Часть 16

Месяц спустя

      Уже пару часов Лиза не могла дозвониться до матери. Они хотели встретиться сегодня, просто поболтать, поделиться новостями, но Рита никак не выходила на связь. И это пугало. Чутье подсказывало ей, что что-то случилось.        — Степан Андреевич, здравствуйте, — произнесла она, набирав номер Данилова дрожащими пальцами. Внутри всё сжалось от беспокойства. — Я до Риты дозвониться не могу. С ней все в порядке?       — Лиза, ты только не волнуйся, — спокойно произнёс он, но она мгновенно уловила тревогу в его голосе. Сердце забилось еще быстрее. — Рита в больнице.       — Как?.. — Лиза не могла сдержать дрожь в голосе. Сердце колотилось, как будто пыталось вырваться из груди. — Что случилось?       — Ничего серьезного. — попытался успокоить ее Степа, хотя и сам с трудом верил в свои слова, — Легкое сотрясение.  Я с ней в больнице.        Лиза глубоко вдохнула, но этот воздух не приносил облегчения. Она чувствовала, как страх накрывает её волной, заставляя ноги дрожать. Рита предупреждала ее, что подобного рода «сюрпризы» — норма в ее жизни, но Лиза даже не предполагала, что ей придется столкнуться с этим так скоро.        — Я... я могу приехать? — спросила она, не в силах скрыть растерянность.        — Конечно, она будет рада тебя видеть. Скину адрес смс, — ответил Степан, и в его голосе прозвучала уверенность, которой ей так не хватало.       Она сбросила вызов и, не теряя ни минуты, бросилась к двери. Ей отчаянно хотелось поскорее собственными глазами убедиться, что Рита действительно в порядке. На секунду страх снова потерять мать сковал её, заставил оцепенить, как будто самый худший кошмар стал явью. Лиза осознала, что не готова расстаться с ней. Не сейчас. Не после всех усилий, что им пришлось приложить. Внутри раздавался гулкий стук сердца, а в ушах звенело от нарастающей паники.       За последнее время Рита стала для неё самым близким человеком, и мысль о том, что она может её потерять, оказалась невыносимой. Лиза вспомнила их разговоры, смех и моменты тихого счастья, когда они просто сидели вместе, наслаждаясь обществом друг друга.       Она выскочила на улицу, не замечая дождя, который начал моросить с небес. Холодные капли касались её кожи, но она не чувствовала ни холода, ни усталости.       Вбежав в больницу, Лиза окинула все вокруг потерянным взглядом. Как будто надеялась, что Рита встретит её прямо на входе, улыбнется своей яркой улыбкой и обнимет. Но этого не произошло. В воздухе витал запах антисептика, а стены, окрашенные в холодные тона, пугали еще сильнее. Она с детства не любила больницы, всегда чувствовала себя уязвимой в этих стенах.        — Маргарита Власова в какой палате? — тяжело дыша, спросила она, подбежав к стойке регистратуры.       — Девушка, а вы ей кем приходитесь? — неприятным голосом отозвалась медсестра, не отрывая взгляда от компьютера.        — Я?.. — растерялась Лиза, — Я дочь...       Эти слова застряли у неё в горле. Впервые она произнесла их вслух, и от этого они звучали как признание, словно она открывала тайну, которую сама долго пыталась скрыть от самой себя. В этот момент ей показалось, что вся её жизнь свелась к этому единственному определению. Дочь. И что самое главное — ее это абсолютно устраивало.        За спиной послышался знакомый голос, и она мгновенно обернулась:       — Лиза!        — Все в порядке. — бросил Данилов медсестре, которая уже хотела возразить что-то, — Пойдем.        — Как это произошло? — все еще встревоженным голосом поспешила спросить она, пока Степан направлял её по коридору больницы.       — Специфика профессии. Преступник напал при задержании, — сквозь зубы ответил он, стараясь не поддаваться нарастающему волнению. Мысленно он уже успел задаться этим же вопросом, отругать Власову за то, что полезла в самое пекло в одиночку, и своих коллег, которые отпустили её без должного прикрытия.       — И часто у вас так? — спросила Лиза, прищурившись от яркого света ламп.       — Чаще, чем хотелось бы, — честно признался Данилов, его голос звучал устало. — Но ничего с этим не поделаешь.       Она остановилась, словно ощутив невидимую преграду:         — И что, вы совсем не переживаете за неё?       — Переживаю, конечно, — ответил он, на губах его появилась мягкая улыбка. Он положил руку на плечо девушки. В этом жесте было что-то успокаивающее. — Но знаешь, Рита жутко упряма. И чтобы я не говорил, она продолжит поступать так, как считает нужным. А мне остаётся только оберегать её, по возможности.       Лиза посмотрела в его глаза и увидела там искренность и заботу. Она знала, что Данилов действительно волнуется за Риту, но сейчас ей казалось, чти этого недостаточно.        — Мне кажется, это жутко тяжело. — вздохнула она, опустив голову.        — Да, — согласился Степан, его взгляд стал серьёзным. — Но я люблю её, поэтому стараюсь не думать об этом.       Он подошёл к медсестре и аккуратно взял халат, который она протянула. Осторожно накинув его на плечи девушки, он добавил:       — Мы пришли. Рита сейчас спит, но ты можешь пройти в палату. Если хочешь.       Она лишь коротко кивнула в знак согласия, чувствуя, как внутри неё нарастает волнение. Совсем недавно Лиза наконец смирилась с мыслью, что у нее все же есть родной человек, мама, а сейчас она пришла к ней в больницу. К такой стремительности она была готова.       — Я не буду вам мешать, — произнёс он, открывая дверь в палату, где лежала Рита. Тишина в комнате была почти осязаемой, и Лиза сделала шаг вперёд, готовая встретиться с матерью.        Нежный свет лампы мягко освещал лицо Риты, которая мирно спала, не подозревая о том, что происходит вокруг. Её голова была забинтована, и белоснежная повязка контрастировала с её волосами медного цвета. Лиза с замиранием сердца подошла ближе и присела на край кровати, стараясь не разбудить ее.        Она внимательно рассматривала Риту, её тонкие черты лица, искреннее спокойствие, которое сейчас царило в комнате. Словно почувствовав присутствие Лизы, Рита слегка шевельнулась, но не открывала глаз. Лиза вздохнула и, потянувшись рукой, нежно провела пальцами по её руке, словно пытаясь передать свою поддержку и любовь.       От этого прикосновения глаза Риты медленно открылись. Она на мгновение замерла, прислушиваясь к звукам вокруг, а затем перевела взгляд на Лизу.        — Я тебя разбудила, прости, — виновато протянула Лиза, чувствуя, как комок подступает к горлу. — Ты как?       Рита попыталась улыбнуться, но её лицо выражало больше усталости, чем радости.        — Отлично.         — Врешь, — резко ответила Лиза, не сдержав эмоций. Она прищурилась, изучая выражение лица матери. — Выглядишь не очень хорошо.        Вздохнув, Власова отвела взгляд, словно искала спасение в белоснежном потолке.        — Голова немного болит, — произнесла она тихо, но в её голосе звучала неуверенность. — Тебе Степа позвонил?        — Я сама ему позвонила, — тут же ответила Лиза, стараясь скрыть тревогу в голосе.       — Я рада, что ты пришла, — произнесла она с легкой улыбкой, но и в её голосе кроме уже привычной искренности звучала откровенная грусть.       Опустив голову, Лиза вдруг стала очень серьезной. Сейчас, когда Рита лежала на больничной койке и говорила с ней, как обычно, она наконец ощутила спокойствие, которого так не хватало ей последние пару часов назад. В голове мгновенно мелькнула мысль, что сейчас самое подходящее время, чтобы сказать то, о чем она так долго думала. На лице тут же появилась яркая улыбка.       — Ну не могла же я бросить свою маму в больнице, — произнесла она с легким смехом, пытаясь развеять тягостную атмосферу.       Эти слова прозвучали как откровение. Она впервые назвала её мамой. И сделала это сама, потому что действительно захотела. Внутри Лизы разливалось тепло, словно она открыла для себя новую грань их отношений.       — Что? Как ты..? — Рита не верила своим ушам. В глазах невольно заблестели слезы, и она почувствовала, как сердце наполнилось нежностью. Этот момент был для неё важен, как никогда.       — Мам, отдыхай и выздоравливай, — с той же улыбкой произнесла Лиза, наклонившись и нежно поцеловав маму в щеку.        Рита тихо вздохнула, её лицо расслабилось, и вскоре она снова погрузилась в сон. Лиза еще немного посидела рядом с ней, наблюдая за спокойным дыханием матери, пока не почувствовала, что пора выходить. Она аккуратно встала, стараясь не разбудить Риту, и, выйдя в коридор, столкнулась с Даниловым, который все это время сидел под дверью.       — Как она? — тихо спросил он, поднимая глаза на Лизу.       — Спит, — ответила она, стараясь скрыть волнение и трепет в голосе. — Мне кажется, ей лучше.       Данилов кивнул, но выражение его лица оставалось серьезным.        — Что ж, теперь я пойду посижу с ней. Ты можешь идти, если у тебя какие-то дела, — предложил он, делая шаг в сторону двери.       Лиза остановилась, неуверенно глядя на него.       — Вы ее не оставите? — спросила она, в голосе её проскользнула нотка паники, как будто она хотела защитить мать от всего, что может ранить.       — Никогда, — уверенно произнес Данилов. Они оба понимали, что в этом вопросе намного больше смысла, чем предполагала текущая ситуация.       — Я рада, что вы у нее есть, — улыбнулась девушка.       Степа зашел в палату, тихонько приставил стул к ее постели и сел рядом, глядя на ее спокойное спящее лицо. Сердце сжалось от осознания, что она пострадала на службе. До чего же упрямая женщина ему досталась! Упрямая, но любимая. Степа осторожно взял ее за руку и провел большим пальцем по тыльной стороне ладони.        Он знал, что врачи сказали – все хорошо. Травма несерьезная, восстановление пройдет быстро. И разум твердил ему: "Не волнуйся. Она спит. Она в безопасности". Но сердце, это упрямое, любящее сердце, не хотело полностью успокаиваться. Каждый вздох, каждый легкий поворот головы во сне вызывал в нем легкую дрожь.       Он вспоминал тот момент, когда узнал о случившемся. Звонок от Рогозиной, в выходной, сам по себе не предвещает ничего хорошего, а в этот раз он принес еще и такие новости. Мир будто остановился. Страх, холодный и пронизывающий, сковал его. Сейчас, когда она была в безопасности, когда опасность миновала, этот страх все еще тлел где-то глубоко внутри, как уголек, готовый разгореться от малейшего дуновения.       