x2

В помещении холодно, и Кики ежится, обхватывая себя руками. На самом деле по утрам всегда холодно, особенно если не выспаться (как сегодня). Горячий душ немного растворяет озноб, но, как только капли воды перестают окроплять тело, прохлада возвращается. Кики морщится и натягивает на уши плавательную шапочку, прежде чем приоткрыть вечно скрипящую дверь душевой и выбраться в помещение самого бассейна. С утра еще не слишком светло, так что включены хоть и не лампы, но подсветка, а в бассейне все равно полумрак. На дне длинные голубые полосы рассвета, а над водой медленно поднимается легкая дымка. На одной из дорожек Крис: он отрабатывает дистанцию так, как будто сейчас проходят самые серьезные соревнования в его жизни, и Кики думает о том, что, будь у нее в руках секундомер, Крис бы побил сейчас свой личный рекорд. Он плывет ровно и точно, словно знает до последнего миллиметра, в каком месте руки должны разрезать воду в эту конкретную секунду. — Чемпион снова в форме? — Кики смеется и спускается в воду, когда Крис наконец касается бортика, заканчивая заплыв и поднимая очки. Кики говорит тихо, но в большом бассейне все равно слышно эхо, и пустота будто окутывает с головы до ног. — Ты так долго переодевалась, что я успел проплыть миллиард километров, — закатывает глаза Крис, поворачиваясь к Кики и глядя на нее в упор. Она в темно-бордовом купальнике, и, когда входит в воду, цвет смешивается со стеклянностью воды, окрашивая пространство в винный оттенок. Для Кики вода оказывается как будто во много раз холоднее температуры воздуха, и дрожь пробирает все тело. Она практически сразу ложится на воду и быстро окунается по плечи, чтобы поскорее привыкнуть. В голове появляется мысль о том, что в последний раз Кики плавала очень много времени назад, и первые метры дорожки даются с трудом, но со временем становится легче. Тем не менее, несколько заплывов подряд ей приходится уговаривать себя не паниковать: страх глубины все же дает о себе знать. Под кожу сразу забирается мелкая дрожь, дыхание сбивается, и она четко слышит собственный пульс в ушах. В какой-то момент она наконец расслабляется и начинает чувствовать себя в воде лучше, может быть, забывает обо всех делах. И это именно то, зачем она пришла сюда. — Выдыхай до конца. Не рвись, — советует Крис. Кики слышит его спокойный голос откуда-то сбоку и слушается, и через несколько дорожек страх глубины перестает хрустеть под ребрами, впуская в голову пустоту. Вода перестает казаться врагом, и остается только плавание: успокаивающее и волнующее одновременно. Крис привык плавать один, и для него в новинку, что Кики в этот раз не в роли его бессменной помощницы, но спорт есть спорт, и Крис просто тренируется по накатанной схеме. Только периодически поглядывает в сторону Кики, проверяя, в порядке ли она. На самом деле Крис никогда не видел ее плавающей и даже не знал, умеет ли она плавать. — Не хочешь нырнуть? — спрашивает Крис в очередной перерыв на передышку, и Кики цепляется за бортик, подплыв ближе. Она мотает головой, не отвечая ни утвердительно, ни отрицательно. — Я боюсь. По какой-то причине Крис воспринимает ее ответ со всей серьезностью, даже не подумав подначивать или подтрунивать, только внимательно смотрит на нее. — Хочешь, нырнем вместе? Подержать тебя за руку? Когда они выбираются, пальцы у обоих побелели и сморщились. Полотенца пахнут стиральным порошком, Кики кутается в них, словно пытаясь завернуться в очень большой плед, и Крис замечает, что даже после бассейна от нее пахнет вовсе не хлоркой, а сладко и нежно цветами и мандаринами. Сегодня пары начинаются чуть раньше, чем вчера, и, пока Кики сушит волосы, Крис приносит из автомата кофе для нее и горячий шоколад — для себя. А Кики заботливо приготовила с утра для них обоих сэндвичи, и они молча жуют их, запрыгнув на подоконник возле аудитории. Ждут Феликса, даже практически не переговариваясь. Время размеренное и задумчивое, за окном пространство подсвечивается незаметно наступившим утром. Кики согревает руки горячим бумажным стаканчиком, положив голову Крису на плечо, а Крис записывает в заметки телефона несколько идей для сэмплов, про себя замечая легкое першение в горле.

