IV. Разбирательство.

Утром, вместо тренировки, начиналось внутрисемейное подобие суда. У коротких краёв стола, друг напротив друга, сидели Игнас и Мизерат. Оба с похмелья, оба неряшливы. Строгий, разочарованный взгляд отца, казалось, сверлил насквозь провинившегося сына. По длинным сторонам сидели учителя Игнаса: с одной стороны мастер Перси, с другой стороны Пауль — учитель математики, что учил ещё самого Мизерата, глубокий старик, но все ещё в своём уме, и учитель религии Станислас, молодой священник лет двадцати пяти, безуспешно пытающийся отрастить себе бороду. Священнику не было интересно происходящее, он здесь для того, чтобы в конце зачитать проповедь общего вида. Игнас был абсолютно равнодушен, считал, что всё сделал правильно, но не успел. Если бы за правду не следовало наказания, он бы и не отпирался даже. Но теперь сам отец разрешил «позорнику» профессионально позориться дальше, значит на его сторону он не встанет. Как чертёнок на это уломал его? Или отец уже весь рассудок пропил? Неважно. Сейчас остаётся только врать. Разбирательство началось. — Ты зачем родного брата, да ножом? — сразу спросил отец. — Он вам соврал. Никого я не трогал. — Вот оно как. Хорошо. Откуда это пятно у тебя на рукаве? — Так, кролика в кустах забил. Чем дальше врал Игнас, тем суровее смотрел на него отец. Его первенец, любимый ребёнок, вырос преступником и лжецом. — Твой кинжал? — Нет. — Тогда где твой? — В лесу потерял. — Ничего ты в лесу не терял! Ты с ним вернулся домой — вмешался мастер Перси — Ты точно был с ним, когда мы вчера на плацу обсуждали твоё поступление в академию. Игнас начал нервничать. Математик задумался. В его голове это дело выглядело как очередная задачка на логику, где только не хватает галочек и крестиков, чтобы решить таблицу для верного ответа. Морщинистое лицо его выражало задумчивость. — Думаю, стоит позвать свидетелей — предложил Пауль. — Вектора?! Этого лжеца и позорника?! — возмущался подсудимый, скрывая за этим буйством огромный, довлеющий на него страх серьёзного наказания. — Не только. С ним был профессор Зибер — сказал отец. — Может он и ударил? — продолжал возмущаться Игнас. — Посмотрим. Я схожу за Вектором, а пан Зибер скоро сам придёт. Отец коснулся узора на столе и повернулся в сторону дома прислуги, послав сообщение в комнату профессора, но оно до адресата не дошло. Дома Альфреда не оказалось. Странно. Пока сходим за сыном.

***

Утро в комнате Вектора начиналось с проснувшегося профессора. Всё тело ныло, желая хоть какой-то разминки. Сколько ни привыкай, а спать сидя на обычном твёрдом стуле всё же неудобно. Свет уже струился сквозь зеленоватое слюдяное окно, узорчато освещая ученический стол, который, всё же, был высоковат для ребёнка. Видно, делался на вырост. Вектор, весь сжавшийся, свернувшийся калачиком, всё ещё спал под тёплым слоем одеяла, то и дело ворочаясь. Пусть отдохнёт от всего произошедшего. Альфред слышал позавчера из своей комнаты, как вдалеке учитель зовёт детей на тренировку, как ругался на Кира за опоздание. Скорее всего в этот раз мы просто проспали все три предупреждения. Но ничего, наверно с этим учителем можно договориться, чтобы и без того пострадавшего паренька не наказывали, хотя бы не слишком строго. Немного размявшись, от нечего делать, он взялся за книгу, содержание которой ему давно было известно. У него, когда-то в студенческую юность, тоже была такая, только немного новее. В этой не было пояснений профессора Клеро, святая земля ему пухом, по морилкам и краскам, здесь перечислены не все изобретённые древесно-клеевые составы. Раздел об инструментальной стали, пригодной для обработки дерева, отсутствовал полностью. Свой экземпляр Альфред перечитывал сотни и тысячи раз, отчего страницы засалились, корешок износился, книга держалась на последнем издыхании. Экземпляр Вектора же выглядел совершенно новым, как будто его трогали всего несколько раз. Дверь немного дёрнулась, затем ещё раз. «Что за черт» — раздалось приглушённым басом. Это пан Планк, можно открыть. Зибер закрыл старую книгу и положил её так же, как она лежала. Взял новую, поблёскивающую полированную отмычку, и мастерски вскрыл висящий замок. Дольше снимал. Мизерат с силой толкнул дверь, и чуть не упал, не ожидая того, что она на этот раз с лёгкостью поддастся. —Тсс, пан Планк — шепчущая, но строгая речь профессора мигом