Том 1.1 — Пардон?

Место: ???? Год: ???? Время: ???? "..." "..." Здесь отвратительно пахнет. "..." "..." — …Грубовато вышло. Я произношу это вслух, хотя не уверен, к кому или к чему обращаюсь. Просто… к воздуху, наверное. Всё равно рядом никого нет, кто мог бы услышать. — Я не хотел никого обидеть, — добавляю я бесцельно. — Просто… это первое, что пришло на ум. Я делаю паузу. "..." "..." На самом деле, это враньё. Давайте честно: я именно это и имел в виду. Здесь пахнет так, будто что-то сдохло. Много чего. И сдохло не раз. А потом эти "что-то" заново убили, сбросили в канализацию, подожгли, и они каким-то образом протянули достаточно долго, чтобы снова сгнить. Гнилое мясо. Что-то вроде мокрой псиной шерсти. Промышленные химикаты. Резкий металлический привкус, почти как кровь. А потом, безошибочно… человеческие испражнения. "..." Фу. Есть ещё какой-то запах. Не могу его уловить. Сам воздух кажется густым, будто он сдерживает эту вонь, а скайлайн нависает надо мной, как стенки унитаза. Да, это удачная метафора. Слишком много зданий, слишком близко. По меньшей мере дюжина из них, легко выше 400 метров, а то и больше. А это значит, что воздух либо затягивается в узкие проулки, как в воронку урагана, либо просто запекается под всем этим стеклом и бетоном. И какой бы ни был этот эффект, легче от него не становится. Где я? Я пытаюсь вспомнить, что это за город — если это вообще город. Он не похож ни на что из того, что я знаю. Не Токио, не Шанхай, даже не Дубай… …Или, скорее, ни на что из того, что я видел в виртуальной реальности. И смог… Он настолько плотный, что я непроизвольно кашляю. Чувствую его в горле, словно дышу через полиэтиленовый пакет. Глаза жжёт. Ну просто прелесть. Я иду ещё пару минут, пока не замечаю кого-то поблизости. Вероятно, местный. Он слегка сгорблен, на нём рваная куртка с пришитыми светящимися синими полосами. Его руки — теперь я вижу их — не совсем человеческие. Металлические пластины, провода, что-то тихо гудит внутри. Киберимпланты? Я поднимаю руку. — Можно задать вопрос? Он смотрит на меня затуманенными, полузакрытыми глазами, зрачки дёргаются, будто он не спал трое суток — или, может, только что принял то, что не стоило. Он моргает. Затем бормочет что-то неразборчивое и шатается прочь, волоча одну ногу, словно она отказалась его слушаться. — …? Я стою ещё мгновение. — …Это было «да»? Сбоку подходит другая фигура — менее дёрганная, более бодрая, хотя это не обязательно хорошо. У него татуировки по обеим сторонам шеи, аугментированные радужки, которые постоянно мерцают, и носовое кольцо-цепочка, которое, похоже, причинило больше боли, когда его вынимали, чем когда вставляли. — Эй! — рявкает он. Я слегка поворачиваю голову. — Ты глухой или просто тупой? Это тебе не Калифорния, чум. Чум? Я моргаю. — …Калифорния? — повторяю я. — Я даже не… Он фыркает, обрывая меня. — Ты на синтетическом коксе, что ли? Это Найт-Сити. НАЙТ. СИТИ. — Он произносит это так, будто это должно что-то значить. Не значит. Вместо этого я просто тихо киваю. Хотя, внутри… Найт-Сити? Звучит как название какого-нибудь мутного квартала красных фонарей, который друзья советуют не гуглить, если ты не в режиме инкогнито. …Или название херового симулятора свиданий, Айк. — Понял. Спасибо, — говорю я вслух. Я пытаюсь пройти мимо него, но он уже ржёт у меня за спиной. — Ага, так и надо! Пиздуй дальше, тупая башка! Иди, пусть твою туристскую задницу