inhale: three

Крис входит в воду плавно, не разгоняясь, как будто заново учится скользить в воде. Почему-то он чувствует себя отдохнувшим, хоть и поспал за день не больше трех часов. Звуки гребков и напряженное дыхание ударяются о стеклянный купол здания и расплываются еле слышным эхом. Кики поднимает руку, дает отсчет до старта и жмет кнопку на секундомере. Она идет вдоль бортика, ее шаги как метроном, но Крису в воде кажется, что времени не существует. Первые пятнадцать метров только легкость, дальше — тяжелее, но это приятное напряжение. На мгновение в голове всплывает воспоминание. Солнце, деревянный пирс, ему четыре года. Крис помнит это чувство: паника, медленно сменяющаяся контролем. Рядом — папа: — Дыши не вверх, а вбок. И Крису кажется, что ему снова четыре, только рядом не папа, а Кики. — Последняя дорожка, не сбавляй! — слова доносятся рвано, булькающе, и Крис выжимает из себя максимум до самой последней доли секунды, пока не касается стены руками. Кики смотрит завороженно, его движения почему-то гипнотизируют ее. Брызги разлетаются и падают обратно в воду, как прозрачные вихри конфетти, и Кики почти забывает нажать кнопку на секундомере, когда Крис заканчивает заплыв. — Ты выплыл из пятидесяти секунд! — практически кричит она, и Крис улыбается ей, снимая очки. Кики мелко прыгает у бортика от волнения; Крис подплывает к ней ближе, хватается за бортик и кладет голову на ладони — Это личный, — произносит он тихо, слова едва долетают до Кики, и она приседает на корточки. Джинсы натягиваются на коленках, под подошвой кроссовок растекается выплеснувшаяся вода, и Кики гладит Криса по мокрым волосам. — Ты почему без шапочки сегодня? — спрашивает она, и Крис впервые замечает, что оставил ее в раздевалке. «Наверное, потому что твое присутствие заставило меня забыть о ней», — думает он, но только пожимает плечами. В груди мелко покалывает искра растущей тревожности, Крис заставляет себя оторвать взгляд от лица Кики и скользит глазами по помещению. Дорожки, волногасители, трибуны, стартовые тумбы и отчего-то слишком яркий для утра свет. Он жмурится, трет глаза, и тревога отступает ненадолго, но где-то далеко внутри все равно присутствует фоново. Кики ничего не говорит, и они молчат так пару минут. Крис — в воде, Кики — на корточках перед ним. Только вода шумит у фильтров, и где-то сверху еле слышно гудят трубы. Крис гоняет себя еще полтора часа. Кики заодно тоже — с секундомером. Когда он наконец выбирается из воды, то ноги еле держат, и Крис только быстро ополаскивается, чтобы стряхнуть усталость. — У тебя лицо чемпиона, — смеется Кики, видя, как он хмурится, когда наконец выходит в холл. Она уже сидит там прямо на полу, плетет косичку из волос и скрепляет шелковой резинкой. Крис садится рядом, опирается на стену и раскидывает ноги, почти что касаясь коленом ее бедра. От него пахнет хлоркой и зубной пастой. — Скорее лицо кого-то, кто пожалел, что сегодня вообще вылез из постели, — жалуется ей Крис, хотя, вообще-то, на плавание он никогда не жалуется. Ну, кроме как сегодня. На коленках у Кики телефон, она кивает на него и глядит на Криса. — Я сняла пару дорожек, посмотрим? Вдох смешивается с коротким «угу», Кики придвигается ближе, чтобы Крису было видно, он не успевает отстраниться и невольно оказывается прямо позади нее. Она между его коленей, ее спина касается его груди, и Крис на секунду затаивает дыхание от неожиданной близости. На телефоне стартует воспроизведение, но Крис едва успевает это заметить, слишком занятый тем, что от Кики, как и всегда, пахнет цветами и мандаринами. И, конечно, еще кофе. На экране он плывет. Движения острые, даже слишком