***

К полудню кампус звучит совсем иначе, нежели с утра. В коридорах звук открывающихся футляров с инструментами, где-то гремят сломанные наушники, кто-то репетирует в большой не звукоизолированной аудитории. В студийном блоке тепло, а воздух вязкий и плотный, в него вплываешь, словно со звуком впущенного воздуха в герметичный контейнер, он окутывает целиком и полностью, залезая даже под штанины джинс и воротник рубашки. Где-то в соседнем боксе кто-то смеется, но звук практически никуда не долетает. Смех глухо ударяется об аудиопанели и растворяется в них, быстро стихая. За стеклом в боксе Кики поправляет стойку микрофона, чтобы капсюль был точно на уровне губ. Феликс в контрольной развалился на стуле, проверяя уровни. Наушники у него приподняты на одно ухо, в них ровный низкий гул: фон от еще не заглушенного предусилителя. Крис рядом, за монитором, закрывает все лишнее, оставляя только то, с чем будет работать. На экране DAW, и курсор привычно застывает на нуле. — Раз, два, — проверяет звук Кики. — Тест на терпение Криса, тест… Крис за стеклом улыбается, двигает фейдер на пару децибел вниз и показывает палец вверх. — Тест, тест. Феликс, ты меня слышишь, или опять шнур? — Слышу, но с фоном, — отзывается Феликс через talkback и крутит ручку гейна. Его голос возвращается в наушники глухим и далеким, а talkback щелкает, как старый диктофон. — А я — с задержкой, — подключается Крис, и Кики улыбается им обоим. — Ну вот, значит, все как всегда. Крис добавляет в проект маркер «check one — good level». — Поехали. Они записывают пару дублей. Кики поет последнюю строчку, и Крис ловит момент, когда воздух между словами становится ярче любого звука. Феликс шепчет «стоп», и вся студия на мгновение замирает, будто в ней никого и не было. В воздухе висит одно лишь гудение мониторов. — Слишком чисто. В идеальном звуке нет жизни, — комментирует преподаватель. Феликс кивает, а Крис мотает головой и записывает в список дел обработать запись и нарезать пару фрагментов. Они делают короткий перерыв, снова пьют что-то из автомата. Феликс сегодня притаскивает из дому специально для Кики целую банку взбитых сливок. Крис растирает шею, горло у него слегка саднит. Ничего особенного, просто зима. Пока есть время на паузу, Кики правит конспекты, Феликс ругается по телефону, позвонив по номеру, указанному на автомате с кофе, потому что он снова не выдал сдачу. Крис кутается в толстовку и делает заметку в телефоне: bass delay, shimmer low end. Потом он даже не вспомнит, что именно хотел этим сказать. Они работают еще час. Все стабильно, привычно, как и всегда в их слаженной команде. В какой-то момент Крис ловит себя на том, что слышит слишком много: свист вентиляции, чужой вздох у двери, движение курсора по экрану. Он смотрит на Кики, замечает у нее пару мелких кудряшек и неровный пробор после бассейна и думает, что стал слишком зависим от того, рядом ли она. Но смахивает эти мысли потряхиванием головой, потом садится за синтезатор, и они записывают еще пару дорожек. — Слишком гладко, — подмечает Крис, пока они просто сидят, слушая в колонках гаснущий реверб. — Будто бы в пластиковую пленку завернули. — Давай оставим один лишний вдох. Или два, — предлагает Кики. Феликс ржет. — Так и запишем: мы продаем брак как художественный прием. — Впрочем, ничего нового, — выгибает бровь Крис и ставит маркер «leave breath». Когда они завершают запись и отключают оборудование, Крис дышит на стекло между комнатами и пишет на нем «audio_nightcrew». Феликс и Кики видят это и оставляют на стекле в ответ отпечатки своих ладоней. Крис улыбается про себя и делает то же самое. После пар они сонно обедают вместе, купив бургеры в фудтраке. Стоят за высоким круглым столиком, обсуждают какую-то чушь и запивают булки лимонадом. День потихоньку сереет, ветер гоняет бумагу по асфальту, и Феликсу кажется, будто время ненадолго останавливается, окутывая их троих и ограждая от окружающего мира. В какой-то момент разговор стихает сам собой, растворяясь в шагах прохожих и дуновении ветра. Крис смотрит на небо — оно затянуто облаками, как если бы хотело скрыть себя от чужих глаз. От этого в груди странно пусто. Ему хочется, чтобы день не заканчивался и в то же время чтобы закончился поскорее. Он не может объяснить это себе, только чувствует, что внутри что-то изменилось. Кики ловит его взгляд и устало поднимает уголки губ вверх, будто чувствует то же самое, но еще не осознает этого. Через минуту все трое уже разбредаются по своим общежитиям, утягивая за собой плывущие облака.