обчистят, ха-ха! Я не оборачиваюсь. Он не стоит того, чтобы на него тратить энергию. Я просто продолжаю идти. "..." Наверное, стоит спросить кого-то, кто не под кайфом. Это значительно сужает круг поисков. "..." "..." Мои шаги эхом отдаются от грязных стен. Улица узкая — слишком узкая для зданий, которые нависают над ней, словно перемываясь мне косточки. Мерцающие голограммы освещают каждый угол. Половина из них не имеет смысла. "ПОЧУВСТВУЙ ПЛОТЬ//Скидка 80%!" "НАСТОЯЩЕЕ МЯСО — БЕЗ КЛОНИРОВАНИЯ, БЕЗ ОТВЕТСТВЕННОСТИ!" Один рекламный щит гласит: "ГРЫЗИ МЯСО. ГРЫЗИ В ОТВЕТ". Рекламируют… зубы? Я снова кашляю. Отлично. Воздух пропитан дымом. Это не сигаретный дым, а что-то химическое. Может, промышленные стоки. Или нервно-паралитический газ. Честно говоря, может быть что угодно. — Эй, самурайчик! Есть чип лишний? Я слегка поворачиваюсь. Мужчина с одним глазом — буквально с одним; другой — красный оптический сенсор, свисающий из окровавленной глазницы — улыбается мне сквозь гнилые зубы. — Нет. — Ну же, чум! Выглядишь как сынок богатого корпа или как чей-то сахарный папик! Я продолжаю идти. — Фригидная андроидная сучка, — бормочет он мне вслед. ——— Я переступаю через тело. Не мёртвая, кажется. Она едва дышит и вся в крови (?). Может быть, кровь, а может, соус из торгового автомата, лежащего рядом. Её рука дёргается к карману, но я не останавливаюсь, чтобы посмотреть, тянется ли она за оружием или за зажигалкой. ——— Ещё один угол. Неоновая вывеска гудит над головой, мигая: "ДЖУСНИ МОЗГ ЗДЕСЬ", со стрелкой, указывающей вниз по лестнице, от которой несёт жжёной резиной и… Нет… Кто-то высовывается из дверного проёма, блюёт, а затем машет наполовину съеденным протеиновым батончиком в воздухе, как белым флагом. — Я… в поря… дке… Парень в одних сетчатых штанах и хромированных ботинках орёт проезжающим машинам: — ЛУНА НЕ НАСТОЯЩАЯ! ПРОСНИТЕСЬ! Одна сигналит. Другая притормаживает и кидает в него бутылку. Я что, в видеоигре? Надо мной гудит полуобрушенный потолок, когда я сворачиваю на другую улицу. Ноги слегка прилипают к тротуару. Я не спрашиваю почему. Я перестал задавать такие вопросы. — Эй! Эй, милашка! Я не останавливаюсь. Но всё равно слышу его. Кто-то идёт за мной. — У тебя чистое лицо, гладкая кожа… корпорат? Я бросаю взгляд. Мужчина — нет, скорее, подросток или чуть старше двадцати — выходит из тени между двумя мусорными баками. На нём потрёпанная куртка со светодиодными узорами, которые пляшут по ней, словно пытаясь отвлечь от того, насколько она воняет. Я же говорю, здесь реально воняет. Его зубы либо золотые, либо сильно гнилые. Возможно, и то, и другое. — У меня есть покупатель, если хочешь продать эту плоть. Уйдёшь домой богатым. Очень богатым. Я смотрю ему в глаза. — Нет, спасибо. Он цокает языком. — Тц. Сам виноват, что проебался, пустолицый. Это уже дискриминация. Он возвращается обратно в переулке, словно его там и не было. Я не останавливаюсь. ——— — Потерялся, корпо-бой? Ещё один. Этот парень развалился у сгоревшего фудтрака с вывеской, на которой всё ещё написано "СУШИ-4-Ю", хотя он явно был заброшен годами. Он пьёт из бутылки, на этикетке которой просто написано "АЛКО". Я продолжаю идти. Он кидает в меня банку и промахивается. — Вали обратно в Нихон или куда там, крыса без хрома! Я чуть было не поправил его произношение. Чуть не поправил. В конце концов, я сворачиваю не туда — если здесь вообще есть "туда" — и оказываюсь возле