резкие. Острее, чем обычно. Крис опирается руками на пол по обе стороны от Кики, наклоняется, чтобы было лучше видно, и свет телефона мягко освещает их лица. — Смотри, — Кики отматывает чуть назад. — Хотя ты и сам знаешь, где обычно теряешь около секунды. Палец проводит по экрану, потом застывает в воздухе. Крис, как загипнотизированный, следит за движением, как за морской волной. Пальцы у Кики тонкие, ногти аккуратно обпилены и накрашены прозрачным лаком. — Ага, — он забирает телефон из ее руки и включает воспроизведение снова. — На развороте. Крис кладет подбородок ей на плечо, и Кики почти всем телом чувствует, как он дышит. Она снова проводит по экрану, чуть замедляет видео. Звук бассейна становится хриплым, трещит приглушенно, как помехи в старом радиоприемнике. — У тебя тут вдох как будто из общего темпа выбивается, видишь? — Кики на полсантиметра поворачивает голову, чтобы увидеть лицо Криса, и ей на самую малость вдруг становится неловко. Вторая рука Криса на ее талии, лежит почти невесомо, как будто он боится ее коснуться. Но на самом деле рукой даже улавливает ритм ее дыхания. Кики, кажется, впервые в жизни думает о Крисе не как о друге, а как о мужчине, с которым приятно проводить время. Она с удивлением подмечает, что ей нравятся его прикосновения. Они случайные, естественные. Кики едва улавливает их, они будто бы часть ее. — Вот бы ты всегда так рядом стояла, — бормочет Крис ей в плечо, губы касаются ее майки, и уши Кики краснеют, как от поднявшейся температуры. — Я обязательно приду поддержать вас на соревнованиях, — обещает Кики и забирает свой телефон у Криса из рук. Их руки соприкасаются на долю секунды, и Кики неожиданно для себя самой проводит пальцем по ладони Криса. Медленно, специально задерживаясь кожей на коже. У Криса учащается сердцебиение в тысячу раз, и он думает, что еще секунда, и его точно стошнит кровью вперемешку с колючками прямо на белый плиточный пол коридора. Он откидывается спиной на стену, чтобы больше не касаться Кики грудью, и выдыхает так, как будто снова полтора часа плавал и забыл, что такое воздух. Кики оборачивается, смотрит прямо ему в глаза, и он стойко выдерживает это испытание. Кики первой отводит взгляд. В груди смущение и что-то еще, чего она раньше не испытывала. Криса не тошнит, внутри все внезапно приходит в норму, как если бы ничего и не происходило. Он еще пару секунд смотрит на скулы Кики и покрывшееся румянцем лицо, прежде чем подняться с пола. До соревнований остается три дня. И Крис уже знает, что тогда ей и скажет.

***

После пар кофейня гудит, как трансформаторная будка. Кики проскальзывает внутрь под звон колокольчика и снимает один наушник. Во втором — песня с текстом, написанным ей, но не для себя. На Бекке привычный коричневый фартук с наполовину порванными завязками. Она засыпает новые бобы в кофе-автомат, и машина жужжит, старательно перебивая их. — Привет, звезда интернета, — Бекка оборачивается и здоровается с Кики, улыбаясь. — Тебе как обычно, самый сладкий ужас из всех, что я только могу приготовить? Кики только смеется и снимает у Бекки с волос кусочек маффина. — Нет, сегодня спецзаказ. Мне, пожалуйста, просто латте. Даже без карамельного сиропа. Бекка округляет глаза, а Кики тем временем занимает единственный свободный стол у окна. — Девочка моя, ты заболела? — Бекка ставит перед ней кружку и присаживается напротив со стаканом колы. — Ты, кстати, снова выглядишь как зомби. За стеклом солнце поджаривает асфальт, и Кики чуть щурится от света. Кофе тем временем обжигает горло не только температурой, но и непривычной горчинкой. — Просто помогала Крису с тренировкой, соревнования через три