x1

Легкие жжет. Когда плывешь, не остается мыслей о цвете воды, количестве хлорки в бассейне или будущих соревнованиях. Ты просто плывешь. Следишь за количеством воздуха в легких, контролируешь движения рук и ног и положение тела. Остаются только ты и спорт, ничего больше. Крис касается бортика и наконец хватает ртом воздух. Его все слишком мало, легкие как будто вытянули клещами, и теперь они стали слишком узкими и неказистыми, чтобы кислород мог равномерно и беспрепятственно заполнить их. Не слишком приятное ощущение. И не слишком обыденное. В плавательных очках ничего не видно, Крис трясет головой, чтобы избавиться от заложенности в ушах, и морщится. — На две десятых хуже, чем в предыдущий раз, — Кики, сидя на корточках у бортика, вытягивает руку с секундомером, и Крис поднимает очки, чтобы разглядеть цифры. — Да уж, — кривится он, ненадолго остается в бассейне, чтобы отдышаться, а потом подтягивается за край бортика и выбирается из воды. Он чуть не «выдышал» себе все легкие прямо сейчас, так что, пожалуй, спорта на сегодня достаточно. Кики тоже поднимается — с корточек — и прячет секундомер в карман спортивных брюк. Что-то в ней не такое, как обычно, думает, Крис. Может, так ему кажется из-за перенапряжения, а может, что-то действительно изменилось. Он не придает этому большого значения. — Расстроен? — Кики некомфортно, это видно. Она спрашивает так заискивающе, боится испортить другу настроение еще сильнее, но Крис только смеется и влажной ладонью гладит ее по голове. На плитке босиком холодно, да и не только в ноги: после тренировки в воде все тело покрывается мурашками, и Крис быстро забирает у Кики полотенце, чтобы накинуть себе на плечи. Все тело как будто очень тяжелое из-за застоявшейся в мышцах молочной кислоты. Он переминается с ноги на ногу, пытаясь согреться, пока Кики внимательно на него смотрит. — Кто-то слишком давно не был на моих тренировках, — напоминает Крис, и Кики закатывает глаза. Это правда. Крис почти всегда тренируется с самого утра: очень рано, когда в бассейне еще никого нет. Конечно, так спокойнее, никто не мешает, и можно использовать любые дорожки, но Кики едва ли готова понять такое рвение к подъему в пять утра. Для нее сон — это святое. — Все в порядке, — отшучивается Крис. — Это же тренировка. В следующий раз проплыву лучше, — он ободряюще улыбается, и Кики выдыхает. Она вообще чутко воспринимает чужие эмоции и хорошо улавливает колебания настроения. Это ее самая нелюбимая черта в себе. То, что мешает сосредоточиться на себе и просто жить. — Ладно, верю, — Кики наклоняет голову, прищуривая глаза, и мечтательно сообщает: — Я уже жду не дождусь своей утренней сахарной комы. Ты же всё на сегодня? Со стороны душевых доносятся звуки: кто-то разговаривает, включает воду, и это значит, что скоро начнутся занятия и Крис исчерпал свой запас времени в безлюдном бассейне. Занятия с тренером по вечерам, конечно, тоже никто не отменял, но на них Крис чувствует себя совсем по-другому. Эти утренние вылазки позволяют ему разгрузить голову и сосредоточиться на своей технике без соперничества с другими. А когда Кики приходит его поддержать, такой день с самого начала становится чуть более наполненным и теплым. Когда Кики ждет, Крис старается собраться быстрее, чем обычно: заставлять ее ждать ему слегка неловко. Кики нечастая гостья на его тренировках, и в такие дни Крису хочется по максимуму использовать время вместе, потому что до пар еще остается несколько часов. Едва-едва Кики выбирается в холл и достает телефон, чтобы позалипать в соцсетях, как Крис уже выскакивает из раздевалки и тянет ее за локоть из кампуса. Его волосы все еще мокрые: он совсем не позаботился о том, чтобы хотя бы вытереть их полотенцем, да и одежду натянул наскоро. — Подожди, — Кики просит и тормозит, и Крису приходится остановиться. — Я хочу зайти в администрацию и перевестись к другому преподавателю. Внутри у Криса что-то екает, и он вспоминает вчерашнюю малоприятную потасовку на одной из лекций, когда профессор позволил себе очевидно лишнего: оскорблять студентов. Кики среагировала так быстро и неожиданно, что Крис успел уловить происходящее только обрывками. Обычно молчаливая и не слишком заинтересованная в делах чужих для нее людей, на этот раз она повела себя нетипично и высказалась. Тогда Крис подумал, что знает ее не настолько хорошо, как предполагал. Кики и сама от себя не ожидала. Ее так задело несправедливое отношение к пусть даже и незнакомому человеку, что она просто не сдержалась. Ее трясло еще долго после того, как она вышла из аудитории, но все же она чувствовала себя совсем по-новому. Лучше. Небезразличной. — Да, — Крис кивает. — Да, пойдем. Я переведусь вместе с тобой.

