Часть 5

      Впервые Нил видел подобное помещение вживую: перед ними стояло четыре длинных стола, за которым сидели ребята самых разных возрастов и буквально уставились на то, как между ними проходили невинные детишки, которые еще не вкусили всех «радостей» учебы.       Он задрал голову и чуть не присвистнул. Над ними нависало самое настоящее небо, освещенное тысячей свечей «плавающих» над столами. И все же Нил осознавал, что потолок специально заколдовали таким образом чтобы он казался небом. «Значит ли это, что его можно использовать как прогноз погоды?» — задумался мальчик.       Профессор МакГонагалл провела их к такому же длинному столу, за которым располагались преподаватели. Возле них стояла табуретка, а на той — старая шляпа, вся грязная и в заплатках, видавшая свои лучшие годы. Нил вспомнил, как ходил с дедушкой Эмилем в антикварный магазин. Тому очень нравились старые вещи, которые потом можно было подарить друзьям по различному поводу. Нилу было тогда восемь или девять лет, когда он во время летних каникул пошел за компанию; ему просто не хотелось заполнять читательский дневник, который задали в школе. Так что Нил воспользовался дедушкиным предложением сходить на улицу — уж всяко лучше, чем чертить колонки «Название произведения», «Главные герои», «Жанр», «Содержание» и прочее.       В тот день они пошли в продуктовый магазин, нужно было купить продукты и что-то из техники — дедушка любил давать вещам вторую жизнь, как говорится. Закупившись всем этим, они отправились домой, но когда им оставалось совершить поворот, то дедушка спросил: «Хочешь посмотреть на антиквариат?» Нил, почти уснувший, сразу же приподнялся на заднем сидении. Как и любой другой ребенок, он часто слышал от представителей старшего поколения про то, как они раньше жили. И не то чтобы ему не нравилась эта тема, просто он знал, что не имел представления обо всем этом. Поэтому, когда дедушка спросил его, Нил сразу кивнул: «Хочу». Дедушка припарковался, они прошлись десять минут и открыли дверь.       Антикварный магазин «Соломинка» был одним из многих в Лондоне, которые занимались тем же, что и этот. Массивные столы из дуба, дамские зонтики, рамки, снимки с покойниками, которые благодаря мастерству фотографов выглядели живыми, велосипеды с пневматическими резиновыми шинами, почтовые марки, которые застали викторианскую Англию, пишущая машинка… Удивительно, думал про себя Нил, оглядываясь вокруг, сколько вещей помещалось в том тесном помещении. — Реймонд! Вы где? — спросил дедушка Эмиль.       Из кассы вышел мужчина сорока лет, худой и светловолосый, с редкими морщинами под глазами. — Ах, мистер Харпер, — с улыбкой сказал хозяин магазина. — Давно вас не видел! С чем пожаловали? — Да вот… Хотел спросить, есть ли у вас что-нибудь из ваз? — Вазы? Конечно, есть, мистер Харпер. Какую желаете? Есть фарфоровые, глиняные, расписные, из муранского стекла, даже глиняные!       Чем всё кончилось, он не особо помнил. Кажется, дедушка выбрал подходящую вазу после многих предложений, пока сам внук прохаживался туда-сюда.       И тем не менее Нил помнил те товары, которые когда-то были оставлены своими хозяевами, словно те были ненужными напоминаниями о прошедших днях, покрытые пылью, немного потрепанные.       И шляпа на табуретке была точно такой же, как те товары в «Соломинке». «Теперь мы должны надеть ее, и к нам внезапно придет озарение, на какой факультет мы должны направиться?»       Все затихли. Внезапно шляпа зашевелилась, у нее появилась дыра в виде рта, которым она тут же заработала:

Может быть, я некрасива на вид,

Но строго меня не судите.

Ведь шляпы умнее меня не найти,

Что вы там ни говорите.

Шапки, цилиндры и котелки

Красивей меня, спору нет.

Но будь они умнее меня,

Я бы съела себя на обед.

Все помыслы ваши я вижу насквозь,

Не скрыть от меня ничего.

Наденьте меня, и я вам сообщу,

С кем учиться вам суждено.

Быть может, вас ждет

Гриффиндор, славный тем,

Что учатся там храбрецы.

Сердца их отваги и силы полны,

К тому ж благородны они.