взяла верх над Мизератом, как брала за узду волю студентов в университете — Вектор ещё спит. — Почему вы здесь, пан Зибер? — спросил отец уже шепотом, подчиняясь тону учителя. — Парень был слишком напуган своим обидчиком и попросил меня остаться. Если разбудим, только хуже сделаем, пускай отоспится. — Хорошо, мне будет достаточно и вас. — Достаточно для чего? — Пройдёмте вниз, там всё поймёте. Аккуратно, чтобы не потревожить и без того беспокойно спящего, взрослые закрыли массивную дверь и тихонько спустились на первый этаж разбираться. Профессор занял четвёртое, пустующее место, возле мастера Перси и напротив священника, справа сидел «подсудимый». Игнас теперь мог внимательно рассмотреть того, кто вчера сорвал все его планы. «Хвостик?! Серьёзно? Сразу видно, нищая паршивая интеллигенция, денег даже на цирюльника нет. И позорник пойдёт туда же. Какой хилый. И меча поднять не сможет, жалкий инженеришка». — Где же Вектор? — начал Пауль. — Он спит. Будить его сейчас не самая лучшая идея, можем только навредить. — Вы утверждаете, что именно Игнас ударил Вектора ножом? — продолжал математик. — Кинжалом, да. — Вы уверены, что это был он? — Более чем. Других подростков в полевой форме, с кровью на правой руке, во всём поместье нет. К слову, тот был пьян, когда я его поймал. Когда он вернулся в дом, явно выпил ещё, потому как не мог спокойно подняться по лестнице. Да и вчера Вектор сам показывал на Игнаса. — Неправда! Ты всё врёшь! Я никого не резал и ничего не пил! — Хватит врать, Игнас! — рявкнул отец громовым раскатом. Чаша родительского возмущения переполнилась. — Ты вчера вечером точно был пьян, я лично видел это! Где твоё уважение к старшим? Ты как обращаешься с профессором Зибером?! — Ложь, всё ложь! — нотки страха всё явственней проявлялись в уже дрожащем голосе. Ещё болевшая спина начинала чесаться — Я думаю, Игнас действительно виновен — спокойно сказал Пауль. — Я тоже — момент с кинжалом для мастера Перси сразу поставил точку в вопросе. Четверо за, один воздержался. Значит, будут приняты меры. Игнас испуган: «Почему же все встали на сторону этого позорника? Что же теперь будет? Ничтожный брат! Из-за тебя всё идёт прахом! Терять больше нечего. Хоть тумаков-то он от меня получит за такое унижение! Сейчас или никогда!». «Подсудимый» резко рванул со своего места, в надежде, что никто не успеет его задержать, пока он добежит до спящего и успеет нанести ему пару ударов, но, неожиданно для себя, не успев толком отбежать от стола, тут же растянулся на полу. Профессор Зибер не отличается большой физической силой, это верно. Но ловкостью и реакцией — вполне. Вовремя подставленная подножка, и вуаля — планы мести снова сорваны. Мастер Перси не стал медлить, тут же скрутил беглеца, да кроме него этого никто сделать бы и не смог. Священник равнодушно наблюдал. Возможно, даже проповеди не понадобится. Ему же лучше. — Чем связывать будем? — спросил тренер — Парень обучен развязывать завязанные верёвкой руки. — Есть один вариант — Альфред достал из карманов то самое сюрприз-задание, которое брал с собой. Туго обвязав цепью довольно мощные для четырнадцатилетнего руки, профессор скрепил концы замком. Задержанному чутка больновато, но зато развязать самостоятельно уже никак не выйдет. В принципе пошевелить кистями и пальцами затруднительно. — Ноги, думаю, можно обвязать и верёвкой, ими он ничего не развяжет. Игнас постепенно из замешательства переходил к гневу: «Что?! Как?! Так быстро?! Я проиграл, не успев начать! Если б не этот жалкий интеллигентишка, всё было бы по-моему! Такой же, как позорник, как и брат!». Теперь он со всей своей желчью ненавидел и профессора. Думая об этом, он прослушал свой окончательный приговор. Теперь оставалось только ждать, чтобы увидеть, каковой он. — Останутся ли паны на завтрак? — Мизерат не хотел оставаться один на один со своим разочарованием. На его счастье, все согласились. Через десять минут принесли гороховый суп и чашки на семь персон. Поставили большой самовар и чайничек с заваркой, корзинку со спелыми летними сладкими яблоками. Две порции полагались Киру и Вектору. Если не придут, всегда можно отнести. Игнаса кормить сегодня никто не будет. Кир так и не спустился. Этим утром он снова решил выпить, и снова уснул. Не будь сегодня разбирательства, он бы опять, по собственной глупости, нарвался на наказание.

