Часть [первая]. Глава [вторая].

Зеленые глаза с интересом и, немного, раздражением осматривают кусок бумаги. Тот день начался слишком не типично для него и его брата. А начать, наверное, стоит с того, что проснулся он в полном одиночестве. «И что с того?». А то, что во время пробуждения он всегда находился в объятиях, которые дарили теплоту ночью. Все еще сонный, тот сел на пол и зевнул. Покрутив голову из стороны в сторону, в поисках нужного человека, он вскоре оставил свои попытки. Через некоторое время послышались осторожные шаги с наружи заброшенного сарая. Такие — неуклюжие и осторожные одновременно — шаги могли принадлежать только одному человеку. Его Ци-ге вернулся. На губах расцвела робкая улыбка. Он очень переживал из-за чего-то. Его Ци-ге уже зашел в нутрь и пытался снова закрыть дверь, чтобы их никто не заметил. Младший перестал улыбаться и спросил: — Где ты был? Старший из детей только виновато улыбнулся и слегка покачал головой. — Я услышал как кто-то проходил рядом и хотел посмотреть кто. Зеленые глаза из слегка напряженных стали гневными. — Что?! Ци-ге! А если бы с тобой что-то случилось? Ты подумал?! Старший, Юэ Ци, отводил взгляд. — Я знаю, знаю. Просто решил удостовериться, что это не хозяева или кто-то из тех людей, что они не захотят подойти сюда. — И как? Удостоверился? Младший все еще дулся. Ему было некомфортно из-за неожиданной отлучки друга и брата. — Ага. Они не имели никакого отношения к этому району. Они путешествовали и просто проходили мимо чтобы добраться до следующего города. Вроде бы там планировалась большое празднование из-за праздничных дней. Я не смог понять, что они сказали точно. — Ладно. Я тебя прощаю, просто не надо так делать. Юэ Ци улыбнулся счастливо и потянул брата, чтобы тот встал. Они поговорили еще и решили отправиться в путь так же как и те люди в лесу. Большой город — больше возможностей! Перед уходом младший еще раз осмотрел их ночлег и окрестности на признаки опасностей. Люди, звери, растения — все это могло навредить ему и его Ци-ге. Травмы. Их нужно избегать по возможности, ведь лечить их некому. Денег у них не было, а за просто так лечить двух бездомных детей никто не станет. Да и просто рисковать не хотелось. Наконец дуэт состоявший из двух детей достигли ворот города и незаметно просочились вовнутрь. Смешаться с толпой было достаточно просто, но чтобы их не разделили и они не потеряли друг друга они сцепили руки и так и ходили некоторое время. Уже вечерело и на здания вместе со столбами вешались фонари. Было очень атмосферно: Теплое золото солнца нежно смешивается с легкими розовыми и персиковыми красками. Облака же в огненных, оранжевых и лиловых оттенках, как будто сами облака пропитаны светом уходящего дня. Вдали можно заметить лёгкие вкрапления голубого и фиолетового, которые постепенно заполняют небо, предвещая наступление ночи. Атмосферу также добавляют обычный народ и уже начавшие работать лавки со всякими безделушками, вроде картин, ткани и брелоков; с едой, где в основном продавались сладости, вроде фруктов, тангулу, конфет и просто сахара. Но также присутствует ларек с горячими лепешками с луком, жареным рисом и пельменями. Вообщем то здесь полно всякого и если вдруг у кого-то не досчитаеться пары штук конфет — никто не обратит много внимания на это. Мало ли что случится может… В таком темпе наши корманники прошарили всю ярмарку и после направились в более тихую часть города. А с ярмарки они стащили пару кусков ткани и конфеты и старательно прятали их за своими спинами и под одеждой. Попасться на горячем никто не горел желанием, ведь неизвестно что с ними тогда сделают. Конечно же они не брали самую дорогую ткани или прочие дорогие вещи, ведь слишком выделялись бы на фоне трущеб. Они не идиоты. Позже, ночью, они опять пришли к месту ярмарки в поисках ночлега — рисковать лезть в пустой дом они бы не стали, но и спать у стен тоже не горели желанием. А еще тут был шанс найти что-то поесть и провести ночь в относительном спокойствие из-за того, что оно практически в центре города и никто из других, таких же как они, людей не стали бы устраивать шумиху и превликать этим внимание. В общем и целом они расстелили ранее украденные тряпки и подложили пару штук под голову для удобства. Укрываться им особо смысла не было так как ночи уже не настолько холодные. Легли они опять в обнимку.