дня, — отзывается Кики, и Бекка недоверчиво клонит голову набок. — Ага, Крис, значит. А что там с твоим Логаном? Кики вздыхает тяжело и допивает кофе одним большим глотком. Ногти тихо постукивают по горячей керамике. — Ничего, — пожимает плечами она. — Поняла, что нам не по пути. Телефон вспыхивает уведомлением из чата: Крис: «Парк развлечений завтра? Надо разжижить мозги перед стартом. С меня билеты». У Кики почему-то ползет улыбка до ушей, а Бекка нагло пялится в ее экран. Феликс отвечает почти сразу: «Я не могу, еду к родителям сразу после пар». Кики долго не пишет ничего, только думает. А потом просто отправляет сердечко. — Ого, вот как. Теперь я понимаю, почему ты бросила этого Логана, — Бекка кивает на телефон и медленно встает из-за стола. — Не придумывай, — Кики делает недовольное лицо и выразительно смотрит куда-то в сторону витрины. — Ты просто сохнешь по своему красавчику-сменщику, вот и проецируешь на меня. Бекка громко стучит стаканом по подносу, но в кофейне и так достаточно шумно, чтобы никто случайный не услышал слова Кики. — Ну-ну, — поддакивает Бекка. — Не «ок», не смайлик, не «надо подумать». Сердечко, — она хмыкает и закатывает глаза. — Ты даже имя его иначе произносишь, чем все остальные слова. Кики молчит. Солнечные зайчики бегают по кафе, и песня в наушнике переключается на comethru Джереми Цукера. — Просто он хороший. Кроссовки Бекки уже скрипят по полу, и она не слышит слов Кики. Кики кивает сама себе и решает позволить себе еще один горьковатый кофе. С собой. — Ты влюбляешься, — констатирует факт Бекка на кассе, и Кики неопределенно мотает головой, расплачиваясь. Решает не спорить. Колокольчик снова звенит, когда она выходит из кафе, и тихий вдох тонет в звуках улицы. Кики подставляет лицо солнцу и думает, что все же странный сегодня день. Даже страннее, чем петь во все горло на пляже и выкладывать все подряд на SoundCloud. — Что это со мной? — спрашивает она сама себя вслух. Через дорогу Логан с черным кожаным дипломатом в руке, уже поднимает руку в приветственном жесте, но Кики только отворачивается и спешно уходит в противоположную сторону.

***

Студия, где работает Феликс, спрятана в подвале старого здания. Указатель есть, но висит уж слишком неприметно. Внутри пахнет пылью, дешевым кофе и техникой. Феликс в боксе, надевает наушники, губы почти касаются поп-фильтра. Он всегда так читает: как будто рассказывает секрет на ухо. Через стекло Крис, сосредоточенный, за пультом, крутит громкость и кивает Феликсу. На экране две сессии: чистая запись и черновой микс. Рядом на крутящемся табурете Кики. Он чуть поскрипывает под ее весом, она скидывает кроссовки и забирается на него с ногами. Натягивает старый свитер на подбородок и колени. Феликс читает очередной куплет, и Крис наблюдает за волнами на экране. Кики же — за Феликсом через перегородку. Ей нравится, как его эмоции меняются от куплета к куплету. Ей кажется, по сравнению с Феликсом, она совсем иначе подходит к записям. Будто бы без души. — Фелиз Навидад опять гундосит, — устало произносит Крис одновременно со щелчком talkback’а, и Кики тихо хихикает, а Феликс сбрасывает наушники, злится. — Я больше не могу, это уже сороковой дубль, — ноет он. — Нет, всего лишь одиннадцатый, — пожимает плечами Крис, и Феликс недовольно гудит на всю студию. — Я на воздух и за чаем. Следующий — последний. Дверь хлопает так, что Кики вздрагивает. — Да уж, эти перфекционисты, — она закатывает глаза и садится на край стола, чтобы лучше было видно экран. Крис в ответ хмыкает. — На себя посмотри. В студии виснет тишина, только Крис щелкает мышкой, правя последнюю дорожку. — Можно я послушаю? — Кики тянется