***

Вектор плохо засыпал, постоянно беспокоился и ворочался. «Игнас не сможет зайти, крепкая дверь заперта на замок. А если он ударит так сильно, что они сломаются? Тогда что? Его наверняка остановит пан мастер. Он здесь, не ушёл? Да, он здесь. Наблюдает за мной, смотрит, чтобы я уснул, что со мной всё хорошо. Если что-то случится он защитит…». Мысль за мыслью сознание угасало, наступал сон, окутывая всё тело мягкой усталостью. Но и в сновидениях не было покоя. Он раз за разом переживал один и тот же момент удара, пытался придумать как убежать, как быстро, не важно куда, главное подальше от этого кошмара. Вновь перед глазами появилась рябина из чёрного леса, смазалась в одно алое пятно, стала пятном крови на рубахе, вновь промелькнул блеск кинжала. Удар за ударом, снова и снова ребёнок погибал и чудесно спасался. Теперь мерещилась рана, во всех подробностях. Выглядит страшно и противно. Момент лечения. Он жив! Он исцелён! Пан мастер спас ему жизнь! Только сейчас Вектор проснулся. Рубашка на месте раны стала тёмно-коричневой. Немного разорвана. Ребёнок посмотрел под неё. Даже шрама не осталось. «Я жив! Я жив! — проносится всё это время в голове — Где же пан мастер? И замок открыт! Не случилось ли чего? Вроде бы нет… Тренировка! Я опоздал на тренировку!». Уснув вчера так и не раздевшись, он бегал в панике по комнате и рыскал по сундукам в поисках чистой целой рубашки. Нашёл. Одел. На заправку в штаны времени нет, надо бежать! Чем больше опоздание, тем сильнее наказание! Молнией вылетев из комнаты и очутившись на первом этаже, он уже двигался к выходу, как его остановил голос вчерашнего спасителя: — С добрым утром! Куда спешим? Иди завтракать. Ну же, не бойся. Только теперь Вектор осмотрел всю обстановку: за накрытым столом стояли две нетронутые порции, обедали отец и все учителя. Связанный Игнас, увидев брата, начал громко возмущаться и пытаться встать с пола. На что профессор, подкинул яблоко и словно невидимой рукой засунул фрукт прямо «подсудимому» в рот, заставив работать кляпом. Теперь путь к столу свободен. Посмеявшись про себя, младший барчонок крадучись прошёл возле старшего, словно тот мог неведомым образом освободиться и мгновенно напасть на него. За столом взрослые обсуждали что-то своё. Только священник молчал. Платят и кормят. Этого достаточно. Завтрак окончен. Пауль и Станислас ушли, Вектор поднялся в свою комнату, Отец ушёл посылать скорого почтового в город. На этаже остались только Альфред и Перси. Им нужно было сдать Игнаса тёткам, когда те приедут, чтобы забрать его в город, откуда и отправят в академию на вступительные экзамены. Вместо наказания его решили просто изолировать от брата. Профессор должен был освободить Игнаса от цепей, Перси скрутить и провести до дилижанса. Оба учителя считали решение чересчур мягким. Нападение на более слабого ни в чём неповинного с попыткой убить не должно было остаться без наказания, но решение барина – закон. Как гласит народное поверье, раз наказание не произошло сразу, то оно обязательно наступит позже и будет куда строже. В зале царила напряжённая тишина, слегка нарушаемая нечленораздельными   возмущёнными звуками «подсудимого». Учителя, вынужденные остаться почти один на один, чувствовали себя немного неловко. Они знали о существовании друг друга, но не более, потому каждый с интересом изучал товарища ещё с момента общего сбора. Неловкое молчание решил прервать Альфред: — Давно тренируете парней? — Старшего четыре года, среднего два, младшего вот только начал. Как обычно в общем, с их десятилетия. Так это вы тот профессор, в пользу которого урезали физическую подготовку младшему? — Да, это я. Альфред Виссенд Зибер — спокойно сказал профессор и подал руку. — Перси Де Кюстин, будем знакомы. — и ответил рукопожатием — Как к физическому развитию относитесь? — Раньше не жаловал, разве что верховую езду. Теперь, по правде говоря, немного жалею. Ни набор инструментов самому поднять, ни