I

Осень

      Осень в этом году была на удивление тёплой. В конце сентября с побережья Страны Огня, что к западу от Страны Водоворотов, подули тёплые ветра, и уже через два дня лёгкий зной к вечеру сменялся приятной прохладой.       В эту чарующую пору Мито Узумаки, молодой девушке девятнадцати лет от роду и сильной куноичи, довелось по своим собственным делам проходить через одну неприметную деревню, стоявшую в относительной близости от линии недавних столкновений их клана с вражескими силами.       Усыпанная бурой хвоей тропинка петляла между высокими соснами, чьи кроны отбрасывали благодатную тень. Весело журчала вода в небольшом ручейке, а вдалеке послышалось воронье карканье, которое заставило Мито внезапно остановиться и посмотреть туда, где только что кричала птица. Ускорила шаг — над опушкой леса, высоко в небе, кружила стая ворон.       Точно над деревней, — подумала Мито. Перешла через широкий овраг, устланный старыми деревьями и кучами прелой листвы, а вокруг такая тишина, какая бывает только в осенней глуши. И ни звука, ни следа присутствия человека. Теперь узенькая тропинка превратилась в широкую дорогу, исполосованную уже засохшими после дождя следами от колёс телег. Последние недели выдались дождливыми, и только сейчас солнце наконец выглянуло из-за облаков. Идти нужно было по широкой лощине, растянувшейся между двумя опушенными лесом холмами, а в солнечном свете чахли низкорослые кустарники и пеньки, оставшиеся от старой вырубки.       В знойной дымке замаячили очертания низких домов, над крышами которых, словно гномон, курились столбики дыма — то догорали амбары и сараи, сожжённые нападавшими. Вода в каналах для орошения весело искрилась. Мито настороженно потянулась к катане, которая покоилась в ножнах, закреплённых на толстом ремне, опоясывавшем хрупкую талию. Пластинчатые доспехи негромко шумели от её шага — лёгкого, как дуновение весеннего ветра.       — Стоило бы догадаться, что это когда-нибудь произойдёт, — сказала Мито.       Едва она приблизилась к деревне ближе, как в нос ударил сладковатый смрад гниющей плоти. Она остановилась посреди главной площади, от жары всё вокруг кружилось. Среди не вымощенных и пыльных улиц, в дверях глинобитных лачуг и на полу, в разных позах, лежали мёртвые люди — женщины и мужчины, дети и старики. Мито огляделась ещё раз — ничто не двигалось. Только воронья стая кружила над пустым пепелищем, и тучи мух роились над зловонными трупами. Всё в однообразии своём смердело, как море трупов, застилающее поле минувшей битвы.       К несчастью для собственных жителей, деревня была слишком близко расположена к границе с вражеской территорией. Тогда сражения вошли в затишье — стороны готовили силы для нанесения новых ударов. Картина эта нисколько не смущала Мито и не вызывала отклика, какой мог бы появиться у случайного обывателя, — по долгу службы на лидера клана Узумаки ей множество раз приходилось видеть сцены гораздо более жестокой резни и последствия долгих, кровопролитных сражений. Со временем, кажется, сердце начинает привыкать к такому, и жестокость, которую оно видит, уже не вызывает в нём никакого отголоска.       Сражения эти тянулись задолго до того, как родилась Мито — кажется, ещё с тех времён, когда человечество только-только обуздало мощь чакры. Так, родственный им клан Сенджу постоянно грызутся с Учиха на континенте. Да и у самих Узумаки, несмотря на отдалённость от материка, хватало противников среди других кланов шиноби.       Вытерев со лба капли проступившего от жары пота, Мито уселась на деревянном крыльце одного из домов. Следовало обдумать всё как можно тщательней. Резня произошла не меньше трёх дней назад — об этом свидетельствовали уже начавшие гнить трупы и тлевшие остовы некоторых строений. В это время как раз заканчивались дожди. Трупов вражеских шиноби среди погибших нет. Противник ведёт разведку. Уничтожение деревни не входило в их планы, вероятно. Но с жителями пришлось разобраться из-за угрозы дальнейшим планам по захвату территорий. Надлежало первым же делом предупредить лидера, но стоянка клана сейчас далеко, а вероятность столкнуться с противником слишком высока.       Очень скоро битва может разгореться с новой силой. Потребуются все шиноби без исключения.       