***

Ближайшее кафе практически через дорогу от бассейна, и Кики с Крисом совсем скоро заваливаются на мягкие диванчики. Крис довольно вытягивает ноги, занимая ими практически все пространство под столом, пока Кики в предвкушении кофеина устраивается рядом. Она заказывает фраппучино (самое сладкое, что смогла выискать в меню), а Крис долго мнется, перелистывает страницы по десять раз и в итоге выбирает имбирный чай. Он пробует осторожно — вроде нормально на вкус, — а потом делает большой глоток и морщится: чай слишком пряный и странный на вкус. В итоге все равно приходится заказать воду, потому что пить это невозможно, но в горле после тренировки пересохло. Для Кики загадка, как Крис обходится без кофе и энергетиков. Чай и газировку он пьет тоже нечасто. Этот парень, помимо регулярной учебы, вообще-то, еще поднимается рано-рано ради тренировок, и это все при его проблемах со сном. Один наушник у Криса, другой — у Кики, пока Крис, грозно потягивая свою воду, запускает на ноутбуке FL Studio и лазает по библиотекам сэмплов. Он всегда чем-то занят, как будто все не переделанные дела в мире должен закончить именно он. Вполне могло бы сложиться впечатление, что Крис — робот или, по крайней мере, человек из пробирки, если бы не его эмоциональность и подверженность стрессу. Сопереживание. Внимательность к людям. Кики кажется, он как раз поэтому и заваливает себя всем, что только подвернется под руку. Хочет приносить миру что-то хорошее. Кики уже запуталась в том, для чего он сейчас ищет сэмпл: для домашки или для своего очередного трека. Он переключает их один за другим, задерживаясь разве что по секунде на каждом, пока Кики не отвоевывает у него тачпад, чтобы включить что-то из другой категории. На самом деле у Криса удивительное терпение (но не у Кики). В своих треках он никогда не использует те материалы, которые не цепляют с первых секунд. Конечно, быстро подобрать или написать что-то, чтобы удовлетворяло бы его запросы, — задача почти что непосильная. — Послушай этот, — Кики включает один из сэмплов и следит за реакцией друга. — Я собиралась взять его себе попозже, но пока что руки не дошли. Можешь забрать, если хочешь. Сэмпл на самом деле классный, но взгляд у Криса недовольный: вот всегда так Кики выручает его, отдает свои наработки или уступает классные исходники. Не то чтобы Крис ничего не делал для нее в ответ, но он чувствует себя неуютно, даже виновато. — Ну вот, и как мне теперь благодарить тебя? — конечно, не принять ее помощь просто невозможно, и Крис надувается, пытаясь угадать, что может предложить подруге. Оставаться в долгу нехорошо и вообще не в принципах Криса. Обычно с Кики как ответный жест прокатывает любой сладкий кофе или помощь с инструментальными проектами, поэтому Крис уже предвкушает что-то подобное. Правда в том, что в основном в такие моменты Кики думает о том, что ей достаточно того факта, что с ее помощью Крис может сэкономить хоть немного времени. Ненадолго отложить дела. Может, даже отдохнуть. Утопично? С его страстью к работе и неугомонностью скорее да, чем нет, но, справедливости ради, Кики от него тоже не слишком отстает. — Желательно поспать, — язвит Кики, сползая так, чтобы опереться головой на спинку диванчика. Она уже допила свой кофе, теперь зачерпывает соломинкой взбитые сливки и отправляет их в рот. — Из-за кое-кого сегодня я поднялась так рано, что во всем городе не было ни одного человека, кто бы не спал в это время. Крис смеется, тыкает Кики в бок и убирает наушники. Он крадет ее стакан и ложкой из-под своего несостоявшегося имбирного чая зачерпывает сливки. Он съедает все, что осталось, без каких-либо зазрений совести, и Кики даже не злится, потому что привыкла к тому, что он такой засранец. — Вкусно, — мычит он, и Кики думает, что конечно, вкусно. Это же ее кофе. — Надо бы заказать еще кусок пирога или сэндвич. А лучше и то, и другое. Кики смеется и заказывает ему целый поднос всякой калорийной ерунды. Спортсмена, конечно, нельзя оставлять голодным. — Ладно, — Кики прикрывает глаза, все еще опираясь на спинку дивана, пока Крис с жадностью поглощает пирожное. — Я подумала, возьми меня завтра с собой на тренировку опять, только не как девочку на побегушках, а то я задолбалась с секундомером на корточках сидеть. Хочу поплавать тоже.

