Глава 7

Корабль «Стриг» Вся команда была как на иголках. Те, кто услышали новость, быстро сбежались в столовую, образовав тесное кольцо вокруг новоприбывшей. В центре этого любопытствующего хаоса стояла Назара. Она держалась с холодной, почти царственной отстраненностью, медленно водя взглядом по лицам, которые разглядывали её чуть ли не в упор. Её кожа была бледной, с едва уловимым перламутровым отливом, а на лысой голосе — странной смесью свинцово-серого и глубокого фиолетового, словно туман перед грозой. Они не струились, а лежали невесомыми, чуть подвижными дымками, будто жили своей собственной, медленной жизнью. Крис сидела за столом в углу, сжимая в руках кружку с кофе. Она наблюдала, как энтузиазм экипажа перерастал в настоящий допрос. Вопросы сыпались, почти заглушая друг друга: «А какой у вас рост?», «Сколько вам лет?», «Какой вы вид?», «Откуда вы?», «А правда, что у вас гибкий позвоночник?». От этой настойчивости Крис неловко отводила глаза, её взгляд блуждал по потолку, уставленному вентиляционными решётками и трубами. Та’Лана, капитану этого разношёрстного экипажа, не было среди толпы. Она стояла в проёме двери, опираясь плечом о косяк, и наблюдала. Её зеленые, глаза были прищурены, а губы сжаты в тонкую ниточку. Напротив, прислонившись к противоположной стене, курил Зак. Дым от его сигареты стелился сизой пеленой, цепляясь за неровности металлических панелей.       — Может, скажешь? — произнёс он на выдохе, не глядя на капитана.       — Что сказать, Зак, — её голос был ровным, но в нём слышалось далёкое напряжение.       — Ты знаешь, о чём я. Да и я тебя давно знаю. По лицу вижу — ты не просто смотришь, ты её сканируешь, как мишень. Так что? Скажешь, что за зверь такой к нам попал? Та’Лана не ответила. Её внимание было приковано к Назаре. Та в ответ на очередной вопрос о физиологии плавно подняла руку. Рукава её просторного, не то халата, не то плаща, сползли, обнажив не просто тонкую, а невероятно хрупкую на вид конечность. Кисть была удлинённой, с тончайшими, почти паутинными пальцами, которые изогнулись в удивительно грациозном жесте. Толпа ахнула. Со вздохом, больше похожим на стон усталости, Та’Лана перевела взгляд на ссутулившуюся спину Крис.       — Ты помнишь день, когда я привела Крис к тебе в док?       — А это здесь при чём? — Зак нахмурился, наконец оторвавшись от сигареты. Словно не услышав вопроса, Та’Лана тихо, почти для себя, проговорила: — А я до сих пор помню. 2170 год. Мендуар. После нападения. Корабль «Стриг», тогда ещё безымянный и потрёпанный, содрогался, вырываясь из гравитационных объятий охваченного огнём Мендуара. На борту царила не тишина побега, а пронзительный, разрывающий душу крик. Девочка, которую профессор Зингер наспех втолкнул в шлюз, была вся в пыли, саже и грязи планеты. По её рукам и щекам змеились алеющие царапины, а на разорванном платье смешались два цвета крови — привычная алая человеческая и странная, медовая, оранжевая — чужая или… её собственная? Она не унималась, выкрикивая одни и те же слова, будто мантру отчаяния: «Я хочу к Джейн!», «Верните меня обратно!», «Я хочу домой!», «ХОЧУ К МАМЕ!». Её истерика была таким же оружием, как и лазерные залпы снаружи. Она истощала. Наконец, силы оставили её, крики сменились всхлипами, а затем — глубоким, беспамятным сном, больше похожим на отключку. Только тогда «Стриг», ведомый дрожащими руками Та’Ланы, смог уйти на гипердрайв. Последующие дни были чередой коротких, нервных прыжков и остановок на забытых станциях. Нужно было запасаться топливом, едой, менять коды транспондера. Та’Лана летела наугад, стараясь не оставлять следов. Через старые, ещё пахнущие дымом и кровью связи, она узнала шокирующую новость: сам советник Спаратус, один из столпов Совета Мендуара, лично разыскивает «неустановленных лиц, тайно покинувших планету в момент кризиса». От этой вести по спине Та’Ланы пробежал холодок, куда более страшный, чем от вида охотников за головами. Те были предсказуемы. Спаратус же был силой иного порядка. Системой. Той самой, от которой они бежали.       «Богиня, Марго… — мысленно прошептала Та’Лана, прижавшись лбом к прохладному корпусу корабля в тесном отсеке техобслуживания. — Что же ты натворила? И что за дитя ты мне вручила?» Она закрыла глаза, пытаясь выстроить в голове маршрут в никуда. Спрятаться от Спаратуса было всё равно что спрятаться от закона тяготения. А ещё были те, кто напал… Роботарговцы? Слишком чисто, слишком методично для обычных мародёров. Лёгкие, крадущиеся шаги заставили её вздрогнуть. Та’Лана обернулась. В проёме стояла девочка. Грязь с неё смыли, царапины затянулись розовыми полосками молодой кожи, но в огромных глазах всё ещё стоял ужас. На шее у неё, поверх чистой, но чужой одежды, висел тот самый медальон — изящная серебряная капсула на тонкой цепочке.       — Чё надо? — вырвалось у Та’Ланы с раздражением, рождённым от бессилия и страха. Девочка не ответила. Она лишь смотрела на Та’Лану, сжимая медальон в кулачке так, что костяшки побелели. Казалось, этот маленький предмет — единственная нить, связывающая её с разрушенным миром.       — Слушай, в твои мысли я заглядывать не собираюсь, чтобы понять тебя, — голос Та’Ланы звучал резко, но уже без злости, скорее с оттенком усталой беспомощности. — Говори. Хоть что-нибудь. В ответ — молчание. Девочка опустила голову, и её тонкая шея показалась невероятно хрупкой. Затем она резко развернулась и пулей выскочила из отсека.       «Чёрт!» — мысленно выругалась Та’Лана. Раздражение кипело в ней, но его тут же затопила волна чего-то другого… Вины? Ответственности? Какого-то инстинкта, дремавшего с тех самых пор, как она похоронила своих девчонок. Внутренний голос, тихий, но настойчивый, велел ей идти. Она нашла её не сразу. Обшарив каюты, Та’Лана услышала тихие всхлипы, доносящиеся из-под палубных решёток в грузовом отсеке, в самом тёмном углу, куда закатывались запасные детали. Пришлось опуститься на колени. В узком пространстве между корпусом и панелями, лежа на боку лицом к холодной переборке, свернувшись калачиком, лежала девочка. Её спина мелко и часто вздрагивала, прерываясь икотой подавленных рыданий. Сердце Та’Ланы сжалось. Она прочистила горло.       — Эй… Извини, — её голос прозвучал непривычно тихо в полумраке отсека. — Я не особо умею ладить с детьми… вроде тебя. Хотя, правильнее сказать — вообще почти ни с кем. Рыдания не утихли. Та’Лана вздохнула и осторожно присела рядом на пол, прислонившись спиной к шкафу с инструментами. Одну ногу она согнула, обхватив колено руками, другую вытянула.       — Мы с тобой уже сколько летаем, а так и не познакомились, — начала она, глядя в потолок, уставленный пучками проводов. — Меня зовут Та’Лана. А тебя? Тишина, прерываемая всхлипами. Девочка лишь сильнее вжалась в стену.       — Знаешь… — Та’Лана заговорила снова, и слова потекли сами, будто прорвав плотину. — Я столько раз была в бегах. И почти всегда одна. Команды у меня не было… Точнее, была. Однажды. До того, как стать… той, кто я есть сейчас. Я тогда только вступила в десантницы. За малый срок получила столько званий, что и не снилось другим — всё благодаря своему дару. — Она раскрыла ладонь свободной руки, опустив её так, чтобы тусклый свет лампы попадал на неё. Над кожей вспыхнуло и замерло сияющее облачко энергии. Но не голубое, как у всех её сородичей, а глубокое, тревожное, царственное фиолетовое. — У всех оно синее. А у меня — вот такое. Меня называли «грязнокровкой». Потом, когда я начала показывать результаты — «избранной» и «чистокровной». Я боялась этого цвета. Прятала его. Почти не использовала силу. И это… это стало моей самой страшной ошибкой. Я не смогла спасти своих подруг. Мы были слабы перед противником… — Голос Та’Ланы задрожал, и по её скулам, покрытым тонкой сетью бледных шрамов, скатились две слезы. — Никто не выжил. Только я. И на меня повесили клеймо. Говорили, что это я их убила. Или позволила им умереть. Те, за кого я была готова отдать жизнь, отвернулись от меня в один миг. И тогда я стала наёмницей. Использовала свой дар, чтобы проникать в разум любого, кого нужно… и совершала такие вещи, что не каждый сможет пережить, даже просто узнав о них. Всё ради одного — чтобы выжить. Вот и вся история. Она грубо вытерла ладонью слёзы, оставив на щеке грязную полосу. И в этот момент услышала лёгкий шорох. Девочка медленно перевернулась. Её лицо было заплаканным и серьёзным. Не говоря ни слова, она вытащила из-под ворота рубашки медальон, нажала на крошечную защёлку. Крышка открылась, и в тесном пространстве отсека полилась нежная, печальная мелодия. Звучание было похоже на пианино, но с лёгким, едва уловимым электронным эхом, будто запись делалась в огромном пустом зале.       «Я сделаю запись, как играю на пианино…» — всплыли в памяти Та’Ланы слова Марго, сказанные с такой лёгкой, небрежной улыбкой. Значит, она не отдала медальон Спаратусу. Она оставила его себе. Или… сохранила для кого-то другого. И тогда девочка запела. Её голосок был тихим, сиплым от слёз, но чистым. Слова были пропитаны болью и тоской: «…Чьих-то бережных рук тепло, Вальс изысканных гостей, И бег лихих коней… ... Кто-то пел на заре, Дом родной покидая. Будешь ты в декабре Вновь со мной, дорогая…» Мелодия иссякла, плавно оборвалась на полутоне. Девочка быстро захлопнула крышку медальона, словно поймав что-то хрупкое, и прижала его к груди. В наступившей тишине она подняла глаза на Та’Лану. В них уже не было паники, только глубокая, взрослая печаль и тень доверия.       — Кристабель, — прошептала она. — Можно… Крис. Та’Лана медленно кивнула, и на её губах, впервые за много дней, дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку.       — Приятно познакомиться, Крис. Эта сцена из прошлого висела в воздухе столовой «Стрига» незримым призраком, пока Та’Лана смотрела на нынешнюю Крис, сжимающую кружку, и на загадочную Назару, предлагающую свою опасную сделку. История повторялась. Снова бегство, снова тайна, снова выбор, от которого зависели жизни. И снова рядом был тот, кого нужно было защитить.. Настоящее. Воспоминания о маленькой Кристабель, плачущей в тесном отсеке, рассеялись, как дым. Их вытеснила резкая, прерывистая реальность. Свет в столовой «Стрига» внезапно захлебнулся, начав отчаянно мигать, как будто корабль проваливался в зону турбулентности пространства. От вспышек в глазах рябило. Та’Лана резко перевела взгляд с потолка на Назару. И замерла. Та стояла неподвижно, но её рука с тонкими, почти нечеловеческими пальцами впилась в висок. Её всегда бесстрастное лицо исказила гримаса острой, физической боли. И самое странное — кожа на её лице и на макушке головы на мгновение потемнела, стала абсолютно чёрной, матовой, словно поглощающей свет, а не отражающей его. Это длилось доли секунды — лишь на три вспышки света.       — Что происходит? — Крис, забыв про кружку, вскочила с места и сделала шаг к согнувшейся Назаре. Свет стабилизировался, вернувшись к своему обычному холодному белому свечению. Назара медленно выпрямилась. Чернота сошла с её кожи, как вода, вновь обнажив бледный перламутровый оттенок. На её лице не осталось и следа от боли, только привычная отстранённая маска. Но фиолетово-серые дымки её волос ещё слабо колыхались, как море после бури.       — Ребят, — громко и чётко произнёс Зак, который так и не сдвинулся с места в проёме. — Шоу окончено. Думаю, всем, кроме нас, пора разойтись. Дать новоприбывшей… прийти в себя. Его тон не оставлял пространства для споров. Члены команды, обменявшись озадаченными и встревоженными взглядами, молча, но быстро начали покидать столовую. Через минуту в помещении остались только они четверо: капитан, её старый друг-механик, её приёмная дочь и загадочная гостья из космоса.       — Приношу свои извинения за доставленные неудобства, — голос Назары звучал ровно, но в нём появилась едва уловимая механистичная скрипотца, будто её речевой аппарат ненадолго дал сбой. — Мой разум подвергся значительным… вмешательствам со стороны Властелина, пока я находилась в капсуле спасения. Некоторые нейронные кластеры, отвечающие за память, повреждены или фрагментированы. В моменты попытки доступа к этим фрагментам случаются кратковременные когнитивные и… эмиссионные сбои. Они могут проецироваться на локальное энергополе.       — А-а-а, — протянула Крис, подняв руки и сведя ладони вместе, оставив между ними лишь сантиметр. — Если короче?       — Её мозг взломали, часть прошлого стёрли, а когда она пытается туда залезть, у неё случаются «короткие замыкания», которые бьют по нашим системам, — отрезала Та’Лана, не сводя пристального взгляда с Назары. Её фиолетовые глаза сузились, анализируя каждую деталь.       — В общих чертах — да, — подтвердила Назара. — Властелин… отсек лишнее. А мигание света — побочный эффект от всплеска моей собственной нейронной энергии, пытающейся восстановить связи. Теперь, прошу вас, займитесь более насущным делом. — Она сделала плавный шаг вперёд, намеренно прошла между неподвижным Заком и настороженной Крис, держа спину идеально прямо, как струна.       — Какое ещё дело? — проворчал Зак, следя за ней взглядом. Его руки были засунуты в карманы, но по напряжённым плечам было видно, что он готов в любой момент рвануться.       — Сарен, — произнесла Назара, остановившись у большого иллюминатора, за которым плыла бескрайняя чёрная пустота, усеянная звёздами. — Он готовится открыть дверь. Для другого флагмана. Чтобы начать Цикл. В воздухе повисла тяжёлая тишина. Слово «Цикл» она произнесла с леденящей душу значимостью, с заглавной буквы, слышимой только интонацией.       — Какой цикл? — спросила Крис, голос её дрогнул. Она знала о Сарене и Властелине больше, чем хотелось бы. Она была там, на том флагмане.       — Точного определения у меня нет, — Назара повернула к ним голову, её аметистовые глаза отражали звёздный свет. — Но он постоянный. Бесконечный. Очищающий. И я помню… с планеты, которую вы называете… Мендуар? Там был разведывательный канал. Он мог содержать координаты Мю-ретранслятора, созданного протеанами. Только он ведёт к… — Она внезапно замолчала. Её глаза на мгновение потеряли фокус. Кожа на висках снова натянулась. — …Вновь чернота. Извините. Данные утрачены. Информация, обрывочная и пугающая, висела в воздухе, не складываясь в целостную картину, но от этого становилась лишь страшнее.       — Может, хватит уже тут гадать? — резко сказал Зак, отрываясь от стены. — Передадим её Шепард и Совету. Пусть разбираются. У них ресурсы, аналитики, вся эта… бюрократическая машина.       — Нет. — Голос Та’Ланы прозвучал тихо, но с такой железной, не допускающей возражений окончательностью, что и Зак, и Крис вздрогнули. Назара же лишь чуть склонила голову набок, словно ожидая именно этого. Фиолетовые дымки на её макушке на секунду стали ярче, гуще. — Совет не поверит ни одному её слову. Особенно в том, что касается флагмана Сарена и пробелов в памяти. Для них она будет либо сумасшедшей, либо угрозой, которую слишком рискованно изучать. Они не станут разбираться. Они избавятся. Быстро и тихо.       — Тогда что, чёрт возьми, нам с ней делать, Тала?! — Зак сделал шаг вперёд, его лицо исказила смесь гнева и беспокойства. — Мы и так ввязались не в своё дело, когда Шепард попросила о помощи! Мы могли потерять Крис! Я мог потерять тебя!       — Эй! — Крис резко вклинилась между ними, толкнув Зака в грудь. Её глаза горели.       — Если бы не Назара, я бы сейчас была такой же, как и Сарен! Куклой Властелина! Или трупом! А Сарен… Сарен виновен в смерти Найлуса! — она выкрикнула это имя, и Та’Лана вздрогнула, как от удара. — Найлус был возлюбленным Та’Ланы, её якорем! И его нет из-за этой миссии, из-за этого долга!       — А ты — моя ДОЧЬ! — рявкнул Зак, и в его голосе прорвалась вся накопленная годами страх, забота и бессильная ярость. Он сказал это не как упрёк, а как последний, отчаянный аргумент, как клятву, высеченную в камне. В столовой повисла гробовая тишина. Даже гул двигателей «Стрига» казался приглушённым. Крис смотрела на Зака. Сначала с шоком, потом с болью, которая быстро переплавилась в холодное, острое упрямство.       — … У меня нет отца, — произнесла она тихо, но каждое слово было отчеканено из стали. — И отчима. Как нет матери и мачехи. У меня есть Та’Лана. И есть команда. И мой выбор. — Она оттолкнула его руку, которая непроизвольно потянулась к ней, резко развернулась и вышла из столовой. Её шаги гулко отдавались в металлическом коридоре, постепенно затихая. Зак остался стоять, опустив голову, его могучие плечи сгорбились под тяжестью невысказанного. Та’Лана закрыла глаза, чувствуя, как старая рана от потери Найлуса и новая — от этой ссоры — разрывают её на части. А Назара, всё так же глядя в иллюминатор на бесконечность, тихо проговорила, больше для себя, но достаточно громко, чтобы оба услышали:       — Семейные узы… интересный источник энергии. Такая же мощная, как и разрушительная. И такая же хрупкая. 