Часть 5. Не находить кольцо

***

      Сегодня я убиралась. Добровольно. Это уже тревожный симптом, потому что я, как правило, убираюсь только под угрозой голода или смерти. И вот, пожалуйста: я открыла его тумбочку (да, знаю, вторжение в личное пространство, но я искала зарядку, клянусь!), а там — коробочка. Маленькая. Бархатная. Подозрительно красивая. И, как любая уважающая себя женщина, я, конечно, открыла её. И там было кольцо. Настоящее. Сияющее. «Я-хочу-состариться-с-тобой» кольцо…       И вот теперь у меня было две проблемы: угадал ли Барнс с размером и… я ужасно боялась, что кольцо всё-таки для меня. Потому, что если для меня — то всё. Это значит, что я официально во взрослом серьёзном мире, где люди обсуждают ипотеку и планы на жизнь. А я всё ещё обсуждаю, почему кот Баки ненавидит мои тапки и можно ли ужин считать полноценным, если это были сырные палочки. Да, я влюблена. Искренне, глупо и бесповоротно. Но, если честно… кажется, я понятия не имею, как быть влюблённой правильно.       Баки собирался на работу. Я — само спокойствие. Абсолютный дзен. Я ведь не нашла в тумбочке своего парня кольцо, которое, вероятно, предназначено мне. Я просто пришла на кухню, налила кофе и не закричала в истерике: «Это кольцо для меня, Баки?!» — Доброе утро, — хрипло сказал он, целуя меня в губы. — Доброе утро, милый! — выкрикнула я слишком бодро. Настолько бодро, что пролила кофе себе на майку. Белую. Разумеется.       Барнс приподнял бровь, наблюдая, как я судорожно тёрла пятно. — Ты сегодня… какая-то нервная, — заметил мужчина, наливая себе воду. — Что-то случилось?       Нет. Абсолютно ничего. Кроме кольца, которое может изменить мою жизнь. — Ничего, — выдохнула я. — Просто кофе… И день… какой-то подозрительно солнечный.       Баки хмыкнул, подошёл ближе и снова поцеловал меня. — Подозрительно солнечный? Это теперь метеорологический диагноз? — Возможно, — выдавила я, пожав плечами. — Солнечная активность… повышенная.       Он покачал головой, улыбаясь уголком губ, и тихо сказал: — Знаешь, детка, иногда у меня ощущение, что с тобой скучно не будет никогда.       И вот тут я чуть не ляпнула: «Скоро вообще не будет, когда ты сделаешь мне предложение!», но благо вовремя прикусила язык. Так что я просто сделала то, что умела лучше всего — нервно рассмеялась, сказала «пойду к коту», и сбежала из кухни как преступница. — Мам, ты занята? — спросила я самым невинным голосом, на какой способен человек, нашедший кольцо для помолвки. — Делаю любимый пирог Баки. А что, милочка? — раздался бодрый голос мамы, в котором уже был подвох. — Ну… скажем так… если гипотетически ты живёшь с мужчиной, и в его ящике находишь кольцо… — Кольцо?! — заорала мама так, что я едва не выронила телефон. — Люси! Ты наконец-то выходишь замуж?! — Мам! Это гипотетически! — Конечно-конечно, — сказала она, но я уже слышала, как она достала блокнот. Моя мать вела список «гостей на будущую свадьбу Люси» с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать. — Мам, — пыталась я объяснить, — может, это вообще не мне! Может, он просто… не знаю… хранит его для кого-то! — Хранит? В своей тумбочке? — женщина фыркнула. — Баки такой… странный! — Странный — это когда мужчина держит у кровати коллекцию мини-фигурок енотов, а не когда покупает кольцо для женщины, с которой живёт уже полгода! — Мы не живём вместе! Я просто… ночую у него! Иногда. Ну, часто, — от поражения я зарылась лицом в ладони. — Милая, это и называется «жить вместе». — Мам, я не готова! А вдруг это не мне? А если мне? — Тогда скажи «да» и не вздумай надеть что-то с блёстками на церемонию, — спокойно заключила мама. — Ты же знаешь, как блёстки тебя полнят.       