к мышке, но не дотягивается и машинально пересаживается на ручку кресла. Ее бедро касается локтя Криса, но они оба делают вид, что не заметили. Голос Феликса на записи чуть дрожит, но это, как ни странно, и придает треку звучание. — Давай уберем автотюн, — предлагает Кики. — Он портит его голос. Надо только поработать с EQ и фильтрами. Крис кивает и соглашается. Он смотрит на Кики, она совсем близко, и он почти чувствует каждое ее движение, ее волосы касаются его одежды. И запах мандаринов сегодня интенсивнее, чем обычно. — Давай уберем, ты права. Феликс возвращается с чаем, жует что-то, хлопает Криса по плечу. Они записывают еще дубль, в самом конце на последнем слоге Феликсу не удается сдержать смех, и он ржет прямо в микрофон, опираясь на стойку. — Оставим, — почти сразу решает Крис, и все трое переглядываются, улыбаясь, потому что каждый из них почувствовал, что этот смех — то самое, чего не хватало треку. — Боже, если Пол не оценит это на HD, то я отчислюсь, — обещает Феликс, устало потирая глаза, и Кики смеется. — Ну да, ты у нас каждый день отчисляешься, все никак не отчислишься. Эдлибы сегодня вообще не идут, как только Феликс ни орет и ни скачет в кабине. Крис шутит, что он стонет, как раненый кенгуру, и их время в студии подходит к концу, схлопываясь в темноту, прямо как на видео в их недавнем проекте. По очереди гаснут мониторы, лампы, интерфейс. Пульт щелкает, как старый выключатель в пустом доме, и помещение, которое только что было наполнено музыкой и голосами, погружается в тишину. Они выходят втроем. Воздух свежий, прохладный, ночной Сидней светится огнями, как рождественская елка, и почему-то выглядит уютно. Кики дает Феликсу указание поработать де-эссером, Крис рассуждает, что делать с эдлибами. audio_nightcrew все еще audio_nightcrew. Даже если не в Discord. — Я провожу, — говорит Крис на перекрестке между общагами. Феликс смотрит на ребят внимательно, немного недоверчиво, хмыкает, но не подкалывает. Просто устал. — Ну, давайте, — он отдает честь на прощание и уходит, напевая под нос один из своих куплетов. Слова быстро растворяются в ветре. Крис и Кики поворачивают направо. Их шаги совпадают, а в воздухе висит пауза. Не напряженная, но будто бы и недостаточно естественная. Как если бы кто-то поставил подкаст на паузу и забыл снова запустить воспроизведение, потому что слишком долго нарезал салат. — Знаешь, — Кики первой нарушает молчание, когда они наконец доходят до общаги, — я недавно вспоминала, как мы записывали у меня Still Static, — и улыбается. Крис смотрит на нее. Под светом фонаря ее волосы отдают рыжим оттенком, и она вся кажется ходячей весной, на правой щеке крошечная ямочка. И Крису так сильно хочется обнять ее. — И потом ели пиццу с ананасами, — улыбается он ей в ответ и прячет руки в карманах. — С ананасами, — подтверждает Кики и вдруг говорит гораздо тише: — Можешь остаться со мной сегодня? Пожалуйста. Она ежится под фонарем, Крис смотрит ей прямо в глаза и подмечает про себя, какая же она все-таки маленькая. Как светлячок на ладошке темной ветреной ночью. И вокруг никого. Только ты и светлячок. И пауза длиннее, чем надо. — Н… Не знаю, — Крис хочет ответить «нет», но не может. — Да. Кики кивает как будто с облегчением. Просто берет его за локоть и ведет внутрь. В ее комнате все так же пахнет стиранным бельем и ее парфюмом. Она бросает ключи на полку и включает лампу, а Крис, как всегда, медлит. Как будто не уверен, точно ли не хочет сбежать. Он снимает обувь и оставляет рюкзак в прихожей. В отражении большого зеркала — он. Чуть растрепанный, чуть потерянный и сильно уставший. В комнате тихо, одна только лампа потрескивает