III. Начало жизни

Утро началось легко и приятно. Ещё бы! Сегодня первое занятие, первый шаг на пути к своей цели, к своему призванию. Судя по звукам, внутри и снаружи дома кипела работа. Интересно, что они там делают? Запах свежей древесины, смешанный с каменной пылью. Стройка. Скоро тренировка, после которой наконец-то начнётся настоящая жизнь. Быстро, но аккуратно одевшись, он спустился вниз. На первом этаже, у правой стены, потеснив портреты, поставили новый шкаф, прямо рядом с книжным, в который ставили те самые цветные ящики, судя по всему, очень тяжёлые. Зибер уже был здесь, командовал прислугой, куда какой ящик ставить.  Почему-то они должны были стоять в определённом порядке. Теперь можно было рассмотреть этого странноватого человека по внимательнее. Чёрный столичный фрак, намеренно лишённый излишеств, был немного потёрт, особенно возле карманов. Под ним одета когда-то белая рубашка. Кожаные штаны с парой карманов плавно переходили в аккуратные ботфорты, явно сделанные на заказ — они были намного уже тех, что продаются с мануфактуры. Тёмно-русые волосы были собраны сзади в маленький хвостик. Словно почувствовав на себе любопытный детский взгляд, Альфред повернулся в сторону лестницы, рассматривая своего ученика. — Приветствую. Живо беги на тренировку, как раз за это время успеем всё обставить. После завтрака начнём твоё первое занятие. Заодно и познакомимся получше. Ну же, бе-гом — сказал он с лёгкостью, и снова занялся расстановкой ящиков. Вектору, успевшему дойти до плаца аккурат перед первым предупреждением, пришлось начать заниматься сразу, до прибытия Кира. Мастер Перси был очень недоволен урезанием своего времени в пользу уроков какого-то профессора-инженера, едва поднимающего ведро воды, но воля барина была здесь законом. Впрочем, это недовольство на тренировках никак не отразилось. Личные неприязни только мешают в бою. Для Вектора это занятие прошло намного легче вчерашнего, хоть и не без труда. Теперь не было недосыпа и сильного голода, да и жил он не в моменте, а будущим, научившись думать о чём-то во время физических занятий. «Какой этот новый учитель? Он явно из столицы. Сколько всего он сможет мне рассказать! Но почему он уехал? Может из-за девчачьей причёски? Надо будет спросить. Глаза зелёные, надо же, такие бывают…» Кир опоздал на целый круг, познав ещё одно свойство алкоголя — усыплять. Он не был удовлетворён слишком медленным, по его мнению, прогрессом в освоении неотъемлемого атрибута богатства и статуса, поэтому утром решил хлебнуть ещё. И серьёзно опоздал. За что сейчас же непременно поплатится, и очень сильно, зная принципы мастера Перси. «Вот тебе и влетит, вор обедов несчастный» — с презрением пронеслось у Вектора в голове, уже направлявшегося в дом. Дверь снова была открыта, сквозь неё, пока проходила тренировка, то и дело сновали рабочие. Сейчас же всё улеглось, но закрывать не стали. Пускай проветрится. Уже было накрыто на троих. Альфред и Мизерат обедали, активно о чем-то разговаривая: — Пан Альфред, ящики постоят в этом шкафу, пока не достроят новую мастерскую. Слышал, некоторым инструментам нужны специальные условия хранения. Поэтому здесь им будет лучше — Премного благодарен. Это абсолютно правильное решение. — Может, по чарочке за хорошее начало? — отец достал пару протёртых от пыли, резных хрустальных бокалов и на две трети пустую бутылку хорошего вина — Спасибо, но откажусь. Увы, я совершенно непьющий. О, ученик пришёл. — Садись, Вектор, что стоишь? После этих слов отца, как по команде, он подлетел к свободной тарелке, с удовольствием начав уплетать вкуснейший суп с кусками баранины, заедая белым хлебом. «Уплетает с аппетитом. Значит здоровый» — с этого заключения он начал анализировать своего первого малолетнего ученика. Закончив завтрак, все встали из-за стола. Альфред и Мизерат пошли к выходу, Вектор за ними. — Ну-с, начинайте. Вверяю вам всю его душу. — после чего повернулся к сыну — а ты смотри мне. — Честью обязан, пан Планк. Ну, парень. Пошли. Пока они уходили в светлый прямоугольник дверного проёма, отец вернулся к столу и сообщением позвал прислугу. Он часто пользовался этим заклинанием, особенно когда спьяну уже невозможно что-либо сделать самому. Идея когда-то встроить медную проволоку в узор стола была очень удачным решением.