***

Аудитории пахнут кабелями и резиной, а еще кофе из автоматов и как будто чуть-чуть больницей. От долгого смотрения на акустические панели за спиной у преподавателя у Кики рябит в глазах, и она отводит взгляд, вспоминая, что, вообще-то, писала конспект. Сзади Феликс касается шариковой ручкой ее лопатки и щелкает. — Эй, ты ведь записываешь? — еле слышно шепчет. В аудитории тихо, почти как в электрощитовой: только оборудование слегка гудит, и едва слышны щелчки клавиатур и тачпадов, постепенно поглощаемые стенами. Тишина здесь не настоящая. Не только потому, что помещение специально так оснащено, но и потому что все, кроме преподавателя, молчат, не потому что хотят молчать, а потому что так нужно. Кики рассеянно кивает. — Ага. И включает Speech-To-Text, потому что понимает, что выпала из контекста еще минут десять назад. Сидящий рядом Крис беззвучно зевает, едва держась, чтобы не залипнуть в библиотеку сэмплов, в итоге делает несколько глотков воды из своей спортивной бутылки и почти ложится на стол. — Не бойтесь тишины в треке. Она всего лишь отсутствие звука. Но не смысла, — заканчивает лекцию препод, и все трое, к удивлению, улавливают эту мысль, хоть не вникли практически ни в одну часть этой лекции. Аудитория снова заполняется звуками. Кто-то хлопает ноутом, закрывая его, кто-то — застегивает рюкзак, кто-то — уже обсуждает планы на вечер. Феликс хмыкает и просто смотрит в экран, пока остальные собирают вещи. Он не анализирует. Позже, когда вечером он останется один, эта мысль всплывет сама — короткая, как фотовспышка. Когда все расходятся, Кики цепляется с двух сторон за обоих ребят, и они вместе уходят из кампуса, не забыв зайти в администрацию и отдать заявление Феликса на перевод к другому преподавателю тоже. Кики думает, что ей повезло с такими друзьями. Она вспоминает повисшую тишину на паре после вчерашней стычки с лектором и думает, что, пожалуй, в ней было куда больше смысла, чем во всех его словах. Коридоры все еще гудят роем студентом, а на улице резко ярче, чем было внутри. В воздухе пахнет бензином, едой из фудтраков и даже началом четвертого семестра. Этот запах волнительный и немного некомфортный, а еще с самого начала как будто утомленный. Они расходятся у перекрестка возле общаг, где дорога делится на три. Каждому свой корпус и свой вечер. Крис с Феликсом еще немного бесятся на солнце, роняя друг друга со спин, пока Кики смеется и делает пару фоток. Они прощаются не «до завтра», а «до голоса», потому что, хоть вечер у каждого и свой, ночь у них одна: та, где не видно лиц, но слышны голоса. Когда Феликс и Кики удаляются в сторону своих общаг, Крис еще несколько минут смотрит им вслед. Кики, хрупкая и воздушная, прижимает к себе ноутбук в чехле, за спиной небольшой рюкзак с остальным оборудованием. В туфлях на небольшом каблуке и джинсовом сарафане она цокает по тротуару, и Крис ловит себя на мысли, что уже соскучился по ней. Он еще ненадолго остается на развилке, смотрит в небо и вдыхает соленый воздух. Крису приходит в голову, что в его жизни тишины, как правило, нет вообще: ни в голове, ни снаружи. Все шумит: бассейн, учеба, работа, проекты. И если тишина — отсутствие звука, но не смысла, то, может, паузы тоже имеют право на существование. Может, иногда ему стоит остановиться посреди его бесконечного марафона незаконченных дел.