***

Вечером — снова бассейн. Свет в нем желтее, чем утром, немного изнуряющий. Слишком сильно бьет в глаза. Вода ударяет по ушам, словно изнутри черепа, потом стихает, потом снова гремит. Крис и Феликс на соседних дорожках. Они плывут размеренно, почти наравне. В паузах переглядываются, не разговаривая. Тренер ходит вдоль бортика, глухо ступая по кафельному полу, в руках у него секундомер. Он считает вслух, подгоняет команду, хоть за пеленой воды мало что слышно. Крис плывет в ритме пульса, но вода этим вечером будто наждачная, на каждое движение нужно на одно усилие больше, чем обычно. — Я задержусь, — бросает Крис Феликсу, когда тренер отпускает группу. Феликс клонит голову набок: хотел еще поболтать с другом. Но не настаивает. Вытирается полотенцем у выхода и машет Крису. — Не переборщи. Добей, и домой, ладно? Крис кивает, натягивает обратно очки и остается один в опустевшем бассейне. Шум воды становится ниже, глуше, пока совсем не перетекает в тишину. Каждый вдох звучит как треск, и Крис плывет, пока не выбивается из сил. В голове у него почему-то мысли о Кики и странное давящее ощущение в районе груди. Он делает последний «туда-обратно» на пределе сил, касается ладонью бортика и ненадолго остается в воде отдохнуть. Потом вытирается, накидывает полотенце и идет в душ, где стоит под горячей водой несколько минут, но тело настолько устало, что Крис решает даже не доставать гель для душа, а просто уйти домой. Коридор из душевых в раздевалку почему-то расплывается. Вообще-то, обычно Крис не чувствует головокружения после тренировок и заплывов: он так давно в этом спорте, что побочные эффекты свелись к минимуму. Он садится на скамейку, надеясь, что телу станет легче, а в голове — яснее, но внутри — где-то в легких — только нарастает странный снежный ком, и Крис пытается откашляться, но выходит плохо. Взгляд затуманивается все сильнее, реальность становится почти матовой. Крис не просто чувствует себя плохо физически, но также ощущает тревогу и еще горсть непонятных чувств, в которых не может разобраться. Он подрывается со скамейки, бросается к раковине, чтобы умыться, но белая эмалированная поверхность просто расплывается перед глазами, размывая границы стоящих вокруг предметов. Крис удивляется вовсе не темноте в глазах, а абсолютной ослепляющей белизне. Ему кажется, он кашляет уже целую вечность, но никак не может наконец остановиться. Где-то в сознании вспыхивает красный цвет, и невидимый удар рывком сгибает его пополам. Гортань жжет, и что-то горячее с немыслимой быстротой обволакивает язык и зубы. Крис пальцами цепляется за умывальник, даже толком его не видя, и пытается твердо стоять на ногах. Проходит минут пятнадцать (хотя, может, и меньше: Крису просто слишком плохо, чтобы нормально оценивать время), прежде чем белое пятно в глазах начинает медленно растворяться, постепенно возвращая окружающую картинку. Крис чувствует себя отвратительно помятым и потрепанным, горло дерет, и по всему телу слабость, как если бы он долго провалялся с высокой температурой. Взгляд наконец фокусируется на раковине: с маленькими капельками крови по гладкой эмали, — и Крис пугается, отшатываясь от нее на несколько шагов и не понимая, что произошло. В самой раковине — по всей поверхности — крошечные колючки. Колючки кактуса.