***

— Твой отец распорядился построить нам новую мастерскую. Пока она строится, мы можем пойти в старую. Инструментов с собой не будем брать, больно они тяжёлые, возьмём пока те, что есть на месте. Нахождение этой мастерской я так и не понял из его разъяснений, уж больно размытыми они были. Мне сказали, что ты знаешь, где она. — А, сарай то. Да там всё просто. Идти прямо по дороге, возле полосатого валуна свернуть чуть влево, и мы на месте. Идти правда долго, около часа. — Ничего страшного, веди. Путь проходил через бескрайние золотистые поля пшеницы, от набегов ветра похожие на вечернее море. Зерно уже набирало силу. Скоро, через месяц-полтора большие толпы крестьян, обречённые с малолетства на тяжкий труд, приедут сюда, отягощённые, на барщину, собирать хозяйский урожай. Придут и родственники Брека, если выжили. — Мастер Альфред, а правда, что вы из столицы? — Правда. — А почему уехали? — Зачем тебе это, малой? — сказал он слегка насторожившись. — Просто вы первый человек, кого я знаю, который не приехал в столицу, а уехал из неё. Кир говорит, что все туда хотят, правда рассказывает всякую скучноту: Балы какие-то, еда в три этажа, ещё что-то. — «А вот это уже интересно» — подумал Зибер, решив продолжить диалог — Правду он тебе говорит. Многие желают остаться там. И что скучно тоже правда. Я в столичном университете преподавал, долго-долго. Лет пятнадцать. Вот и решил уехать. — Так для практиков и университеты есть?! — сказал Вектор заметным воодушевлением в голосе — Да, есть один. — То есть меня туда тоже отправят, как старшего в этом году в воинскую академию? — Это не обязательно. Со мной ты можешь пройти всё и здесь, если будешь стараться. — Буду — воодушевление не спадало с него, подпитывая, сам того не зная, искру надежды своего нового учителя. — Вот мы и пришли, пан мастер. Альфред по-хозяйски окинул взглядом мастерскую, от обветшания достойную лишь звания сарая. — М-да... Здание уже никуда не годится, но это не беда. Можно будет потом использовать для животных. Щелей много, оттуда наверняка и пыли. Тонкой работой не заняться, благо до неё успеют новую мастерскую поставить. Ну-с, входим. Перекосившаяся дверь на простейшем запоре, открылась с жутким скрипом, скребя нижней своей частью по земле. Профессора обдало вековой пылью. Внутри, в ширину свободно помещались двое, но третьего было совершенно невозможно впихнуть. Пойдёт — О, верстак. Ещё крепкий. Можно даже будет в новую мастерскую перенести. Так, кто тут оставил такой беспорядок? Всё раскидано, не по местам. Невозможно же будет работать! Молоток был здесь, стамески тут, нож вообще на другой полке. На верстаке жуткий бардак!.. — он явно был возмущён. Вектор виновато смотрел в пол. Он совершенно не думал, что порядок — это так важно. Обернувшись и увидев ученика, сгорающего со стыда, Альфред тут же лишился строгого взгляда, который обычно падал на нерадивых студентов, которым, впрочем, часто и стыдно то не было. «Беспорядок пока что не так страшно. Да и тем более это не студент, а ребёнок, ещё можно приучить. Наверное, с ним стоит чутка помягче, может больше пользы выйдет» — подумалось ему. — Итак — резко переменив тон, с ноткой воодушевления начал Зибер, от которой Вектор инстинктивно поднял голову — первый наш урок будет следующим: рабочее место должно быть убрано перед работой и после неё. Поэтому, сначала мы расправимся с пылью. Убирай пока все инструменты с полок на верстак. — В одну кучу? — Да, можно в одну кучу. Только смотри, аккуратно. Инструмент вещь дорогая и нежная. С ними как с людьми. Обращайся помягче и тогда они отплатят долгой и верной работой. — Есть, пан мастер! — ребёнок с улыбкой вытянулся и левой рукой махнул от сердца к земле, словно стоял на плацу, и сразу же принялся за работу. От этого Альфред невольно усмехнулся: «Вот же смешной! Словами меня благодарили много, а вот по-военному уважения ещё ни разу не оказывали». Вместе они сложили на верстаке огромную кучу различных железяк. Каждая под свою задачу, которую нужно знать, которой нужно научить. — Держи метлу — сказал мастер и протянул её ученику. Профессор инстинктивно хотел произнести инструктаж и показать, как ей нужно пользоваться, ведь те немногие дворяне, что попадали в университет, часто и за собой ухаживать не умели, всё до этого делала прислуга, из-за чего в отрыве от них они попадали впросак на таких мелочах, но не успел. Вектор, к его удивлению, работал так, будто пользовался ей много раз. Престарелая Рин, с разрешения матери, часто просила паренька помочь. Вот результаты и её воспитания оставили след. С долей приятного удивления, что подметать учить не пришлось, он продолжил уборку. Нашёл где-то в углу потрёпанную ветошь, которая, впрочем, годилась для протирания пыли, занялся полками. Тем более до верхних ребёнок явно не добрался бы. Слишком маленький. С триумфом расправившись с пылью на полу и полках, они начали очищать от неё инструмент. — Так, теперь