Часть 6. Просто романтично

***

      Если не смотреть на детали, всё вроде бы закончилось неплохо. Я не замужем, мама перестала спрашивать о внуках (временно). Мы с Баки… не вместе. Но, возможно, это и есть самое романтичное — просто жить, просто чувствовать и просто быть. Полтора года — ровно столько понадобилось, чтобы понять: жизнь без драмы не то чтобы лучше… просто комфортнее. За это время я ни разу не напилась, не звонила бывшему (ни одному, что, кстати, достижение), и впервые в жизни купила абонемент в спортзал, который действительно использовала. Я больше не курю, не пью алкоголь и не плачу под Тейлор Свифт (ладно, кроме одной песни, но только когда идут титры к какому-нибудь романтическому фильму — я ведь не робот).       Теперь у меня была нормальная работа, нормальная зарплата и ненормально навязчивая мама, которая считала, что мне нужен «кто-то надёжный, как Баки». Который однажды сделал мне предложение, а я сказала: «Мне нужно подумать» — и, как оказалось, думала я долго. Он уехал в Европу лечить тигров. Настоящих тигров, не метафорических, хотя кто знает — может, и метафорических тоже. А я осталась в Нью-Йорке… и вот теперь — снова Рождество. Мама, как обычно, устроила пир на весь дом, и, как обычно, я дала себе обещание вести себя прилично, не спорить с тётушкой Линдой и не думать о Джеймсе. И, как обычно, я думала, что это снова закончится катастрофой.       Когда я вошла в дом, пахло корицей, индейкой и воспоминаниями, от которых хотелось спрятаться под диван. Мама бегала по кухне, папа напевал рождественские песни, путая слова, а я… я просто хотела кофе и тишины. Но, конечно же, судьба снова решила: слишком спокойно, нужно добавить неловкости.       Барнс стоял у окна, в том самом свитере с оленем, который я когда-то высмеяла, только теперь с аккуратным пучком, щетиной и тонкой серебристой прядью у виска. И выглядел он… ну, не как мужчина, которого я однажды бросила, а как тот, кого я не смогла забыть. — Привет, Люси, — сказал он с тем самым слегка насмешливым тоном, из-за которого у меня когда-то сводило живот. — Баки, — ответила я, стараясь звучать уверенно, но мой голос предательски дрогнул.       Мама тут же встряла между нами: — Сюрприз! Баки приехал на Рождество. Он, оказывается, уже два дня в Нью-Йорке, и я подумала, что вы будете рады увидеться.       Да, конечно. Почти так же рада, как стоматолог рад трусливому пациенту. Барнс слегка улыбнулся, но в его глазах мелькнуло что-то… другое. Не злость, не холод. Скорее осторожность. Как будто он боялся, что я снова исчезну, стоит ему сделать шаг ближе. — Ты изменилась, — сказал мужчина, скользнув взглядом сверху вниз. И я знала, что он это заметил: короткое платье и уверенность. — В хорошем смысле, — тут же добавил он, и уголки его губ чуть дрогнули в улыбке. — А ты… — я кивнула на его волосы, — стал похож на йога или художника. — Или на человека, у которого нет парикмахера, — усмехнулся Джеймс.       И на этом всё. Мы стояли друг напротив друга, будто те же дети, только теперь с багажом ошибок, сожалений и несказанных слов. Позже, когда все разошлись по комнатам — кто искать одеяла, кто допивать вино на кухне, — я осталась в гостиной. Сидела на диване с кружкой чая, глядя на огонь в камине и стараясь не смотреть в его сторону. Безуспешно, конечно. Баки стоял у камина, оперешись о подоконник. Огонь отражался в его глазах. Мы молчали, пока он вдруг не сказал: — Ты всё ещё пьёшь апероль? — Нет, — я усмехнулась, — теперь я пью воду. Иногда с лимоном. Иногда просто воду. — Что, взрослая жизнь настигла? — Ага. И заставила бросить курить. — Серьёзно? Я думал, ты с сигаретой — часть вечного.       