Сон о прошлом

      Омерзение. Это единственное, что он ощущал, когда к нему вели её, залитую лунным светом. Добровольная жертва. Как же, рада отдать свою жизнь, чтобы люди не творили зла и не восставали против исполнительниц. Её разум славно пропитался ядом сладких речей жриц Яры-Луны. Яд лился в неё вместе с болью, что ей причиняли, и в конце концов она уверовала в ложь.       Четвёртый видел её в первый и последний раз. Он совсем не хотел разглядывать лицо, что позже неизбежно потонет в океане таких же — всегда женских, всегда юных. Жертв выбирали только из числа будущих жриц.       Она улыбнулась, и Четвёртый скривился в ответ. Для неё каждый миг был наполнен священным смыслом... а Четвёртый лишь хотел быстрее всё закончить.       Она положила голову на алтарь, повторяющий формой полумесяц, и Четвёртый воздел над головой серп, выданный ему лично Ярой-Луной. Блеск стали, отвратительный чавкающий звук, и вот Четвёртый уже сцеживает в ритуальный кубок кровь, стекающую по алтарю. Всё закончилось быстро, как он и хотел.       Когда кубок наполнился до половины, Четвёртый передал его старшей жрице. Та долила вина из прозрачного кувшина, инкрустированного рубинами, сделала глоток получившейся смеси и передала ближайшей из жриц, стоящих у алтаря полукругом. Каждая отпивала и передавала следующей. Мерзость. Какое счастье, что Четвёртому не нужно это пить. Он не часть ритуала, он, Велес-Ночь, лишь посредник, носитель воли Яры-Луны.

***

      Четвёртый проснулся резко. Сердце бешено колотилось, во рту пересохло, к горлу подступала тошнота, а под веки словно насыпали толчёного стекла. Он уснул прямо за столом, положив голову на схемы ядерных установок. Какой кошмар, теперь его лицо помялось, а макияж, который он так тщательно наносил, наверняка смазался...       К слову о кошмарах. Не сказать, что прошлое, нежданно явившееся из глубин памяти, слишком его напугало, но на коже осело гаденькое липкое ощущение. Возможно, дело было в том, что с прежних времён немногое изменилось. В ИПР давно не практикуются человеческие жертвоприношения в прямой, откровенной форме, но в фундамент режима залита кровь невинных людей, и отрицать это невозможно. А сейчас они, Совет, готовятся к самому большому жертвоприношению в истории человечества — атомной войне... и всё ради неё — той, что раньше звалась Ярой-Луной. Проклятая ведьма.       Четвёртый, как и прежде, лишь посредник, усталый функционер, совсем не чудовище. Чудовище — она.       Такими мыслями Четвёртый утешался каждый раз, когда его посещали сомнения в моральной допустимости собственных действий. Это работало, но где-то в глубине души расползалось то самое омерзение из прошлого. Омерзение от того, что он так покорен её воле.