здесь будет наш порядок. Стамеска. Скоро она будет нужна, положи на нижнюю полку. Держи. Ровно положи. Да, вот так, молодец. Ух ты, трубка для выдувания стекла. Тебе ещё не скоро понадобится. Надо на верхнюю полку. Я сам, не дотянешься. Так, инструмент за инструментом, уже чистые от налёта многочисленных вспашек за стенами земли, полки наполнялись новой жизнью, новым порядком. Верстак опустел. Той же ветошью и его протерли от остатков старой пыли, праха забвения. — Смотри, какие мы молодцы. Видишь, как прекрасны чистота и порядок. Теперь и работать будет приятно. Запомни, что на каком месте лежит, чтобы после урока всё положить на место, и на следующий раз снова было приятно зайти. Глаза Вектора блестели ещё сильнее, то ли от созерцания порядка, то ли от предвкушения начинающегося дела, а может, и от всего сразу. — Сегодня мы изучим самые распространённые инструменты. Итак, перед тобой лежит немного некомплектный "воровской" набор: парочка надфилей, небольших ножниц, отмычек и щипцов. Это не все. В наборе их должно быть больше, и ещё зеркальце, но чего нет, того нет. Когда будешь дома, найди в шкафу жёлтый ящик, должен быть на нижней полке справа, там полный комплект, и внимательно запомни, что там есть. — А почему они так называются? Тот, кто ими пользуется, становится вором? Это злодейские инструменты, да? От такого глупого, по истине детского вопроса, Альфреду стало немного веселее. Почему он до этого не занимался с детьми? Сам не знает. — Запомни, на самом деле не существует злодейских инструментов, есть плохие люди, что ими пользуются. Замок можно вскрыть, когда хозяин потерял ключ и попросил тебя, а можно, чтобы своровать. Что так, что так, мы одной и той же отмычкой вскрываем замок. Но в одном случае это хорошо, а в другом — плохо. Теперь смотри сюда — он достал из кармана самый обычный замок, которым закрывают свои сундуки практически все — от крестьянина до высшей аристократии. Альфред коснулся его корпуса, отчего он стал полупрозрачным, взял самую маленькую отмычку и шаг за шагом показывал, как преодолеть кажущуюся многим надежную защиту. Пять минут работы, и душка поддалась. — Теперь твоя очередь. В одну руку возьми замок, в другую отмычку. Какая рука у тебя ведущая? Ну, которой ты чаще пользуешься? Правая, хорошо. Тогда возьми отмычку в правую руку. Так. Видишь вон тот столбец? Подними его. Молодец. Закрепи его вот таким движением. Нет, не так. Вот. Теперь правильно. Следующий столбец так же. После многих стараний и кучи ошибок, спустя около часа после начала, замок подчинился и детским рукам. В следующий раз всё пошло быстрее. Каждый новый раз уходило всё меньше времени. На последний ушло пятнадцать минут. — Будешь тренироваться, тогда сможешь и за пять минут, и даже за две. Как только профессор коснулся механического стража, тот снова стал непрозрачным, самым обычным. — А вот тебе домашнее задание — Он достал с виду точно такой же замок, но уже с зелёной отметиной — вскрой завтра при мне за двадцать минут. Вектор кивнул и сунул его в карман. — Теперь перейдём к надфилям. Довольно универсальная штука. Ими ты можешь работать и по дереву, и по металлу. Например, выровнять ту или иную поверхность, закруглить и много чего ещё. Вот деревяшка. Попробуй с помощью этих надфилей скулить угол. Как ты это будешь делать? — Ну, я возьму среднего размера и буду скруглять. — Хорошо. А как это сделать быстрее, но при этом более чисто, чтобы не торчало заноз? Вот смотри, большой надфиль снимает много и сразу, но слишком неровная поверхность остаётся. Маленький делает всё аккуратно, но им слишком долго. Подумай. Вектор начал соображать. Прислонившись к верстаку, он, не отрывая глаз, смотрел на надфили на столе и на деревяшку в его руках, с отмеченным к скруглению углом. В голове перебирались инструменты и цепочки действий, в поисках самого лучшего варианта. Снаружи он застыл словно статуя, порядком насторожив Альфреда. Вот, детская голова шевельнулась, тело ожило, снова встало самостоятельно. — Я большим надфилем сниму основную часть, выровняю средним, а потом аккуратно доработаю маленьким. Правильно? — Да, абсолютно. Действуй. Профессор с удовольствием наблюдал за стараниями своего нового ученика, с увлечением осваивавшего новые инструменты. Радовался не меньше него. Они оба счастливы, оба довольны. Один от познавания нового и правильно выполненного задания, второй от того, что вновь увидел оставшийся лишь в профессорских байках блеск увлечения и счастья в глазах во время работы. Вектор не был похож на обычного посетителя лекций. Одним своим удовольствием от созидания, восхищения процессом, он обещал намного большего любого студента. Вот и сейчас, сконцентрировавшись, он доводил до идеала своё второе задание. Делал долго, около получаса, но зато получилось очень ровно и красиво. Всё это время Альфред, не отрывая взгляда, с удовольствием наблюдал: «У мальчика действительно имеются приличные задатки. Я думал, в