все, что было в прошлом.       Адриан отвернулся. Его слова о ЛедиБаг и прошлом прозвучали неестественно спокойно, будто он пытался солгать не Плаггу, а самому себе. Но когда-то именно это помогло ему выйти из пропасти. Правда об отце, которую так долго скрывала ЛедиБаг сломала его. А ведь он всегда доверял ей и даже подумать не мог, что она так поступит с ним. Одно дело врать Адриану Агресту, с которым у нее не было ничего общего, а другое – Коту Нуару – ее напарнику и самому преданному другу, который когда-то отчаянно любил свою Леди. Но окончательно его добило спонтанное расставание с Маринетт. В тот роковой день, когда вся правда вскрылась, он пришел к ней за поддержкой, но Маринетт, всегда смотревшая на него с обожанием, лишь холодно сказала, что хочет расстаться и ушла, не оставив ни объяснений, ни надежды на что-то. Тогда все рухнуло: его жизнь супергероя, любимая девушка и осознание происходящего. Адриан до сих пор не понимает, почему два важных для него человека так сильно ранили его в тот день.       Дверь в кабинет отворилась без стука - только Эмма позволяла себе такое. Она вошла, сбрасывая на ходу черное худи, маску и рюкзак, который благополучно полетел в Плагга, отчего ему пришлось незаметно увернуться и спрятаться за цветочный горшок. Эмма была в просторной рубашке из мягчайшего кашемира. Ее светлые волосы, как и всегда, были растрепаны, а на щеках горел румянец от переполнявших ее эмоций. - Паап, угадай, что сегодня произошло? – радостно выпалила она, плюхнувшись на черный кожаный диван, и забросила ноги на подлокотник.       Адриан медленно повернулся от панорамного окна, и все плохие мысли мгновенно рассеялись, уступив место теплой улыбке. - Что ж, предположу три варианта, - сказал он, отодвигая кресло. – Ты наконец закончила писать свою песню? Или повторила мой школьный рекорд по взрывам в химической лаборатории за один урок? Помнится, в тот день кабинет пах жжеными волосами моего друга. Или... – его глаза сощурились. – Наконец-то встретила людей, которые оценили твое тонкое чувство юмора?       Эмма залилась смехом, откинув голову. - Ты серьезно поджарил своему другу волосы? – спросила она, вскинув брови. - Было дело, - ответил он, неловко трогая затылок. – Нам тогда очень сильно попало и пришлось целую неделю отрабатывать.       Эмма подозрительно прищурилась на отца, а после достала свой телефон: - Смотри, - она протянула ему смартфон, где был открыт общий чат с тремя новыми контактами. – Это Хью. Я с ним еще тогда в книжном пересеклась. Он... – она на секунду запнулась. – Он староста, помог мне освоится в классе и познакомил со своими друзьями, - Эмма перелистнула фото. – А это как раз они - двойняшки Скарлетт и Льюис.       Адриан внимательно изучал фотографии. Все они казались ему подозрительно знакомыми, особенно мальчик с темными волосами и пронзительно - голубыми глазами. Это разбудило в его памяти что-то давно забытое, будто отголосок из другой жизни. - Расскажи о них, - мягко попросил Адриан, возвращая телефон. Его взгляд был теплым и заинтересованным.       Эмма откинулась на спинку дивана, глядя в потолок, пытаясь собрать свои мысли. - Хьюго очень умный. Он во время урока успевает решать и классную и домашнюю работу, при этом его записи выглядят как целая диссертация, но… моментами он кажется немного занудой, особенно когда дело касается учебы или его обязанностей старосты. Но я думаю, что он очень хороший, - она улыбнулась и продолжила. – Скарлетт его полная противоположность. Она очень яркая, веселая и активная. Первые пару уроков я сидела в конце класса, а потом она молча взяла все мои вещи и перетащила их к себе на парту, - Эмма слегка посмеялась. – Так что я теперь сижу с ней. Она мне весь урок литературы показывала мемы, и я еле сдерживала смех. Льюис же, как я поняла, лучший друг Хью, и он более спокойный в отличие от Скарлетт, но я с ним не так много общалась сегодня, поэтому мне пока сложно сказать. - Чувствую, вы со Скарлетт поднимите на уши всю школу, но я уверен, что Хьюго и Льюис в случае чего вас остановят – ответил он, мягко улыбнувшись. – Сырок, а тебе… не было страшно сегодня? – осторожно спросил Адриан, внимательно наблюдая за реакцией дочери.       