Степа провел пальцами по своей щеке, ощущая легкую щетину. Хотел ведь побриться сегодня, но не успел, сразу в больницу побежал. Сколько часов он уже провел здесь, просто наблюдая за ней? Часы сливались в единое целое, наполненное лишь ее присутствием. Он видел, как свет от тусклой лампы ложится на ее лицо, освещая тонкие ресницы, прикрытые веками. Он замечал малейшие изменения в ее дыхании, в выражении лица, словно пытаясь уловить в них отголоски ее мыслей, ее снов.       Любовь к ней была не просто чувством, а целым миром, который он построил вокруг нее. Она была его солнцем, его воздухом, его смыслом. И когда она страдала, страдала и его душа. Он чувствовал себя беспомощным, наблюдая за ней, не имея возможности облегчить ее боль напрямую. Но он знал, что его присутствие, его тихая поддержка – это тоже лекарство.       Данилов наклонился ближе, чтобы лучше рассмотреть ее лицо. Несмотря на бинты, в ее чертах угадывалась та самая нежность, та самая сила, которая покорила его сердце. Он вспомнил их первые встречи, их смех, их мечты. Все это казалось таким далеким и одновременно таким близким. Он знал, что скоро она проснется.       Но пока она спала, Степа продолжал сидеть, погруженный в свои мысли. Мысли о ней, о их любви, о будущем. И в этой тишине, в этом полумраке, он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете, потому что она была рядом. Даже спящая, она была его миром, его вселенной. И он любил ее так сильно, что боялся признаться в этом даже самому себе.        Вдруг Рита слегка дрогнула, и Степа тут же поспешил снова сжать ее ладонь.        — Привет, — еще с полузакрытыми глазами протянула Рита. — Злишься на меня, да?        — Злюсь! — тяжело вздохнул он, но продолжал держать её за руку, как будто боялся, что она вот-вот исчезнет. — Я тебя когда-нибудь сам придушу.       — Ну прости… Знаю, что сглупила, — её голос звучал жутко слабо, и он почувствовал, как его сердце снова сжимается от беспокойства.       — Рит, какая же ты дура!.. — Степа опустил голову на кровать и носом уткнулся в ладонь любимой, пытаясь найти утешение в её тепле.       — Все же хорошо, — ободряюще произнесла Рита, проводя другой рукой по его голове, словно пыталась передать ему свою уверенность. — И вообще, я жутко хочу домой.       — С ума сошла?! У тебя сотрясение, тебе лежать нужно! — Степа поднял голову и встретился с её взглядом, полным упрямства и нежности.        — Что-то я не припомню, чтобы ты сильно в больницы рвался, — усмехнулась она, и в её голосе прозвучала игривость. — Тебя сразу в морг тянет.       — Так у меня и сотрясений не бывает, — отрезал он, хотя внутри него уже начинало теплиться понимание её шутки.       — Ну да, ты у нас по огнестрелам рекордсмен, — заметила Рита с легким кивком головы, указывая на его правую руку. Под водолазкой скрывался небольшой шрам — результат недавней перестрелки.       — Ты остаёшься в больнице, — решительно произнес Степа, ощущая, как его голос наполнился настойчивостью. Почему-то он был уверен, что последнее слово будет именно за ним. Хотя ещё совсем недавно сам же рассказывал Лизе про упрямство ее матери.       Встретив её недовольный взгляд, он тяжело вздохнул и добавил:        — Рит, не упрямься. Уступи.       — Тебе уступлю, — ответила она с вызовом, но в её глазах мелькнуло понимание. В глубине души она и сама устала храбриться, к тому же голова все еще жутко болела, поэтому она была не против остаться в больнице и отдохнуть. — Уже стемнело. Иди домой.        — Ну уж нет! Сегодня ты от меня точно не избавишься, — воспротивился он.        А Рита не стала спорить, просто нежно улыбнулась ему и со временем снова провалилась в сон.