тяжёлый багаж. Постоянно носильщиков нанимать приходится, дорого и неудобно. Вектор от тренировок не отлынивает, молодец. Ему же потом легче будет. Не ожидая столь уважительного отношения к этому делу от столичного интеллигента, мастер Перси был приятно удивлён. Ростки конфликта, порождённые недовольством урезания времени занятия, были убиты в самом зародыше. — Стало быть, вы не против тренировок? — Я только за. Сила это очень хороший, полезный инструмент. Главное только, чтобы им пользовались правильно — во время этих слов, Альфред кинул презрительный, полный негодования взгляд на связанного, от чего тот только сильнее разозлился начал активнее нечленораздельно возмущаться. — Это да, нехорошо вчера вышло — Перси потупил взгляд, чувствуя, что в произошедшем была и его вина. — Как думаете, от чего всё произошло именно так? Вы мальчиков знаете много дольше, может, предположение имеете? — Тут и думать нечего. Это всё второй тренер, Дрилл Джонатан Тейлор с его философией. Вы не поймите неправильно, она сама по себе неплоха, даже эффективна в каком-то смысле, но далеко не всем подходит. Для неё надо иметь холодную голову. Я говорил с ним об этом однажды, что Игнас слишком вспыльчивый, что воспитание ненависти в нём сделает лишь хуже. Отговорить тогда Дрилла я так и не смог, не стал слишком сильно настаивать. Тем более это лишь предположение, а не правило. Но вот и результат лежит связанный перед нами. — Кстати, а почему вас двое? Обычно, насколько мне известно, достаточно и одного тренера. — Маги часто не в курсе тонкостей. Я отвечаю за общую подготовку, Дрилл за специальную. Специальная для поступления в академию нужна, два года длится и без неё никак. Поэтому Дрилл и проводил заключительные этапы тренировок с экзаменом, а я, как мастер по общей подготовке, просто не имею права это. Провести-то можно, но в академии не примут, мол ненадлежащая квалификация у экзаменующего. Ну, специальная подготовка не всем нужна, а вот общая более универсальна, её и дают магам, у них и тренер один. — Ясно… А вы не знаете, давно ли Игнас употребляет спиртное? Подросткам это весьма вредно, плохо на характере и уме сказывается, особенно в области координации движений, насколько я помню. — Лет так с двенадцати. Но не то, чтобы много. Раз в месяца два на тренировку с похмелья приходил. Он больше мамзелями увлекается. Думает, раз станет самым лучшим воином, то не он за ними, а они за ним толпами бегать будут. Сдаётся мне, он и в академию только ради женского внимания и идёт, да, Игнас? — Перси немного усмехнулся. Связанный издал лишь один недовольный звук. Старший устал безрезультатно возмущаться и тихо ненавидя всё вокруг смирился со своим положением. Тренер был абсолютно прав. Слишком уж хорошо он знал своих учеников. Именно поэтому Персиваль Де Кюстин является одним из лучших мастеров королевства по воинскому делу. — Кстати, раз заговорили про алкоголь, есть ещё средний брат, Киром звать, видели его? — Видеть толком не видел, один раз разве что, но вот его опоздания по утрам я слышу прекрасно — профессор и тренер немного посмеялись. — Да. Так вот, этот скоро совсем сопьётся. Мало того, что ленивый, что с недавнего времени по вечерам пьёт, так он и с утра теперь употребляет. Не раз в месяц, а ежедневно. Его бы сейчас отучить, пока до греха не дошло. Это не моё дело конечно, но куда отец смотрит? — На бутылочное дно, куда же ещё. Не знаю, отчего он пьёт, но привычка губительная. Дети при живом отце растут как беспризорники. Даже до поножовщины дошло, как в самых захудалых приютах. Вектору пропасть я не дам, он способный малый, да и времени с ним много проводить нужно по одним только занятиям, но что с остальными делать? — С Игнасом уже ничего не поделаешь. Отправим в академию, а дальше посмотрим. Надеюсь, там его остепенят за два года. Эх, всё-таки надо было настоять тогда. Жаль конечно, что так вышло. Парень восприимчивый очень, хоть и вспыльчивый. Умнее многих, кого