худшем случае меня только наградят за работу, а на самом деле два раза одарили. Лучший подарок судьбы, не зря рискнул и согласился». Работа наконец окончена, и счастливый ребёнок показывает её мастеру, словно она самое святое, что есть на свете. — Молодец. Очень ровно. Стараешься. На сегодня хватит, нам ещё возвращаться. Так, помнишь, что я тебе говорил в самом начале? — Порядок до и после работы! — Значит, что надо сделать? Вектор, вместо ответа, что обычно дают студенты, после чего их надо заставлять сделать сказанное, просто положил всё на свои места, правда немного в другом порядке разложив надфили. Но не страшно. От меньшего к большему, или от большего к меньшему. Главное, что сохранён порядок. Профессор удовлетворён более, чем полностью. Пора уходить. Вектор находился в приятной усталости, какая бывает после плодотворной работы. Домашнее задание тянуло карман вниз, не давая забыть о себе. Да паренёк и не забыл бы. После небольшого отдыха он хотел сразу приступить к нему, уж больно интересно. Пока профессор закрывал отвисшую дверь, барчонок смотрел на поля вокруг, слушая шорохи полевых птиц, то и дело отвлекаясь. Вдалеке чернел тот самый осиновый лес. Глаза приковались к далёкому тёмному пятну, Вектор нервно взглотнул, рука инстинктивно прижала крестик к груди. На мгновение показалось, что злополучная рябина вновь горит красной точкой, заманивая в смертельную ловушку. — Эй, ты чего? — вопрос учителя заставил встрепенуться, развеял дурман, окутывавший волю. — А? Да так. Ничего. Просто лес страшный — Он не решился рассказывать произошедшее там. Вдруг тоже не поверит? Он взрослый, целый профессор. Обратно они шли сквозь полевую тишину, иногда слегка нарушаемой шуршанием куропаток или случайно набегающим приятным ветерком. Запах полевых цветов, что встречаются у обочины дороги, дополняет внутреннее счастье. Альфред вспоминал свою юность, свои первые шаги к высоте наук. Великая вещь, воспоминания. Они способны как исцелить, подарить приятные ощущения, так и открыть старые раны. Спокойное молчание нарушает Вектор, наконец осмелившийся спросить: — Почему вы носите хвостик? Это же девчачья прическа. Зибер по-доброму усмехнулся. — Это удобно. Не нужно часто стричься и волосы во время работы не мешают. — Не верю! Чтобы девчачья прическа и была удобной?! — А ты проверь. — На слабо берёте? Альфред посмотрел на него прищуренными глазами и с такой улыбкой на лице, какая бывает у детей, когда они задумали безобидную шалость. — Может и так. — Я согласен! — Хорошо. Вот тебе завязка, — он достал из кармана пиджака закольцованную слабую пружину, в оплётке из мягкой кожи, на подобии которой носил сам — когда волосы станут достаточно длинными, завяжешь этой штукой хвостик, и будешь так полгода ходить. Тогда и посмотрим, кто из нас победил. Завтра будем тебе гребень выпиливать, чтобы причёсывался, как раз по теме урока. — Я обязательно выиграю! Вот они и дошли до небольшой развилки прямо перед двором. Вектору нужно налево, в хозяйский дом, профессору направо, в дом прислуги, где ему выделили комнату, пока строится мастерская. — Жду завтра в то же время. Не забудь про домашнее задание. До свидания. — До свидания, пан мастер. Теперь можно спокойно пройти в дом, взять нужные инструменты и заняться домашним заданием. «Надо потренироваться, благо времени ещё достаточно. Хочу удивить его, чтобы даже без прозрачности за пять минут вскрыть этот замок». Планы на вечер оборвал Игнас, вернувшийся с недельного экзамена. Вектор взглотнул. Их взгляды встретились. Со стороны они напоминали двух волков, готовых наброситься друг на друга прямо посреди залы. Решив не провоцировать драку, Вектор просто прошёл к шкафу, открыв его, чтобы найти нужный ящик. Четырнадцатилетний Игнас был намного сильнее, чем часто пользовался, притесняя брата. Как старший, он первым очутился в обществе, будучи восприимчивым, принёс оттуда идеи заслуженного неравенства, позорности работы, превозношение алкоголя и прочих атрибутов праздной жизни. Принёс он оттуда и традиции — находить изгоя для веселья. Каждый присоединялся к этому, чтобы не стать изгоем самому. Участь «общей игрушки» была незавидна. Когда-то восьмилетний Вектор что-то не поделил со старшим, в другой раз высказался против несправедливых гонений, которые с радостью описывал Игнас. Он сделал серьёзнейшую ошибку — усомнился в устоях, за что должен был отплатить. Так, слово за слово, конфликт за конфликтом, они, каждый не знал конкретно за что, в два года стали ненавидеть друг друга хуже врагов, периодически получая розгами за постоянные драки. Дружба с крестьянином стала ещё одной причиной конфликта и получения от Игнаса клички «позорник». Средний же просто не вмешивался. Не его это дело. Сейчас же Игнас, всё ещё в грязной походной форме, просто наблюдал. Вот он, нужный ящик. Чёрт, слишком тяжёлый. Придётся взять только самое важное и уйти поскорее. Надо бы запомнить, что там в комплекте, но