мерцающего киоска уличного торговца с рукописным объявлением, приклеенным скотчем спереди: "НАСТОЯЩИЙ ХРОМ, ПОЛЦЕНЫ" Из-за него выходит мужчина, словно ждал именно меня. Чёрт побери. — Йоу, йоу, ты… ты новенький в городе? — говорит он с улыбкой, которая выглядит так, будто её пришили хирургически. Я ничего не говорю. По-видимому, это его ободряет. — Слушай, у меня лучший хром в районе, понял? Настоящий апгрейд. Никакого корпоратского мусора, что по регламенту. Опен-сорс кортекс-моды, субдермальные кэши памяти, хаптические ускорители рефлексов — что угодно. — …Хром? Он смеётся. — Ох, чум, чум. Этот пацан даже не в курсе. Ты откуда, из 2015-го? Думаю, да. Зависит от того, нравятся ли вам ретконы Кинугасы. "..." Я смотрю на его шею. Там есть порт, на самом деле USB-C, встроенный прямо в кожу. Сразу под ним — что-то вроде старого слота HDMI, зашитого металлическими скобами… Что? Он подходит ближе. — Теперь у всех есть хром, чувак. Это твоя душа, понимаешь? Твой потенциал. Хочешь выжить в Найт-Сити, нужны модификации. Уже нельзя жить "в сырую", чум. Ставь оптику. Аугменты рук. Нейронные демпферы задержки — чёрт, я даже редактор боли бесплатно подкину. Всё это звучит интересно, но я уверен, что я на мели… Если только… Будут ли мои баллы здесь действительны? Это глупо. Я знаю. Но технически они были напрямую привязаны к иене. Не официально, но так, неофициально-официально. Что заставляет меня задуматься: Если у меня всё ещё есть доступ к этому балансу (а он есть, раз у меня телефон), и если система конвертации всё ещё существует, сохранят ли эти баллы свою ценность? Это зависит от уровня инфляции, конечно. Предполагая среднюю инфляцию… скажем, два процента в год — это щедро, учитывая глобальный коллапс, которым несёт от этого города — у меня должно быть небольшое состояние. Наверное. …Я могу быть очень богат. С другой стороны, если экономика Японии рухнула или валюта умерла, я могу держать в руках деньги из «Монополии». Тем не менее, если есть хотя бы 0,1% шанс, что эти баллы можно обменять на евродоллары, лучше узнать это сейчас, прежде чем я обменяю свои носки на полурастаявшую протеиновую плитку. — Не думаю, что мне нужен редактор боли, — говорю я. — Понадобится, — отвечает он. И тут его глаза внезапно расширяются. Зрачки сужаются до булавочных головок. — …Э-э-э… Его челюсть отвисает, и всё его тело застывает. Он начинает жесточайше дёргаться, голова резко откидывается в сторону, конечности сводит в быстрых, асинхронных спазмах. Из его запястья летят искры. Его речь превращается в статику — искажённые слова, изуродованные обратной связью: — чу—чууум бззззз не скачивай ре— брррт— Затем он падает лицом вперёд на землю, дёргаясь и дымясь. Я смотрю секунду. Затем, спокойно, обхожу его. Делаю ещё шаг. Я ухожу без происшествий. ——— Позже мужчина с одним кибероком кричит мне через пешеходный переход. — ЭЙ! ТЫ КОП?! — Нет. Он щурится. — ТЫ ВОНЯЕШЬ, КАК КОП. Я обдумываю это. Это… что-то новенькое. ——— В конце концов, я прячусь за старым телекоммуникационным ретранслятором и сажусь на минуту, вне поля зрения. Над головой пролетает рекламный дрон, громко жужжа. "НЕТ КОНЕЧНОСТЕЙ? НЕТ ПРОБЛЕМ! Зайдите к Потрошителю Тому сегодня! Первый визит за наш счёт — буквально, мы больше не берём плату за потолки!" "..." "..." Я чувствую себя перегруженным. Впервые такое. В итоге, насмешки стихают — либо потому, что я покинул их территорию, либо потому, что я