Эмма заметно напряглась и спустила ноги на пол. Ее плечи слегка ссутулились. - Если честно… - она перевела взгляд в сторону. – Поначалу мне и правда было страшно, особенно когда директор вела меня в класс. У меня было много разных мыслей о том, что я никому не понравлюсь или что меня раскроют и… ну ты дальше сам знаешь, - на последних словах ее голос стал тише и она опустила голову.       В тот же миг Адриан вскочил с кресла и оказался рядом с Эммой. Он обнял ее так крепко, словно пытался оградить от всех бед разом, и прижался щекой к ее волосам, чувствуя, как бьется ее сердце - такое уязвимое и в то же время отчаянно храброе. В этот момент он снова ощутил ту смесь безграничной нежности и страха, которую испытывал, впервые взяв на руки крошечную дочь много лет назад. Она была его самым большим и ценным сокровищем. - Но, - прошептала она ему в плечо. – Как я и говорила, все сложилось очень даже хорошо. И, кажется, я нашла хорошую компанию. Надеюсь, что когда-нибудь я смогу рассказать им всю правду.       Адриан лишь тепло улыбнулся и еще крепче прижал ее к себе. Девушка посмотрела в сторону окна и обратила внимание на кучу разбросанных бумаг, находящихся на темном дубовом столе. - Ты сегодня снова много работал? – она перевела взгляд на отца.       Агрест улыбнулся и кивнул, опустив взгляд. - У меня скоро будет довольно масштабное мероприятие для демонстрации нашей новой коллекции. Я хочу совместить ее с показом не очень популярных, но перспективных брендов, - он встретился с дочерью взглядами. – Ведь если мы не будем поддерживать новое поколение, мода превратится в гнусный музейный экспонат. К тому же, - в его глазах вспыхнул огонек, - такой ход прекрасно вписывается в философию нашей новой коллекции - «роскошь, рожденная из искренности». Так что это не просто благотворительность, Сырок. Это хороший бизнес-ход, который покажет нас открытыми к новым взглядам и талантам, а не просто как посредственную бездушную корпорацию.       Эмма внимательно слушала отца, не прерывая и не отводя от него взгляда. Она знала, что сам он никогда не держал в руках иголку и не рисовал эскизов, но именно его решения определяли, какие идеи получат шанс выйти на подиум, а какие так и останутся лишь на бумаге. Он не создавал одежду - он создавал условия, в которых рождались коллекции. И в этом была своя форма творчества: видеть потенциал, выстраивать стратегию, управлять людьми так, чтобы каждый - от закупщика до PR-менеджера – чувствовал, что они делают не просто продукт, а нечто большее.       Ее всегда восхищало то, как он умеет соединять расчет и интуицию. Он говорил о брендах и маркетинговых кампаниях, как другие - о живописи или музыке. Она понимала, что для него бизнес - это не только цифры в отчетах и рост выручки, но и возможность формировать среду, в которой мода остается живой, а не превращается в застывший ритуал для избранных. Именно поэтому ей так нравилось слушать его, и каждый раз Эмма убеждалась в том, что он настоящий лидер.       Закончив разговор, Адриан посмотрел на часы. - Уже половина девятого, - устало произнес он. – Давай, Сырок, одевайся, нам пора домой. Тем более завтра кому-то нужно идти в школу, - он мягко потрепал дочь по голове и направился к своему рабочему столу, чтобы убрать последние бумаги в кожаную сумку.         Эмма улыбнулась, наблюдая, как он, даже уставший, сохраняет привычную собранность, а после вновь накинула свое худи и положила маску в рюкзак. Офис был практически пуст, поэтому она могла спокойно перемещаться в нем без нее, да и к тому же Адриан строго запретил распускать какие-либо сплетни и слухи о его семье. Это карается высокими штрафами, поэтому все сотрудники давно усвоили, что молчание здесь ценится дороже комплиментов.       Они спустились на лифте, проезжая множество этажей, и вышли на парковку. Эмма невольно взглянула наверх: здание офиса возвышалось над ночью, и даже в такой поздний час в некоторых окнах виднелся теплый свет, означавший, что кто-то все еще работает. Лунный свет ложился на мокрый асфальт серебристыми полосами. Прохладный осенний ветер шелестел листьями на деревьях. Она глубоко вдохнула - в воздухе пахло дождем, мокрой листвой и свободой. Без слов, с легкой улыбкой в уголках пухлых губ, она пошла следом за отцом к машине.