не сейчас, пока он здесь. — Что, поднять не можешь? Я думал, за два месяца Перси натренирует тебя, а ты всё такая же бездарность. Одним словом — позорник. Здравствуй, братец. Что молчишь? Ты не рад меня видеть? — Сам-то, как думаешь? — Ой, ну, даже не знаю — произнёс Игнас ехидно и нагло. — Потому что не думаешь. — Что ты сказал?! — Что слышал — они оба повышали тон. — Иди сюда, позорник. Что у тебя там? Что это за палка у тебя в руках? — Это надфиль. — Что-что? — Дурак ты, вот что. — Ну это уже тянет на двойную норму. Иди сюда маленький чёрт, сейчас я тебя буду воспитывать, как надо общаться со старшими — после чего тут же перепрыгнул через стол. В это время Вектор, кинув надфиль обратно от греха подальше, успев только положить в карман отмычку, спешно закрыл ящик и пнув его в шкаф тут же рванул к открытой двери, на улицу, где ещё можно было спастись. Бежать! Бежать! Но куда? В сторону дома прислуги, там взрослые, они помогут. Но спасение оказалось ближе. На плацу двое тренеров, Перси и Дрилл, беседовали с отцом по поводу военной академии для старшего. Добежав до них, Вектор резко остановился, нагнулся, чтобы перевести дух. Игнас, не отличавшийся сообразительностью, врезавшись, перелетел через него, упав прямо у ног мастеров. — Игнас, Вектор, вы что опять устроили! — Отец, накажи его, он оскорбил меня и мою честь! — Врёшь ты всё! — громко сказал Вектор. — Прекратить! Вечером выдам обоим по десять ударов розгами! Вектор, живо в дом. Игнас, с тобой нам ещё нужно поговорить. Ура, свобода! И такой маленькой ценой, всего лишь десять ударов! В своей комнате он вытащил всё из карманов: домашнее задание, отмычку и завязку. Замок из себя уже ничего нового не представлял. Просто был под другой ключ. Вектор это понял, когда сделал его так же, как учитель, полупрозрачным, случайно нажав на зелёную отметину. Пару раз потренировавшись в таком виде, решил, что можно сразу приступать к взлому «вслепую». Раз за разом вскрывая его, про себя считая время, удалось достичь результата в невероятные шестьдесят две секунды! Отлично. Учитель, наверное, будет очень доволен. Вдруг с лестницы послышались грозные, чёткие, спешащие шаги. Игнас. Это его злая походка. — Вектор, иди сюда, жалкий позорник! Мне влетело из-за тебя, теперь ты мне должен — смешивал он с тяжёлой руганью. «Его похоже уже выпороли, и он идёт мне отомстить за драку, которую затеял сам. Как предсказуемо, каждый раз так. Куда бежать теперь? Получить не хочется. А может…» — он посмотрел на вскрытый замок в своих руках, и на свою дверь, точнее на её ручку, располагавшуюся рядом с криво вбитым толстым гвоздём в косяке. Подбежав, он попробовал просунуть дужку в это небольшое расстояние между гвоздём и деревом. Кое-как получилось это сделать, немного отогнув шляпку гвоздя. Еле-еле дотягиваясь, замок защёлкнулся, прямо в тот момент, когда за дверью вплотную стоял Игнас, уже схватившийся за ручку, чтобы открыть. — Что за чёрт! Почему не открывается?! Вектор, мать твою, что это ещё за фокусы?! Быстро открыл! Игнас был в ярости. Впервые он просто не мог добраться до него, чтобы выместить всю ненависть и злость. Впервые, просто приложенной силы было недостаточно. От бессилия он злился ещё больше. Дверь не поддавалась. «Сильнее и быстрее него мне не стать, зато буду умнее» — думал Вектор, переводя дыхание. — Игнас, ты что там буянишь? А ну отошёл, быстро! Отстань от брата, или добавки захотел? — Он там заперся! — Тебе какая разница? Марш в свою комнату. — Ладно — «завтра от меня получишь ещё больше» — подумал старший, уходя в свои покои. Дверь в комнату свободно открылась. Пока отец отгонял Игнаса, Вектор успел снять спасительный замок и спрятать под кровать вместе с отмычкой. Вот что значит тренировка. — Пошли. Твоя очередь. Пороли детей в погребе, среди огромного количества полных бутылок вина. Вымоченные ветки, словно укусы неведомого зверя, больно жалили по спине, оставляя красноватые следы. Страшно было только в первые разы, года два назад. Сейчас же можно было чуть облегчить свою участь: если расслабить тело, то будет не так больно. Но не так тяжело наказание, как его последствия. Последние полгода Вектор мог спокойно жить. Всё это время с утра и до вечера Игнас был в лесных тренировках. Они просто не пересекались. Завершающим этапом был недельный экзамен, который сегодня и закончился. Конечно же, сданный с отличием. Игнас вернулся не таким как раньше. Он стал намного жёстче. Если мастер Перси во главу угла ставил правила и принципы, то мастер Дрилл — ненависть. Он считал, что от неё удары становятся сильнее, воин становится целеустремлённее, а значит куда лучше выполнит свою задачу. Раньше лишь долгие словесные перепалки кончались дракой. Теперь же второе слово поперёк вызвало ярость. Игнас перестал сдерживаться. В эту ночь Вектор, опасаясь брата, закрыл свою комнату на замок. «Надо продержаться хотя-бы месяц. В сентябре его отправят в академию, и можно выдохнуть».