и мигает, будто подслушивает, хотя подслушивать нечего. Крис садится на край кровати: просто не знает, куда себя деть. Бесцельно смотрит в телефон, пока Кики скрывается в ванной, и крутит шнурок на капюшоне. Вода шумит маленьким водопадом пару невыносимо долгих минут, Крис вспоминает про свой трек, и ему кажется, будто он и правда прямо сейчас дышит под водой — настолько все непривычно. Кики возвращается из ванной в мягкой пижаме: футболке и длинных шортах. Кончики ее волос чуть-чуть влажные, и запах геля для душа тонет в остальных запахах комнаты. — Можешь раздеться, если хочешь, — словно невзначай говорит Кики, ставя ноут. Потом забирается на кровать. — Тут обычно душновато, — и через паузу добавляет: — Чувствуй себя как дома. Крис думает пару секунд, кивает и подчиняется. Послушно снимает худи, потом джинсы и остается в одних только темных боксерах. Ткань уютно шуршит, как снег под ногами, и сложенная одежда в итоге оказывается прямо на полу. Просто потому что сложить-то больше и некуда. Подушка только одна, и Кики кладет ее посредине, старательно делая вид, что не смотрит на Криса. На экране старый приключенческий фильм, белый свет от него ложится им на лица и отражается в окнах. Они ложатся рядом. Кровать не слишком широкая, и Крису инстинктивно почти хочется отодвинуться от неловкости. Он лежит у стены, но на боку, лицом к Кики. Кики так же, но зеркально. Матрас чуть прогибается под тяжестью их тел, тянет их на середину, как будто знает, что так правильнее. Их колени соприкасаются на секунду и снова расходятся на миллиметр. На экране мелькают люди, кто-то разговаривает, смеется, но фильм почему-то проходит мимо. Как если бы был включен в другой комнате и до них доносились только обрывки случайных фраз. Кики поворачивает голову, чтобы что-то сказать, но случайно оказывается ближе, чем планировала. Их взгляды встречаются в темноте, и Кики уже не уверена, что на самом деле не спланировала этот момент. У Криса блестят глаза, между ними всего несколько сантиметров. Рука Кики шуршит по пледу, которым она укрыта, а потом пальцы вдруг тянутся к его плечу, ползут мелкой дрожью, в конце концов находят лицо. Пальцы Кики прохладные, а Крис как раскаленная лава. — У тебя глаза светятся, — произносит Кики, и слова виснут в воздухе. В фильме пауза между диалогами. Ее пальцы скользят по подбородку Криса. Невесомо, нежно, и ей кажется, будто это происходит само собой, а не ее движением. Она медленно проводит по линии челюсти, будто проверяет, точно ли он здесь, потом скользит по шее, по щеке и наконец останавливается у уголка губ. У Криса внутри все замирает, и он только мысленно уговаривает глупое тело никак не реагировать, лишь сохранять спокойствие. Он на секунду прикрывает глаза, едва сдерживая дрожь, по рукам бегут мурашки, и в фильме, как назло, играет какой-то медленный саундтрек про любовь. — Кики… — выдыхает Крис почти случайно, и Кики дергается чуть вперед. Внутри в районе сердца у нее что-то покалывает. Ее взгляд бегает с его губ и обратно, они так близко, что Кики кожей чувствует его дыхание. Он дышит, пожалуй, глубже, чем нужно, и Кики замирает, не зная, чего боится больше: того, что он поцелует, или того, что не поцелует. Рука Кики так и остается у Криса на лице, выбившаяся прядь ее волос касается его щеки. — Крис… — шепчет Кики, и это звучит почти как просьба. Ее губы двигаются настолько близко, что он физически ощущает вибрацию ее голоса. Крис делает крошечное движение головой. Тянется неосознанно, сам не понимает зачем, их губы почти соприкасаются, и Криса ведет так, что взгляд затуманивается. Он закрывает глаза, рука Кики гладит его нижнюю губу, вторая