недостаточно реагирую, чтобы им стоило тратить на меня энергию. Я оказываюсь на том, что похоже на главную улицу. Она… чуть шире. Всё ещё везде мусор — тонкие, как бумага, экраны, разбитые бутылки, сплющенные банки — но, по крайней мере, она не полностью пропитана загадочными жидкостями. Тут я замечаю его: общественный картографический терминал. Я вздыхаю с облегчением. "..." Надеяться было ошибкой. Терминал… липкий. Экран мерцает, дисплей дёргается, как будто у него припадок. Что ещё хуже, кто-то вырвал прямо перед ним — жирное оранжевое пятно наполовину переваренной лапши и чего-то зелёного. Рядом с ним — с другой стороны — человеческие отходы. Моё лицо дёргается. Думаю, это первый раз, когда оно это сделало. Ещё один первый пункт в моём списке, полагаю. "..." Бывают дни, когда я размышляю о своих жизненных решениях. Это один из них. Я вытаскиваю из кармана прищепку — технически, она не моя. Я взял её с безнадзорной уличной сушилки для белья в… где я был до этого. Киото? Осака? Токио? На данный момент это не имеет значения. Я зажимаю её на носу и дышу ртом. — Кх! "..." Я тут же пожалел об этом, так как меня моментально стошнило, но это единственная жизнеспособная альтернатива. Осторожно дотягиваюсь до верхнего края дисплея, избегая самой корки, и стучу по нему костяшкой пальца. Экран снова мерцает, прежде чем стабилизируется. Появляется карта, зернистая и глючная, но читабельная, если прищуриться. "Добро пожаловать в Свободный город Найт-Сити," гласит она жирными, весёлыми буквами. Ниже подзаголовок: [Автономная Зона // Северная Калифорния // Год: 2075.] … О. О. О нет. Это… не Япония. Я медленно отступаю от экрана, осторожно обходя лужу позора и телесных жидкостей позади себя. Найт-Сити? Свободный? Калифорния? 2075? Я моргаю. Ещё раз. — Мм. Я больше ничего не говорю. Что тут скажешь? Я в будущем. В Калифорнии. И без гроша. И это даже не входит в десятку худших вещей, которые со мной случались. Я отхожу от стенда. В этот момент я это и слышу. Сначала: тяжёлые, быстрые шаги металлических ног, бьющихся о тротуар. Затем: человеческий голос — скрипучий, искажённый каким-то неисправным усилителем голоса — кричащий на полной громкости, стремительно приближаясь. — ХАХАХАХАХАХА — ВСЁ ПЛОТЬ! ДАЖЕ ТЫ, КОРПОРАТСКИЙ МАЛЬЧИШКА! Раздаются выстрелы. Я смотрю. Мужчина — наверное — несётся через толпу без рубашки, лицо покрыто хромированной маской, наполовину расплавленной на его черепе, а из челюсти к плечу видны искрящиеся провода. Его правая рука — это рельсотрон, самый настоящий рельсотрон. Почему я даже не удивлён? И он стреляет из него в случайные здания, машины, уличные фонари — ни во что конкретное. Просто по настроению. Отлично. Люди кричат и разбегаются, как голуби. Кто-то орёт: — КИБЕРПСИХ! — НАЗАД! — КТО-НИБУДЬ, ЗВОНИТЕ В МАКСТАК—! — Чёрт, это Чувак с Кибблом! — О боже — он опять пену пускает! Крики, спотыкания, неоновые вывески мерцают над головой, а лапшичная взрывается огненным шаром позади меня. Я просто стою. "..." Он бежит прямо на меня на полной скорости, глаза дёргаются, зрачки расширяются и сужаются. Он нацелился на меня. И почему-то я не могу заставить себя сдвинуться с места. Я должен увернуться, спрятаться, бежать. Но я не делаю этого. Я вспоминаю всё, с чем столкнулся за последние несколько часов. Нет еды. Нет денег. Нет чистого воздуха. Какой-то чум пытался продать мне киберимпланты, прежде чем коротнуть на тротуаре. Другой, я