***

Утром всем на тренировку. Жутко болит спина. На плацу был всё тот же мастер Перси. Мастер Дрилл поехал в столицу отправлять прошение на принятие старшего в академию. Вектор, сделав в два раза меньше старшего, изнывая от боли после вчерашнего наказания, окончил первый круг. Без лишних напоминаний, пошёл в дом, откуда, позавтракав, отправится с профессором на второе занятие. — Чего это он уходит? Положено же два круга! Я бы ему вообще три выдал. — Ему теперь так положено, — отвечает Кир — его на инженера учат. — Что-о?! На дело низших сословий?! Этот позорник совсем с ума сошёл?! — Такова воля отца, ничего не поделаешь. Глаза старшего покраснели от злости. «Он, этот дряной мальчишка, теперь ещё и учится на инженера! Он что, меня совсем решил похоронить?! Это же какой позор! Чтобы дворянский сын, да работал, да своими руками! Если кто-то узнает, меня ж на вечере живьём сожрут! Меня, всех нас решил опорочить! Из-за такого брата на меня ни одна дворянка не посмотрит! Нет, братец, изгоем я быть не хочу. Чтоб ты сдох, жалкий позорник…». С ненавистью он смотрел на Вектора, растворяющегося с профессором среди пшеничных полей — «Ты мне заплатишь за это, щенок». Сам Вектор снова окунался в любимое дело. Сейчас он на лестнице в будущее, на пути к мастерской, где никто его не достанет, где нет ничего, кроме радости созидания. Альфред потихоньку привыкал к полевой тишине, проникался ею. Она не такая, как в городской комнате, нет. Там тишина давит на голову, в душной комнате чувствуешь себя в словно в клетке. Здесь же успокаивающий простор, свежесть, пронизывающая всю душу. — Пан профессор, а долго волосы расти будут? — Долго. Полгода минимум. А что такое? — Хочу побыстрее выиграть. — Тут так не выйдет. Можно только ждать. Или сдаёшься? — Нет, я так просто не сдамся! — Вот и славно. Гляди-ка, мы уже пришли. Надо будет потом починить эту дверь. Мало того, что открывается плохо, так ещё и скрипит ужасно. Всё лежит в нетронутом порядке. Новой пыли не налетело. Лишь только состояние самих полок и стен говорило о старости этого места. — Начнём с домашнего задания. Вектор, с торжественным видом достал из кармана тот самый замок, взял с полки нужную отмычку, и без прозрачности вскрыл его всего лишь за минуту. — Впечатляет. Выше всяких похвал. — Альфред улыбнулся. Лучшего нельзя было и желать — Так, теперь, как и обещал, мы будем делать гребень, но сначала изучим инструмент — пока говорил, забрал замок, а ученик возвращал на место отмычку. Взяв с полки несколько инструментов, и положив их на верстак, продолжил: — Перед тобой ремесленные инструменты. Их великое множество. Конкретно этот предназначен для резки по дереву. Нож, стамески, и маленькая пила. Сначала научимся пользоваться каждым из них — Альфред достал из кармана вчерашний брусочек — итак, вот по этой линии — он указал на ровное древесное волокно — отпили мне ровный небольшой кусочек. Расположи брусок так, чтобы тебе было удобно пилить. Чуть сильнее надави на пилу, видишь, как хорошо пошло. Теперь стамеской, неглубоко, сделай ровную борозду от этой, до этой линии. Слегка поправив хватку ученика, он внимательно за ним наблюдал. Пусть получилось не очень ровно, зато срез был чистый, что было куда важнее. — Теперь мы берём нож и срезаем кромку вот под таким углом. Зибер передал нож и брусочек с начатой линией реза. Тут у ребёнка, как бы он ни