День огурца

Каков шанс, что тебя заметят в толпе людей? Сложный вопрос с неоднозначным ответом. Если тебя не замечают – это одиночество? Ты невидимка, с существованием которого смирились. Вот и меня уже второй день не замечали, хоть и человеком я не был. Или был? Можно ли считать дыру у меня под одеждой признаком человека? Снова сложный вопрос. Каждую ночь в этот дом приходят, живут и умирают насильственной смертью – либо убивает гость, либо щедрый хозяин жилплощади, который пускает к себе просто так. Не знаю, чем я руководствовался, когда вчера постучался к нему. С самого начала я придерживался мысли, что такому как я места в доме нет, но дверь всё же открыл бледный мужчина, напоминавший поведением отшельника. Теперь у меня единственная задача – лишний раз не отсвечивать и сидеть тихо, чтобы обо мне не вспомнили. Гости этого дома в целом редко вспоминали друг о друге, тем боле разговаривали. Мне достался крайне угрюмый сосед, высокий мужчина, кличка которого почему-то Есенин. Общих черт с писателем я не заметил, но предположил, что это из-за любви к выпивке, ведь в разговоре с хозяином тот часто упоминал бар, из которого он якобы пришёл. Сегодняшняя ночь не стала исключением, в дверь снова постучали. Этот дом, словно проходной двор, манил к себе всех, от обычных сумасшедших до реальных монстров, гостей. В пределах этих стен жизнь ощущалась безумной, непривычной, казалось, рядом с нами живёт сама Смерть и орудует руками владельца дома, имени которого я до сих пор не знаю. Я слышу, как хозяин снова открывает кому-то дверь, а после что-то разбивается. Этот звук заставляет меня поёжиться, плотнее укутавшись в полы тёплого пальто. Есенин, выгнавший меня спать в кресло, даже бровью не повёл и продолжил сладкую дрёму. Иногда любопытство сильнее здравомыслия или даже страха, поэтому я аккуратно выглядываю в коридор, в котором кто-то сдавлено мычит. Хозяин неразборчиво шепчет человеку, стоящему ко мне спиной. Новоприбывший выглядел со спины необычно: широкие бёдра, вьющиеся фиолетовые волосы, завязанная на плечах оранжевая кофта и проколотое ухо. Он то размахивал руками и мычал, то складывал руки на шее, выжидающе смотря на непонимающего его владельца. Наконец он повернулся, заставив меня побледнеть. Я смотрел в лицо высокого мужчины и видел лишь страдание, боль. Под глазами человека залегли глубокие тени и проявились мешки. Страх состарил этого парня, даже подарил пару седых волос. Его глаза с испугом осматривали меня, пытаясь определить уровень опасности. Он что-то снова промычал. Конечно, сложно говорить, когда твой рот зашит. Очевидно, не признав во мне опасности, новоприбывший двинулся ко мне, выставив указательный и средний пальцы левой руки, несколько раз сжав и разведя их в стороны. — Кажется, он просит ножницы. — неуверенно предположил я, переведя взгляд на хозяина. Он буркнул что-то вроде «ножницы в ванне, сам с этим разбирайся» и ушёл, хлопнув тяжёлой дверью в спальню. Новоприбывший смотрел на дверь домовладельца, окончательно растерявшись. Я тихо прошёл в ванну и выудил из ящичка маникюрные ножницы, шурша чёрным пальто. Как же в ванне холодно! Поспешив выйти, я протянул инструмент мужчине, глаза которого просияли. Прежде, чем я что-то сказал, он заперся в кладовке, а мне оставалось лишь вернуться к соседу. Что же с тем мужчиной случилось? На гостя не похож. Может, от них и пострадал? Утро выдалось достаточно спокойным. Домовладелец был уверен, что в доме чисто, поэтому выпил пива и отправился на боковую. С таким, как Есенин, перспектива остаться не радовала, тот был груб и несговорчив. Казалось, что тот уже кипел от злости по какой-то только ему понятной причине, поэтому я поспешил ретироваться, дабы не попасть под горячую руку. Ноги сами привели меня к двери в кладовку. Я аккуратно приоткрыл её и заглянул вовнутрь. Мужчина сразу заметил меня и заговорил. — Gkbdtl, ns gjytvftim vbyz? Интонация казалась вопросительной, но я не понял ни слова. Иностранец(я решил называть его так) догадался, что я не знаю его языка и сокрушённо покачал головой. — B inj yfv ltkfnm? Пару минут прошло в тишине, прежде чем я покинул кладовку. Непонятная речь иностранца натолкнула меня на одну мысль, но для её воплощения следовало обыскать комнаты. Есенин ясно дал понять, что не рад меня видеть, но терпеливо молчал, когда я полез в стенку. Я спиной чувствовал его недовольный взгляд, с подозрением следивший за мной. В одной из полок обнаружилась старая тетрадь, но её было мало. Наконец, Есенин не выдержал. — Да чё ты там, блять, роешься? Чё удумал, мелкий? — Я ищу ручку или хоть что-то пишущее. У тебя есть? — Нет. Можешь попытаться разбудить хозяина и спросить, но смотри, чтоб он тебе мозги не вышиб. Есенин лёг на спину и отвернулся, давая понять, что диалог окончен. Я вернулся к иностранцу, продемонстрировав тетрадь и попытавшись изобразить ручку. На миг глаза иностранца сверкнули, он полез в оранжевую толстовку и достал обрубок карандаша. — Штюка ешть! — радостно объявил он. «Ну, хоть к какому-то пониманию пришли» — подумал я и забрал карандаш. Для начала стоило наладить хоть какой-то контакт и я начал с самого любопытного. Открыв зелёную тетрадь, я принялся выводить рисунок: сначала лицо человека, потом поставил плюс и нарисовал иголку с ниткой, после нитки дорисовал знак равенства и знак вопроса, развернул рисунок к иностранцу. Художник из меня неважный, но на такое природного таланта хватало с головой. Иностранец заметно поник, прикрыв рот рукой. Он забрал тетрадь с карандашом и стал старательно рисовать какие-то каракули, почти сразу вернув мне тетрадь. С трудом разобрав рисунок, я всё же увидел, что случилось. На иллюстрации на разных концах страницы разместились двое человек. Кудрявый персонаж что-то говорил, а над головой человека-в-халате стояли многочисленные знаки вопроса. Потом над головой человека-в-халате появилась лампочка, говоря о некой идее. У него в руках оказались нить с иглой, а кудрявый был изображён плачущим. Осознание того, что кто-то мог подвергнуться такой пытке лишь из-за другого языка, вызвало волну негодования. Захотелось утешить безмерно грустного мужчину. Тех ли мы убиваем? Может, нужно убивать не гостей, а людей? Иногда люди хуже любых монстров. С этим мужчиной я чувствовал некую связь. Мы оба потеряны и одиноки, может, мы сможем составить друг другу компанию?