***

      Спустя пятнадцать минут машина плавно остановилась у дома. Перед ними возвышался просторный двухэтажный особняк в духе современной архитектуры -лаконичный и строгий. Все в нем говорило о вкусе Адриана: четкие линии, сдержанная палитра, безупречный порядок.       Подхватив с кухонной стойки кружку с соком, Эмма поднялась к себе в комнату. Если весь дом по стилистике был продолжением офиса отца, то ее комната это его полная противоположность. Это был не интерьер, а сплошное воплощение творчества. Никаких правил, никаких границ: одна стена нежно отливала мятным оттенком, другая - вспыхивала яркими мазками красок, будто застывший порыв вдохновения. Она была увешана плакатами любимых исполнителей, фотографиями с концертов, цитатами, вырванными из старых журналов, и набросками собственных текстов.       Но главное сокровище Эммы пряталось за невзрачной дверью в дальнем углу -небольшая студия, полностью оборудованная для записи. В ней находился микрофон на штативе, наушники, гитара, уютный пуф в углу. Это было ее святилище. С детства Эмма занималась вокалом, и голос стал ее истинной стихией - высокий, кристально чистый, одновременно нежный и сильный. Она анонимно выкладывала свои треки в сеть и со временем обрела популярность, людям действительно нравилось слушать ее песни, которые всегда были наполнены эмоциями и душой.       Сделав глоток сока, Эмма поставила кружку на письменный стол и, не включая света, опустилась на кровать. Ее взгляд устремился в потолок, где двигались тени от листвы за окном, а мягкий лунный свет ложился на уставшее лицо. Сегодня был насыщенный день: школа, урок гитары, занятие по карате. Эмма вздохнула, прокручивая все эти события и на миг напряглась, вспоминая перепалку с Теодором. Девушка вновь ощутила, как внутри все сжимается от чувства вины: зачем она тогда поддалась эмоциям и унизила его при всех? Теперь ей лишь остается надеяться, что он ограничится колкостями - и не пойдет дальше слов. Эмма осознанно не стала посвящать отца в эту историю, поскольку она не хотела, чтобы он лишний раз переживал за нее и вмешивался во все это. Когда-то в прошлом у него с отцом Теодора были какие-то терки, и ее сегодняшняя выходка могла негативно повлиять на это. - Уф… зачем я это сделала? – прошептала она в полумрак, закрыв лицо ладонями, будто пытаясь спрятаться даже от собственных мыслей.       Тишина в комнате, казалось, сгустилась. - Сделала что? – донесся четкий голосок со стороны окна.       Эмма широко открыла глаза от удивления и резко вскочила с кровати, инстинктивно отступив к двери. Взгляд метался по комнате - по стеллажу с книгами, по гитаре в углу, по разбросанным листам с текстами… Где? Ничего не было. Только ветер шевелил занавеску. В комнате вновь царила тишина, в которой отчетливо слышался лишь стук бешенного колотящегося сердца. Она не могла понять, что это было. - Привеет, - раздалось снова, но на этот раз с правой стороны, от тумбочки. Эмма рывком щелкнула выключатель. Свет залил комнату, и перед ней, развалившись на тумбочке возле лампы, сидел черный комочек. Крошечный, с сияющими зелеными глазами и усами, подрагивающими от удовольствия. В лапках он держал - нет, жевал - кусочек камамбера - ее любимого сыра, того самого, что она оставила на ужин и забыла убрать. - Что… ты такое? – с опаской спросила Эмма, медленно обходя кровать.       Существо лениво проглотило последний кусочек, облизнуло лапу и важно выпрямило усы. - Я квами, меня зовут Плагг, - ответил он. – А это камень чудес, который даст тебе силу разрушения, - он указал крошечной лапкой на черное кольцо, лежавшее рядом с ним. - Кваами… силу… разрушения? – переспросила она, вскинув брови. – Что прости?       Плагг наиграно закатил глаза - вид у него был такой, будто он в тысячный раз вынужден разжевывать очевидное. - Послушай, миссис Камамбер, - произнес он, взмыв в воздух и зависнув прямо перед ее удивленным лицом.  – Ты теперь супергероиня и должна защищать Париж.       Эмма не шелохнулась. Мир застыл на грани между сном и явью, а ее мысли - в ошеломленном молчании, пытаясь уместить невозможное в рамки привычного. «Я? Супергерой?» - у нее не укладывалось это в голове. - Это как… Леди Баг и Супер Кот… – прошептала она, опустив голову. – А почему ты назвал меня миссис Камамбер?       