2170 год. Неизвестная планета в системе Терминус. «Стриг», тогда ещё безымянный транспортник с подложными кодами, с грохотом прочертил небо и приземлился на небольшой, заросшей гигантскими папоротниками поляне. Место было выбрано не по прихоти — глубокий каньон с одной стороны и густые, почти непроходимые джунгли с других создавали естественное укрытие. С шипящим звуком стихли двигатели. В наступившей тишине, нарушаемой лишь странными трелями местной фауны, Та’Лана не просто выключила питание. Она вскрыла панель у шлюза, вытащила один из ключевых энергоблоков реактора и засунула его в свой походный рюкзак. Без этого «ключа» завести корабль было почти невозможно — старая, но эффективная уловка против воришек. Профессор Зингер, бледный и осунувшийся после нервного побега, молча взял свою потертую полевую сумку с образцами и данными. Другой рукой он крепко, почти судорожно, держал ладонь Крис. Девочка смотрела на джунгли широко раскрытыми глазами — не со страхом, а с животным, острым любопытством. Та’Лана закинула рюкзак с блоком на спину — тяжесть привычно легла на плечи — и проверила затвор своей винтовки «Мантикора». Оружие было её старым, верным другом, покрытым сколами и царапинами. Координаты, которые она вывела на свой омни-тул, вели вглубь континента. К тому, кого она надеялась никогда больше не видеть. Но нужда загоняла в угол. Этот тип умел становиться призраком лучше кого бы то ни было.       — Куда мы идём, мадемуазель? — тихо спросил профессор, спотыкаясь о корень.       — К одному… старому знакомому, — сквозь зубы процедила Та’Лана, прокладывая путь мачете. Лиана с шипением отскакивала в сторону. — Он — первоклассная сволочь, но в вопросах исчезновения ему нет равных. Лучшего фабриканта новых личностей вы не найдёте.       — А иначе никак? — вздохнул профессор. — Все в порядке, Кристабель? Не устала? Девочка лишь молча покачала головой, её ноги, казалось, не знали усталости.       — Иначе — никак, — подтвердила Та’Лана, замирая на секунду и прислушиваясь. — От советника Спаратуса спрятаться — задача для богов. А те, кто напал… они не из тех, кто оставляет свидетелей. Они углубились в чащу. Воздух стал густым, влажным и тяжёлым, пахнущим гнилью и цветущей экзотикой. Солнце пробивалось сквозь полог листьев редкими, пыльными столбами. Через час Крис внезапно дернула Та’Лану за куртку.       — Что это? На стволе гигантского, похожего на красное дереве виднелась глубокая царапина. Не природная, а оставленная чем-то острым. И не одна — вокруг неё, словно мишень, были нанесены более старые, затянутые корой шрамы, которые кто-то снова и снова подрезал. Та’Лана подошла ближе, провела пальцами по свежему срезу. Уголки её губ дрогнули в подобии улыбки.       — Мы на правильном пути. Это его метка. Ставит такие только для… только чтобы предупредить. Теперь смотрите под ноги Следующие полкилометра превратились в медленное, изматывающее сапёрное дело. Та’Лана находила ловушки: почти невидимые натяжные проволоки, соединённые с примитивными, но от того не менее смертоносными растяжками из местных колючек, пропитанных, судя по цвету, сильным нервнопаралитическим ядом; замаскированные ямы-ловушки. Все они были помечены такими же срезами на деревьях, но увидеть их мог только знающий. Наконец, они вышли на опушку перед скальным выходом, поросшим мхом. В скале угадывались очертания заваленного обломками и лианами входа — бывшего бункера или шахты.       — Теперь что? — прошептал профессор, вытирая пот со лба. Та’Лана молча осматривала местность. Она достала бутылку с водой, отпилава по несколько глоток, собираясь потом предложить Крис… ПШЫЬ! Бутылка в её руке взорвалась, обдав лицо и куртку ледяной водой. Глухой хлопок выстрела прокатился эхом по джунглям. Крис с тихим вскриком инстинктивно прижалась к Та’Лане, прячась за её спиной. Та’Лана, даже не вытирая лица, в одно движение скинула рюкзак и вскинула винтовку, вжимаясь в ствол ближайшего дерева. Вода капала с её подбородка на приклад.       — ЗАК! — её голос, низкий и опасный, разрезал тишину. — Покажи свою уродскую морду, а не ствол! Или хочешь, чтобы я нашла тебя по запаху твоего дешёвого табака и продырявила тебе две пары глаз?! Ответом было звенящее молчание. Только трели птиц.       — Профессор, — не отрывая взгляда от зелёного хаоса, где мог прятаться стрелок, бросила она. — Возьми Крис и спрячьтесь за тем валуном. Не выглядывайте. Профессор кивнул и потянул девочку к огромному, покрытому мхом камню. Но в тот момент, когда его пальцы коснулись её плеча, Крис вдруг выскользнула из его рук. Её тело сгруппировалось, и она рванула не к укрытию, а вглубь джунглей, бесшумно, как тень.       — Нет, Кристабель! — ахнул профессор.       — Чёрт, Крис! — выругалась Та’Лана, но не могла сдвинуться с места, не подставившись под возможный выстрел. — Профессор, быстро, прячьтесь! Старик, бледный как полотно, юркнул за валун.       — Зак, я пришла за помощью! — продолжала кричать Та’Лана, медленно перемещаясь от дерева к дереву, её глаза сканировали каждый куст, каждую тень. — Мне нужно скрыться. Ты слышал, что месяц назад стёрли с лица земли колонию на Мендуаре? Это была не случайность! Это зачистка! И нам нужно исчезнуть! Её взгляд упал на странный сгусток теней под корнями поваленного дерева в двадцати метрах. Что-то было не так с текстурой. Она медленно пошла туда, отпустив предохранитель.       — Мне нужно спасти девочку и старика. И себя в придачу. — Она была уже в десяти метрах. Восьми. Пять. И тогда она разглядела в темноте под корнями тусклый отблеск на металле. Дуло. Направленное прямо на неё. — Зак, давай забудем старые обиды. Просто сделаем друг другу одолжение. Мне нужны только новые коды, документы и совок. И я исчезну. Только пом…       — А-А-А-А-А-АХ! С другого конца поляны, откуда-то сверху, донёсся не крик, а скорее яростный, униженный рёв, который оборвался глухим, жирным «БУМ!», от которого содрогнулась земля.       — ТВОЮ ЖЕ МАТЬ! СРАТЬ ТЕБЕ ПОЖИЗНЕННО, МЕЛКАЯ ДВУГЛАЗАЯ ЧЕРВЯГА! — завопил знакомый хриплый голос, полный невыразимой боли и ярости. Та’Лана опустила винтовку и обернулась. На краю небольшого обрыва, метрах в пяти над землёй, торчала из кустов пара мощных батарианских ног в походных ботинках. А на земле, образуя внушительную вмятину в папоротниках, лежал, корчась и ругаясь, сам Зак — двухметровый батарианец с кожей оранжевого и коричневого цвета, и четырьмя яростно сверкающими глазами. Та’Лана подошла к нему, качая головой.       — Может, прекратишь материться при ребёнке? — спросила она, пытаясь скрыть смешок.       — ПРИ КАКОМ ЕЩЁ РЕБЁНКЕ?! — заорал он, пытаясь подняться на локоть и зажимая поясницу. — Ты бы знала, что эта тварь…       — Мне всё равно, что она сделала. Главное — действенно. Молодец, Крис, — Та’Лана бросила взгляд на обрыв. На самом краю, на четвереньках, как дикая кошка, сидела Крис. Её глаза были прищурены, а поза выражала готовность к новому прыжку. — Да и ты сам виноват — первый выстрелил. Мне нужна твоя помощь.       — Да срать я хотел на твою помощь! — рявкнул Зак, переворачиваясь на бок с стоном.       — Даже не обсудим?       — Обсуждать нечего, Тала! Вали отсюда! И свою чертовку забери!       — Р-р-а-а-а-а! Низкое, гортанное рычание, больше подходящее разъярённому варрене, чем девочке, донеслось сверху. Зак вздрогнул и повернул голову чтобы увидеть девочку. Та’Лана тоже удивилась — такое поведение было… турианским. Животным.       — Ты на кого рычать вздумала, мелкая дрищь?! — не унимался батарианец.       — Сам замолчи! — прошипела Крис сверху, и её голос звучал непривычно низко и грубо. — А то три глаза выцарапаю, и будешь одним смотреть! У Та’Ланы лопнуло терпение. Пока Зак, разъярённый, смотрел на девочку, она быстрым движением подошла и навалилась ему на спину коленом, прижав к земле.       — Ай, блин, больно! Слезь, шлю… Ай! Я же с обрыва упал, дура!       — Тогда прекращай и помоги нам, Зак!       — Хорошо! Помогу, помогу! Только слезь, пожалуйста, со спины! Та’Лана встала и протянула ему руку. Батарианец, кряхтя, поднялся, отряхивая с одежды влажную землю и листья. В этот момент позади них раздался лёгкий шум приземления — не громкий удар, а мягкий, пружинистый звук, как будто упала большая кошка. Зак обернулся. Крис стояла на четвереньках на земле, в позе готовности к прыжку. Она приземлилась с пяти метров без единого звука боли или усилия.       — Для ребёнка… это очень странно, — медленно проговорил Зак, и в его четырёх глазах мелькнуло нечто большее, чем просто злость — проблеск холодного анализа. Девочка в ответ оскалилась и зарычала снова. И только теперь, в тени джунглей, Та’Лана ясно увидела: глаза Крис светились. Не отражённым светом, а изнутри, тусклым, ядовито-зелёным сиянием, как у хищника в темноте. К ней быстро подбежал профессор, пытаясь загородить собой вид на Зака.       — Всё хорошо, Крис, он теперь хороший, — сказал он, но голос его дрожал.       — Кристабель, — тихо, но властно сказала Та’Лана. Девочка медленно перевела горящий взгляд на неё. — Отбой. Он друг. Зелёный свет в глазах Крис начал угасать, как тлеющий уголёк. Рычание стихло. Она медленно поднялась на ноги, но её поза оставалась собранной, готовой.       — Как… как ты нашла его и спрыгнула? — спросила Та’Лана, опускаясь перед ней на корточки. Крис на мгновение задумалась, словно вопрос был странным.       — По запаху. Он сильно пахнет железом, порохом и… чем-то кислым. А прыгала… я с больших высот прыгала, — она сказала это так просто, будто объясняла, как ходит. В наступившей тишине было слышно, как профессор резко выдохнул, а Зак прошептал под нос батарианское ругательство, полное суеверного ужаса. Зак тяжко вздохнул, потирая ушибленные бока, и посмотрел на Та’Лану. Все четыре его глаза сузились.       — Ладно, Тала. Теперь, без криков и прыжков, рассказывай подробно. В какое конкретно, срань галлактическая, дерьмо ты меня втягиваешь в моём же убежище? И что это за… диковинка у тебя в компании? Настоящее. Корабль «Стриг». Капитанский мостик. Мостик «Стрига» был тесным, функциональным и вечно заваленным хламом. На центральной панели мерцали голубоватые голограммы навигационных карт и данных о состоянии систем. Пол, вводил несколько команд на панель для передвижения корабля. Талия, занимала кресло второго пилота, её когтистые пальцы ловко перебирали настройки на панели, пока её внимание было приковано к огромному иллюминатору, за которым медленно приближался сияющий спиралью мегаполис – Цитадель.       — Корабль «Стриг», запрашиваю разрешение на стыковку в секторе «Запределье». Приём, — произнёс Пол, его голос звучал официальнее прежнего. Из динамиков донёсся безличный, автоматизированный ответ диспетчерской службы: «Транспортное судно «Стриг», идентифицировано. Ваш корабль поставлен в очередь на стыковку. Текущий номер в списке: M-9. Назначенный док: J-10. Пожалуйста, соблюдайте дистанцию и ожидайте дальнейших инструкций».       — Принято, контроль. «Стриг» на связи, — Пол отключил открытый канал, и повернула голову к Талие. — Что ж, встаём в очередь. Как думаешь, что скажет наша новоприбывшая загадочная леди насчёт вида? — он кивнул в сторону иллюминатора, где Цитадель сияла, как драгоценность, встроенная в бархат космоса. Талия, не отрывая взгляда от панели, пожала плечами, издав лёгкий щелчок мандибулами.       — А что она должна сказать? «О, как красиво»?       — Ну, я не знаю! — Пол слегка почесал волосы на голове. — Это же Цитадель! Сердце галактической цивилизации! Столько рас, технологий, история! Для любого, кто видит её впервые, это должно быть впечатляюще.       — Думаю, её это волнует меньше, чем возможные угрозы, — сухо заметила Талия. — Пока команда задавала ей глупые вопросы о её скелете, я заметила – она не смотрела на них особо с интересом, как они.       — Может, она просто пыталась удовлетворить наше любопытство, чтобы потом задать свои вопросы? — предположил Пол, но в его голосе звучали сомнения. Внезапно в динамиках раздался спокойный, мелодичный голос Назары. Он звучал не из каюты, а будто бы из самой аудиосистемы корабля, слегка искажённый, но чёткий.       — Пилот Пол, — произнесла она. — Моё любопытство было удовлетворено через доступ к бортовой сети и открытым галактическим базам данных. Мне было достаточно. Талия с Полом замерли. Пол первый нарушил молчание, его голос стал нарочито лёгким:       — Так там же… тонны фейковой информации, сплетен и слухов! Лучше уж спросить у живых…       — Я способна отделить вымысел от фактов с точностью 99,87%, — мягко перебила его Назара. — Спасибо за беспокойство. Связь прервана. Щелчок, и в динамиках воцарилась тишина, нарушаемая лишь привычным гулом двигателей и писком приборов. Талия медленно перевела взгляд с колонок на Пола. Её глаза сузились.       — Порой… она меня пугает, — призналась турианка тихо, отчеканивая каждое слово.       — Не только тебя, — ответил Пол, и его лоб заметно попотел, выражая беспокойство. — Она… она только что проникла в закрытую аудиосистему мостика. Без запроса, без взлома, который я бы заметил. Как она это делает? Она по всем биометрическим показателям — живой организм. А ведёт себя как… как высокоразвитый ИИ или виртуальный интеллект, встроенный в плоть.       — И не только это, — добавила Талия, снова обратившись к панели, но её внимание было рассеянным. — Она двигается слишком плавно. Дышит, только когда за ней наблюдают. Её реакции… они либо запоздалые, либо рассчитанные до микросекунды. Как у машины, имитирующей жизнь. — Она сделала паузу, глядя на бескрайнюю станцию за стеклом. — Давай закончим этот разговор. И поставим дополнительные шифры на все критичные системы. На всякий случай. Пол кивнул головой. Талия вздохнула, и её взгляд упал на маленький, почти незаметный индикатор в углу панели. Индикатор внутренних коммуникаций. Он мигнул зелёным на долю секунды, когда Назара говорила. Но не тогда, когда она подключилась. Она подключилась раньше. И слушала. Доки Цитадели. Стыковка «Стрига». Крис ёрзала у шлюза, едва сдерживаясь, чтобы не пинать ногой панель управления. Корабль, «Стриг», только-только получил разрешение на стыковку, в то время как изящный силуэт «Нормандии» SR-1 уже час как был пришвартован в привилегированном доке для кораблей Альянса. У Спектров не было очередей. Это бесило. Наконец, с глухим стуком и шипением магнитов, стыковочный тоннель состыковался. Дверь открылась, и Крис ринулась вперёд, как выпущенная из лука стрела. На бегу, протискиваясь мимо грузчиков, торговцев и офицеров Цитадели, она отправила короткое сообщение на омни-тул:       «Джейн, я на борту. Иду к Президиуму. Где ты?» Она знала, что её сестре-Спектру наверняка нужно отчитываться перед Советом, и это раздражало ещё сильнее. Входя в скоростной лифт, ведущий вверх, к сияющим башням, она почувствовала, как вибрирует её омни-тул — сообщения от Та’Ланы и, что характерно, целая серия всё более сердитых — от Зака. Она проигнорировала их все. Сейчас был важен только один человек. Оказавшись в Президиуме, среди шума фонтанов, переговоров дипломатов и мерцающих голограмм, она получила ответ:       «У Финансового района. Жду. Рада, что ты цела.» Сердце Крис ёкнуло. Она быстро переместилась к месту встречи — к массивным, грациозным скульптурам, охраняющим один из входов. Не пришлось ждать долго. Вскоре она увидела знакомую фигуру в чёрно-серой броне N7. Джейн Шепард стояла, слегка отвернувшись, сканируя толпу. Из-под капюшона своего просторного, неброского плаща Крис наблюдала за ней секунду, наслаждаясь моментом, прежде чем помахать рукой и издать тихий, особый свист — их старый сигнал из детства на Мендуаре. Уши Джейн, казалось, дрогнули даже сквозь суперский физор. Она резко обернулась, и её лицо, обычно собранное и серьёзное, озарила широкая, искренняя улыбка.       — Крис! Они бросились навстречу и схватились в объятия так крепко, что керамические пластины брони Джейн затрещали. Это было объятие, в котором слились месяцы разлуки, страх и облегчение.       — Я так переживала, когда узнала, что тебя забрали на тот флагман, — выдохнула Джейн, наконец отпуская её, но держа за плечи, изучая лицо. — Ты почему в капюшоне? Что он с тобой сделал?       — Я в порядке, Джейн. Это сделал не Сарен, — Крис осторожно откинула капюшон, открывая лицо. Её некогда каштановые волосы теперь были прорезаны неестественно яркими прядями белого цвета. Её глаза, всегда зелёные, теперь имели чуть более вытянутый разрез и слабый ободок вокруг зрачка. — Это было то растение-ловушка… Тореанин. Оно меня… поглотило. А потом выплюнуло. Оставило такие… изменения. Джейн смотрела, и её улыбка медленно таяла, сменяясь тревогой и пониманием. Для постороннего это могло сойти за экстравагантный краситель или редкую болезнь. Но Джейн помнила. Помнила тот день нападение работарговцев, когда тихая Кристабель превратилась в рычащего зверя, который с лёгкостью обезобразила батарианца-похитителя. Тогда же появилась первая, едва заметная белая прядь. Её глаза тогда впервые блеснули нечеловеческим светом. Смотря на неё сейчас, Джейн видела не просто сестру с «шрамами». Она видела нечто иное. Существо на грани между человеком и чем-то, чужим.       — Ты всё равно моя сестра, — твёрдо сказала Джейн и снова обняла её, на этот раз более мягко, но не менее решительно. Крис замерла, удивлённая. Для неё единственной семьей были Та’Лана и экипаж «Стрига». Слова «сестра» звучали одновременно чуждо и бесконечно дорого.       — Я не собиралась прерывать вашу трогательную встречу, но нам пора действовать, — раздался спокойный, мелодичный голос с легкой механистичной скрипотцой. Крис дёрнулась и обернулась. Рядом стояла азари. Но необычная. Её кожа была не привычных голубых или лиловых оттенков, а матово-белой, как фарфор или лунный камень.       — Ты понимаешь, что этим цветом кожи ты привлекаешь к себе всё внимание? — с раздражением буркнула Крис.       — Я привлекла бы куда больше, оставаясь в своём первоначальном облике, — парировала азари. — А у азари бывают разные оттенки.       — У азари в основном голубые и фиолетовые тона кожи. Белый… это неслыханно, — вступила Джейн, её взгляд стал оценивающим, профессиональным. Рука инстинктивно легла ближе к кобуре. Назара опустила глаза, а потом медленно подняла их. В них мелькнула тень чего-то невыразимо древнего и печального.       — Они… когда-то были другими, — тихо произнесла она. Эти слова повисли в воздухе, заставив обеих девушек замереть. Назара отвернулась от них и подошла к балюстраде, смотря на искусственную реку, сверкающую внизу.       — Здесь стало красиво. Но суть остаётся прежней…       — Что остаётся? — Крис сделала шаг к ней.       — Когда так много стёрто, сложно дать точный ответ. Но чувства… интуиция подсказывают, — ответила Назара, не оборачиваясь.       — Я думала, ты лишена чувств, — не удержалась от колкости Крис.       — Да, я во многом отличаюсь от вас. Но я жива. А значит, могу действовать. Нам нужно лететь на Ил.       — Вы знаете про Ил? — Джейн нахмурилась. — Зачем вам туда?       — Сарен собирается использовать Мю-ретранслятор, чтобы начать Цикл, — обернулась Назара. Её лицо было бесстрастно, но в словах звучала леденящая душу убеждённость.       — Вы и про Цикл знаете, — теперь взгляд Джейн пристально уставился на Крис, в нём читался немой вопрос: «Кого ты ко мне привела?»       — Только то, что знает Назара, — глухо ответила Крис, сглатывая ком в горле. — У неё… проблемы с памятью. Властелин стёр многое.       — Что с вами случилось? — смягчив тон, спросила Джейн, переводя взгляд на белую азари.       — Предательство, — коротко бросила Назара. — И я намерена положить конец тому, что повторяется в каждом Цикле.       — Вы в них участвовали? — голос Джейн стал стальным. Её пальцы уже лежали на рукояти. Назара замерла. Казалось, она вслушивается в какие-то далёкие эхо внутри себя.       — …Не помню. Но я верю, что на Иле смогу восстановить часть данных. Архивы протеан могут содержать ключ.       — Как? — спросили они почти синхронно.       — Вами называемые протеане были мастерами сохранения информации. Они могли создать не просто архив, а активную программу — хранилище сознаний, ожидающих пробуждения, чтобы встретить новый Цикл с Жнецами во всеоружии.       — То есть на Иле могут быть… живые протеане? — в голосе Джейн прозвучало не столько удивление, сколько надежда на могущественных союзников. Лицо Назары, до этого момента сохранявшее спокойную, почти маскообразную отстранённость, вдруг исказилось. По нему пробежала волна чистейшей, немой ненависти. Это было не человеческое выражение — это был оскал древней, космической ярости.       — Надеюсь, их раса давно сгнила, и от них остались только пыльные архивы, — прошипела она, и её голос на секунду потерял всякое подобие азарийской мелодичности, став скрежетом точильного камня по металлу. От этих слов, произнесённых с леденящей искренностью, у Крис по спине пробежали мурашки. Джейн напряглась ещё сильнее.       — Я не могу покинуть Цитадель, — резко, ломая тягостное молчание, заявила Джейн.       — Почему?! — Крис схватила её за руку.       — Совет… запретил всему экипажу «Нормандии» отбывать. После доклада о Властелине и Жнецах наши заявления сочли «непроверяемыми вымыслами, подрывающими стабильность». Больше всех этому поспособствовал… советник Спаратус. Крис отшатнулась, словно от удара. Неверие сменилось яростной, жгучей злостью. Они рисковали жизнями, сражались с невообразимой угрозой, а их… отстранили? Заперли здесь? И Спаратус… Назара, наблюдавшая за эмоциями Крис, внезапно резко повернула голову. Движение было слишком быстрым, слишком отрывистым для органического существа — больше похожим на поворот сенсорной башни. Её белые глаза сузились, уставившись в толпу на другом конце площади у статуй.       — Что? — спросила Джейн, мгновенно насторожившись и следуя за её взглядом. Крис посмотрела туда же. Сначала она увидела только обычную толпу туристов и клерков. Потом её взгляд выхватил знакомую фигуру в безупречном костюме, идущий под аркой. Высокий турианец с белыми полосами на лице. Рядом с ним — двое в строгих, неброских костюмах, с холодными, оценивающими взглядами. Охранники. Или что-то похуже. Это был советник Спаратус. Ощутив на себе взгляд, он смотрел прямо на них. 2170 год. Неизвестная планета. Убежище Зака. Подземное убежище представляло собой странный симбиоз высоких технологий и батарианского прагматизма. Стены были завалены контейнерами с запчастями, разобранным оружием и пустыми банками из-под дешёвого пива «Ракнис». В центре комнаты, освещаемой тусклыми голубыми светильниками, стоял массивный стол, вырезанный, похоже, из местного дерева. На нём Зак только что закончил свой очередной монолог.       — Да пошла ты в пизду со своим выблядком! — рявкнул батарианец, резко вставая со скрипящего стула. Все четыре его глаза пылали негодованием. — Я не собираюсь на таких условиях выполнять свои услуги. Рисковать шеей из-за какой-то азари-отступницы и её ушастой обузды? Иди к чёрту!       — Р-р-а-арр! — низкое, предупреждающее рычание донеслось из угла. Кристабель, до этого мирно сидевшая на ящике с пайками, оскалилась, её глаза в полумраке слабо светились зелёным.       — Сколько можно повторять — она не моя дочь! — холодно парировала Та’Лана, не двигаясь с места. Она сидела, откинувшись на спинку стула, демонстрируя показное спокойствие. — Она та, кого я должна на время укрыть. Как и профессора. Верно, профессор? Зингер, копошащийся в своей объёмной полевой сумке, вздрогнул и поднял голову.       — А? О, да, совершенно верно. Мне и девочке требуется… временное исчезновение. А мадемуазель Та’Лана оказывает нам неоценимую помощь. Зак, как раз поднесший к губам новую банку дешёвого пива, поперхнулся. Тёмная жидкость фонтаном вырвалась у него изо рта, заляпав стол и часть разобранного бластера.       — Она?! Милая?! — он ткнул толстым пальцем в сторону Та’Ланы, его голос взвизгнул от возмущения. — Да она — живое отрицание всего, во что верят её сородичи! Её богиня ночами плачет, глядя на такую «последовательницу»! По ней одна только космическая тьма и скучает!       — Р-а-а-а-а-а! — Кристабель спрыгнула с ящика, приняв угрожающую позу. Её спина выгнулась, пальцы сжались в кулачки.       — Кристабель, хватит! — голос Та’Ланы прогремел, как выстрел, резко и властно. Девочка вздрогнула и замолкла. Она посмотрела на азари, и в её глазах мелькнула не детская обида, а животный, первобытный ужас от внезапной агрессии со стороны «вожака». Она медленно, будто стараясь стать меньше, забралась обратно на ящик, подтянула ноги к себе и сгруппировалась в тугой, беззащитный комочек, спрятав лицо в коленях.       — То, что сказал Зак — отчасти правда, — продолжила Та’Лана, уже более спокойно, но твёрдо. — А на правду, даже горькую, не обижаются.       — О-очень интересный психологический момент, — проговорил профессор Зингер, словно только сейчас заметив произошедшее. Он достал из сумки небольшой, похожий на древний саквояж, кейс. Щёлкнув защёлками, он открыл его, обнажив несколько слоёв аккуратно разложенных листов, с надписями и что-то схожее на пометки. Покопавшись, он нашёл то что было ему нужно, заметил как профессор долго водил пальцем по странице. — Ага, вот… Кристабель, — он обратился к комочку в углу. Комочек не шевельнулся. — Кристабель, милая, — настойчивее повторил профессор. — Скажи, ты воспринимаешь мадемуазель Та’Лану как сильную, защищающую тебя женщину? Почти… как маму? Зак, только что открывший очередную банку, снова фонтанировал пивом. На этот раз он попал в собственные сапоги. Та’Лана уставилась на профессора с таким изумлением, что её фиолетовые глаза, казалось, стали светиться ярче.       — Что вы, простите, сказали? — переспросила она, не веря своим ушам.       — После того как я… покинул программу «Одарённых» на Земле, — начал объяснять профессор, не отрываясь от показаний сканера, — я погрузился в сравнительную ксенопсихологию. Спустя год я получил сообщение от Ханны Шепард. Она просила меня углубиться в изучение социума, обычаев и, что важнее, инстинктивных поведенческих турианцев. Я тогда не задавался лишними вопросами и погрузился в работу. Узнал много любопытного. И некоторые реакции Кристабель — территориальность, ответное рычание на прямую угрозу, поиск альфа-особи для защиты — очень коррелируют с базовыми инстинктами турианцев, особенно молодняка в период импринтинга. Потеряв биологическую мать, её подсознание могло идентифицировать вас, Та’Лана, как замещающую альфа-самку. Доминантную защитницу.       — Э-э-э… — Та’Лана растерянно моргнула. — Я не Марго. Мы с ней… абсолютно не похожи.       — Возможно, у девочки сработал более простой механизм, — продолжил профессор, наконец отложив сканер. — Она признала в вас равную по силе духа и приняла в свой «клад» — так турианцы называют ближний круг, семью. Подобное, согласно моим записям, случалось и с приёмной сестрой, за короткий срок, семьи Шепардов — Джейн.       Х— А можно я встряну в вашу учёную беседу? — перебил Зак, вытирая пиво с подбородка и подходя к столу. — Я тут, извините, простой батарианец, механик и иногда — фальсификатор. Объясните мне на языке выхлопных газов: при чём тут вообще турианцы и эта… девочка? В бункере воцарилась тягостная, многословная тишина. Было слышно только гудение генератора.       — Она… дочь турианца и человека, — наконец, тихо, но чётко произнесла Та’Лана. Зак уронил пустую банку. Она с грохотом покатилась по металлическому полу.       — Это шутка? — он переводил взгляд с невозмутимой азари на съёжившуюся в углу девочку. — Она… она ни хрена не похожа на турианца! Ну, кроме этого своего зверского рыка. Хотя, что я говорю, люди — те ещё животные… — он замолчал, заметив, что Кристабель медленно вынырнула из-за колен и смотрит на него теперь не со страхом, а с интенсивным, изучающим взглядом, как учёный на странный экспонат.       — Как верно заметила мадемуазель Та’Лана, Кристабель действительно является гибридом двух видов, — подтвердил профессор, снимая очки и протирая их. — Феномену, признаюсь, мне до конца не ясен. Но известно, что её биологическая мать, незадолго до зачатия, подверглась… специфическому медикаментозному вмешательству. Экспериментальная терапия, направленная на регенерацию и усиление тела. Побочным, непредвиденным эффектом, судя по немногим записям, стало кардинальное изменение репродуктивной системы, позволившее преодолеть видовой барьер. Препарат, увы, был утерян или уничтожен ещё до моего прихода в проект. Его полный потенциал остаётся загадкой.       — Э-э-э… — Зак смотрел на профессора тупым, абсолютно потерянным взглядом. — Слушайте, я не доктор всяких наук, и не профессор. И то, что вы сейчас наговорили, для меня — тёмный лес с тремя солнцами. Я ничерта не понял. — Затем он перевёл взгляд на Кристабель, которая всё так же пристально его разглядывала. — Чего уставилась? — буркнул он. — Она меня… пугает, — признался он наконец, скривившись. И в его тоне было не столько неприязни, сколько смущённого, первобытного страха перед непознанным.       — И слушайте, я вторым папой или, не дай чего, второй мамой становиться не собираюсь! Мне и своих проблем хватает! Настоящее. Президиум Цитадели. С другой стороны широкой пешеходной аллеи, утопающей в зелени и свете искусственного солнца, троица замерла. Советник Спаратус проходил по другую сторону, проходя соединяющий мост два района Президиума. Его высокая фигура была окружена парой помощников с голографическими панелями и двумя охранниками в строгой, неброской форме — их глаза, скрытые за светозащитными очками, методично сканировали толпу. Шествие было неспешным, полным холодного достоинства. Именно в этот момент Спаратус, казалось, почувствовал на себе пристальный взгляд. Он не просто обернулся — его голова повернулась с чёткой, почти механической точностью, и его пронзительный взгляд, словно нацеленный телескоп, устремился прямо через поток людей, фонтаны и голографические рекламные щиты — прямо на них. Крис сердце ёкнуло и упало куда-то в пятки. Мамин подбородок, мамины глаза, мамин разрез губ. Она была живой копией Маргариты Мэроу, и эта копия могла стоить ей всего. Инстинкт, отточенный годами жизни в тени, сработал мгновенно. Она резко отвернулась, вжав голову в плечи, и натянула капюшон своего плаща так низко, что её лицо скрылось в глубокой тени. Пальцы, спрятанные в карманах, сжались в ледяные кулаки. Если он увидел… Если он опознал… Бежать. Сейчас же.       — Вот урод, — прошептала Джейн сквозь зубы, и в её голосе звучало не просто пренебрежение, а старая, глубокая, личная неприязнь. Она не стала отводить взгляд сразу, а бросила в сторону Спаратуса короткий, вызывающий взгляд, полный немого вызова, прежде чем демонстративно повернуться к Крис спиной, загораживая её. Назара же не двигалась. Она стояла, как изваяние из белого камня, и следила за Спаратусом с тем же безразличным, аналитическим интересом, с каким можно наблюдать за движением опасного, но предсказуемого хищника за стеклом террариума. Крис, превозмогая желание бежать сломя голову, рискнула бросить ещё один украдкой взгляд. Свита уже двигалась дальше, уводя Спаратуса за угол одной из сияющих стен. Опасность, казалось, миновала. Она должна была выдохнуть с облегчением, но вместо этого её рука судорожно полезла в боковой карман поношенных штанов. Пальцы нащупали только шов ткани. Пустоту. Мой маяк. Лёгкий, самодельный медальон. Её последний подарок от матери. Его не было. Воспоминание ударило, как молния: тот ужасный момент перед тем как быть съеденной Торианином Сарена, когда его люди обыскивали её, когда всё отняли… В том числе и ту, казалось бы, незначительную безделушку.       — Джейн, — голос Крис был тихим, но твёрдым, как сталь. — Тебе нужно любым способом высвободить «Нормандию» и собрать команду. А мы… мы должны отправиться на Ил первыми. Сарен забрал кое-что моё. Не просто вещь. — Она посмотрела сестре в глаза. — Медальон. И я должна его вернуть. Джейн, не задавая лишних вопросов, лишь коротко, решительно кивнула. В её взгляде читалось полное понимание и готовность действовать. Тем временем Назара, наконец, оторвала взгляд от того места, где скрылся советник. Её фарфоровое лицо оставалось бесстрастным, но в белых глазах что-то мерцало — не эмоция, а скорее вывод, сделанный на основе невидимых другим данных.       — Насколько же он… скучает, — произнесла она тихо, почти задумчиво, и в её голосе прозвучала странная нота, которую можно было принять за сожаление. — Его паттерны поиска, его микрожесты… Они выдают не просто служебный интерес. Это тоска охотника, который упустил добычу. Или садовника, потерявшего редкий цветок. Очень… по-человечески. Она повернулась к девушкам, и её следующий вопрос повис в воздухе, острый и безжалостный: — Кристабель. Что такого особенного в этом медальоне, что его потеря пугает тебя больше, чем взгляд этого турианца? 2170 год. Неизвестная планета. Убежище Зака. Наружный козырек. На планете начался дождь. Это было не мирное земное пение капель, а опасный, шипящий потоп. Кислотный ливень. Капли, размером с монету, падали с неба, прожженного грязно-желтыми облаками, и с шипением растворяли всё, на что попадали: листву, почву, металл, если он был недостаточно обработан. Под низким, свинцовым навесом, который Зак когда-то соорудил из обшивки сбитого грузовика и устойчивых к кислоте полимеров, было относительно безопасно. Здесь, у входа в бункер, они стояли втроём, наблюдая за разрушительной красотой бури. Зак прислонился к косяку, выкуривая очередную самокрутку с дешёвым табаком. Дым смешивался с едкой влажностью воздуха. Рядом, опираясь спиной о противоположную стену, молча наблюдала Та’Лана. Её фиолетовые глаза были прищурены, следили не за дождём, а за бесконечными струйками, стекающими с края навеса и растворяющими в пене небольшую траншею в грунте.       — Как ты вообще в это дерьмо вляпалась? — хрипло спросил Зак, не отрывая взгляда от водяной завесы. Та’Лана вздохнула. Рассказывать не хотелось, но молчание давило сильнее.       — Пришло сообщение. На один… очень старый, забытый канал. Криптованное. Просьба о помощи. «Найди Шепард. Спаси их и ещё одного». Я вышла на связь, узнала планету — Мендуар. Прилетела, но сесть не дали — воздушное пространство было заблокировано из-за «нападения работорговцев». Только вот… — она сделала паузу, и в её голосе зазвучала холодная ярость. — Патрули Альянса болтались на орбите, как праздношатающиеся. Не атаковали, не высаживали десант. Ждали. Как будто ждали, когда всё закончится. Я проскочила на низкой высоте, нашла профессора. Он умолял найти «девочек». Мы пошли, наткнулись на… на зачистку. Нашли их.. Родителей не было в живых.       — Девочек… — протянул Зак, сделав затяжку.       — Джейн и Крис. Они всё потеряли, — тихо добавила Та’Лана.       — Родителей… Пфф… — Зак усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Главное — себя не потерять. Как мы с тобой когда-то.       — Ну, я в отличие от тебя не стала топить себя в выпивке объёмом с малую комету, — парировала Та’Лана беззлобно.       — Это моё лекарство, — отчеканил Зак, бросая окурок в зону дождя. Тот с шипением исчез в клубе едкого пара. — Как твоё — лазать по чужим головам и делать из них послушных марионеток. Мы с тобой — два сапога пара, Тала. Оба изгои. Оба дрались, верили во что-то… И что вышло? Оказались тут, в самом пекле галактики, прячась от всего и вся. — Он потянулся к ящику у ноги, достал очередную банку дешёвого пива «Ракнис» и отхлебнул большую порцию. Из приоткрытой двери бункера за ними наблюдала пара огромных, серьёзных глаз. Кристабель сидела на корточках, поджав ноги, и смотрела то на Зака, то на дождь, то снова на Зака. Когда он допил банку и с раздражением мотнул головой, обнаружив, что запас пуст, она исчезла в темноте.       — Срань господня… — проворчал батарианец. В этот момент Крис выскочила обратно, с трудом неся две новые банки. Аккуратно поставила их рядом с ним.       — О! Доставка! Спасибо, малыш, — Зак ухмыльнулся, и в его четырёх глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее тепло.       — Все-таки капля воспитания в тебе осталась, — подметила Та’Лана.       — Я хоть дикарь, пьяница, курильщик и мастер ненормативной лексики, но капли благодарности во мне ещё капают, — парировал он, открывая банку. Его взгляд упал на Крис, которая с невинным любопытством смотрела то на пиво, то на него. — Что, хочешь попробовать? — он покачал банкой. Крис неуверенно посмотрела на Та’Лану, затем кивнула.       — Смотри, оно невкусное, — предупредила Та’Лана, но было уже поздно. Зак протянул банку. Крис осторожно принюхалась, сморщив нос от резкого, хмельного запаха, и сделала крошечный глоток. Её лицо тут же скривилось в гримасе абсолютного отвращения.       — Фу-у-у! — она высунула язык, пытаясь стряхнуть вкус. Зак расхохотался, его грубый смех прокатился эхом под навесом. Та’Лана тоже не удержалась от улыбки. Крис, видя их реакцию, смутилась, но в её глазах вспыхнул огонёк азарта. Прежде чем Зак успел отобрать банку, она быстрым движением набрала в рот ещё порцию и с преувеличенным «тьфу!» выплюнула её на землю под навесом. На этот раз залилась смехом уже Та’Лана.       — Ха-ха-ха! Нет, Крис, так не пьют! О богиня, ты что творишь! Зак смотрел на девочку с немым изумлением. Она методично набирала в рот пиво и выплёвывала, словно выполняя какой-то важный ритуал. Когда банка опустела, она с торжествующим видом швырнула её в кислотный дождь, где та мгновенно начала дымиться.       — Дай ещё! — потребовала она, уставившись на Зака. Та’Лана, уже держась за бок от смеха, просто покачала головой. Крис, видимо, решила, что так и нужно «пить» — брать в рот и выплёвывать, получая при этом какое-то удовольствие или одобрение.       — Нет… — голос Зака был полон сдерживаемого отчаяния. Он смотрел на землю, где пропало его драгоценное пиво. — Так не пьют. Его пьют. Как воду. Глотают.       — Почему? — немедленно последовал вопрос.       — Чтобы… расслабиться.       — Почему?       — Чтобы забыться.       — Зачем? — Крис склонила голову набок. — Вы хотите что-то забыть? Вопрос, заданный детской непосредственностью, повис в воздухе, резкий и неудобный. Зак замолчал. Он не потянулся за новой банкой. Вместо этого поставил её на землю, сложил свои мощные, в шрамах руки в замок и уставился в кислотную пелену. Его четыре глаза стали неподвижными и глубокими.       — Порой… есть воспоминания, которые хочется вырвать и выбросить навсегда. Чтобы не болело. Но без них… не усвоишь урок. Не станешь тем, кто ты есть. — Он бросил быстрый взгляд на Та’Лану, и она отвела глаза, сжав губы. — Ну, или их можно попробовать забыть только… всё равно всплывут. И тогда становится ещё хуже. Потому что понимаешь, что сам когда-то хотел стереть кусок своей жизни.       — Вы… команду потеряли? — тихо спросила Крис, подсаживаясь чуть ближе, но на почтительном расстоянии. Зак тяжело вздохнул.       — Больше, чем команду… Близкого. Крис замолчала, уставившись в землю, усыпанную окурками и пустыми банками. Её маленькое лицо стало серьёзным.       — А ты… кого? — мягко спросила Та’Лана, опускаясь перед ней на корточки.       — Маму… но я не знаю точно… — голос девочки стал едва слышным.       — Что ты имеешь в виду? — насторожилась Та’Лана.       — Когда на нас напали… я пряталась в вентиляции… Я слышала, как они говорили, — Крис говорила медленно, выуживая из памяти обрывки ужаса. — «Мэроу нужна живой», «Проект „Рассвет“ продолжается», «Ранения допустимы… но не смертельные». Ледяная волна пробежала по спине Та’Ланы. Это была не случайная резня. Это была целенаправленная операция. Похищение. И Марго Шепард была её целью.       — Крис, — она взяла холодные ладошки девочки в свои. — У меня есть дар. Я могу… заглянуть в твои воспоминания. Увидеть то, что ты видела, услышать то, что ты слышала. Но мне нужно твоё разрешение. Только если ты сама захочешь.       — Это… больно? — спросила Крис, её глаза были полны доверия и страха одновременно.       — Нет. Если не сопротивляться, это как… вспомнить очень яркий сон, — постаралась объяснить Та’Лана как можно проще. Крис подумала, затем кивнула.       — Можно… я тогда медальон открою?       — Конечно, — улыбнулась Та’Лана. Крис достала из-под ворота серебряную капсулу, нажала на защёлку. Из неё полилась другая мелодия — грустная, но умиротворяющая, похожая на колыбельную, сыгранную на далёком, неземном инструменте. Звуки смешались с шипением кислотного дождя, создавая сюрреалистичную симфонию. Девочка смотрела на Та’Лану, слушая музыку своей матери.       — Расслабься, — тихо сказала Та’Лана, её глаза начали мягко светиться фиолетовым сиянием. — Дыши ровно. И… обними вечность. Она осторожно прикоснулась кончиками пальцев к вискам Крис. Мир вокруг них, шипящий дождь, хмурый Зак, бункер — всё поплыло, растворившись в потоках чужой, детской памяти. Настоящее. «Стриг», столовая.       — Я сказал НЕТ!       — А Я сказала ДА!       — Я НЕ-ЕТ!       — Я ДА! ДА! И ЕЩЁ РАЗ ДА, ЗАК! Столовая «Стрига» превратилась в арену для семейной, если так можно выразиться, дуэли. Зак, стоя у сервопривода с едой, опирался на него ладонями, его четыре глаза сверкали решимостью. Крис, напротив, стояла в боевой стойке, её руки сжаты в кулаки, а в глазах горел упрямый огонь, который Та’Лана знала слишком хорошо. Они спорили о полёте на Илос, и дискуссия явно вышла за рамки конструктивной. За столом в стороне расположились остальные члены экипажа, наблюдая за спектаклем, как зрители на плохой, но увлекательной пьесе. Назара сидела идеально прямо, её белая, фарфоровая кожа и фиолетовые дымки волос резко контрастировали с обстановкой. Её лицо было лишено каких-либо эмоций, но глаза внимательно следили за каждым жестом. Рядом с ней Та’Лана сидела, ссутулившись, с выражением глубокого утомления на лице, проводя рукой по виску. Талия сосредоточенно допивала свой сладкий энергетик через трубочку, стараясь не встречаться ни с чьим взглядом. Лейрана пыталась поесть, но её салат явно проигрывал по вкусу разворачивающейся драме. Аелия смотрела на всё с нездоровым интересом, поедая чипсы.       — У вас… это часто? — спросила Назара, не поворачивая головы. Её голос, как всегда, был спокоен и мелодичен.       — По четвергам и пятницам, — саркастично бросила Аелия, не отрываясь от чипсов. — Ай! — она взвизгнула, получив лёгкий, но ощутимый шлепок по затылку от Та’Ланы.       — Зависит от степени идиотизма темы, — честно, сквозь зубы, ответила Та'Лана Назаре. — И от количества выпитого Зако́м.       — МЫ никуда больше не полетим! — рявкнул Зак, ударив кулаком по металлической панели. — Ни за каким Сареном! Ни на какой Ил! Концы в воду, и сидим тихо, пока эта вся история с Жнецами не рассосётся сама!       — Нам НАДО полететь туда, Зак! — крикнула в ответ Крис, её голос сорвался на визг. — У него МОЙ медальон! Последнее, что осталось от мамы!       — Да сдался он тебе на хрен! — отмахнулся Зак. — Ты когда в последний раз его вообще слушала?! Ты уже не маленькая девочка, чтобы цепляться за безделушку!       — Тогда не смей разговаривать со мной сейчас как с ребёнком! — парировала Крис, её глаза наполнились слезами ярости.       — Когда ты была маленькой, я с тобой ТАК не обращался! — заорал Зак, и в его голосе прорвалась настоящая, сырая боль. — Я тебя берег! Как сумасшедший!       — Тогда мы летим на Ил! — упёрлась Крис.       — НИ. КУ. ДА. МЫ НЕ. ЛЕ. ТИМ! — прорычал Зак, произнося каждое слово отдельно, с такой силой, что даже Назара слегка наклонила голову. Талия с громким вздохом поднялась, забрав свой почти пустой стакан.       — Вы уж определитесь без меня, — бросила она, направляясь к выходу. — Но если что, мой голос — за Ил. Интересно посмотреть на протеанскую архитектуру. — Дверь за её спиной закрылась с мягким шипением.       — Даже Талия со мной! — воскликнула Крис, хоть её отношения с турианкой всегда были прохладными и ограничивались техническими вопросами.       — Да ей лишь бы полетать и погулять, если заскучала у своих чертежах! — не унимался Зак.       — Богиня, дайте мне сил… — Лейрана с тоской положила голову на ладонь, отодвинув тарелку. — Я пойду есть в лазарет. Там спокойнее. — Она встала, аккуратно взяла свой поднос. На пороге обернулась. — И для протокола: я против. Риск неоправданно высок. — С этими словами она исчезла в коридоре.       — Вот! Лейрана против! — торжествующе протянул Зак, разводя руками.       — Она ВРАЧ! — парировала Крис. — Её работа — чтобы все возвращались целыми! Ей всё кажется опасным! Новая волна взаимных обвинений захлестнула столовую. Аелия, доев чипсы, тоже поднялась, прихватив банку азарийской колы.       — Я, пожалуй… за отпуск, — заявила она и поспешно ретировалась, пока на неё не обрушился гнев обеих сторон. За столом остались только Та’Лана и Назара. Капитан смотрела на ссорящихся с нарастающим недовольством, а её челюсть была сжата так, что выступили мышцы. Назара оставалась статуей, лишь туман на её голове слегка колыхался, будто улавливая эмоциональные всплески.       — ТА’ЛАНА! — крикнули Зак и Крис практически синхронно, оборачиваясь к ней. — СКАЖИ, НА ЧЬЕЙ ТЫ СТОРОНЕ? Та’Лана медленно подняла на них глаза. В её фиолетовых зрачках вспыхнуло холодное, злое сияние — тот самый свет, который видели только враги на поле боя. Оба, Зак и Крис, невольно отпрянули, замолчав. Она встала. Её движение было плавным, но полным скрытой угрозы.       — Мы. Никуда. Не летим, — произнесла она тихо, но с такой неоспоримой окончательностью, что в столовой воцарилась гробовая тишина.       — Молодец, Та’Лана! — выдохнул Зак, облегчённо потирая затылок. Но Крис не сдавалась. Она подошла к Та’Лане вплотную, её лицо было искажено болью и предательством.       — Но, Тала… ты же сама хотела убить Сарена. За Найлуса. Хотела отомстить. Та’Лана закрыла глаза на секунду, будто от физической боли.       — Да. Хотела. Но я почти потеряла тебя из-за этой мести. На том флагмане.       — Но это был мой выбор! — выкрикнула Крис.       — Если бы он убил только меня, я бы это приняла, — голос Та’Ланы дрогнул. — Но он… он решил забрать тебя. У меня на глазах. Сломать тебя. И это… это было невыносимо. — Она сделала шаг к Крис, её рука медленно потянулась, чтобы прикоснуться к её щеке. — Крис, я тебе не родная мать. Но ты стала мне дочерью. И видеть, как кто-то причиняет тебе боль… для меня это хуже любой пытки. Её пальцы почти коснулись кожи Крис, но та резко, с силой, отбила её руку.       — Тогда боль мне причиняете ВЫ! — прошипела Крис, и её глаза наполнились не детскими слезами, а взрослой, жгучей ненавистью. — Ты! И Зак! И все, кто против! Вы все предатели! Она резко развернулась и выбежала из столовой. Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом.       — Тала, не кори себя, — тихо сказал Зак, подходя к ней. — Она остынет. Поймёт.       — Зак… — Та’Лана отвернулась от него, её плечи были напряжены. — Просто… закрой тему. На сегодня. Она посмотрела на Назару. Белая азари сидела неподвижно, но над её макушкой туманные волны на секунду окрасились в лёгкий, тревожный зелёный оттенок, прежде чем снова вернуться к фиолетово-серому. Не сказав больше ни слова, Та’Лана вышла в коридор. Металлические стены «Стрига» глухо отдавали её шаги, пока она шла, разрываясь между прошлым и настоящим. 2170 год. Неизвестная планета. Убежище Зака. Та’Лана медленно оторвала кончики пальцев от висков Кристабель. Связь оборвалась. Девочка открыла глаза, в них плавала лёгкая дымка дезориентации, но она быстро пришла в себя.       — Тала… я проголодалась, — тихо сказала она, словно только что проснулась.       — У профессора моя сумка с едой. Иди, возьми что захочешь, — мягко ответила Та’Лана, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Кристабель кивнула и побежала внутрь бункера, её лёгкие шаги быстро затихли. Та’Лана осталась под навесом, провожая её долгим, печальным взглядом.       — И что там было? — спросил Зак, не глядя на неё, докуривая очередную самокрутку.       — Её мать… её могли взять живой, — глухо ответила Та’Лана. — Но не для спасения. Для экспериментов. Я… я стёрла эти разговоры из её памяти. Слегка переписала воспоминания о том моменте. Теперь она думает, что не расслышала слов, только шум и выстрелы.       — Она тебя об этом не просила, — констатировал Зак.       — Знаю, — прошептала Та’Лана, опуская голову. — Но лучше никакой надежды, чем надежда на кошмар. Если её пустили «на проект»… шансов выжить у Марго не было. Никаких.       — Ты знаешь, какие потом бывают последствия, — сказал Зак, и в его голосе не было упрёка, только усталое понимание. — На мне проверено.       — Я буду готова принять её ненависть, когда она всё узнает. Если узнает. Зак тяжело вздохнул и бросил окурок в кислотный дождь.       — Тогда и я с тобой. Я же не скажу ей. Будет наш общий грех. Та’Лана посмотрела на него. В полумраке под навесом его четыре глаза светились тускло, но в них читалась странная, батарианская солидарность.       — Вместе во тьму, — тихо согласилась она. Настоящее. Койка Пола. Та’Лана остановилась у открытого технического отсека, где в своём кресле пилота восседал Пол. Рядом, прислонившись сидела Талия, потягивая через трубочку новый энергетик.       — О, капитан! — воскликнул радостно Пол. Кресло, к которому он был привязан как к зенице ока, повернулся. — Талия уже всё рассказала. Настоящая мыльная опера в столовой. «Любовь и ненависть на космическом грузовике». И каков вердикт? Я, кстати, за Ил. Любопытно взглянуть на протеанские артефакты без всех этих бюрократических ограничений. Та’Лана перевела взгляд на Талию. Турианка пожала плечами.       — Мы летим на Ил. Тихо, быстро, пока Зак не спустил все наши двигатели на тормозной жидкости. — ответила Та'Лана.       — Зак будет в ярости, — предупредила Талия, но в её тоне уже не было сомнений.       — Я всё беру на себя.       — Отлично! — Пол энергично поднял руки к верху, словно забили долгожданный гол в ворота. — Тогда начинаем тихую подготовку. Маршрут, поддельные коды, припасы… И с тебя, Талия, — Пол повернулсья к турианке, — обещанный перевод кредитов. И верни аванс, который я тебе перевёл на твой сомнительный «побочный проект». Талия беззлобно фыркнула и сделала пару касаний по своему омни-тулу.       — Перевод идёт. А с чего такая резкая смена решения, Та'Лана? — спросила она, глядя на Та’Лану. — Минуту назад ты была против. Та’Лана посмотрела куда-то вдаль, за металлические стены корабля, будто видя там призраков прошлого.       — Месть за Найлуса — это одно, — тихо сказала она. — Вернуть Крис её память и последнюю связь с матерью — это другое. И помочь… «мисс амнезии» остановить то, что может поглотить всю галактику… — она сделала паузу. — Это уже не выбор. Это долг. Тот самый, от которого я когда-то сбежала. Пора перестать бежать.