СссС

Он дёрнулся, пытаясь вдохнуть, но вместо воздуха — затхлый запах сырости, испражнений, гнили и пота. Его вырвало бы, если бы желудок не был пуст. Он лежал на холодном камне, спиной к чему-то мокрому. Холод. Он не сразу понял — где? Влага просачивалась сквозь одежду, цеплялась к телу, как пиявка лезла в позвоночник. Он дёрнулся — и только тогда заметил, как грубая верёвка врезалась в запястья. Глаза открылись — и пожалели об этом. Вонь. Камень под спиной сырой, стены — серые, отпотевшие, над головой — тёмный потолок с трещинами. Где-то в углу тускло коптит масляная лампа. Всё помещение — словно погреб. Кто-то всхлипывал рядом. Кто-то стонал, из-за ран видимо. Он повернул голову. Рядом — другие дети. Один с разбитым носом. Девочка с кровью на щеке. Все в лохмотьях. Все дрожат. Кто-то шепчет молитву. Кто-то просто смотрит в пустоту, но некоторые как и он осматривались. Парочка все еще не пришла в себя. Младший Юэ Ци хотел спросить — где мы, что случилось, где Ци-ге, но вместо слов — только сдавленный стон. И тут — хлынула вода. Лёд в форме потока — по лицу, в глаза, под одежду. Кто-то закричал. Кто-то закашлялся. Крик — визг — потом удар плетью о пол. — Подъём, твари, — рявкнул голос снаружи. Грубый. — А ну встали, скоты! Кто не встал — тот дохлятина. А дохлятина нам не нужна. Дверь распахнулась — тяжёлая, деревянная, обитая железом. Двое вошли. Один — высокий, с кнутом. Второй с дубиной. Одежда тёмная, а глаза ничего не выдают. На запястье одного висела связка ключей. — Слушайте сюда, мрази. — Мужчина с кнутом прошёлся вдоль стены. — Теперь вы — не дети. Не сироты. Не люди вообще. Пауза. Плётка упала на пол. — Отныне вы — просто рабы. Ваши тела, деньги, жизнь и будущее — наши. Отказаться от этого нельзя. — Последнею фразу прошипели сквозь зубы, как бы давая понять насколько говорящим плевать на только что пойманых в ловушку детей. Он остановился перед ним. Он поднял взгляд — и получил пинок в живот. Воздух вылетел из лёгких. Он согнулся, захрипел, но не встал вопреки жуткому желанию всадить в горло, или хотя бы руку, острый конец ветки. — Так-то, — прохрипел второй. — Если понадобиться, то мы сами выпустим вам кишки. Кто-то в толпе перепуганных заморышей и сирот с улицы вскрикнул. Он лежал на боку, скрючившись. Во рту скопилось немного крови. Сердце било тревогу. «Где же ты?» Память вернулась.

СссС

Он бежал за братом. Ци-ге побежал первым, когда какой-то мальчишка закричал: — Помогите! Они идут! Ци-ге сорвался без раздумий — он всегда такой. Глупый, добрый, не умеющий пройти мимо. Его диди успел только крикнуть: — Ци-ге, стой! Не лезь! Но брат исчез в переулке. И тогда он побежал за ним. Плевать на остальное. Плевать на других детей, на вещи, на осторожность. Ци-ге туда — и он туда. — Отпустите его!! — закричал он, когда увидел, как двое взрослых скрутили брата и повалили на землю. Один ударил Ци-ге по голове — тот завалился. — Эй! — диди Юэ Ци рванулся вперёд, но чей-то локоть попал в грудь. Затем — верёвка. Мешок на голову. Тьма. Крики. Стук копыт и тяжелых сапог. Их бросили в телегу с навесом, где уже кто-то стонал. Пол — солома, гниль, скользкие доски. Кто-то блевал от страха. От отвращения хотелось выпрыгнуть из телеги пока та катит на высокой скорости и желательно разбить бошку. Чтобы наверняка. Но главное… Ци-ге был рядом.

СссС

Он медленно выдохнул, с хрипом. Он не знал, сколько прошло времени. Где брат. Где он вообще находятся. Он взглянул в сторону — девочка, та, с кровью на щеке, сидела и смотрела в пол. Кто-то молился. Кто-то дрожал. Он не молился. Почти дрожал. Он смотрел в пустоту и думал только одно: «Я должен был быть быстрее и убить эту мелкую тварь…» Тот пацан его выбесил. С первого слова. Но Ци-ге был против рукоприкладства по причине «просто потому что ”он выглядит подозрительно”». Его Ци-ге, он никогда не лезет первый в драку, но всегда помогает другим. Его за это любят больше, чем такого неприветливого и агрессивного ребенка, как он. Но вот что ему делать, если не защищать себя и своего лучшего друга, почти брата? Он не будет жертвовать, если самому ничего не останется! С таким настроем сбежать получится, но с трудом и с последствиями. Главное сохранять элемент неожиданности. Это поможет выиграть пару минут.