Плагг замялся, прикрыл лапками рот и потом, не глядя на нее, буркнул: - Ну… эээм… Потому что я сегодня за тобой наблюдал и заметил… твою поистине благородную преданность этому прекрасному сыру, - на последних словах квами восторженно взлетел в воздух. – И да, помни, - Плагг вновь подлетел к ней, теперь уже с серьезным выражением в глазах. – Ты должна держать свою личность в тайне. Никто не должен знать, кто ты на самом деле.          Эмма лишь усмехнулась: - Что ж, мне не привыкать.       Она надела кольцо на палец. В ту же секунду оно приобрело серебристый оттенок и вместо зеленой кошачьей подушечки на нем блестели прозрачные камни, чем-то напоминающие фианиты – просто, но со вкусом. - Чтобы перевоплотиться, скажи «Когти», и сегодня ты должна встретит… - Плагг, когти! – прозвучало в тот же момент. - Стоой, я не дого… - не успел закончить квами, как его засосало внутрь кольца.       Мир вокруг Эммы стал будто совсем другим. Девушка чувствовала нечто странное, и это было невозможно описать словами. По ее телу, мягко расползался черный латекс, он был не ощутим, словно вторая кожа. С каждой секундой она чувствовала, как мышцы наполняются легкой, пружинящей энергией, а разум становится ясным.       Она подошла к зеркалу и увидела перед собой настоящего супергероя. Ее цельный черный костюм переливался в некоторых местах неоново-зеленым светом: по швам, на плечах, вдоль позвоночника. Пояс обхватывал массивный ремень, от которого плавно отходил длинный, гибкий хвост. Волосы стали еще более растрепанными и на макушке располагались два черных ушка, которыми она тут же пошевелила. Ее глаза сияли яркими изумрудами, а кошачьи зрачки были расширены от изумления и восторга. Она закрыла глаза, пытаясь понять сон ли это, а после прислушалась. За окном доносились голоса людей, находившихся в нескольких кварталах от ее дома, скрип ветки под лапами бездомного кота. Этот поразительный слух удивил ее.       Эмма наконец открыла глаза и, убедившись, что все происходящее было реальностью, медленно подошла к окну. В ее голове был нескончаемый поток мыслей: как теперь вести двойную, вернее, тройную жизнь, что она скажет отцу. Эмма открыла окно, еще раз обернулась на закрытую дверь своей комнаты и аккуратно забралась на карниз. На поясе она обнаружила серебристый шест с зелеными кнопками в виде кошачьей подушечки. Девушка наугад нажала на одну из них, и в эту же секунду шест резко выстрелил вперед, больно стукнув ее по подбородку. - Ай! – прошипела она, потирая ушибленное место.       Во второй раз она прицелилась лучше. Шест раздвинулся плавно и, уперевшись в газон, дал ей идеальную опору для прыжка, после чего девушка смогла наконец покинуть дом.       Крыши Парижа, обычно безмолвные и пустынные, теперь стали тропой. Ее тело двигалось с поразительной ловкостью: каждый приземленный прыжок - точный, каждый шаг - бесшумный, как падение листа. Она отталкивалась от труб и антенн, будто танцуя в воздухе. А ее глаза видели все. В кромешной темноте девушка различала мельчайшие детали: трещину в кирпиче, паутину между фонарями, небольшую фиолетовую бабочку, летящую в далеке.       И в этой новой реальности Эмма чувствовала абсолютное спокойствие. Как будто весь ее загруженный день, ее страхи, сожаления и сомнения - все это осталось где-то далеко позади нее. А здесь, среди ветра и крыш, под луной девушка наконец поняла, что она не просто получила силу, но и обрела себя. Остановившись на краю крыши, она аккуратно положила свой шест на трубу и выдвинула его вперед - до соседней крыши. Металл мягко защелкнулся, превратившись в упругий канат. Эмма глубоко вдохнула, расправила плечи и ступила на него. Шаг. Второй. Тело слушалось и будто само балансировало.       Но вдруг снизу раздался резкий грохот. Девушка вздрогнула и моментально потеряла равновесие. Следующее, что она почувствовала - холод металла, резкий запах гниющих отходов и… что-то липкое на ушах. Эмма еле высунула голову из мусорного бака. На ее ушках, как странные сережки, висели скрученные пряди холодной вермишели. Она повернула голову в сторону и увидела, как в эту же секунду в стену впечатался человек в черной куртке. А перед ним стоял тот, кто его швырнул. Эмма прищурилась и узнала его. Это был ее тренер по карате - мсье Вален, но теперь он был каким-то другим. На нем было надето привычное кимоно, но эту белоснежную ткань покрывали чёрные узоры, напоминающие трещины, а в его глазах не было ни тепла, ни разума – только злость и агрессия. - Мсье Вален?.. – прошептала она, поднимаясь на ноги и смахивая с лица остатки макарон. Он медленно повернул голову. И шагнул вперёд. Звук его шагов был глухой, металлический, будто под кимоно скрывалось не тело, а механизм. - Я заберу твой камень чудес, ободранный кот! – прокричал он, и голос его звучал так грозно, что по телу прошли мурашки.       