***

      Через пару дней Власову выписали. Точнее, она сама распорядилась, угрожая врачам, что сбежит, если ее не отпустят. Данилов встретил её у выхода из больницы, хотя и был солидарен с врачами, но понимал, что дольше она там просто не останется.       В воздухе витал запах свежего осеннего воздуха, и, когда она вышла на улицу, его холодный ветер обнял её, словно приветствуя после долгого ожидания. Власова выглядела усталой. Он вспомнил последние события: их ссоры, недопонимания, возвращение Лизы, ранение Риты — всё это заставило его задуматься о том, как непредсказуема жизнь.       Сначала всё было хорошо — они жили своей тихой, насколько позволяла работа, счастливой жизнью. Но вот вдруг всё перевернулось с ног на голову. Их мир стал трещать по швам из-за недосказанностей и секретов. Он помнил те мгновения, когда слова застревали в горле, а чувства оставались невыраженными. Как же легко было в тот момент потерять друг друга!       Теперь, глядя на любимую, он чувствовал, что готов все изменить.       — Поехали? — спросил он, стараясь скрыть свою тревогу. Его голос дрожал, но он надеялся, что она не заметит.       В ответ она лишь коротко кивнула. Степа открыл ей дверь, помогая сесть в машину. Он чувствовал, как сердце бешено стучит в груди, словно пытаясь вырваться наружу.       Подсознательно он понимал, что все будет хорошо — они вместе, она здорова, и этого уже было достаточно. Однако чувство, что Рита может не обрадоваться его самодеятельности, не покидало его. Как только он сел за руль и завел двигатель, мир вокруг них стал размываться, оставляя только их двоих и ту новую реальность, которую они собирались создать вместе.       Рита наблюдала за тем, как он сжимает руль, ощущала его волнение. В глазах Степы читалась решимость, но в то же время нечто неопределенное, словно он стоял на краю бездны, готовый сделать шаг в неизвестность.       — Степ, — протянула она, — ты в порядке?       Он немного вздрогнул, словно вернулся из далекого сна. Повернув голову к ней, Степа улыбнулся.       — Да, все нормально, — ответил он, но голос его слегка дрожал.       — Все ведь хорошо. Со мной все хо-ро-шо.       Остановившись на светофоре, он снова повернулся к ней, осторожно взял ее руку и нежно поцеловал запястье. Надеясь, что так она поверит в его слова и перестанет обращать внимание на его волнение.       Рита почувствовала тепло его губ и, несмотря на тревогу, которая все еще сидела у нее в груди, сердце забилось быстрее.       Несмотря на все попытки унять тревогу и волнение, от Степы просто разило напряжением. Он жутко нервничал. Поднявшись в квартиру, его сердце забилось еще быстрее, готовясь вот-вот вырваться из груди.       Сняв куртку, Рита поспешила пройти в комнату. Она включила свет, как вдруг из ниоткуда раздался радостный крик. Лиза и Глеб выпрыгнули из темноты, радостно встречая маму из больницы.       — С возвращением, мам! — с яркой улыбкой произнес Глеб и вручил матери пышный букет цветов. Его глаза светились от счастья, и Рита не могла не улыбнуться в ответ.       — Да, мы очень рады, что ты дома! — присоединилась Лиза, обнимая маму крепко-крепко. В ее голосе звучала искренность и нежность, а в объятиях чувствовалась вся ее любовь.       Комната была мило украшена: на стенах висел яркий плакат с надписью «Добро пожаловать домой!», а вокруг летали воздушные шары. На столе красовался еще один букет — нежные цветы, аккуратно собранные в вазе. Рита сразу поняла, что это подарок от Степы. Его забота и внимание согрели ее сердце, и она почувствовала, как все тревоги улетучиваются.       — Как же вы здорово все организовали! — произнесла она, оглядываясь вокруг и восхищаясь стараниями детей. — Но меня ведь не было всего пару дней. Неужели столько шума из-за легкого сотрясения?       Глеб и Лиза переглянулись и засмеялись. Они, в отличие от Риты, знали намного больше и уже сгорали от нетерпения.       — Нуууу, вообще-то есть еще один повод. — сказал Глеб, гордо расправив плечи.       — Так, — Власова немного напрягалась, — И чего я не знаю?       Лиза кивнула вперед, указывая куда-то за спину матери:       — Повернись.       Удивленно похлопав глазами, Рита послушно обернулась. Степа стоял на одном колене с кольцом в руках. Его лицо светилось надеждой и волнением, а в глазах читалось искреннее желание сделать этот шаг.       Рита замерла, сердце забилось быстрее. Её взгляд метался между Степой и детьми, которые с восторгом наблюдали за этой сценой.       — Рит, ты выйдешь за меня?