старался, получилось не совсем хорошо. Глазомер у паренька пока не очень, но ничего, всё исправит практика. После этого профессор достал из кармана блестящий чёрный камешек, и намётанным глазом нарисовал на брусочке ряд одинаковых линий на равном расстоянии, и линию скругления угла. — Новая задача. Нужно сделать распил по начерченным прямым линиям, чтобы каждый был ровный и одинаковый. Приступай. Снова счастливая сосредоточенность, снова этот блестящий взгляд. Чем дольше они занимаются, тем радостнее им становится от своей работы. Распилы окончены. — Теперь скругление делать? — Да. Вектор, вместо проторенной на прошлом занятии дорожки, пошёл другим путём: он просто отпиливает большую часть того, что на прошлом занятии несколько минут снимал крупным напильником. Что иное может чувствовать инженер-профессор, кроме гордости за сообразительность паренька? Теперь скругление. И вот, гребень готов, почти. — Ну-ка, потрогай зубчики. — Острые… — А теперь представь, каково будет твоей головушке. — Понял. И начал каждый зубчик, каждую грань дорабатывать маленьким надфилем. Провозившись ещё около часа, наконец-то всё было готово. — Вот, теперь не остро, пан мастер — Глаза его всё также сияли, но теперь в их блеске появились нотки усталости. — Молодец. Вечером я его покрою лаком. Как высохнет, отдам тебе. На сегодня закончили. Начинающий инженер аккуратно разложил инструмент на свои места, но делал это немного медленнее, чем вчера. Вектор устал. — Сильно мы с тобой задержались. Вон, закат уже зачинается. Надо поторопиться. Кроваво-красная вечерняя заря разгоралась на горизонте. Попрощавшись на развилке, Вектор пошёл во двор, к южной стене, прислонился к ней, тихонько присел на мягкий и пёстрый ковёр из цветов. Приятный холод коснулся обожжённой розгами спины. Можно глубоко вдохнуть, пропустить сквозь себя свежий сладковатый воздух. Здесь наилучшее место для созерцания заката. Так приятно смотреть на потухание дня, последних лучей. Скоро станет темно, пора домой. Только Вектор поднялся, чтобы уйти, как из-за угла на него набросился Игнас, силой прижав обратно к каменной стене. — Куда пошёл? Стоять, маленький чертёнок! Унизить меня решил, да? — сдабривая чёрной бранью каждое своё слово, он смотрел полубезумным взглядом прямо Вектору в глаза — ты позоришь всю нашу семью, весь наш род — цедил он сквозь зубы, изо рта пахло винным перегаром — лучше бы тебя никогда не было. Умри, жалкий позорник!». Игнас, тяжело дыша, из-за спины достал чистый, короткий наточенный кинжал, подросток колебался перед первым ударом. Вектор обездвижен страхом, да и любое резкое движение может спровоцировать пьяного зверя. Старшего переполняла горячая ненависть, подпитываемая вином. У обоих сердце бешено стучит, нервы напряжены. Отученный за три месяца сдерживать себя, старший сорвался. Вектор почувствовал резкую боль в животе, рубашку залило алой кровью. За доли секунды сделав первый удар, Игнас явно планировал сделать ещё десятки таких же быстрых и коротких, выпустив брату наружу все его внутренности. Он замахнулся на второй удар, как вдруг кто-то резко схватил его за запястье, отчего старший выронил окровавленный кинжал. С силой вырвав из западни свою руку, испачканную в крови, опешивший от внезапного вмешательства, решил сбежать. Вектор тихонько, опершись на стену спустился вниз. Он трясся от страха. Пятно увеличивалось, внизу всё горело.