я до него тренировал. С Киром я даже представить не могу, что делать. Он как будто вообще ничего не хочет. Никаких стремлений вообще ни к чему. — Слушайте, а попробуйте взять воспитание Кира в свои руки? — Я всё понимаю, пан Зибер, но у меня принцип невмешательства в семейные дела. Ещё ни разу ни у одного из тренеров ничего хорошего от влезания в разборки не выходило. — И вы будете просто смотреть, как на ваших глазах, изо дня в день, будет гнить душа несмышлёного человека, которую ещё можно спасти? Перси колебался уже несколько дней, с того самого момента, когда двенадцатилетний Кир регулярно начал приходить с похмелья. На одной чаше весов в очередной раз оказался принцип чуткости к ученикам, на другой принцип невмешательства. До этого, в других семьях и обстоятельствах, выбирать невмешательство было правильнее, так как подопечных за неподобающее поведение наказывали и без него, но здесь не накажешь сам — никто не накажет. Зибер склонял его в рискованную сторону, на которую ещё ни разу не приходилось вставать. Попытка спасти или равнодушное наблюдение? Риск или спокойствие? Не будем обманывать самих себя. Всё равно хорошему учителю не будет никогда. Вот он, этот момент принятого решения. Попытке спасения быть. — Хорошо. Я попробую. Но давайте будем отдавать себе отчёт в том, что Кир ничем не интересуется и ленив. Поэтому перевоспитывать его будет крайне тяжело. — Благодарю вас, пан Де Кюстин. Снова наступило непродолжительное молчание. — А у вас дети есть? — невзначай спросил тренер. — Увы. — вздохнул он тяжело. — Чего так? — Постоянно не везло с женщинами, в один момент я и пытаться перестал, пожалуй, я уже слишком стар. А у вас? — Да, это дело такое. Ну, первенец у вас теперь есть. — оба учителя усмехнулись — а так у меня даже правнуки скоро появятся… — Слушайте, пожалуйста, не наказывайте сегодня мальчишек за отсутствие на тренировке. — Не буду, конечно, ясное дело. Подарим им выходной. Ближе к вечеру к дверям подъехал фамильный дилижанс семьи Планк, из которого вышел сам Мизерат. Послав письмо, он дожидался сестёр у станции, мимо которой нельзя было проехать и подсел к ним. Сёстры выходить не хотели. — Как этапировать будем, чтоб не сбежал? — Пан Де Кюстин, давайте вы удержите его, пока я снимаю верёвку с ног, затем проводим до дилижанса, и уже когда усадим, я освобожу ему руки. — Хороший план. За дело. Отец ещё толком не подошёл к крыльцу, как оттуда двое новоиспечённых друзей выводили старшего сына, который уже разобрался с яблоком и просто молчал. Основная часть сделана. Осталась только развязать руки. Игнас, почувствовав свободу, решил хоть немного отомстить, ударив Альфреда. Но профессор, ожидая подобного манёвра, сумел среагировать и увернулся, из неприятного разве что цепь обронил. Захлопнув дверь дилижанса с сидящей внутри частью рода Планк, Альфред поднял упавшее и отряхнул от дорожной пыли. Ему показалось, барышни брезговали обществом Мизерата и хотели как можно скорее покончить с делом и уехать отсюда. Барин попрощался, дилижанс тронулся, можно расходиться. Перси пошёл к выходу, он жил в поместье по соседству. По пути остановился около каменного декоративного забора, со столбами похожими на бойницы, окружавшего дом прислуги, о чём-то поговорил с какой-то панной, вышедшей из этого самого дома, и пошёл дальше по своим делам. Мизерат наверняка снова пошёл топить прошлое и недавно произошедшее в винном море. Кир, раз сегодня его никто не трогал, решил с завтраком, который ему принесла прислуга пока он спал, выпить припрятанный алкоголь. Ранее, от вина он пьянел слишком быстро и от того столь же скоро засыпал. Теперь он пьян по-другому. Спать больше не хочется, в голове поселилась какая-то ватная эйфория полузабытья, которая казалась величайшим наслаждением. Вектор после завтрака решил подождать у себя наверху, пока уведут старшего. Воспользовавшись свободной минутой, продолжил чтение «Обработки дерева». Впереди ещё половина дня.