Битвы, постоянные смерти соклановцев и вездесущий дух войны стали настолько обыденными, что Мито уже не могла помыслить иной жизни, кроме сражений и постоянной жестокости. К врагам она была всегда беспощадной. Не столько потому, что не чувствовала милосердия, сколько из-за того, что со временем ей позабылось это чувство, как сон на рассвете.       Зной теперь, кажется, только усиливал этот удушливый запах мертвечины. Мито едва поморщилась, встала с крыльца и бодрым шагом направилась к выходу из деревни. Смысла оставаться здесь уже не было, но внезапно остановилась у самых ворот — почувствовала знакомую чакру. Оглянулась. Перед ней стоял человек. Молодой парень двадцати лет — среднего роста и худощавый, с выбеленными до пепельного оттенка прямыми и шелковистыми волосами, свисавшими до острых плеч, и тёмно-красными глазами. На бледной коже местами проглядывались веснушки. Одет он был в пластинчатый доспех с моном клана Узумаки на груди, а поверх него был накинут чёрный плащ без рукавов. Простая чёрная водолазка не скрывала хорошо развитой мускулатуры; на ногах были обычные тёмные штаны, связанные бинтами на лодыжках, и чёрные дзори — сандалии из кожаных ремней.       Обувь такую обычно носили аристократы, к коим парень себя, на самом деле, никогда не причислял.       — Макото, ты что здесь забыл? — спросила Мито.       — Я по заданию лидера шёл мимо и думал заглянуть сюда ненадолго. Но, кажется, здесь уже успели побывать вражеские лазутчики, — ответил Макото.       Не похоже, что его эта картина тоже как-то задела.       — Как видишь. Свидетелей не осталось. Мертвы все. Богам только известно, куда эти ублюдки отправились дальше — никаких следов уже не сыщешь. Дождь всё замыл.       — А ты всё за призраками своего прошлого гоняешься? — беспечно спросил он.       Мито недобро взглянула на него.       — Какое тебе дело, чем я занята в свободное время?       — Никакого.       — Вот и не задавай глупых вопросов.       Мито отвернулась и зашагала дальше.       Макото спешно поравнялся с ней.       — Ты, верно, даже не слышала ничего, пока выискивала свои цели, — сказал он, когда догнал Мито.       — Слышала о чём?       — Не так давно на границе с вражеской территорией наши ниндзя нашли странного человека.       — Очередной шпион? — без интереса предположила она.       — Не-а, — расслабленно ответил Макото. — Это был какой-то странный паренёк примерно нашего возраста. Одет он был тоже как-то странно, да и, кажется, пребывал в каком-то помутнении рассудка, что ли.       — Сумасшедших сейчас хватает, Макото.       — Сумасшедший он или нет, да только он дюжину наших шиноби как котят раскидал, прежде чем его смогли вырубить. Он, видно, и так был потрёпан, но даже в таком состоянии умудрился хорошо себя показать.       — Просто в патруль надо посылать не кого попало, а опытных шиноби, — хмуро сказала Мито. — Вот чего это нам стоило. — Указала себе за спину, где расположилась деревня. — Мы проморгали вражеских шпионов на нашей территории. Со временем они осмелеют настолько, что начнут проникать намного дальше, чем сейчас. Здесь и до покушения на лидера может дойти.       — Опытные они были, или нет, — всё равно, — ответил парень. — Только мне теперь интересно, что с этим чудаком сделают?       — Отдадут мозголомам, а потом убьют.       — Мозголомы ничего из него выудить не смогли.       Мито с недоверием покосилась на Макото. Он улыбнулся.       — Я не лгу, если ты об этом, Мито. Мозголомы действительно ничего существенного не смогли узнать. Парню, кажись, начисто отшибло голову, что, кроме своего имени, он больше ничего не помнит.       — Ну и как его зовут? — спросила Мито.       — Говорит, Узумаки Наруто. Но сама понимаешь, будь он одним из наших — то к мозголомам бы не попал. Чакры у него вполне много, но это ведь далеко не показатель. Да и рожа у него уж больно странная.       — Какой-то урод? — спросила Мито.       — Нет, говорил же, парень нашего возраста где-то. Ну, может, плюс-минус два года. Рост средний, телосложение худощавое, но натренирован он хорошо. Только вот лицо странное — на щеках какие-то полосы. А волосы блондинистые. На одного из нас он не сильно-то тянет, как по мне.       — И это говорит мне альбинос, — усмехнулась Мито. — На одного из нас ты тоже не сильно тянешь.       — Ох, ну да, конечно, все мы должны обязательно быть с краснющими волосами и взрывным характером, чтобы считаться Узумаки! — театрально воскликнул Макото. — Мы с тобой вроде как родственники, Мито, да только из нас двоих я единственный понимаю, что Узумаки — это в первую очередь не клан, а состояние души! Или ты сомневаешься?       — Конечно. Никогда не сомневалась в этом, — сказала она с неприкрытым сарказмом. — Так. Значит, тот парень тоже в душе один из нас?       — А кто знает-то? Может, тот парень полукровка? Сама представь: лет двадцать тому назад кто-то из наших по глупости оприходовал какую-нибудь крестьянку, да только природа решила позабавиться и обделить паренька красной шевелюрой.       — С таким голосом описываешь его. Всегда знала, что ты мужеложец, — съязвила Мито.       — Вот, — сказал Макото и улыбнулся. — Можешь ведь острить, а то вечно ходишь хмурая и недовольная всем и вся, как грозовая туча. И так, к слову, ты вполне в моём вкусе, так что мужеложцем я не являюсь.       — Не дождёшься, Макото, — едко улыбнулась Мито.       — Больно надо. У меня и так нет отбоя от девушек.       — Да на тебя только старухи могут заглядываться.       — На меня хоть кто-то заглядывается, в отличие от тебя, госпожа Ледышка, — добродушно сказал Макото. — Нет, серьёзно. Взгляни на себя. Ты всё время бледная, как поганка… или смерть; под глазами мешки от недосыпа. И всё время чем-то занята. Ты вообще знаешь такое слово, как «отдых», Ледышка?       Мито повела взглядом и вздохнула — Макото придумал это дурацкое прозвище и при любом удобном случае называл её так.       — Просто кто-то должен заниматься делами, а не валять дурака, — сказала Мито, вернув голосу присущую серьёзность. — Ладно, не об этом. Какое поручение тебе дал Ашина-сама? Пока у меня есть немного времени, могу составить тебе компанию, если ты не против.       — Лидер поручил проверить документацию одного из наших рудников, — ответил он. — Отсюда к востоку километров пятьдесят.       — Пятьдесят? Это почти что восточное побережье.       — Да. Место там должно быть спокойное — далеко от нынешней границы, только за последнее время никаких отчётных данных не поступало. Лидер и старейшины обеспокоены этим. Сейчас нам нужно как можно больше материалов перед грядущими битвами. Такие затишья всегда бывают только перед бурями, а один из крупнейших рудников не отчитывается о добыче и не назначает поставки. Такими темпами нас скоро опрокинут в море, и пиши пропало постройка собственного поселения.       — Понимаю. Эти ублюдки Хозуки давно не получали хорошей трёпки, — задумчиво сказала Мито.       — А ты, никак, соскучилась по битвам, а? — Макото легонько толкнул её локтем в бок.       — Вся жизнь — одна сплошная битва, — флегматично отрезала девушка. — А с ней никогда не соскучишься.       — Ох, и что за философ в тебе внезапно проснулся?       — Философ, который и вломить может, если не закончишь свои глупые подколы.       — Хорошо-хорошо, больше ни слова, — как бы испуганным голосом сказал Макото и изобразил страх на лице.       Мито раздражённо обвела глазами окружение.       Макото хоть и был исполнительным и весьма сильным шиноби, только его беспечный и немного наивный характер могли испортить впечатление.       Впрочем, он был одним из немногих, к кому Мито испытывала хоть какую-то привязанность, если не единственным вообще.       Шли теперь в полной тишине; день неспешно догорал в своём блеске. Мирно сверкала вода в отдалённой реке, петлявшей, как змея, у подножия лесистых холмов. А солнце к тому времени, незаметно для них совершая свой путь, мягкими лучами коснулось горизонта и вскоре превратилось в тусклый оранжевый шарик, не источавший тепла, как будто его только поразил мрак, сгустившийся над миром.       Сразу поменялся вид природы, окружавшей их с Макото. Тепло начало угасать, а безмолвие между ними стало глубже. Старая широкая река в отдалении, не тронутая рябью, покоилась на склоне дня после многих веков верной службы людям. С высоты холмов Мито могла наблюдать, как на берегах в окружающей тьме вспыхивают огни небольших деревушек, а высоко в небе над ними загадочно сверкают далёкие звёзды и хмурый полумесяц льёт мёртвый свет на землю. На тинистой отмели яркими бликами отражались ночные огни, а в стороне от небольшой дороги, в траве, нескончаемым потоком изливались трели ночных сверчков.       