И на этом она повесила трубку. А я сидела с телефоном в руке и думала, что, может, сейчас самое время просто уехать в Канаду. Или хотя бы в соседний штат. План был прост. Почти. Всего-то нужно было уточнить размер кольца, чтобы убедиться, что оно не моё. (Или убедиться, что всё-таки моё — но это уже детали). Баки ушёл в душ. У меня было примерно семь минут. Кольцо было всё ещё там — в его тумбочке. — Так, Люси, — шептала я себе, — просто посмотреть. Без фанатизма.       Я аккуратно приоткрыла коробочку. И, конечно же… — Детка?       Я вздрогнула так сильно, что коробочка вылетела из рук и покатилась прямо к ногам Баки. Он стоял в дверях. Сухой. Он разве был не в душе? Боже! — Это… не то, что ты думаешь, — выдохнула я, отчаянно пытаясь выглядеть невинно.       Барнс поднял коробочку, прищурился и спокойно спросил: — А что я, по-твоему, думаю? — Что я… не знаю… ворую ювелирные изделия? — Из моей тумбочки? — В благотворительных целях!       Баки хмыкнул, сделав шаг ко мне. — То есть ты решила порыться в моих вещах, пока я в душе. Люси, ты… очень любопытная. — Я не копалась! — возмутилась я. — Я просто… ну, ты знаешь… искала зарядку! — Зарядку. И перепутала её с бархатной коробочкой? — Да! Современные технологии! Всё теперь… такое маленькое!       Мужчина лишь тихо рассмеялся. — Люси, если хотела спросить про кольцо — могла просто спросить. — А я не хотела спрашивать. Я просто…       Когда Баки пригласил меня на ужин через пару дней… я не знаю, правда. Еда была очень вкусной, но я так боялась! Я как раз рассказывала ему про свой новый проект, когда Джеймс вдруг замолчал, посмотрел на меня как-то по-особенному и сказал: — Люси, можно я сначала скажу, а потом ты включишь свою панику? — Это угроза или предупреждение? — усмехнулась я, уже всё понимая. — И то, и другое, — сказал мужчина и достал из кармана ту самую бархатную коробочку.       Я застыла. — Не знаю, как это должно звучать, — продолжил Баки спокойно, — но я просто хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя. Не потому, что с тобой весело, не потому, что ты превращаешь всё в катастрофу, хотя это, признаюсь, впечатляет, а потому, что с тобой мне лучше, чем без тебя.       Джеймс открыл коробочку. — Выходи за меня, Люси Фостер.       Я уставилась на него. На кольцо. На него. Снова на кольцо. И вдруг почувствовала, как в груди всё переворачивается. Не восторг. Не счастье. А страх. Тот самый, панический, липкий страх «а что, если я не справлюсь?» — Баки… — выдохнула я. — Я… не знаю. Мне правда нужно подумать.       Он моргнул, опустив взгляд, и закрыл коробочку. — Понял.       И это «понял» прозвучало без упрёка. Просто… грустно. Он поцеловал меня в лоб, встал и сказал чертовски тихо: — Только, пожалуйста, не убегай.       Через десять минут я, конечно, убежала. Потому что я — Люси Фостер. И если есть способ всё усложнить — я его обязательно найду. Романтично, если не находить кольцо. А если находить… Ох, а если находить, то всё немного портится.       Значит… прошло три недели. Мы с Баки решили взять перерыв. Да, тот самый ужасный, расплывчатый, ни на что не похожий «перерыв», который в романах обычно означает «всё кончено», но в жизни… кто знает. Он снова уехал в Европу лечить тигров, как какой-то герой из документалки «National Geographic: разбитые сердца и большие кошачьи». А я осталась здесь — с его котом и кучей мыслей, которые никак не складывались в счастливый финал. Иногда я думаю, что, может, просто боюсь быть счастливой. Потому что с Баки было не идеально, не сказочно, но по-настоящему. И это было страшнее любого «навсегда». Мы расстались без скандала. Никаких тарелок, криков или глупых фраз вроде «давай останемся друзьями». Просто Барнс сказал: «Я подожду, Люси. Но не слишком долго. Жизнь любит тех, кто решается». А я ответила: «Я просто пока не знаю, чего хочу».       И, наверное, впервые в жизни это было честно. Иногда я думаю: если Баки Барнс действительно мой человек — мир найдёт способ вернуть его обратно. А если нет… ну что ж.       Это всё равно было романтично. Если не смотреть на детали…