Часть 4. Не вспоминать ночь

***

      Прошло две недели с той самой ночи. Да, та самая ночь с Баки Барнсом. И да, я сбежала. Утром, как истинная леди, не оставив ничего, кроме лёгкого беспорядка. Я даже не отвечала на его звонки и сообщения. Две недели. Абсолютный игнор. Почему? Потому что взрослые женщины иногда делают странные вещи, особенно если они внезапно понимают, что одна ночь может вызвать целую бурю эмоций. Я занималась привычными делами: работа, сад, прогулки, переписки с друзьями, и тихо молилась, чтобы Баки меня не поймал.       Но вот он. День независимости. Огоньки, фейерверки, соседи с барбекю и… Баки Барнс, который, скорее всего, злился… Я старалась держать себя в руках, но мысли сами возвращались к той ночи с ним. И вот что удивительно: даже воспоминания о «романтическом» моменте были чистой катастрофой. Мы пытались быть… ну, взрослыми и серьёзными, но вместо этого получилось что-то очень забавное. Нет, секс был потрясающим. И Барнс тоже — во всех смыслах и местах — но… Я просто странная, ладно?       Я заметила Баки у барбекю и остановилась, сердце чуть ускорилось. Но вместо ожидаемой улыбки он даже не посмотрел в мою сторону. Плохо. Очень плохо. — Ну конечно, — пробормотала я себе под нос, стараясь выглядеть невозмутимо, — Баки Барнс мастер наказаний.       И пока он переворачивал котлеты, наклонившись к грилю, я вспоминала, как он наказывал меня той ночью. Мне понравилось, правда. Но, кажется, сарказм сегодня не прокатит. Я попробовала сделать шаг к нему: — Привет, Бак, — тихо сказала я, надеясь на какой-то контакт.       Барнс лишь фыркнул и сказал через плечо: — Убирайся, Фостер.       Расстроившись, я отошла к столу с напитками и глубоко вздохнула. Пришло время применить тактику с шармом… Первый шаг — улыбка. Не слишком широкая и не слишком наглая. Просто лёгкая, слегка виноватая, с намёком на «я знаю, что напортачила». Второй шаг — сарказм. Немного. Чтобы показать, что я всё ещё я. Третий шаг — хитрость. Немного комплиментов, немножко юмора и лёгкий намёк на прошлые ошибки, которые могли его рассмешить. Я набрала в стакан лимонад и прошла мимо него, стараясь не споткнуться и не пролить напиток на белоснежную рубашку Барнса. — Джеймс, — сказала я тихо, чуть наклонившись, — если ты хочешь продолжать злиться на меня, я могу ещё на полчаса спрятаться, например, в мусорном баке. Но это было бы слишком скучно. И грязно…       Он медленно поднял голову. На мгновение его взгляд встретился с моим. — Скучно? — буркнул мужчина, почти не скрывая раздражения. — Да… скучно без меня, правда? — пробормотала я с лёгкой ухмылкой, позволяя себе маленькую победу.       Баки фыркнул, отвернулся, но уголки его губ дрогнули. Я видела, правда! Я знала одно: хоть он и зол, маленький фокус сработал. Позже я заметила, что Джеймс направлялся в подсобку за чем-то. Конечно, я тут же решила, что это шанс объясниться. — Баки, погоди! — крикнула я, заходя за ним. Для надёжности даже закрыла за нами дверь. — Фостер, ты издеваешься? — прохрипел он.       Я сделала глубокий вдох. — Давай поговорим, пожалуйста.       Мужчина мгновенно нахмурился. — Ты решила, что это было ужасно? — спросил он с лёгкой ноткой раздражения, словно ожидая худшего. — Что? Нет! Конечно нет! — выдала я, размахивая руками. — Это… я просто… я неловко себя веду. Ну, после секса… Это сложно, ладно? А сейчас ты очень злой, Бак, очень злой…       Он фыркнул, скрестив руки. — Ага. Я злой. Потому что кажется, что тебе не понравилось. Или я что-то сделал не так. — Баки, да ладно тебе! Конечно понравилось! — сказала я с улыбкой, чуть краснея. — Просто я — тупица в эмоциональных вопросах.       Барнс тут же усмехнулся и слегка расслабился. — Да, словно тебе снова двенадцать…       Я глубоко вздохнула, глядя на Баки. Мне нужно было сказать кое-что важное. Нет, я не была беременна… — Джеймс, — начала я, стараясь не запутаться в словах. — Я… ну, я была влюблена в тебя ещё с детства. Понимаешь?       Он замер, а уголки его чертовски красивых губ дрогнули, будто он пытался понять, как реагировать на такую неожиданность. — С детства? — тихо переспросил он.       Я кивнула, краснея. — Да. С семи лет. И знаешь… тот поцелуй в щёку, когда ты сказал про микробы… я помнила его все эти годы. И, честно говоря… даже когда я росла и делала глупости, я всё равно думала о тебе. И, может, поэтому я так странно себя веду последние две недели, — Барнс молча смотрел на меня, а я чувствовала, как внутри что-то дрожало. — Я убежала потому что… не знала, как быть рядом с тобой, когда понимала, что всё это серьёзно. Для меня. — Хм… ты была влюблена в меня все эти годы? — сказал он тихо. — Вот это катастрофа, Люси Фостер…       И вдруг Джеймс наклонился ближе. Сердце бешено колотилось, а всё вокруг словно замерло. Баки осторожно, но уверенно коснулся моих губ своими. Это был поцелуй, полный эмоций, напряжения и долгожданного облегчения. Я закрыла глаза и ответила, позволяя себе ощутить, что всё это было правильным. Когда мы отстранились, Барнс улыбнулся своей смущённой улыбкой, а я поняла, что его губы были самыми лучшими и самыми мягкими.       Мы вышли из подсобки, и я решилась. — Баки, — сказала я, стараясь выглядеть уверенно, — послушай… я думала… может, мы могли бы… ну, сходить куда-нибудь, только вдвоём? — Ты зовёшь меня на свидание? — переспросил он, явно удивлённый и немного озадаченный. — Да, — я слегка покраснела. — Буду только рад, Люси.       Итак, День независимости. Сначала я пыталась игнорировать Баки две недели. Да, я игнорировала его звонки, сообщения и даже мысли о нём. И, честно, мне казалось, что это спасёт моё сердце… но, как обычно, катастрофы были неотвратимы. И вот мы снова встретились. Подсобка, объяснения, неловкость… и да, всё-таки поцелуй. Классный поцелуй. Потом я набралась смелости и позвала его на свидание. Он согласился. Романтично? Конечно. Только если не вспоминать ту самую ночь. А если вспоминать… Ладно, это была действительно страстная ночь с Баки Барнсом.       Так что там говорила Клэр?