***

Крис долго не выходит из раздевалки. В воздухе плавает запах хлорки и шампуня, щекочет нос, но Крис чувствует только вкус металла во рту и онемение, как если бы обжег всю глотку кипятком, а потом принял таблетку от горла. Он, кажется, последний во всем здании, не считая охранника. Во всем универе не осталось ни одного студента, уснувшего в студии, даже уборщица уже давно закончила свою смену, и Крис сидит на диванчике в холле еще полчаса, согнувшись пополам. Тело знобит, как бешеное, не слушается, и Крису кажется, будто оно и вовсе ему не принадлежит. С волос капает вода прямо на вымытый пол, и Крис только смотрит, как она медленно разливается под ногами, затекая в швы плитки. Он все же поднимается и шагает в сторону выхода. Дальше будет только дорога домой и он сам наедине с собой. Самое жуткое, что он сейчас может себе представить. Крис выходит уже в темноту. Воздух холодный и влажный, вокруг пахнет солью и эвкалиптом. Кампус уже совсем опустел, но вдалеке слышны голоса у общежитий, где-то проносятся машины, а возле бассейна в ушах оседает треск фонарей. Света у бассейна слишком много. «Понатыкали фонарей», — думает Крис. Он медленно идет между корпусами. Длинные серые тени растягиваются между зданиями, словно призраки, и Крис лавирует между ними, ловя взглядом все, за что может зацепиться. Где-то хлопают окна, кто-то курит у общежития, откуда-то тянет китайской едой. В голове у Криса тихий гул, словно из радиоприемника. Он пытается отвлечься, плевать, на что именно, но не выходит. В стеклянной двери общежития его отражение. Крис смотрит на себя и пытается не думать о том, насколько же ужасно он выглядит. Отражение бледное, испуганное, мокрые волосы примяты к вискам, руки трясутся так, что даже дверь дрожит, стоит взяться за ручку. Комната встречает темнотой и привычным запахом озона от электроники. Окна напротив светятся точечно, и Крис задергивает шторы, желая скрыться ото всех. Он включает ноут, и экран вспыхивает фейерверком цвета. Крис морщится, убирает яркость и запускает Discord. audio_nightcrew уже в сети, два кружочка светятся зеленым, и Крис присоединяется к голосовому чату. Подпирает голову рукой, потому что держать ее на весу тяжело. — Привет. Крис почти не удивляется тому, насколько сипло звучит голос, но сразу хочется закашляться, и он сдерживает себя, как может, хватая со стола бутылку с водой, чтобы увлажнить горло. — О, ты поздно, — бодро отзывается Феликс. — Тебя слышно, как из ведра. — Ты где? — спрашивает Кики мягко. — Все норм? Он слышит ее голос, внутри что-то обрывается, и Крису кажется, что еще чуть-чуть, и его вытошнит всеми внутренними органами одновременно. Он так рад ее слышать, и он вспоминает, как сегодня в студии она улыбалась ему через разделительное стекло, как в перерыве ее голова лежала у него на плече и как сегодня утром они вместе плавали. У него саднит, кажется, даже в кончиках пальцев, в голове пульсирует ее теплое «Все норм?», и Крис вцепляется руками в рабочий стол, выдыхает и собирает себя по кусочкам. — Я дома уже, — произносит он шепотом в ответ. — Простыл, кажется. Пройдет. — Горячий душ и чай, — приказывает Кики. — Завтра покажу нормальный прогрев для голоса. — Да, капитан, — отзывается Крис и улыбается еле заметно. Он отключает микрофон и остаётся просто слушать. Ребята обсуждают проект, спорят, куда ставить маркер, смеются над дурацкими сэмплами, и в целом все как обычно. Крис сидит, слушает, и вся комната сужается до экрана ноутбука и звуков из динамика. Он остается еще на пару минут после того, как они отключаются. Видит, как гаснут зеленые кружки, и смотрит в пустоту. Закрывает ноут. Пространство сужается до него одного и пяти сантиметров темноты вокруг. За минуту тишины Крис передумывает и снова включает ноут. Он открывает последний проект и вырезает самое начало сырого звука: звуковые тесты и то, что Кики говорила перед основной записью для тренировки артикуляции. Он двигает ползунки, выбирает пару фрагментов, чистит их и в итоге создает папку с названием «Дыхание под водой». Внутрь закидывает два файла: «Kiki_voice_shh.wav» и «Kiki_breath.wav». Он долго смотрит на экран с именами файлов и представляет бассейн. Его безопасное место, в котором всегда можно было забыться. Крис все же выключает ноут, ложится на спину, закрывает глаза и следит за тем, чтобы дыхание выровнялось. Завтра будет новый день. Они снова пойдут на пары, что-то запишут в студии, будут пить горячее из автомата, обсуждать всякую ерунду, а вечером снимут видео для проекта по саунд-дизайну. Кики напишет что-то смешное в общий чат, Феликс принесет свой дежурный хороший кабель просто на всякий случай. День снова сложится из звуков и запахов в одно целое: привычных, чужих, забытых и едва знакомых. А сегодня пусть все будет так, словно ничего не случилось. И никаких выводов.