Я фыркнула, и наконец-то стало чуть легче дышать. — А ты? — спросила я осторожно. — Всё ещё лечишь тигров? — Нет. Теперь львов. И, кажется, иногда себя, — Джеймс устало усмехнулся. — Европа, — продолжил он, — оказалась шумной. Люди, бесконечные поезда. Было хорошо… но как-то не по-настоящему. — А почему вернулся? — Мама. И… — он замолчал на секунду, — наверное, потому что перестал убегать, — Барнс перевёл взгляд на меня. — А ты? У тебя всё хорошо, Люси? — Хорошо, — ответила я, а потом, после короткой паузы, добавила: — Иногда. Я устроилась в нормальное агентство, теперь я не сплю с начальниками и не реву в туалете. Иногда хожу на свидания. Но всё это какое-то… неправдоподобное. — Может, потому что ты ждёшь кого-то настоящего, — сказал он тихо.       Я грустно улыбнулась, будто внутри что-то треснуло. — А может, потому что настоящие иногда уезжают в Европу лечить тигров, а потом возвращаются с седыми висками и философскими фразочками.       Баки мягко усмехнулся. — Да уж. Мы оба, похоже, перестали быть катастрофами. — Ну… — я прищурилась. — Не спеши с выводами. Ещё не вечер.       Мы оба рассмеялись. И впервые за полтора года я мечтала о хорошем. По-настоящему хорошем. Никогда не думала, что взрослые разговоры могут быть такими… тихими. Без криков и без попыток казаться умнее, чем ты есть. За эти полтора года Баки отрастил волосы, обзавёлся щетиной и каким-то странным спокойствием, которое, кажется, невозможно подделать. Я, в свою очередь, обзавелась прессом, чувством самоуважения и лёгкой тревогой… я очень хотела сидеть рядом, слушать его голос и чувствовать, что всё может быть хорошо.       Полтора года сделали нас другими. Но что-то внутри осталось прежним. Позже мы вышли во двор. Снег тихо шуршал под ногами, а над нами висела старая омела, чуть потрёпанная ветром, но всё ещё праздничная. — Вот так, — сказал Баки, указывая на ветку, — вроде бы старая традиция. — Омела? — спросила я, стараясь не дрожать от холода… или от нервов. — Да, — усмехнулся мужчина. — И под ней поцелуй считается обязательным.       Я притворно закатила глаза. — А как же правила?       Он приблизился, так что я почувствовала тепло его плеча. — Может, это шанс, который нельзя упустить?       Я попыталась сделать вид, что смеюсь, но сердце барабанило как в старые добрые времена. И вдруг Джеймс наклонился. Наши губы встретились сначала осторожно, но потом… всё стало естественно. Я отошла назад, глядя ему в глаза. — Ну что ж, — сказала я тихо. — Похоже, эта традиция мне понравилась.       Барнс улыбнулся, сжал мою руку и прошептал: — Я рад, что ты всё ещё здесь, — и на этот раз я не хотела убегать. Я просто стояла, обнявшись с ним под омелой, и впервые за долгое время было ясно: иногда всё действительно бывает просто.       Сегодня произошло то, что я давно пыталась себе представить… но не слишком серьёзно, потому что я — Люси Фостер, и всё, что идёт слишком гладко, крайне подозрительно. Баки… позвал меня на свидание. Я, конечно, согласилась. Не сразу, сначала я слегка запаниковала, но всё же сказала «да». И, конечно же, он не мог обойтись без деликатного вопроса: — Люси… а что насчёт кольца? — я едва подпрыгнула от неожиданности, но Баки улыбнулся и покачал головой. — Я не тороплю тебя, — сказал он. — Просто хочу знать, что оно для тебя значит.       И знаете, что я поняла? Полтора года одиночества, сомнений, ошибок — всё это подготовило меня к этому моменту. Я хотела быть с ним. Так что да. Мы снова вместе. Свидание было назначено. А кольцо… пусть пока остаётся загадкой, ведь иногда это просто романтично.