А может быть,

Хаффлпафф ваша судьба,

Там, где никто не боится труда,

Где преданны все, и верны,

И терпенья с упорством полны.

А если с мозгами в порядке у вас,

Вас к знаниям тянет давно,

Есть юмор и силы гранит грызть наук,

То путь ваш — за стол Рэйвенкло.

Быть может, что в Слизерине вам суждено

Найти своих лучших друзей.

Там хитрецы к своей цели идут,

Никаких не стесняясь путей.

Не бойтесь меня, надевайте смелей,

И вашу судьбу предскажу я верней,

Чем сделает это другой.

В надежные руки попали вы,

Пусть и безрука я, увы,

Но я горжусь собой.

      Песня кончилась. Все зааплодировали. Шляпа сделала подобие поклона четырем столам.       Нил, который глубокомысленно кивал, словно во всем был согласен с Шляпой, тут же усмехнулся, привлекая внимание какого-то мальчика, но он даже не взглянул. «Чепуха какая-то, — подумал он. — У нас же будет общая форма обучения. Верно, верно?» Затем сквозь длинную очередь детей он увидел профессора МакГонагалл с длинным свитком в руках. — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она. — Начнем. Аббот, Ханна!       Светловолосая девочка с косичками вышла вперед, вся порозовевшая. На голову ей надели шляпу, которая выглядела слишком большой и то и дела норовила закрыть девочке весь обзор. — Пуффендуй! — гаркнула шляпа.       Сидевшие за столом буквально захлебнулись в собственных аплодисментах. Ханна встала и направилась к соответствующему столу над которым парил Толстый Проповедник и приветственно махал ей. — Боунс, Сьюзен! — Пуффендуй! — Бут, Терри! — Когтевран!       Тут уже громко захлопали ребята за соседним столом.       Мэнди Броклхерст тоже отправилась за стол факультета Когтевран, а Лаванда Браун стала первым новым членом факультета Гриффиндор. Среди последних сидели близнецы Уизли.       Миллисента Булстроуд пристроили в Слизерин которые хоть и сидели словно отверженные на противоположном конце зала тоже не были особо тихими. После всего что прочитал Нил те показались ему людьми с высокими амбициями и целями. — Финниган, Симус! — Гриффиндор! — Фрейд, Холли! — Гриффиндор! — Финч-Флетчли, Джастин! — Пуффендуй! — Грейнджер, Гермиона!       Тут Нил увидел знакомую ему незнакомку с пышными каштановыми волосами которая пыталась устроить в «Хогвартс-экспрессе» обыск, даже не предъявив им их права. Та чуть ли не побежала и рывком надела на себя шляпу. — Гриффиндор! — Харпер, Нирвана!       Нил чуть не выругался. «Я был близок к этому», — сокрушенно подумал он. — Что за дурацкое имя? — прошептал кто-то.       «Ну же, руки в ноги и вперед». Нил аккуратно прошел сквозь море детишек и уселся на табурет. Ладно, кажется, не упадет. Профессор МакГонагалл одела на него шляпу и он подумал: «Блин… как же много людей». — Хм, — протянул ему в ухо незнакомый голос. — Непростой вопрос, очень непростой. Вижу много любознательности. Не на шутку огромная жажда познать всё и вся. Немало храбрости, о да. И серьезные амбиции. Итак, куда бы тебя определить?       «Не знаю, — Нил пожал плечами. — Просто крикни что-нибудь, как ты делала до этого».       Шляпа рассмеялась, и кто-то даже спросил, не сошла ли та с ума. — Тебе хочется сделать всё с первого раза. Но факультет — это не так просто, милок. Тут всё зависит от характера, темперамента и предрасположенности.       «Зачем так мудрить? — Он закатил глаза. — Сама же спела нам про то что, кто хитрый тому в Слизерин, отважный — Гриффиндор, умник — Рэйвенкло, а дружелюбный — Хаффлпафф. Хотя не понимаю даже, к чему все эти стереотипы. Еще скажи мне, что это создатели Хогвартса чётко разделяли между собой подобное». — А тебе интересно, почему факультета конкретно четыре?       «Да хоть шесть, восемь, тринадцать или два. Мне без разницы. Просто не понимаю, в чем весь смысл. Из-за этого как раз и зарождается то, что судят книжку по обложке». — Для этого понадобится много времени, чтобы попытаться понять.       «Ты разговариваешь. Как это происходит с тобой?» — Я волшебная шляпа, милок. Меня такой сделали основатели школы.       «Хочу тебя препарировать». — А ты дерзок на такие слова, милок. Решено. Рэйвенкло!       Названный факультет взорвался аплодисментами. Нил снял шляпу, передал невозмутимой МакГонагалл. Усевшись, пожав руку всем, кому не лень, он принялся наблюдать за дальнейшим процессом.       Бедный Невилл Лонгботтом был отправлен на Гриффиндор.       Малфоя не могли не определить в Слизерин: то было бы преступлением против человечества.       Прошла череда остальных.       Затем вышел он. Гарри Поттер. — Она сказала «Гарри Поттер»? — Тот самый Поттер?       Поначалу Нил даже не мог понять, про кого они шептались, но потом вспомнил.       Тот самый Мальчик-который-выжил, будучи еще годовалым ребёнком, который выжил против смертельного заклятья и убивший тёмного волшебника Волдеморта.       Казалось, все ждали с особым напряжением. — Гриффиндор! — проголосила шляпа.       Красно-золотой факультет тут же закричал от восторга.       Блейз Забини был последним и оказался распределён в Слизерин.       Профессор МакГонагалл скатала свой свиток и вынесла из зала Волшебную шляпу.       Из-за стола вышел директор. Тот был худ и очень стар, судя по серебру его волос и бороды — таких длинных, что их можно было заправить за пояс. Он был одет в длинный сюртук, поверх которого была наброшена подметающая землю лиловая мантия, а на его ногах красовались ботинки на высоком каблуке, украшенные пряжками. Глаза за затемнёнными очками были голубыми, очень живыми, яркими и искрящимися, а нос — очень длинным и кривым, словно его ломали по крайней мере раза два. Улыбка была лучезарной, будто ее обладатель настолько рад видеть собравшихся школьников. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо!       Альбус Дамблдор сел на своё место. Многие рассмеялись и зааплодировали. — И всегда он такой? — спросил Нил девушку слева.       Девушка тринадцати лет усмехнулась: — О да, каждый год. Скоро ты к этому привыкнешь. Тебя ведь Нирвана зовут?       Нил скривился. — Пожалуйста, просто «Нил» или «Харпер». — А я Карен Кэмерон. Будем знакомы, первокурсник!       Стол буквально ломился от количества блюд, которыми был заполнен от края до края. Тут был ростбиф, жареный цыпленок, свиные и бараньи отбивные, сосиски, бекон и стейки, вареная картошка, жареная картошка, чипсы, йоркширский пудинг, горох, морковь, мясные подливки, кетчуп и непонятно как и зачем здесь оказавшиеся мятные леденцы.       Пожав плечами, Нил положил парочку леденцов себе в карман. — Добро пожаловать, — перед ними возник полупрозрачный силуэт высокой женщины в длинном платье и мантии. — Надеюсь, что здесь, на факультете Рейвенкло вы найдете обитель ценных знаний и приятных воспоминаний. — Это Серая Дама, — прошептал кто-то заворожённым голосом.       Призрак женщины не обратил внимания на подобные слова.       Проплыв вдоль всего стола и дав еще несколько напутствий, она исчезла. — Она довольно немногословна, — заметил Терри Бут. — Это всегда так, — ответила Карен, вгрызаясь в курицу.       Когда все наелись, тарелки опустели, снова став идеально чистыми и так ярко заблестев в пламени свечей, словно на них и не было никакой еды. Но буквально через мгновение на них появилось сладкое. Мороженое всех мыслимых видов, яблочные пироги, фруктовые торты, шоколадные эклеры и пончики с джемом, бисквиты, клубника, желе, рисовые пудинги…       И за всё это время никто ни разу не смолкал о том, как обнаружили в себе магию. — Моя мама маггл, и она здорово удивилась, когда обнаружила, что её недавно засохшие розы расцвели. Она чуть в обморок не упала. Папе пришлось ей объяснять, что это нормально, и признался что волшебник. Мама чуть в истерику не впала, — рассказывала Клэр Браун. — Мои родители вообще чистокровные, поэтому знали, что когда-то я тоже отправлюсь в Хогвартс. Правда, мне все равно хотелось бы в Шармбатон или куда-то ещё. — Почему же? Когда моим родителям рассказали обо всех прибаутках, то сразу начали думать, насколько это облегчит мне жизнь. — Но разве ты не скучала по своим старым школьным друзьям? — Не совсем. Те шарахались при виде меня. Так что я чувствую сплошное облегчение, что не буду видеть их глупые лица.       