почти уверен, принял меня за работника сферы услуг. Теперь это? Это последняя капля? Я решаю, что если этот человек выстрелит мне в грудь и покончит со всем этим, я приму это. Никакого сопротивления. Вечный сон. Он атакует, ревя, как блендер, наполненный камнями. Но когда остаётся последний метр, что-то во мне срабатывает, и это не инстинкт самосохранения. Просто раздражение. Я слегка отхожу в сторону. Моя левая рука ловит его вооружённую руку в середине замаха. Его скорость передаётся прямо в захват. И, как в ката дзюдо, которую я выучил много лет назад, я поворачиваюсь на подушечках стоп, бью плечом ему в корпус и скручиваю. Рука-рельсотрон отделяется от его тела с удовлетворительным: ТРЕСК И ГРОХОТ Он падает на землю, как мешок со стальными балками, проскальзывает на три метра, врезается в мусорный бак и полностью, дёргаясь, останавливается. Тишина. Затем несколько ошеломлённых вздохов из толпы. — Вот это, блядь, да! — Вы это видели? — Кто, нахуй, этот чувак?! — Он даже не хромирован, что за дичь? Я не отвечаю, просто смотрю в небо. Или на то, что я считаю небом. Трудно сказать. Облака густые, серые и пропитаны химическими полосами. Плавающий рекламный дрон отбрасывает странное пурпурное свечение на всё вокруг. Солнце вообще есть? "..." Нет ответа. Я снова иду. Я делаю полных три шага, прежде чем останавливаюсь и поворачиваюсь наполовину назад к всё ещё глазеющей толпе. — Эй, — зову я. — Как там валюта называется, напомните? "..." "..." — …? Вопрос, кажется, доходит до них в замедленной съёмке. — …Ты серьёзно? — спрашивает один парень, щурясь на меня. — Забыл, что такое эдди? — Джетлаг. Худая женщина с заплетёнными неоново-розовыми волосами и светодиодной татуировкой на лице небрежно жестикулирует. — Евродоллары. Мы называем их эдди. Она говорит это так, будто я должен был знать. Как будто задавать такой вопрос — какой-то моветон. Ну, извините, леди, я прибыл сюда 4 часа назад и уже решил, что не хочу здесь оставаться. Я легко хмыкаю. — Понятно. Надо не забыть конвертировать свои вещи в эдди. Прежде чем они успевают спросить, о каких "вещах" я говорю — потому что у меня явно нет ничего, кроме одежды на спине — я плавно продолжаю: — Ближайший банк? Мужчина, который ответил первым — высокий, в тёмном плаще, с пирсингом на губе — подозрительно наклоняется. — Банк? Ты имеешь в виду легальный? Вмешивается другой голос: — Что корпорат вроде тебя делает в Уотсоне, а? — И иностранец, к тому же, — добавляет розововолосая женщина, осматривая меня с ног до головы, как редкую породу голубей. — Это не набережная Арасаки. — Я заблудился. Они все смотрят на секунду дольше, чем должны. Затем высокий парень хмыкает и указывает в сторону переулка, по бокам которого стоят треснувшие АР-билборды и мусорные баки со светящимися символами биоопасности. — На Чпок-Стрит поверни налево. Пройдёшь два квартала. Увидишь вывеску "Zeta Credit Union", но буква Z будет мерцать. Это самое близкое к банку место, где тебе не вырежут почки. Полезно. "..." Подождите. Не вырежут почки? Я киваю. — Ценю. Когда я поворачиваюсь и снова начинаю идти, позади меня начинается шёпот. — Определённо корп. Или киборг-убийца. — Думаешь, он брейнданс смотрит или что? Никто не бывает таким спокойным после того, как уложил психа. — Может, он из МаксТака, но не при исполнении. — Не, он вообще не хромирован. Вот что реально пугает. Я перестаю их слушать. Видимо, это теперь моя жизнь.