***

      Рита резко открыла глаза. Она лежала одна в холодной постели. Пот стекал с ее лба, а дыхание было прерывистым. Медленно оторвав голову от подушки, она села на край кровати, оглядывая комнату: шторы плотно задернуты и совсем не пропускают дневной свет, на стуле висит служебная форма, которую после вчерашней смены она смогла только стянуть с себя и бросить, на тумбочке — открытая пачка снотворного и телефон, разрывающийся от будильника.       Мысли все еще путались. Рита никак не могла осознать, что реально, а что сон. Ей бы очень хотелось, чтобы все это было правдой. Она закрыла лицо руками, вспоминая каждую деталь этого сна. По-настоящему приятного сна. От воспоминаний ее отвлекал только настойчивый звук будильника, который неумолимо пробивался сквозь завесу ее раздумий. Не выдержав, она резко потянулась к телефону и отключила звук. В комнате воцарилась тишина, но она не могла избавиться от тяжести на душе.       На экране высветилось несколько пропущенных вызовов от Субботина. Кажется, она проспала. Рита нахмурила брови, глядя на часы — стрелки показывали уже далеко за полдень. Чертово снотворное…       Рита поднялась с кровати и подошла к окну, чтобы раздернуть шторы. За стеклом мир постепенно оживал: прохожие спешили по своим делам, машины проносились мимо, а солнце пыталось пробиться сквозь серые облака. Она глубоко вздохнула, стараясь прогнать остатки сна и подготовить себя к реальности.       В голове всё еще звучали слова из её видений — они были такими яркими и живыми. Но как же трудно было вернуться к тому, что она оставила позади. Мгновения счастья казались далекими и недостижимыми.       На секунду. Всего на секунду ей захотелось позвонить Степе. Внутренний голос шептал, что, возможно, он ответит, и она снова услышит его теплый голос, который всегда умел успокаивать. Но через мгновение пришло горькое осознание, что она не может этого сделать, потому что все это было лишь сном… Ее жизнь там была лишь плодом ее собственного воображения, ее не сбывшейся мечтой. И ей так отчаянно не хотелось верить в эту реальность, хотелось снова с головой нырнуть в эту иллюзию.       Но правда в том, что Глеб живет со своим отцом и называет мамой совершенно чужую женщину. А она так и не смогла стать для него нормальной матерью.       Правда в том, что Лиза так и не нашлась. Лизы нет. Есть лишь ее тень — Анна, и она сейчас в тюрьме. Рита чувствовала, как эта мысль давит на нее, как камень на сердце. Она не могла простить себе того, что не смогла спасти дочь, что уничтожила ее жизнь.       Правда в том, что Степа не рядом. Не с ней. Потому что она испугалась, отказалась от него, не захотела что-то менять. Вспоминая их последние разговоры, она понимала: страх стал преградой между ними. Он всегда был готов поддержать ее, но она сама оттолкнула его прочь.       Она винила себя за дочь, чью судьбу сломала, оставив, бросив в коляске. За сына, которого не смогла вырастить из-за собственных страхов. За Степу, которому разбила сердце. От которого добровольно отказалась, закрывшись в своем собственном мире, полном страха и сомнений. Каждый из этих образов терзали её душу, словно острые иглы, напоминая о том, что она могла бы сделать, но не сделала.       Сидя в пустой, холодной квартире в пугающей тишине, Рита вдруг осознала, что все могло быть по-другому… Она могла бы взять свою дочь на руки, чувствовать её тепло и нежность. Она могла бы вырастить сына. Она могла бы обнять Степу и сказать ему, как сильно его любит. Она могла бы стать той женщиной, которой всегда мечтала быть — сильной, уверенной и способной на счастье. Но вместо этого она осталась здесь, в этом мрачном пространстве, окруженная призраками своих прошлых решений.       Всё могло быть по-другому…