Нил, которому стало скучно, повертел головой пару раз.       За столом сидели учителя. Многие из них ели или беседовали между собой. Так, один из них сидел в тюрбане и о чем-то беседовал с мужчиной с сальными чёрными волосами, крючковатым носом и желтоватого, болезненного вида кожей. Он спросил Кэмерон, кто они. — Это Квиррелл и Снейп, профессора Защиты от Тёмных Искусств и Зельеварения.       Вдруг Снейп посмотрел сначала в сторону Гриффиндора — на Гарри Поттера.       Потом на Нила.       Нил растерялся под пронизывающим взглядом чёрных глаз. Поэтому он просто кивнул и принялся за шарлотку.       Всё было бы неплохо, если бы не было так непривычно.       Когда все насытились десертом, сладкое исчезло с тарелок, и профессор Дамблдор снова поднялся со своего трона. Все затихли. — Хм-м-м! — громко прокашлялся Дамблдор. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. Прежде чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом…       Сияющие глаза Дамблдора на мгновение остановились на рыжих головах близнецов Уизли. — По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью.       Нил вновь обратился к Карен: — Про что это он? — Без понятия, если честно, — покачала головой девушка. — Ни разу ещё он такого не говорил. Но знаешь, готова поспорить на свои десять галлеонов, что у кого-то всё-таки будет чесаться в одном месте и они пойдут на поиски приключений. — Закон жанра? — Закон жанра.       После этого они запели. Просто пели на свой лад и манер гимн Хогвартса. — О, музыка! — воскликнул директор, вытирая глаза: похоже, Дамблдор прослезился от умиления. — Ее волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь спать. Рысью — марш!       Первокурсники Рэйвенкло выстроились рядом, возглавляемые парнем и девушкой, мимо ещё сидевших за столами старшекурсников, вышли из Большого зала и направились к мраморной лестнице.       Глаза Нила были полуприкрыты, он даже не удивился двигающимся лестницам, портретам с персонажами, которые указывали на них пальцами, и даже то, что старосты Джемма Фарли и Стивен Хазбин водили их по разным закоулкам.       Направо, налево, прямо, вверх, опять налево.       Они остановились перед дверью с зачарованным молоточком. Тот был изображен в виде орла, что довольно необычно, учитывая название факультетаRavenclaw — «Коготь ворона».       Из ниоткуда раздался голос: — Чего мы не замечаем, когда оно есть, и больше всего хотим, когда этого нет? — Вода, — сказала Джемма. — Правильно.       И только когда дверь отворилась, Нил понял: это говорил молоточек.       Стивен пропустил первокурсников вперёд. Все ахали и охали, когда оказались внутри. Это была широкая круглая комната с арочными окнами, занавешенными синим и бронзовым шёлком, и тёмно-синим ковром, усыпанным звёздами, отблески которых отражались в куполообразном потолке. На стене висела большая статуя орла.       Джемма и Стивен показали девочкам дверь в их спальню, мальчики вошли в другую дверь. Они поднялись по винтовой лестнице к комнате, рядом располагалась скульптура Ровены Рэйвенкло. Здесь стояли пять больших кроватей с пологами на четырех столбиках, закрытые небесно-голубыми шторами. Постели уже были постелены.       Все оказались слишком утомлены, чтобы о чём-то даже разговаривать. Почистившись и умывшись, каждый натянул свою пижаму и улёгся на хрустящие простыни.       Нил уснул, стоило голове коснуться подушки.       Ему снилось, что вокруг него бегала большая чёрная собака. Она лизала его лицо, а Нил лишь смеялся и тянулся к ней, но никак не мог достать её. По спине пробежал холод. Вдруг стало слишком больно. Нил хотел повернуться назад, чтобы разглядеть нападавшего. Это были равнодушные глаза непонятного создания. Кажется, волк.       Спина невыносимо болела.       Нил хотел кричать, однако изо рта не вырвалось и звука.       Он проснулся и вяло понял, что упал с кровати, лёг в постель, закрыл глаза.       На следующее утро он ничего не помнил из своего странного сна.