Эмма замерла, стараясь проанализировать ситуацию, а глаза лишь распахнулись от шока. В голове мелькали обрывки: видео, рассказы, слухи о прошлых героях, но времени не было. Прямо в нее полетел мусорный бак. Она едва успела нырнуть в сторону, перекатившись по мокрому асфальту, и прижалась к шершавой кирпичной стене. «Так, соберись. Думай!», - приказала она себе. В памяти продолжали всплывать фрагменты из роликов, и тут ее осенило: «Точно, Бражник, Кризалис… Акума! В него вселили акуму!» - Послушайте, сэр, - выкрикнула она, выглядывая из-за угла. – В вас вселили акуму, не поддавайтесь гневу!       В ответ ей прилетел обломок рекламного щита, от чего девушка резко отпрыгнула назад. Так явно дело не пойдет. Эмма сделала глубокий вдох, пытаясь собраться и раздвинув шест забралась повыше на крышу. Она небрежно облокотилась на вентиляционную трубу, привлекая на себя внимание злодея. - Кстати, - произнесла она с усмешкой. – Я не кот. Я – кошка, - девушка наигранно поклонилась. – И, в отличие от вашего костюма, далеко не ободрана.       Злодей зарычал от ярости и бросился на нее. Он наносил удар за ударом, его движения были слишком быстрыми и резкими. Девушка изо всех старалась обороняться, применяя все известные ей приемы. Она едва успела заблокировать удар предплечьем - и тут же отлетела назад, врезавшись в вентиляционную шахту. - Отдай мне свой талисман немедленно! – закричал он, занося руку снова. - Ни за что, - выдохнула Эмма, поднимаясь на дрожащих ногах.       Он не ответил, а просто схватил её за воротник и швырнул через всю крышу. Она ударилась о балконную дверь, из-за чего та рассыпалась в осколках, а Эмма покатилась по скользкой плитке. Голова кружилась, в ушах звенело, но она снова поднялась. «Что же в непонятных ситуациях делали супергерои… Использовали свои способности, точно», - прокручивала она в голове - Катак…       Эмма не успела договорить, как мсье Вален вновь оказался перед ней и начал наносить удары. Девушка попыталась уклониться, но он сбил ее с ног, прижав к дороге, а его пальцы потянулись к кольцу. В этот миг неожиданно луна прорезала тучу, и свет упал прямо на них. Эмма с силой толкнула его в грудь, используя импульс, как он ее учил. Злодей покачнулся, и она решительно вскочила. - Катаклизм! – произнесла девушка, подняв руку вверх.       Из ее ладони исходила тьма. Эмма сосредоточилась и неожиданно почувствовала невероятно мощную силу похожую на разрушение, но она ощущалась странно. Эта сила как будто была внутри нее. Девушка прикоснулась к стене, ее глаза засветились ярче фонарей, и в этот момент по городу прошла волна, перевернувшая машины, стенды и заставившая злодея упасть. После этого Эмма почувствовала, что она может контролировать вибрацию, исходящую от ее руки. Она перенесла ее на стену, а после на пояс злодея, от чего тот превратился в пыль, как и вылетевшая из него бабочка.       Кольцо Эммы тут же запищало, показывая считанные секунды до детрансформации. Не раздумывая, она схватила шест и перепрыгнула на соседнюю крышу. Едва ее ноги коснулись кровли, как костюм испарился. Плагг шлепнулся ей прямо в ладони, а сама Эмма, выжатая, как тряпка, медленно сползла по стене и села на корточки, тяжело дыша. - А суперсилы всегда так выматывают? – спросила она хриплым голосом, доставая из кармана сыр.       Плагг, учуяв сыр, слабо шевельнул усами и поднял голову, а после увидев угощение, ожил окончательно. Эмма усмехнулась и отломила для него кусочек. - Никогда так больше не делай, - буркнул он, жуя. - Не делать как? – переспросила она, запихнув остатки сыра в рот.       Но тут ее внимание привлек шепот на соседней крыше. Она обернулась и увидела стоявших супергероев: Рену Руж, Випериона… и парня в костюме божьей коровки.