ладонь находит его грудь, и она чувствует биение его сердца под кожей. Крис напряжен, как струна. Воздух между ними такой густой, что губами чувствуется каждое полудыхание. Крис хочет поцеловать, но знает, что не поцелует. Он снова закрывает глаза, и на миг все замирает. Кики будто нет, но в то же время он чувствует, как она дышит, ее рука на его лице, и он собирает в кулак все крошки решительности, что случайно остались где-то внутри. Крис ловит ее запястье и мягко отводит руку от подбородка. Не потому что не хочет. Потому что хочет слишком сильно. — Не играй со мной, — голос Криса звучит ниже и глубже, чем должен, и Кики отводит взгляд. Ресницы чуть дрожат, она будто с усилием заставляет себя вернуться в реальность. Крис переплетает их пальцы. — Но я не играю, — шепчет Кики. — Просто… Просто. Ее слова кажутся честными, будто удар под дых. Будто прыжок в ледяную воду. Будто проигрыш на соревнованиях, которые, без сомнений, должен был выиграть. Молчание разрезает воздух, как хорошо заточенный нож, фильм гудит на фоне, но его почти не слышно. Крис вздыхает глубоко, поворачивается на спину и поднимает руку, осторожно, но решительно, приглашающе. Кики борется внутри с чувством, которое не может определить, но не медлит, сползает чуть вниз и ложится к Крису на грудь. Пальцы нащупывают маленький шрам откуда-то из детства под ребром и гладят его. А у Криса сердце бьется так, словно хочет выломать грудную клетку. Крис обнимает Кики, прижимает к себе. Рука сначала на плече, потом на локте, в итоге опускается на талию. Пижама тонкая, Крис чувствует через ткань тепло ее кожи и сжимает, притягивая к себе еще плотнее. Сжимает талию куда сильнее, чем должно быть позволено, рука почти готова задрожать, как бешеная. Кики не отстраняется, только шумно выдыхает ему в кожу, щека касается его голой груди. Кики кладет ногу Крису на щиколотку, думает пару секунд и устраивается удобнее, закидывая ногу целиком ему на бедро. Как будто всегда так делала. Крис чувствует, как все тело напряжено до самой последней клеточки, в паху ноет, и он до боли сжимает губы, вдыхая запах ее волос. Ее рука скользит к его, и она перекладывает ладонь Криса с талии на живот. Туда, где ткань чуть съехала и оголила кожу. Прикосновение обжигает, и Крис на ощупь безошибочно находит крошечную родинку. Ее не видно в темноте, но Крис точно знает, что она там. Он слабо надавливает большим пальцем, и Кики делает короткий сонный вздох, словно узнает это движение. Запах мандаринового шампуня у него в носу, экран с фильмом гаснет, и Кики засыпает, сжимая руку в кулачок у Криса на груди. Сопит тихо, почти неслышно. Крис подтягивает плед, укрывает ее по плечи, чтобы не замерзла, и смотрит на ее лицо, будто пытается понять, что это такое вообще было. В голове рой мыслей, самая яркая — та, что кричит, что сейчас самое время уйти, и, когда Крис осторожно поднимается, Кики бормочет еле слышно: — Пожалуйста, останься. Не уходи… Он улыбается почти невидимо и тихо шепчет ей прямо в ухо: — Я останусь. Тяжелый вдох летит вверх, как отпущенный воздушный шарик, и Крис смотрит в потолок, кажется, целый час. Все внутри будто растягивается, начиная от кончиков пальцев и заканчивая волосами на макушке. Состояние граничит с эйфорией, но в то же время Крис почти физически ощущает, как колючки разрастаются по телу, не давая дышать. Он боится даже кашлянуть, чтобы не потревожить, и так и лежит беззвучно, пока глаза не начинают слипаться. И думает, что если вернуться в ту сцену у подъезда, когда она попросила побыть с ней, то он бы снова выбрал остаться. Что, может, это и есть тот момент, когда все еще не началось, но назад дороги нет.