***

После пар день расслаивается, как надкушенный яблочный треугольник из слоеного теста. Тысяча маленьких домашних дел сжирает и без того слишком быстро дотлевающий остаток дня с немыслимой скоростью. Феликс поздно возвращается к себе после трех часов работы техником в студии с бесконечной сборкой и настройкой оборудования и долго выбирает между ужином и душем. В итоге решает сделать себе быстрый бутерброд после водных процедур. А когда добирается до душа, то просто сидит под потоком воды минут двадцать, позволяя воде смыть невидимую усталость, пока он тупо пялится в одну точку на стене. Кики успевает созвониться с заказчиком и еще долго правит вокал для его нового релиза. Переключается между несколькими проектами, ловя спонтанно пришедшие идеи, и для разнообразия успевает заказать новые любимые джинсы взамен выцветших старых. Крис, разобрав спортивную сумку, моет посуду, потом включает комп, на автомате запускает нужные программы, но быстро сворачивает все и чуть ли не впервые в жизни просто слушает город за открытым окном: шум моря, к которому уже так привык, что обычно отфильтровывает, шаги и громкие голоса других студентов в корпусе и шевеление деревьев. Около девяти все трое, не сговариваясь, оказываются в audio_nightcrew — их общем голосовом канале в Discord, созданном еще на первом курсе. Они никогда не договариваются об этом, просто привыкли к тому, что это уже само собой разумеется. Крис подключается первым и ухмыляется про себя. Странные они, — думает он, — будто боятся остаться наедине с собой и глушат свои страхи виртуальным присутствием зеленых кружочков онлайна на экране и сонными голосами друг друга из динамиков. Остальные подключаются практически одновременно, и Discord услужливо подсказывает: 3 in voice — Кто-нибудь понял, что надо делать по саунд-дизайну? — вместо приветствия Феликс ураганом врывается в голосовой чат. На фоне слышно, как у него гудит блок питания, а слова наполовину смазываются из-за чавканья бутербродом. Крис ржет в ответ, в микрофон булькая водой из чайника, пока наполняет кружку. — Конечно. Сделаем вид, что все под контролем. Кики устало вздыхает, устраиваясь в позе лотоса на стуле, и быстро выискивает в одной из папок на компе конспект. У нее в комнате тихо, будто там никого нет, слышно только клацанье мышки. — Ну что такое… Без меня вы бы не сдали ни одну сессию. Парни заполняют эфир протяжными «о-о-ой», «наша королева» и другими шутками. Разговор плавно переходит в обсуждение проекта: озвучка короткого видео, которое нужно снять самим. Тогда Феликс гордо сообщает, что у него три идеи: две плохие и одна катастрофическая. — Идеально. Начинай с катастрофической, — Кики тихо хихикает, по звуку напоминая маленького хомячка, и быстро создает таблицу с таймлайном проекта. Пока Феликс объясняет, что хочет снять ночной кампус и озвучить его ночной свет, Крис вдруг вспоминает их знакомство с Феликсом. Ту самую дверь в студии, которую заклинило на одном из первых занятий на первом курсе. Они трое были заперты внутри. Кики что-то пела, Феликс был у пульта и молча правил сигнал, а Крис сидел с ноутом на полу, устанавливая программы. Они тогда не могли остановиться от смеха, когда отредактировали голос Кики до голоса пятилетки и наложили на тупую мелодию из трех нот. Долгие часы в студии закончились тем, что они оба уснули на диванчике по обе стороны от Кики, пока она работала над заказом прямо оттуда, потому что дверь не починили до самого вечера. Когда их наконец выпустили, Феликс просто спросил: «У вас свободно в проектной группе?». С тех пор они как будто так и остались в одной комнате с заевшей дверью как частью общего антуража — специально не починенной, потому что уже стала частью них. — Только без вокала, — уточняет Феликс идею, а Крис тем временем уже открыл проект, вставил в него пустое видео и шерит экран. Кики уже шлет в чат найденные подходящие сэмплы, хоть самого видео еще и нет, и дискуссия быстро перетекает в споры о реализации. Кто-то роняет ложку, у кого-то поскрипывает электрическим шумом настольная лампа — и вместе со всем этим гомоном им так спокойно, что абстрактные тишина и отсутствие звука вдруг перестают иметь значение. К двенадцати проект не готов и на треть, но в чате уже полно наработок, и написан план проекта. Они договариваются снять видео послезавтра вечером. — Феликс, мы утром идем плавать, ты с нами? — зевая, спрашивает Кики, переключается с ноута на телефон и ложится в постель. — Не, я пас, вечером все равно еще тренить, — вздыхает Феликс и напоминает: — Крис, сохрани проект. Постепенно разговор сходит на нет. Парни еще что-то бормочат, а Кики уже ворочается в постели и прощается: — Я отваливаюсь, увидимся утром… Канал пустеет не сразу, ребята расходятся только минут через двадцать, а потом Крис еще недолго слушает, как в наушниках звенит тишина. Но, пока горит кружок audio_nightcrew, кажется, что они еще вместе. Потом он тоже отключается, экран гаснет, и только тогда начинает казаться, что по-настоящему началась ночь.