Ночь застала их под скалистым выступом — дальше, к восточному побережью острова, ландшафт постепенно переходил в горный и скалистый. Лесов теперь не так много; в глаза бросались только редкие одинокие деревья посреди скалистых равнин, иссечённых дождями и неумолимым временем. Согнувшись для лучшего равновесия, они стали спускаться с крутого склона, поросшего мелким кустарником. Местность здесь казалась совершенно дикой и не тронутой человеческой рукой. Тишина в лунном свете на продуваемой всеми ветрами ночной равнине казалась особо таинственной и взывавшей к чему-то внутреннему. Своим путём против часовой стрелки мерно проплывали звёзды, а по горам к северу шагали небольшие дождевые тучи. Подставляя лицо под дующий навстречу ветер, вглядывалась в фарфоровую голубизну осеннего небосвода, с высоты каменистого плато она наблюдала, как далеко на юге полыхают огни поселений, а на западе, за спиной, остаются холмы с хвойными лесами.       — Осталось немного, — сказал Макото.       Они остановились на высокой и безлесной возвышенности. Мелкие и сухие кустарники облепляли вершину, ветер гулял здесь свободно.       Мито подошла к краю каменистой платформы и вгляделась во мрак. В километре от этого места, среди бурых скал и красноватых водоёмов, как огромное пятно света, распластался рудник. Сооружённые наспех сторожевые башни возвышались по его краям.       — Удручающее зрелище.       — Сейчас такое время, что большего мы себе позволить не можем, — ответил Макото. — Чего стоять-то? Пошли уже. Нужно разобраться во всём.       Прошли дальше. У подножия пологого склона проходила широкая дорога, засыпанная гравием и мелкой галькой. Пыль поднималась от неторопливых шагов. Взгляд Мито блуждал по сторонам, затем, переглянувшись с Макото, они кивнули друг другу — охрана рудника была организована хуже некуда. Только сейчас Мито насчитала как минимум четырнадцать лазеек, которыми мог бы воспользоваться самый захудалый вражеский шиноби.       — Знаешь, — внезапно сказал Макото, — что-то у меня нехорошее предчувствие.       — Нехорошим оно должно быть только для того, кто руководит этим рудником, — бросила она через плечо. — Мы по поручению от господина Ашины, — сказала она, когда подошла к воротам рудника.       Невысокий забор подобно поясу стягивался вокруг территории рудника, местами утыканный приземистыми башенками. В больших металлических чашах горел огонь, отпускавший в ночной воздух снопы затухающих искр.       Мито ещё раз пристальным взглядом окинула территорию рудника. Нет. Лазеек было куда больше, чем она нашла изначально.       — Вот его печать, — сказал Макото и дал двум мужчинам в доспехах и с нагинатами в руках свиток с печатью лидера клана.       — Вы можете пройти, — сказал один из стражников, когда проверил письмо с печатью; Макото улыбнулся в знак благодарности и первым прошёл на территорию.       — Безалаберные идиоты, — полушёпотом выругалась Мито. — С такой лёгкостью пропустили на территорию важного объекта. Как же им повезло, что мы не вражеские шиноби под Хэнге.       — Работа сама по себе не слишком-то престижная, Мито. Вот потому-то и тянутся безответственные дурни. Наниматься больше никто не хочет.       — Уж лучше поручать такую работу шиноби, чем идиотам без чакры… и мозгов, к тому же.       — Все шиноби сейчас заняты, и ты это знаешь.       — Да, я знаю. Но я скорее доверилась бы зелёному сопляку, умеющему обращаться с чакрой и кунаем, чем безответственному дураку, не понимающему своих обязанностей.       — Детям? Не рановато-ли?       — Я убила человека, когда мне было десять. Другим было и того меньше.       — Знаю. У тебя ещё тогда проявился талант оставлять после себя реки крови и горы трупов.       Мито фыркнула раздражённо.       — А что? Разве не так? — сказал Макото.       — Если их умений оказалось недостаточно, чтобы не дать убить себя, какой от них прок вообще? В таком случае лучше бы вообще не становились шиноби.       — Ты, кажется, только и полагаешься на силу. А ведь есть ещё чувства и разум. Они не менее важны.       — Бесполезные вещи. Чувства затуманивают разум в самый не подходящий момент. Исполнительность — превыше всего. Тот, кто этого не понимает — полный идиот, а не шиноби.       — Ну конечно, «сердце сдерживает разум», — сказал он с ухмылкой.       — А ты считаешь иначе?       — Ох, и что за сноб в тебе проснулся? — сказал Макото. — Сноб и философ… невероятное сочетание.       — А ты, как мне кажется, недалеко от своего отца ушёл, — резко бросила Мито. — В детстве часто слышала, каким выдающимся шиноби он был. Идеально выполнял миссии, среди врагов прослыл как грозный и беспощадный воин. А теперь что?       — У него свои тараканы в голове. На этой почве я и перестал с ним общаться.       Мито тем временем подошла к небольшому одноэтажному строению и настойчиво постучала в дубовую дверь. В окнах горел свет, но никто так и не открыл. Не дожидаясь разрешения, она сама отворила дверь и прошла вовнутрь, а Макото следом за ней. Их встретила небольшая комнатушка с двумя окнами, у одного из которых стоял стол. А за ним сидел мужчина не самой приятной наружности, на коленях которого восседала обнажённая полностью женщина. Мужчина сперва даже не заметил их — его уста с женскими слились в страстном поцелуе. Руки массировали голую грудь.       Губы Макото скривились от стыда перед таким зрелищем, он прикусил нижнюю и отвёл взгляд в сторону. Лицо Мито осталось неизменным, как будто эта картина никак её не смутила.       — Твою ж!.. — вскрикнул мужчина, когда в порыве страсти невольно открыл глаза и увидел двух вошедших шиноби. Он мигом отпихнул от себя женщину.       Та упала на пол, со страхом в глазах смотрела на двух молодых людей, объявившихся так невовремя. Дрожащими руками прикрыла свою наготу лежавшим на полу кимоно и отползла в угол.       — Занимаешься любовью, а не работой, значит. — На лице парня появилась глупая ухмылка.       Мито смерила его недовольным взглядом.       — Выметайся, пока не убила, — сурово обратилась она к забившейся в углу женщине. Та молча кивнула дрожащей головой, быстро вскочила и выбежала на улицу. Теперь в комнате осталось только трое человек. — Вот, значит, как ты руководишь порученным тебе объектом. Пока клану нужна железная руда, ты развлекаешься со шлюхами прямо на рабочем месте.       Мужчина ей не ответил. Мито начала расхаживать по комнате, пока взгляд не зацепился за две бутылки сакэ, стоявших на одной из полок. Она подошла, взяла их и проследовала к столу. Со стуком поставила одну из бутылок на столешницу, вторую оставила в руке. Положила правую руку на плечо мужчины и вгляделась ему в глаза, словно гипнотизируя его. Тот дрожал как осиновый лист; страх перед двумя появившимися шиноби смыл всё опьянение.       — Пей, — сухо сказала Мито и поднесла горлышко бутылки к растрескавшимся губам мужчины.       — Не буду.       — Я сказала, пей.       Она грубо схватила его за волосы; мужчина поморщился от боли, невольно открыл рот, и Мито тут же запихнула горлышко бутылки в ротовую полость. Мужчина начал дрожать, отмахиваться от Мито и кряхтеть, но сил даже против молодой куноичи явно не хватало. Глаза закатились, сквозь хрип слышалось сбитое дыхание. Сакэ уже начинало стекать с уголков губ и через нос, но Мито продолжала опаивать мужчину, словно хотела убить его таким изощрённым способом.       — Ну что? Хочешь ещё, мразь? — Ответом ей стал хрип. Мито с новой силой надавила на бутылку, вдавливая горлышко в верхнее нёбо начальника рудника. Рвотный рефлекс сотряс грудь. — Пей, пей так, чтоб на всю жизнь хватило, потому что жить тебе осталось недолго.       — Всё, хватит с него, — сказал Макото.       Его эта картина и постоянный хрип начали раздражать, но Мито не прислушалась.       — Довольно, Мито! — воскликнул он и подошёл к ней. Схватил за руку и оттянул к себе.       Сакэ разлилось по столу и полу; мужчина зашёлся болезненным кашлем. Напиток, вперемешку со слюной, продолжал стекать с открытых уст.       Мито с холодной злостью взглянула на него, затем грубо швырнула бутылку с выпивкой на пол. Не любила она, когда между её целью и ней появлялись препятствия.       — Что тогда прикажешь делать с этим пьяным животным? — холодно спросила она.       — На рудниках наверняка не будет лишней ещё одна пара рабочих рук, — с лёгкой улыбкой отвечал Макото. — Пусть его загонят в самую глубокую штольню, чтоб он света солнечного не видел целыми днями.       Мито выдохнула с некой досадой.       — Ладно, пусть хоть так приносит пользу, — сказала она, затем повернулась к мужчине. Взглянула, как на последнее ничтожество. — Благодари Макото, тварь. Не будь его здесь — ты бы сейчас уже стоял на берегах Сандзу.       — С-спасибо…       В комнату внезапно ввалились двое стражников, сбежавшихся на шум. Они машинально наставили свои мечи в сторону двух шиноби, но через несколько секунд убрали. По статусу любой шиноби из клана Узумаки был выше каждого из них.       — Как вовремя, — сказал Макото при виде их. — Возьмите этого ублюдка, переоденьте в рабочую форму, вручите кирку и загоните под землю так глубоко, насколько это только можно. — Те двое кивнули ему, вложили мечи в ножны, взяли теперь уже бывшего начальника рудника под мышки и выволокли из комнаты. — Ну что там? — спросил он у Мито, как только вышли стражники.       — Вот же гад, — с желчью процедила Мито, проверяя бумаги. — Ублюдок совершенно не заботился о ведении документации за последний месяц.       — Это и вызвало опасения главы.       — Твоё предчувствие ещё не исчезло, Макото? — неожиданно спросила Мито, уткнувшись в документацию.       Макото отрицательно покачал головой.       — Тут написано, что в числе невольников, работающих здесь, находится несколько шиноби из клана Хозуки и их союзников. Эти ублюдки могут попытаться напасть малыми силами и отбить своих, пока мы залечиваем раны.       — Проклятье, и это ещё с учётом отвратительной охраны…       — Вот именно, — подметила девушка. — Чудо, что заключённые вообще не разбежались. Кто-то должен вплотную заняться этим, Макото. Я останусь здесь — буду наводить порядок, а ты завтра выдвигайся к лидеру и передай ему всё. И попроси найти нового начальника — желательно кого-то из приближённых к нему людей.       — Уж не старейшин ли?       — Да пусть хоть и старейшин — без разницы. Главное, чтобы это был полностью компетентный человек.       Макото ей не ответил и кивнул, как бы соглашаясь. Мито взяла кипу нужных бумаг, достала из своего подсумка небольшой свиток, раскатала его и положила бумаги на него. Сложила несколько печатей и приложила руку к свитку. Лёгкий белый дымок объял документы. На белоснежной бумаге проступили причудливые узоры фуиндзюцу. Смотала свиток обратно и вручила его своему спутнику.       Собравшись уже выйти на улицу, Мито застыла в оцепенении — на расстоянии около километра она ощутила чужие источники чакры. Те хоть и пытались замаскироваться, но у самой Мито от природы была настолько мощная сенсорика, что она с лёгкостью почувствовала их.       — Поздравляю, чтоб тебя, — огрызнулась она вслух и уставилась на Макото. — Твоё предчувствие тебя не обмануло. Сюда приближаются враги.       Макото сконфуженно улыбнулся. Однако улыбка скоро исчезла с его лица. Он спешно вышел на улицу вместе с Мито.       И полная, тревожная тишина. Стражники и остальные немногие работники рудника с тревогой переглядывались то на двух Узумаки, то друг на друга.       — Всем стражникам приказ! — громко крикнул Макото. — Рассредоточьтесь по периметру! Не позволяйте заключённым сбежать! Вражескими шиноби займёмся мы!       — Поздно уже командовать, — угрюмо произнесла Мито, встав спиной к Макото.       Разогнала чакру по телу и вытащила из ножен катану. Звук этот всегда дарил какое-то слабое и будоражащее ощущение азарта битвы.       Неопытный шиноби на её месте ощутил бы мандраж и волнение, страх, но Мито была не такой. Любое сражение для неё было способом проверить свою силу. Испытать возможности, которых она смогла достичь с тех самых пор, как решила посвятить себя ремеслу убийцы.       Закрыла глаза и сосредоточилась на своих ощущениях чакры. Всего источников вражеской чакры было около десяти, судя по ощущениям. Бой точно не будет лёгким. Заключённые могут попытаться сбежать. Нужно закончить всё как можно быстрее.       Мысль прервалась — в метре от них с Макото в землю вонзился кунай с взрывной печатью. Мгновение — и прогремел ослепительный взрыв.