Невидимые Шаги II.

Солнце поднялось над Глэйдом лениво, растягивая тени по влажной траве. Воздух пах землёй и потом — знакомое утро бегунов.

Минхо ждал Ю-Ри у края поля, прислонившись к дереву. Она появилась через пару минут, в выцветшей рубашке, слишком большой для неё, но с уверенным шагом. “Готова?” — спросил он, не оборачиваясь. “Я уже бегу,” — ответила она спокойно. И они начали. Сначала — лёгкий круг. Потом второй. Потом — бег между метками, прыжки, повороты. Минхо показывал, где надо сокращать путь, как держать дыхание, как слушать землю. Она училась быстро, почти пугающе быстро. Иногда он ловил себя на том, что перестаёт смотреть на дорогу — только на неё. Как она двигается, будто помнит этот ритм телом, не разумом. “Не спеши,” — говорил он. — “Здесь важно не скорость, а выносливость.” “А ты когда-нибудь устаёшь?” — спросила она, переводя дыхание. Он усмехнулся. “Когда перестаю бежать.” День тянулся долго. Жар солнца мешался с ветром, капли пота скатывались по щекам, трава липла к ботинкам. Минхо не любил учить — он привык действовать. Но с ней было иначе: он хотел, чтобы она поняла. Чтобы не просто бежала, а почувствовала, зачем. К вечеру они сели у старого камня, где бегуны обычно отдыхают. Ю-Ри молчала, устало потирая плечи. Он достал из рюкзака еду — пару сухих лепёшек и кусок яблока, редкость в Глэйде. Разломил пополам, протянул ей. “На, ешь.” “А ты?” “Я уже ел,” — соврал он. Она посмотрела на него, будто знала, что врёт, но ничего не сказала. Просто взяла половину и тихо поблагодарила. Они сидели молча, слушая, как ветер шуршит в траве, как вдалеке скрипят ворота Лабиринта. Солнце опускалось за стены, и тени ложились на их лица. Минхо вдруг понял, что впервые за долгое время ему не хочется уходить, не хочется думать о завтрашнем дне. Просто сидеть рядом — и знать, что она здесь.