***

Альфред, после урока придя в свою комнату, положил гребень на стол. Его лакировку он решил оставить на вечер. Из дома он взял небольшую цепь и новый замок, чтобы сделать небольшое сюрприз-задание — закрыть шкаф с инструментами, оставив лишь отмычку. Уже приближаясь к дворянскому дому, он заметил, судя по всему, немного пьяного подростка. Всё бы ничего, если бы не попытка того передвигаться украдкой, постоянное озирание по сторонам и поблёскивающий кинжал, заткнутый в ремень за спиной. Профессора он не заметил. Почуяв неладное, Зибер пошёл за ним и едва успел среагировать. Незнакомый подросток сбежал, оставив раненого перепуганного Вектора. Немного разорвав побуревшую рубашку, Альфред внимательно осмотрел рану. «Глубокая, но ничего не задето, повезло пареньку». Проведя двумя пальцами около пореза, профессор начал шёпотом произносить заклинание. Плоть начинала сшиваться невидимой ниточкой, затягиваться, кровь постепенно останавливалась. Несчастный ребёнок перестал что-либо понимать. От страха тело совсем онемело, в глазах начинало темнеть, как тогда, у осинового леса, лишь одна мысль осталась в голове: «я сейчас умру». Блеск кинжала в руках брата, пробежавшийся холодок по ране, неуклюжая попытка учителя взять на руки, всё смешалось в какую-то неясную кашу. Каким-то неведомым для себя образом парень оказался на большом столе в зале. Долетели звуки бурления и стеклянное позвякивание колбы, видать в ней что-то размешивали. До боли знакомый терпкий запах панацеи начал приводить в чувство. Хотелось зажать нос, настолько этот душок надоел за время болезни матери. — Не двигайся, а то хуже будет, рана откроется. Лежи смирно. Вот же беда. Снова дышать этой дрянью, фе. Как только пан учитель такое выносит? За головой что-то скрипнуло, видимо люк открылся. Из погреба поднялся отец, вернувшийся оттуда с третьей бутылкой. Окровавленное тело младшего сына на столе моментом отрезвило его. — Что произошло?! — Какой-то отморозок в форме ранил его кинжалом, около стены, где цветы ковром растут. Сам кинжал выронил, вон, на краю стола лежит. Вектор живой, не переживайте. Даже не при смерти. Он просто слишком сильно напуган. Сейчас зелье доварим, капнем на рану и будет как новенький. Отец подошёл к краю стола. Самый обычный кинжал. Такой же он покупал Игнасу для лесных тренировок. Но он не может так поступить. Да он воин, весьма вспыльчивый, но чтобы такое… Нет, он на это не способен. Не должен, по крайней мере, быть способным. Лёгок на помине. Как ни в чём не бывало, он зашёл в дом, совершенно не обратив внимания на происходящее, сразу же направился на второй этаж, к себе в комнату. Пьян был куда сильнее, чем накануне, едва держался на ногах. Кроваво-алое пятно на манжете сказало всё за него. — Эй, да это же тот самый, кто чуть ребёнка не зарезал — сказал профессор, немного отвлёкшийся от работы входящим в дом то ли человеком, то ли зверем. Зелье готово, осталось вылечить ребёнка. Вот, теперь от раны не осталось и следа. Жжение прекратилось. Вектору наконец разрешили двигаться, он потихоньку начал приходить в себя, поднялся. На вопрос, кто с ним это сделал, он безмолвно только показывал пальцем на Игнаса, безуспешно преодолевающего лестницу. Младшему барчонку хотелось поскорее спрятаться куда-то далеко, где его никто не достанет. Профессор слега похлопал по плечу немного пребывающего в шоке ученика. — Всё уже закончилось. Теперь всё хорошо. То, что было нужно сейчас.  Учитель защитил, спас от смерти, вылечил. Постепенно отходя от страха, всё больше оживая, ребёнок тихонечко слез со стола, чтобы не открылся только что заживлённый порез. Теперь в шоке пребывал Мизерат от поступка своего старшего сына. Уже не обращая внимания на гостя, он, с пустыми от разочарования глазами, по привычке откупорил бутылку и полностью выхлестал её из горла. Пока учитель убирал инструменты, принесли ужин на четверых. На запах спустился Кир. Он, отец, профессор и Вектор принялись за трапезу. Заплетающимся языком, Мизерат жарко благодарил профессора за спасение младшего сына. Не доев, он так и уснул пьяным сном за столом. Кир подчистую уничтожил кашу на свином сале со стаканом молока, его теперь ничего не держало, он поднялся к себе. Остались только Альфред и его ученик. — Пан профессор, а тот замок, который домашнее задание, он у вас с собой? Учитель пошарил по карманам. Действительно, он забыл выложить его. — Да, вот, держи, но зачем он тебе? — Моя комната на втором этаже, она сама не закрывается. Я теперь Игнаса боюсь. Профессор, тяжело вздохнув, посмотрел сожалеющим взглядом. — Завтра я принесу тебе ключ от замка. Как быстро не вскрывай, а ключом всё же быстрее. — П…поднимитесь, пожалуйста со мной, вдруг он опять выйдет. «Бедняжка, всё ещё напуган. Наверное, не стоит оставлять его одного». — Ладно, пошли. Одной рукой прижимая замок к груди, другой держась за своего защитника, он осторожно поднялся на второй этаж, в полутьму, уже после Альфреда вступая в коридор. Они зашли в комнату. На столе всё ещё лежала, книжка об обработке дерева, завязка, которую профессор вчера подарил, и отмычка из нового набора. Вскрыв ей замок за пару секунд, Зибер передал его Вектору. — Ну, я пошёл? — Не уходите, пожалуйста… Мне страшно. Он не смог отказать несчастному ребёнку. Надёжно закрыв комнату, подождав, пока мальчик уснёт, он сел на стул, пытаясь прикорнуть на нём, как он делал иногда в университете, заработавшись в очередной раз. Вектору от присутствия взрослого было лучше, он смог заснуть. Одиночества ребёнок бы не выдержал совсем. Тот, кто пытался его убить, без зазрений совести спал пьяным в комнате наискосок.